Зеркальные реали антидемонов

— Вы сказали… Ангела Люцифера? — промямлила я, не помня себя от шока. — Конечно, девочка! Ты и этого не помнишь? Моя хорошая… — Старушка искренне сочувствовала моему «несчастью», а мне так стыдно было вводить её в заблуждение! — Ангел Люцифер защищает нас от нависшей тьмы! — Разве он не Падший Ангел? — Свет тебя упаси! — всплеснула руками старушка. — Нет же! Он — доверенный советник нашего Героя Мао, и вместе они борются против Владычицы Тьмы Эмилии! Герой Мао, Владычица Тьмы Эмили… Весь мир отзеркалился как будто! Что случилось? А вдруг новые Мао и Эмилия меня совсем не помнят?.. Мао, если ты меня не вспомнишь, я не смогу пережить этого! Я же совсем ничего не знаю о новом мире, и даже старое Энтэ-Исла для меня загадка… Я немедленно должна узнать, что происходит и почему! — Я не помню своего прошлого, — сказала я бабушке. — Вы можете предположить, как я оказалась в обрыве? Может, я ударилась головой… Я ничего не помню… Утешающим жестом добрая бабушка провела по моей алой голове, приглаживая волосы на чёлке. Я улыбнулась обезоруживающей улыбкой токийской Сасаки Чихо — искренняя улыбка, рвущаяся из моей души. И старушка, пустив слезу, молвила: — Я живу в Ворджете, позволь я провожу тебя до своего дома, деточка! Лучший способ узнать мир — начать с одной деревни… А мне не стоит оставаться в лесу. Неизвестно, что здесь водится… или кто… — Хорошо, — поникнув, ответила я. Согласившись на экскурсию в новый мир, я мысленно дала себе зарок: ни на секунду не забывать о том, что я из другого мира. И о своей цели, ведь я должна вернуть Мао и остальных! Мне не нужен тот мир, где всё чужое для меня. До Ворджета мы шли медленным шагом около трёх миль. Я и не знала, что деревня находится так далеко! По крайней мере, я порядочно сбила себе ноги, что к концу нашего пути подкашивались колени! Особенному испытанию я подвернулась, когда пришлось карабкаться в гору — я и вовсе от разочарования в рельефе пустилась в слёзы! А старушка с прискоками жалела меня… и я завидовала её повседневной ходьбе, словно и старческой тяжести никакой не существовало. Небольшая деревушка встретила нас яркими огнями пламенных шаров на столбах, висящих в воздухе, словно под магией. Похоже было, будто они играли роль фонарей по ночам, но красота их поражала любого зрителя, увидевшего Ворджет впервые. Я прошлась мимо них, заворожено глядя на зависшие пламенные огонёчки, и желание протянуть к ним руку и ухватить становилось всё мощнее. Деревушка утопала в детском гомоне. Ребята носились друг за другом, играя в сражение, и я то и дело слышала упоминание имени Героя Мао или Владычицы Тьмы Эмилии… И хоть умиление этой картины пробивало на слезу, хуже всего делалось на сердце от одних воспоминаний, что пережили мы вместе с моими друзьями в Токио… и что произошло сейчас благодаря двум монстрам, поразившим нас всех. Неизвестно как оказавшуюся в моих руках приставку Урушихары я волочила за собой. Не знала, где она мне понадобится, а у девушки, в теле которой я оказалась, отсутствовали карманы в одежде. Беспечность царила в шумной деревушке. Кухарки и прачки гомонили о погоде и то и дело переговаривались о своих бытовых делах, а молодые влюблённые обжимались под плакучей берёзой, близко-близко стоя друг к другу… Торговцы со всех уголков деревни кричали: «Рыба свежая! Шкатулки мраморные! Бананы восточные! Оленина!» И радушно приглашали каждого прохожего к себе в палатку — на осмотр товаров, только бы оно было достойно их внимания… Но… Стоило мне пройти мимо, как прохожие умолкали. Детский смех обрывался, торговцы сворачивали деятельность, а влюблённые парочки убегали по домам, словно приведение увидели. Каждый, увидевший меня, нервно вскрикивал и испарялся. Что это с ними? Я такая страшная? Неужели они меня боятся? — Почему они меня боятся? — спросила я старушку. Та недоумённо пожала плечами. Непонимающе я оглядывала зазевавшуюся парочку подружек моего истинного возраста, ранее заглядевшихся на клевавших хлеб гусей. Я решила не терять возможности и поспрашивать у них. Как знать, авось ответят. — Извините! Я стала подбегать, но как только мои шаги ускорились, одна из девчонок бросилась в бег. Вторую же я успела ухватить за руку. На секунду мне стало необычайно стыдно за то, что я удерживаю рвущегося из хватки ребёнка… но отступать некуда! — Не кричи, пожалуйста! — успокаивала орущую девочку я. — Не надо! Почему ты кричишь? — Привидение! Привидение!!! Мама, папа! Привидение? Я ведь просто шутила… — Где привидение? — осторожно спросила я, боясь, что она имеет в виду именно меня. К нам уже бежали двое престарелых человека. Мужчина и женщина, одетые в серые наряды. Завидев мою персону, они замерли всего в нескольких шагах, даже не дойдя до своего ребёнка. Мужчина оглянулся в сторону дома, откуда выбежал — и я была уверена, что взгляд его скользнул по притороченному к стенке топору. — Я не привидение! — сразу сказала я. — Пожалуйста, отпусти нашу дочь, — умоляюще сложила руки женщина и пустила слезу. Ой! Разумеется, я выпустила девочку, которая тут же кинулась в обнимку к своей матери. Какой стыд! Я вела себя как какая-то преступница… Что они теперь обо мне думают? — Я… — Уже и не знаю, что сказать. — Я… Но в руки дело взяла старушка: — Я нашла эту девушку в болоте, она тонула, и я помогла деточке, ой, горе-то какое! Бедняжка так ударилась головкой, что ничего не помнит! Мне так жаль её, маленькая моя… — У меня амнезия, — тихо проговорила я, стараясь не нарушать волнительную тишину. — Не может быть, — покачал головой мужчина. — Ты же умерла… Я быстро-быстро заморгала глазами, глядя на него. Должно быть, он знал ту девушку, в теле которой я сейчас? Точно! Он раскроет мне глаза на правду! Наконец-то я нашла хоть одну зацепку! — Нет, я жива! — Мне нельзя выдавать подлинную личность. — Но… я не помню, кто я. — Разве же? — тоненьким голоском спросила женщина. — Ты Салья. Дочка кузнеца. Ты пропала несколько месяцев назад… Мы считали, что ты погибла, а ты жива… — Женщина снова обратилась к старушке: — Где вы, говорите, её нашли? — В болоте! — Неужели ты столько времени там пролежала?.. Мне не верится… Отец столько искал тебя, а ты всё это время… И теперь… не помнишь?.. Я покачала головой: «Ни капельки». Мужчина и женщина сокрушённо качали головой, пребывая в полном недоумении. Очевидно, что они хорошо знали меня. Да и я относилась к ним не как к знакомым… Вероятно, близкие друзья этой… «погибшей» девушки… — Бедняжка, — снова проговорила женщина. — Идём, я провожу тебя к твоему отцу. Моему отцу?.. А будет ли он рад узреть свою живую дочь, когда уже возложил цветы на её могилу?.. — А может… — Он будет рад увидеть тебя! — говорила женщина. — Уверена, что он будет счастлив! Он так долго искал тебя… И мы тоже очень долго искали тебя, Салья! Ты совсем нас не помнишь? Я миссис Хеелтон, а он — мистер Хеелтон. Мы хорошие друзья твоего отца… — А я Джуди, — пискнула девочка. Мне жаль, но я ни одного из вас не помню! Память Сальи для меня под замком… Что же, я хотя б знаю своё имя в этом мире. Остаётся узнать остальное. — Спасибо вам большое, — кивнула я с благодарностью старушке. — Вы были очень добры ко мне. — Не за что, девушка! — махнула рукой та. — Если что — заходи ко мне! Я живу на краю деревни! Мы с тобой познакомились только сегодня, деточка, так что у меня не будет неприятного ощущения, что я тебя знала всю жизнь, а ты не будешь испытывать неловкости, хи-хи. И она убежала, ловко орудуя тросточкой. Забавная старушка. Возможно, Салья бы хотела, чтобы она осталась на обед… но она не останется. Я в сопровождении женатой пары направилась по деревне. На меня продолжали пялиться с испугом и немым ужасом, непередаваемым никакими словами. Будто, и правда, воскрес мёртвый. Быть может, они боятся не столько мёртвой Сальи, а того, что могло её вызвать из мёртвых? Мало ли, что у них в деревне за дела творятся… Дом кузнеца почти на восемьдесят процентов состоял из мастерской на заднем дворе, и лишь двадцать — захудалый одноэтажный домишка с обшарпанной крышей, похожий на крохотную избёнку. Возможно, если бы воскресшая Салья и подступила после длительного исчезновения к родному гнезду, она бы ощутила неловкость… но я лишь вздохнула полной грудью и дёрнула за ручку. Мистер и миссис Хеелтон остались на улице. Наверное, они всё ещё боялись меня… — Кто-нибудь есть? — позвала в пустоту я. Что-то громыхнуло в дальнем конце комнаты. Я испугалась и бросилась вперёд: вдруг человеку нужна помощь! В углу, уронив, кажется, нечто ценное, скорчился престарелый мужчина лет пятидесяти в засаленном фартуке. Грязные дрожащие руки отирали от пыли осколки некоего предмета, который до недавнего времени был цел. Как только вошла я, ореховые глаза мужчины поднялись вверх… и тоска нескольких месяцев всплыла наружу. — Салья? — проговорил мужчина слегка надтреснувшим от старости тоном. Это… мой отец?.. — Салья! Мигом побросав все осколки, мужчина бросился ко мне навстречу, кидаясь на шею. Я хотела было ответно обнять его… но вовремя поняла, что я не Салья. Я не имею права на эти объятия. Как и на то, чтобы обманывать его… — Я не помню вас, — проговорила я еле слышно. — Салья, моя дочь, как ты не помнишь?.. — Я потеряла память, — ещё тише прошептала я. — Я ничего не помню. Я не помню, кто вы… — Салья, Салья! — Отец сел рядом со мной, приобняв за плечи. — Как же ты не помнишь меня? Я твой отец! Кроссэр! Ты совсем не помнишь меня, Салья? — Я… У меня амнезия. Я потеряла память. Простите, но когда я пропала — наверное, я не помню, — я упала в овраг и повредила голову… И чуть не утонула в болоте… Ссадина на виске по-прежнему болит. Но за прекрасными алыми волосами красных разводов не видно. Мне так жаль, что я не оправдываю надежд отца… Но мужчина уже постепенно охладевал к моему поведению. Горечь возрастала в глазах, ведь он только что увидел, как его дочь отвергла дорогого человека… Я почти видела слёзы на его веках… — Я верил, что ты жива, Салья, — шептал он, плача. — А ты приходишь… Неужели ты, и вправду, при смерти лишилась своих воспоминаний? Как ни глупо врать, но… — Да, я не помню, меня сопроводили сюда, сказали, что вы мой отец… Я могу остаться здесь? На некоторое время… Быть может, если вы меня не примите… — Оставайся! — Отец снова прижался ко мне всем телом. — Ты же моя дочь… Как я могу позволить тебе ещё раз покинуть меня… Но я покину… — Нет, ты больше никогда не покинешь меня, Салья…