9 проблем Питера Паркера

Он не хотел, чтобы другие знали. Чтоб не героем больше звали. Они стояли и молчали, Пока другие умирали.

Питер чувствует, что с ним что-то не так. Питер чувствует жжение в запястьях каждый раз, как открывает глаза, не успевая подняться с кровати. Жжение, которое текло по его венам, проходило мелкой дрожью по мышцам, а после забиралось в каждую клеточку кожи. Оно никогда не утихало, а только набирало обороты, делая подъем все сложнее. Никакие таблетки не успокаивали, что являлось самым ужасным. Ничего не могло быть хуже, чем ежедневно ощущать боль, которую нельзя убрать. Это напоминало какую-то пытку, когда ты уже сам готов сдаться и все сделать, лишь бы прекратить. Ни одно утро не обходилось без такого знакомого чувства. Это так долго продолжалось, что возымело обратный эффект. Стало чем-то необходимым и нужным; тем, благодаря чему ты просыпаешься. Никакое кофе не позволяло испытать то, что могло оно. Только так он понимал, что все еще живой. И Питер понимал, что это ненормально. Но не желал кому-то говорить, ведь все было в порядке. До определенного момента. Только сейчас он понимал, что должен был раньше заострить на этом внимание. Может в тот раз, когда лучший друг отдернул его от чесаний запястья, замечая там легкие царапины и потертости? Паркер сам не помнил, как довел себя до такого. Он ведь старался не замечать несильный зуд, чтобы не привлекать внимание, а в итоге чуть не вскрыл себе вены собственными ногтями. На него смотрели с подозрением и жалостью, а Нед пытался выяснить, отчего это происходит. Или точкой чего-то нового стали его слезы, так неожиданно полившиеся, создавая мокрые пятна на подушке? Он не думал, что будет настолько больно. Он даже не хотел предполагать истинную суть влажности на его глазах. Он ясно знал в глубине души, что морально начинает уставать от этого, как бы не пытался скрыть всё от себя и остальных. Ему трудно было держать все, но ничего другого не оставалось. Хотя, было и похуже. Например, частый недосып. И ведь это было не из-за геройства, как подозревал его друг, журя за это. Он просто был не способен заснуть. Сколько бы он не вертелся на постели, какие простыни и подушки не подкладывал, что-то в кровеносных сосудах щекотало его, создавая такое отвратительное ковыряющее чувство. Словно просмотренные ужастики о насекомых сбывались, создавая рой личинок, которые только и норовились выбраться из тесного и старого кокона. После этого он начал носить бинты, тщательно скрываясь. Он не мог позволить прохожим лицезреть его руки, расчёсанные до крови и мяса, где ранее была молочная и гладкая кожа. Казалось, еще чуть-чуть и он доберется до кости. Как бы больно не было от прошлых ран, он продолжал создавать новые, более свежие и глубокие, чтобы хоть на миг упасть в долгожданный сон, где его не мучили подобные проблемы. А с утра вставать, сразу же жалея о сотворенном, ведь становилось только кошмарнее. В те времена он по-настоящему сваливал это на обычную аллергию, как бы глупо не звучало. Она ведь у всех бывает, появляется, когда захочет и также уходит. Так зачем ему волноваться? Она просто проявлялась намного ярче остального, ему всего лишь надо отказаться от того, что приносит это, будь то шоколад, яйца или что-то еще. Но он упускал важную деталь. Она у всех людей. Но не у человека-паука. И все же, он правда верил в свое оправдание. До того, как от его запястья пустилась тонкая нитка паутины, прилипнув к противоположной стене. Нервно улыбнувшись, Паркер перевел взгляд на прикроватную тумбочку, где лежали знакомые шутеры, сделанные им слишком давно, но постоянно терпевшие усовершенствования. Тут насильно напрашивались две мысли, приводившие чуть ли не к отчаянию, которое можно унюхать за целый километр от дома. Либо у него галлюцинации, либо... он сходит с ума. И трудно сказать, что было лучше. Дернув рукой, предварительно выставляя знакомый жест из пальцев, юноша удивленно проследил за очередной нитью, которая прицепилась к настольной лампе. Он не хотел верить, что это творится по-настоящему. Он просто не способен. Какова была вероятность, что он наконец-то спит, о чем раньше только мечтал, и это являлось чёртовым сновидением? Или от боли и недостатка отдыха его мозг отказывается работать нормально, показывая жуткие вещи? Он обязан был кому-то сообщить об этом, пока все не зашло еще дальше, чем сейчас. Будь то Брюс или мистер Старк, они его выслушают и всегда помогут, ведь они не незнакомцы друг другу, так чего бояться? Уж не будут взрослые кричать на него, как на нашкодившего щенка и тыкать мордой в лужу, оставленную им же. Питер и сам не знал. Может, он боялся осуждения со стороны, ведь в некой степени он был способен предотвратить это? Или жалостливых взглядов, потому что он не хило страдал от происходящего, что было похуже любой лихорадки? Скажут, что он и так настрадался, морально и физически, а тут такое. А если дело в том, что он не хочет терять свои способности? Вдруг из него просто вытащат ген того паука, снова превращая в обычного подростка, неспособного остановить ограбление, а тем более спасти мир. Подростком, который издалека будет восхищаться Мстителями, а не общаться со многими на равных, как делает в данное время. Он... он никогда не сможет снова быть с Тони настолько близко. Он не мог на это плюнуть, особенно тогда, когда обрел наставника и отца, хоть и не родного, в лице известного гения и миллиардера. Отпустить, значит забыть. Это однозначно не его путь. Потому, Паркер принял поистине глупое и детское решение. Что может быть более характерным для ребенка, чем дальше терпеть боль и отдаляться от близких, порой игнорируя слишком любознательных, что напоминало о Старке. При первой же их встрече тот сразу все поймёт, раскусит всю ложь, так тщательно скрываемую от чужих домыслов. И посмотрит на паучка тем взглядом. Холодным, отдаленным, который пронзал до ниточки души, заставляя съеживаться так, что кости хрустели, а мышцы чуть ли не рвались от напряжения. Юноша до дрожи в лопатках боялся этого. Он чувствовал, как карие глаза разрывают его сердце на ошмётки, а после раскидывают по ребрам, окрашивая их в темно-красный цвет. Ждать не пришлось, Тони сам позвал его к себе под предлогом важной миссии, замечая, что ему начали отвечать на сообщения коротко, а мальчишка перестал напрашиваться в башню по смешным оправданиям. Мужчина даже провертел в своей голове последние их встречи, вдруг он ненароком обидел пацана, что вызвало такое поведение. Или же у того появились проблемы, с которыми он пытался справиться самостоятельно, как любил это делать? Несмотря на количество разных вариантов, он явно не был положительным и оптимистичным. - Ну, что? Готов себя привести в форму? – сразу же получил Питер, перелезая в комнату через окно, да так там и остолбенел от неожиданности. - Чего? – только и сумел выдавить мальчишка, снимая маску. Он ожидал услышать тираду о том, как глупо поступил, раз молчал о «плохом самочувствии», ведь это очень важно, вдруг он подхватил инопланетную заразу из космоса? Или на крайний случай увидеть многих из мстителей, понадеявшись на настоящие задание, куда его редко отпускали. «Ты несовершеннолетний, карапуз» и «Твоя тетушка из-под земли меня достанет, если с тобой что-то случится» постоянно повторял миллионер, как мантру. Ага, как будто он боялся Мэй. Он никогда не воспринимал эту женщину всерьез, считая ее слишком беспокойной. Хотя, что с нее взять, она потеряла своего мужа, оставшись с мальчиком в одиночестве. Глубоко внутри Паркер желал не встретиться с тем самым взглядом. Не умереть раньше положенного срока перед кумиром, даже если только морально. Когда мертв внутри, то твое тело постепенно тоже начинает гнить, чтобы установить баланс. А Нью-Йорку еще нужен был герой, который помогает по мелочам. Однако, он никак не догадывался о таком раскладе событий. - Мистер Старк? – неуверенно спросил парень, наконец-то приходя в себя, с каким-то недоверием переведя взор на хозяина башни. Мужчина ни капли не выглядел раздраженным, злым и свирепым. Добродушная улыбка, смахивающая на излюбленную ухмылку, отдавая усталостью после бессонных ночей; Руки с огрубевшими пальцами, которые приглашали пройти в тренировочный зал, куда часто наведывались герои; А самое главное – глаза. Спокойные и нежные. Казалось, будто ты ешь шоколадное брауни, запивая его свежим горьковатым кофе. Словно сидишь около камина с пледом, пока за окном бушует метель. Наверное, из-за такой безмятежности Питера тянуло в башню, где находится тот, кто ее подарит. Не просто так говорят, что очи – зеркало души. - Чего удивляешься? Или уже забыл грабителей, которые чуть не отметелили человека-паука на прошлой неделе? Стыд не заставил себя ждать, проявляясь красными пятнами на лице подростка, который захотел где-нибудь спрятаться или попросту провалиться под землю. Его позор увидели не только пара гражданских, но и сам Тони Старк. Это просто ужасно. Ему никогда не отмыться от этого. Знал бы миллиардер истинную причину того провала, то может и не вел здесь повседневную супергеройскую беседу. Поморщившись от воспоминаний, нагонявших старую боль в запястьях, мальчишка направился в указанном направлении, дабы побыстрее все закончить. Тони хотел привести его в физическую форму, а значит придется сражаться без костюмов. Хоть Паркер и был сильнее из-за мутированных генов, то его соперник имел отточенные движения, блестящий ум, позволяющий предугадать следующий выпад и опыт сражения с сильнейшими существами не только с Земли, но и других планет галактики, с непохожим оружием и стилем боя. В очередной раз, находясь на грани поражения, юноша, не раздумывая и действуя по инерции, выпустил паутину, чтобы уцепиться за потолок и перепрыгнуть идущего на него противника. И только после понял, что он сделал. Во время тренировки. Перед тем, кто не должен был это увидеть. - Подкожные шутеры? Удобная штука, - как ни в чем не бывало, произнес Тони, приближаясь на шаг. – Но, карапуз, мы же договорились не пользоваться этим. «Сейчас или никогда» - орало его подсознание, что чуть не остановилось сердце, не подготовленное к подобному, и не лопнули барабанные перепонки, еле сдержавшие этот крик в кудрявой голове. О его «секрете» рано или поздно узнают, от чего он получит взбучку за молчание. И тот самый взгляд, от которого он спустится до ничтожества и даже ниже. Если он попробует сказать в другой раз, то вряд ли наберется смелости, дабы признаться. Как-никак, а это правда было серьезно и трудно, как бы не казалось со стороны. А сейчас об этом можно упомянуть невзначай, с обычным выражением лица, словно он ест яблоко или решает задачки по физике. Сама судьба подкинула ему такой случай. Так почему не ухватиться за это? - Простите, мистер Старк, я не специально, - начал паучок, поворачиваясь к тому спиной. – Но паутина уже органическая. То ли он не хотел видеть лицо собеседника, на котором читалось непонимание, растерянность и легкий шок вперемешку с... с разочарованием? То ли не желал показывать свое, исказившее от напряжения и нагнетающей тишины. Однако, каждый из них был способен подробно рассмотреть это, ведь они стояли напротив огромного зеркала во всю стену, открывающего их потаенные секреты.