В оковах импринтинга

      Проливной дождь, как считала Хэйли, всегда был некой частью резервации. Хоть она мало что помнила из детства, часть которого неизменно проводила в Ла-Пуш, именно непрекращающиеся дожди запомнились ей больше всего. Она без интереса следила за дорогой, изредка поглядывая по сторонам на густые ветви массивных сосен, нижняя часть стволов которых была еле видна из-за лёгкого тумана.       Хэйли не то, что бы была равнодушна к природе, но никогда не слыла поклонницей длительных прогулок на свежем воздухе и проводила время дома. Хоть это понятие для неё было весьма расплывчато. Она с родителями часто перебиралась из одной местности в другую, и поэтому никогда не привязывалась к какому-либо из мест проживания. Хэйли не любила переезды, не любила шум. Тишина, уют и спокойствие, как она считала, были бы ей идеальными спутниками жизни.       Она надеялась, что теперь, когда жизнь вновь вернула её в забытую всеми резервацию, она сможет наконец обрести покой. Неизменно прижимая к груди футляр от скрипки, самое дорогое богатство для неё, она не заметила, как добралась до резервации. — Дальше дойдёшь сама, не хочу потом отмывать машину, — ухмыльнувшись, сказал водитель, глядя на песочные дороги резервации, размытые от дождя, и поглаживая руль автомобиля.       Хэйли кивнула, и вручив таксисту, который довёз её из Форкса до резервации, небольшую стопку однодолларовых купюр, вышла из машины. Особенно не торопясь, Хэйли открыла зонт, и, наспех застегнув потёртую курточку, поплелась по знакомой дороге, ведущей прямо к дому деда.       Она особенно не смотрела по сторонам, держа в одной руке небольшую сумку с вещами и драгоценный футляр, а в другой открытый зонт. Хэйли торопилась. Ей хотелось скорее попасть в дом дедушки, чтобы взглянуть на родного человека, которого не видела с того момента, как уехала с родителями. Она не смотрела на заинтересованные лица квилетов, которые, увидев нового человека в резервации, с любопытством смотрели в окна, гадая, к кому же приехала девушка.       Хэйли дошла довольно быстро, и, оказавшись на пороге дома, замедлила шаг и несмело постучала в дверь. Она слышала неторопливые шаги деда и равномерный стук палки, помогающей ему ходить. Звук шагов с каждой секундой усиливался, и Хэйли, сама того не замечая, начала шаркать ногами, выдавая своё напряжение. Дверь распахнулась. И дед, знатно постаревший за эти годы, с интересом разглядывал внучку, как и она его.       Они молчали. Никто не мог выговорить и слова. У Хэйли из рук выпала сумка, а футляр, который она бережно прислонила к двери заранее, под козырем крыши ожидал хозяйку, чтобы не намокнуть. Поддавшись сердечному порыву, Хэйли обняла деда так, как не обнимала никого в жизни — крепко и долго. Никто не мог сказать, сколько они простояли на пороге: от силы пару минут или целый час. — Ты вернулась, Хэйли, — ласково говорил дед, поглаживая Хэйли по голове, — теперь ты дома.       Хэйли зашла в дом, и, оглядевшись вокруг, не заметила никаких изменений за последние десять лет: всё те же дубовые стулья, та же хрупкая лампа, качающаяся от любого порыва ветра и фотографии, и старые, и новые, где были запечатлены все члены семьи: и отец, и мама, и дед рядом с почившей бабушкой, и она — маленькая Хэйли. Девушка улыбнулась, разглядывая фотографии и вспоминая моменты из детства. Ей никогда ещё так отчётливо не представлялись те моменты, а сейчас, рассматривая себя в малолетнем возрасте, она понимала, где она была по-настоящему счастлива.       Хэйли прошла на кухню, где уже вскипел чайник, и дед, суетясь, разливал чай по кружкам дрожащей рукой, а на старческих губах играла улыбка и глаза светились счастьем. Он жил один, кроме сына и его семьи у него никого и не было. Но сын в поисках лучшей жизни уехал вместе с женой и дочерью на заработки. Конечно, без должного образования и хороших связей он нередко не мог найти работу, которая могла бы обеспечить им хорошее существование, и они снова переезжали.       Поэтому Хэйли не любила жить с родителями. Она проводила всё время одна, у неё были приятели, даже друзья, но постепенно всё общение основывалось лишь на переписках в социальных сетях. Хэйли старалась не прерывать общение с теми, с кем у неё успели завязаться хорошие отношения, и впрочем, с некоторыми ребятами сохранила подобие дружбы. Некоторым из них она проводила онлайн-концерты, играя на своей скрипке, которая стала её самым большим сокровищем.       Хэйли и сама не знала, почему выбрала именно скрипку из всех имеющихся музыкальных инструментов. Она даже и не подозревала, что её хобби превратится когда-либо в смысл жизни. Она лишь помнила, как будучи в семилетнем возрасте проходила вместе с матерью около витрины с музыкальными принадлежностями и инструментами. Хэйли остановилась около магазина и мягко попросила в него зайти. Уже внутри, окунувшись в обилие музыкальных инструментов, она увидела маленькую, миниатюрную скрипочку, которая завладела её вниманием. И Хэйли, аккуратно притронувшись к инструменту со светящимися от детского восторга глазами, тихо попросила маму купить эту скрипку. Поддавшись порыву, мама купила скрипку, хоть она и обошлась им в довольно крупную сумму.       Девушка до сих пор была благодарна матери за этот инструмент, потому, наверное, и помнила каждую композицию, которую играла на дорогом сердцу инструменте. Сейчас у Хэйли, конечно, уже был другой инструмент, но тот, самый первый, всегда вызывал у неё более трепетные эмоции, нежели новый. Будучи в возрасте семнадцати лет, у неё была одна мечта — стать профессиональным музыкантом. Конечно, она не рассчитывала на большие сцены мегаполисов, хоть и в глубине сознания, как и каждый музыкант, мечтала о всемирном признании, но она думала играть где-нибудь в небольшой филармонии или же обучать детей собственному мастерству.       Хэйли, как обычно, предалась размышлениям о собственных мечтах, уже будто наяву представляя себя на сцене вместе со скрипкой в строгом чёрном платье, коротко отдающей поклон, когда раздаются бурные овации слушателей. Она сидела и помешивала чай, не замечая ничего вокруг себя, дед также предался мыслям о покидающем его одиночестве, что не хотел прерывать эту гармоничную тишину. — Хэйли, я думал, ты приедешь только на каникулах, как и говорил Точо, — серьёзно заговорил дед, — почему ты вернулась раньше? Учебный год ведь недавно начался. — Мы сильно повздорили. Они не хотят, чтобы я поступала в консерваторию, а я, естественно, на этом настаиваю, — тихо начала Хэйли, — в этот раз серьёзнее, чем обычно. — Хэйли, двери моего дома всегда открыты для тебя, — произнёс дедушка, улыбаясь.       Хэйли улыбалась в ответ. Хоть она и понимала, что дед тоже не особенно одобряет её влечение к музыке, но хотя бы относится уважительно к её мнению и мечтам. Она всегда понимала, что будет стремиться к жизни на окраинах городов. С детства ей были чужды большие скопления людей и бешеный ритм жизни. Она не любила спешить, хотела банального постоянства. Единственно она думала о гастролях, как о вынужденных мерах, впрочем, считала, что её натура вполне приемлет подобные разъезды как должное.       Она немного посидела на кухне, беседуя с дедушкой о последних годах своей жизни, целях, стремлениях и планах на ближайшее будущее. Когда слов уже не оставалось, а чай был выпит, Хэйли решила сыграть деду что-либо, чтобы продемонстрировать навык, отточенный годами занятий и сил.       Мелодия, выбранная ей, не была особенно быстрой и популярной, но тем не менее, Хэйли знала, что она берёт за душу. Тихое, медленное начало переходило к тревожной основной части, которая, переливаясь минорными гаммами, отдавала холодной грустью и печалью самых серых дней, и постепенно шла к кульминации, заставляющей слушателей иной раз вздрогнуть, а иной и задуматься. Заканчивалось же произведение таким же тихим и невзрачным тоном, что и монотонное начало. — Теперь я понимаю, Хэйли, что ты права, — с оттенком гордости и какой-то немного отдающейся грусти говорил дед, — твоё место там, где музыка.       Хэйли, горько усмехнувшись, поблагодарила дедушку за лестную оценку своего таланта и удалилась в комнату, когда-то давно принадлежащую ей одной. Со спокойной душой она разложила свои немногочисленные вещи в пустой шкаф, покрытый тонким слоем пыли, поставила футляр со скрипкой рядом со скрипящей кроватью и положила ноты, представляющие для неё наибольшую ценность, на комод, где когда-то лежали её детские игрушки.       Хэйли была рада, что вернулась в резервацию. Никаких переездов посреди учебного года её больше не ожидает, и она, везде прилежно до этого учась, продолжит обучение в школе резервации, которую она надеялась окончить с отличием, чтобы поступить в музыкальный колледж с большей вероятностью. За её плечами уже есть диплом музыкальной школы Ванкувера, где она проживала пару лет назад, поэтому в её душе всё же теплилась надежда, что она когда-то осуществит свою мечту.

***

      На следующий день после приезда Хэйли решила выбраться на прогулку. Она, может, и не любила длительные скитания по местности и активные походы, но океан манил её. Она давно не была в таком месте, где могла бы насладиться действительно свежим прибрежным воздухом и прохладной, бодрящей водой. Хэйли подходила к воде медленно, осторожно, но чем ближе была её цель, тем увеличивался темп её ходьбы, будучи совсем близко, Хэйли буквально выпрыгнула из стареньких кед и, не останавливаясь ни секунды, подбежала к воде помочить ноги.       Она не стала устраивать себе оздоровительные процедуры в середине октября, и уже немного мёрзла, пробегая по прохладной воде, брызгая заднюю часть бридж. Хэйли вдыхала запах свежести и чувствовала себя умиротворённо, счастливо. Она остановилась, чуть улыбаясь, когда совсем выдохлась.       Решив, что стоит закончить водную терапию, Хэйли отправилась домой в хорошем настроении. Уже подходя к дому, она невольно остановилась, прислушиваясь к голосам, раздающимся где-то неподалёку. Чем ближе она подходила к дому, тем отчётливее слышала смех и гогот мужских голосов. Рядом с их домом стояла машина. Старый пикап, довольно прочный на вид.       Хэйли насупилась и аккуратно открыла дверь в дом. Она старалась шуметь как можно меньше, чтобы остаться и вовсе незамеченной. Осмотревшись, она заметила четыре пары чужих ботинок, три из которых явно принадлежали мужчинам. Хэйли медленно и аккуратно пробиралась к собственной двери, как дед окликнул её. — Хэйли, — вежливо улыбался дед, — иди сюда, познакомься с ребятами!       Девушка робко подошла к кухне, неловко вскинув подбородок, и увидела пять пар глаз, устремлённых прямо на неё. — Ребята зашли узнать, кто же пожаловал ко мне в такое время, — говорил дедушка, глядя на квилетов, — ты же знаешь, в резервацию редко заезжают гости.       Тем временем Хэйли смотрела на каждого из них. Среди них была одна девушка с волевыми чертами лица и строгим взглядом, рядом с ней сидел улыбчивый парень, чертами лица больше походивший на маленького мальчика, нежели на взрослого парня, по другую же сторону сидел, как казалось Хэйли, самый высокий среди них парень, весь вид которого буквально подавлял всех, кто на него посмотрит и мужчина, возраст которого приближён к преклонному на инвалидной коляске. — Это Билли Блэк, один из старейшин нашей резервации, — начал представлять их дед, — а это его сын Джейкоб.       Они оба коротко кивнули Хэйли, одаривая её улыбкой, и она кивнула им в ответ. Хэйли они показались довольно вежливыми. Впрочем, хоть она и считала, что знакомство с жителями резервации ей ничем не повредит, она не собиралась заводить ни с кем дружеских отношений. — А это Сет и Леа Клируотер, — показывая на парня и девушку по ту сторону стола, продолжал дед, — надеюсь, ты найдёшь общий язык с этими ребятами, Хэйли.       Девушка молча слушала деда, не находя, что ответить. Да и нужно ли это было? Леа показалась Хэйли довольно суровой и сближаться с ней Клируотер, наверное, не стала бы. Впрочем, Хэйли это было на руку. Сет же улыбался полной улыбкой, глядя на девушку, и ту засмущала его искренность и заинтересованный взгляд. Хэйли видела огромное различие между Сетом и Леей и не могла ответить, кто ей импонирует больше. О Блэке-младшем она и не задумывалась, сразу отметая его кандидатуру в приятели. Он хоть и выглядел довольно дружелюбно, но, казалось, у него был трудный характер. — Чем ты занималась, Хэйли? — спросил дед, увидя сквозь толстые очки мокрые штаны, — кажется, дождя не было или я снова что-то упустил? — Растерянно поглядывая на собеседников, он искал ответ. — Кажется, Хэйли просто была у океана, — подал голос Билли Блэк, — и как тебе Ла-Пуш? — Улыбаясь, он вежливо посмотрел на девушку, ожидая ответ. — Мне здесь всё нравится, — еле слышно говорила девушка, — только, пожалуй, немного смущает обилие дождей. — Ещё привыкнешь, — усмехнулся парень по имени Сет, — они только по осени частые.       Хэйли еле заметно кивнула ему, чуть улыбаясь. — Я здесь ненадолго, поэтому не думаю, что мне понадобятся подобные знания. — Поедешь поступать? — скорее из вежливости спросил Блэк-младший.       Хэйли кивнула ему, не настроенная на разговор. Девушка устала после прогулки, и ей хотелось хоть немного рассказать о своём приезде приятелям, которые просили её отписаться, как только она приедет.       Новые знакомые ещё недолго расспрашивали её о том, куда же она собирается поступать и как планирует жить, и она, скорее от безысходности, отвечала на все вопросы чётко и коротко, впрочем, как только и умела.       Только Леа молчала на протяжении всего диалога, так же, как и Хэйли вчера, помешивая чай. Она напоминала девушке саму себя, и девушка невольно для себя поняла, что Леа Клируотер, пожалуй, нравится ей больше всех.       Была в этой девушке такая же тайная грусть, какая хранилась в глубине души Хэйли Бейкер. Она виделась буквально во всём: в холодном взгляде, стальной походке и идеально ровной осанке. Леа Клируотер безусловно заинтересовала Хэйли. Это был тот человек, с которым можно помолчать, а Бейкер таких людей любила.       Проводив гостей до прихожей, она как только можно приветливее улыбнулась гостям, но её улыбка больше была похожа на оскал. Поэтому, наверное, Хэйли и не любила улыбаться. Впрочем, почему она предпочитала этого не делать, никто не знал. — Приятно было познакомиться, Хэйли, — уже у выхода говорил Билли Блэк, — если появится желание, заходи к нам, мы всегда рады внучке Хоки Бейкера.       И Хэйли, устав от продолжительной беседы, вымученно улыбнулась новым знакомым и отошла от двери, давая дедушке проводить своих старых знакомых.       Уже сидя в машине, Блэк-старший сказал сыну: — Я же говорил тебе, что никакой опасности новый человек не представит. Хоки всегда был хорошим парнем, нам не о чем волноваться. — Только девочка странная, — подпирая подборок локтём, говорил Сет, — говорит мало и улыбается плохо.       Все в машине согласились с младшим Клируотером, мысли которого теперь были заняты загадочной Хэйли Бейкер.