Это наш рассвет

Коннор никогда не думал, что приведёт сюда кого-то. Вот так, показывая ему свою темную обитель, загрязнённую и такую отвратительную, пропитанную дымом и чем-то ещё, от чего кружится голова. Уже придя домой, это идея показалась Мёрфи такой тупой. На кой черт Эвану нестись туда? Ему заняться нечем? – Идиот, ты хоть молока купил, как я просила? – Нет, потому что ты, блять, ничего и не просила. – Коннор проходит мимо сестры, пряча замёрзшие руки в карманах кофты. – Перестать смотреть на меня вот так и иди спать. – Зои проигнорировала приказ и доползла до кухни, выстраивая на холодильнике слово из цветных магнитиков. Это явно было что-то матерное, но ей всё равно. Коннор упал на пол сразу же, как закрыл за собой дверь в комнату. В голове ни одной здравой мысли, только обрывки фраз и укуренные идеи. «Мерзость». «Хватит быть ебаным разочарованием». «А что если мне выброситься из окна прямо сейчас?» На самом деле комната Коннора была на втором этаже. Так что он просто бы заработал себе пару переломов, но не умер. Может быть, открытый перелом руки со всякой тошнотворностью, как кусочки кожи на выпирающей костяшке, или даже лучше, изогнутые в разные стороны пальцы с кровоточащими ладонями, стёртые в мясо. Может быть, даже наложили бы гипс, такой же, как у Эвана. Интересно, расписался бы тогда кто-нибудь? «Только Эван». Эван уже хотел всё отменить, не приходя этим утром на их место встречи. Кажется, всё слишком давило на него. Это гребанное небо тёмно-синего цвета, эта гробовая тишина, ни одного звука, даже проезжающих мимо машин не слышно. И эти непослушные русые волосы Эвана, почему именно сейчас они выглядят так странно? Он поправлял их перед зеркалом в прихожей ещё несколько минут, пока не понял, что, в принципе, они всегда так выглядят. Так глупо и неестественно. Коннора всё ещё нет. Может, он тоже решил не приходить сегодня? Вдох-выдох, всё будет в порядке, Хансен, просто возьми себя в руки и жди его! «А что если на этой заброшке нас задавит упавший с крыши кусок... крыши? И там же будет разбитое стекло и плитка, так что довольно легко порезаться и получить заражение крови или ещё какую-то хрень...О Господи. Он идёт сюда.» – Эван всё усерднее вглядывался в улицу напротив из окна, всё ещё думая, что же может пойти не так. Опять. Парень вдохнул и вышел на улицу, помахав Коннору. На лице второго появилась вся та же неестественная улыбка, но он правда старается. – Ну что, готов отправиться в моё чистилище? – Мёрфи усмехнулся и толкнул Эвана в плечо, но вышло немного сильнее, чем ожидалось. – Ой бля, сорян. – Всё окей. И да, я готов. – В глазах появился блеск. Воодушевляет, но и тревожит. Сегодня было немного холоднее, так что Коннор пришёл в лёгкой куртке, с круглой нашивкой, с «X»-знаком на ней. – Школа профессора Ксавьера? – Эван обожал комиксы, особенно сюжеты «Людей-Икс». С самого детства он с головой погружается в истории людей с супер-способностями, как только находит на полке магазина новый выпуск. И даже на Хэллоуин несколько лет начальной школы одевался Росомахой – любимым героем, конечно же. Под кроватью у него огромные стопки всех комиксов, которые смог найти за все эти года. И он тайно гордится коллекцией, но пока что никому так и не показал. – Да! – На лице Коннора появилось что-то правда похожее на радостную улыбку. – Шторм или Шельма? – Эм, они обе классные, нельзя сравнивать. – Без запинки ответил Эван. – Правильный ответ. Два полу-гика нашли друг друга. – Я знаю, это вопрос из школьной анкетки четвёртого класса, но...Как думаешь, какая бы супер-способность у тебя была, будь ты в комиксах «Марвел»? – Коннор не знал, так ли надо общаться с людьми, но этот вопрос показался ему не таким уж странным. Эван уже подготовил целое эссе в своей голове на эту тему, ведь ждал такого вопроса всю свою чертову жизнь, у него есть аргументы и идеи, он мог бы писать доклады о своих фантастических способностях, он мог бы ещё несколько часов вести лекцию о своём обучении в школе для мутантов, он- – Ха, у меня не было бы способностей. – Ну бляяяя, – Коннор слегка толкнул Эвана, ведь, ну серьёзно! – Говори. – Эм, я, ну... Что-то связанное с невидимостью? Э-это мой стиль.

***

– Две пепси... Спасибо. Коннор протянул Эвану железную баночку колы, только из холодильника. Хорошо, что недалеко круглосуточный магазин, со всякой дрянью, которую так любят покупать подростки в пол пятого утра. Парни вышли на улицу и продолжили свой путь к лесу, говоря о том, какие комиксы лучше или хуже экранизаций. Чем ближе к лесу, тем тревожнее было Эвану, он просто не мог и подумать, что сегодня всё пройдёт нормально. Обязательно случится какая-то хрень, о которой он будет думать долгими ночами, не смыкая глаз, прокручивая это в голове снова и снова. Иначе и быть не может.

***

– Пришли. Заброшенный дом выглядел ещё хуже, чем в памяти Эвана. На каждом шагу под ноги попадался мусор и обломки постройки, создавая противный треск. Не осталось ни одного окна с полностью целым стеклом, ни одной стены, не расписанной граффити. Или, как Коннор это называл – «Ебаный позор», потому что граффити для него было таким же искусством, как и картины на холсте. Для него стрит-арт должен что-то значить, хотя бы вызывать эмоции (всё что угодно, кроме отвращения). Но корявые надписи с противными нарисованными пенисами не значили ничего, и Коннора так раздражало то, что в его любимом месте нет ни одной стены, не усеянной этой херней. Но он уже смирился. Написал там свои слова чёрным маркером и углём. Холодный ветер прошёлся сквозь них, пошевелил тонкие ветви деревьев, которые ударялись о крышу заброшки, сбивая с неё мусор. Краем глаза Эван заметил, что с крыши упала штукатурка и чьи-то старые кеды, от чего он вздрогнул. – Ладно, пошли. Или ты боишься? – Коннор подтолкнул Эвана вперёд, к чему-то, что раньше было дверью. Теперь это стало похоже на столетнюю и раздолбанную калитку из гнилого дерева. – Да не боюсь я... – Наглый лжец. Эван схватился за свой гипс и глянул на Коннора ещё пару раз перед тем, как зайти. Мёрфи всё ещё невозмутимо следил за поведением, предчувствуя, что что-то пойдёт не так. Наверное, это должна была быть гостиная. По углам расставлены чёрные от сажи кресла, а рядом уродливый столик, одну ножку которого заменяет кирпич. Картинные рамы на стенах, конечно, без картин. Правее был вход в коридор, который казался таким тёмным и страшным, так что Эван решил даже не смотреть туда, мало ли. Не успев сделать и двух шагов, как Коннор побежал вперёд, собирая с пола скомканные куски бумаги, которые даже невозможно было заметить с первого взгляда. – Не обращай внимания, я не до конца убрался перед твоим приходом. – Наклоняя голову, его длинные волосы падали на глаза, так что Коннор собирал бумагу практически вслепую, потому что сейчас не было времени убирать пряди с лица. Он пару раз врезался в стену. – То есть ты начинал? Убирать, в смысле... – Эван повторно осмотрелся и заметил, что большая часть мусора на полу сметена к стене, а на стенах следы попытки оттереть надписи тряпочкой, но получилось не до конца, даже где-то возле окна есть коврик. Надо же. – Представляешь? – Бумажки он уже успел сложить в свою сумку, в которой, вероятно, поместится всё. – Сразу же как мы разошлись вчера, я пришёл сюда, вынес всё дерьмо, что поместилось в пакет, убрал паутину, вытер хуи со стен, и...Напомни, зачем я тебе это вообще рассказываю? – Коннор наконец заправил волосы назад, этой своей костлявой и бледной рукой, от чего сердце Эвана перестало биться на пару миллисекунд. Эван молчит. – Проехали. Эван проходит дальше, проводя пальцами по стене, о чём моментально пожалел, ведь теперь на пальцах копоть и пыль, буэ. Дойдя до конца комнаты и подходя к Коннору чуть ли не вплотную, он решает присесть на ковёр и прислушаться к природе вокруг, которая тут буквально прорастает через дыру в стене лозой берхемии. Рукой он дотрагивается до этих маленьких стеблей, откидывая их обратно. Слышится пение птиц, шелест листьев, чей-то пьяный смех далеко снаружи, шипение только что открытой колы, дыхание Коннора рядом, которое, по какой-то причине, успокаивало. Эван не видел, но он точно знает, что небо только что окрасилось в пурпурный цвет. Такой спокойный и не слишком яркий, прикрытый тонкими полосками серо-розовых облаков. Ярко-пурпурный, даже немного синий. «Прямо как наши мешки под глазами». На лице Эвана появилась сонная улыбка. И при свете солнца его веснушки видно ещё лучше. – Эй, не спи, мы только начинаем. – Коннор потряхивает Эвана за плечо, заметив, что тот уткнулся в колени лицом и подозрительно долго молчит (даже для Эвана). От испуга двинув рукой, Хансен зацепляется за открытую банку колы и разливает напиток на Коннора, на его куртку и тёмные джинсы. – О БОЖЕ, твою мать, я не, ох, прости, – Эван пытается достать из рюкзака салфетки, думая, что это спасёт ситуацию, – господиебтвоюмать, Коннор, я такой дурак, неаккуратный кусок идиота, я... – Эван, успокойся. – Как тут, бл-блин, успокоится!? Мне так жаль, твоя одежда, Коннор, не... Дрожащими руками Эван убирает чертову банку и пытается ухватиться за край куртки Коннора, пропитанный сладкой и липкой, противной, противной колой, не замечая, что сам Коннор спокойно сидит, не пытаясь никого убить. Не видно ни капли ярости или разочарования в его уставших глазах, только беспокойство за самого Эвана, который разнервничался ещё больше, и теперь не в силах сдерживать слёзы, которые тут совсем не к месту! – Чувак, да всё в порядке. – Не в порядке! Коннор чуть отстранился, ведь не ожидал, что он перейдёт на такой истеричный крик. Такое ожидалось от Зои Мёрфи, когда она находила своего брата после школы в бессознательном состоянии, на полу, лежавшего в собственной рвоте из-за какого-то героина. Или когда Зои пыталась убедить родителей в том, что брат портит ей жизнь, портит жизнь всем в этой семье, себе самому в том числе (убеждения были безуспешны). Но не от Эвана он ожидал такого отчаянного крика, такого заламывания рук и панического страха. Из-за разлитой колы. – Эван, посмотри на меня, – Коннор встряхнул его за плечи, заставляя поднять голову и заметить, что никто тут не злится, что всё в порядке. – Ты весь трясёшься, напоминаешь меня, когда я, хах...– Эван всё ещё со слезами на глазах слушает спокойный голос Коннора, который очень старается подавить дрожь. – Окей, не важно. У тебя... – Па-а-ническая атака? Похоже на то, ведь я такой, чёрт возьми, тупой, опять всё испортил. – Это куртка за семь долларов, какая разница? Тем более оно всё равно отстирается. – Да? – Сейчас это казалось таким невозможным...Отстирается. Ну конечно, так Эван ему и поверит. – Да. Оба неловко молчат, Хансен закрывает лицо ладонями. После десяти секунд тишины Коннор решается приобнять парня и погладить его волосы, так сам Коннор успокаивался. Вдох.

«Если поднять голову и посмотреть через дырку в стене, которая раньше была окном, то можно увидеть поле. Зелёное, покрытое ромашками и ещё какими-то цветами. Фиолетовыми какими-то. У меня плоховато с биологией. Я заметил это только сегодня, вау. Сколько тут сижу, и только сейчас заметил кайму. Да я грёбаный поэт! Нужно почаще отрываться от мдмашек. Иногда тут можно найти что-то поинтересней, как бы тупо это не звучало. О, я звучу прямо как счастливый человечек из брошюрки о вреде наркотиков. Смешно. А ещё тут есть кухня, но там слишком много странных запахов и какой-то противной херни, так что я пока посижу у окна и покурю мальборо за два доллара пятьдесят семь центов. Сорян, мама. Я приду сюда завтра.»

Коннор сложил бумажку и обратно закинул в сумку. И на этот раз сложил её аккуратно, пополам, а потом ещё два раза пополам. Тонкие пальцы застегнули молнию и опустились к гипсу Эвана, указательный палец по контуру обводил уже написанное слово. Всхлипывание рядом прекратилось. – Давай посчитаем цветы вон там. – Давай. И они вдвоём присели на колени и посмотрели влево, подвинулись к бывшему окну и вдохнули. Свежий воздух, который не пахнет дымом или какой-то гнилью, просто обычный воздух. Такой простой, до жути простой и приятный. Один, два, три, четыре, пять...И вот уже Коннор указывает пальцем на самый дальний цветок, крича "двадцатый!". Эван кивает и находит двадцать первый. – Фиалки. – А? – Те фиолетовые цветы. Это фиалки. Коннор подвинулся ближе к Эвану. – Расскажи мне о них. – О, н-ну, эти фиалки трёхцветные, как видишь...Я помню легенду, в которой Эрос благословил белые цветы, и чтобы помешать этому, Афродита раскрасила их...И они так и остались фиолетово-желто-белыми. – Чё это ей Эрос не понравился? Белые фиалки красивые. – Н-не знаю, хах. Рука Коннора дотронулась до плеча Эвана, напоминая, что они в безопасности. И тут нет причин для страха, ведь они в старом доме возле леса, возле которого расстелилось небольшое поле ярких цветов, а ещё скоро солнце будет светить ярче. Можно выдохнуть. – Эван, расскажи ещё. – О, хм, ещё я знаю, что у этих цветов есть довольно милые названия. – Парень улыбнулся уголками губ, на секунду отводя взгляд от горизонта и смотря на Коннора рядом. Коннора, который подпирает голову рукой, вздыхает, а второй рукой всё так же держится за Эвана. – И какие же? – "Подойди-и-пообнимайся-со-мной" или "Любовь-в-безделье". – Чудненько. Паника по-немногу уходила, и это не могло не радовать. Рассказ Хансена становился всё спокойнее, голос был чуть увереннее, а Коннор кивал и внимательно слушал. Ему обычно не нравится слушать, но тут другой случай.

***

Солнце светит ярче, но теплее не стало, даже наоборот. Ветер крепчал, недовольные люди старались не обращать на это внимания и идти дальше. Парни шли по домам, говоря о том, почему погода такая странная. Вроде бы лето, но холод точно сентябрьский. Коннор снял куртку и протянул дрожащему Эвану, ничего не говоря, просто так. – Ты не замёрзнешь сам? – У меня толстовка теплая. Давай, всё равно грязная из-за колы. – Подростковый смешок доносится из его уст, непонятно почему. – Извини ещё раз. – Эван всё же надел куртку себе на плечи. Как и думал, она ему велика, и она пахнет не только дымом, но и газировкой. – И... Спасибо. – Да ладно, будто бы дать поносить одежду сомнительной чистоты является чем-то благородненьким. – Мёрфи потряс ладонями, закатывая глаза. Они разошлись и, конечно, пообещали встретиться снова. Эван забыл отдать куртку, и вспомнил это, только когда оказался дома. Коннор не был против.