9 проблем Питера Паркера

Как ты безжалостен к другим В своем стремлении к утехам И часто разрушаешь смехом, Что дорого и важно им. Во мне ни крохи не осталось Былой наивности слепой… Пошел без страха за тобой, Забыв про слабость и усталость… Но не хотел я быть обузой, И стал же все же лишним грузом.

Оглядевшись и не увидев знакомых лиц одноклассников, парень бодро запрыгнул в подъезжающую черную иномарку, и, даже не дав водителю что-либо сказать, начал бурный монолог, рассказывая о фильме, сюжетных поворотах, иногда подбрасывая шуточки, над которыми он сам и смеялся. — Эй, притормози, пацан, — с огромным усилием выдавил из себя Старк, приспуская свои фирменные очки, дабы посмотреть на собеседника без стёкол. Подросток мгновенно замолк, прерываясь на полуслове, так как ему не дали договорить. Но это совершенно не важно и ни капли не расстраивало. В нем кипела кровь, словно он проварился два часа в адском котле, а не в зале кинотеатра, пока в ушах до сих пор раздавался гул от мощных спецэффектов. Хотя ему не привыкать. Вспомнив об этом, Питер как-то резко осунулся, опуская голову и отгораживаясь ото всех и всего. Но точно на зло, будто судьба так и хочет раздавить его полностью, как мелкую букашку, в окне мелькает огромный телевизионный экран, по которому крутили новости. «Куда пропал Человек-паук?» — гласили все первые строчки каналов и газет. Этим вопросом задаются практически все жители Нью-Йорка. Паркер не выходит на патрули, а Тони только рад этому. Они оба понимали, что так лучше, даже не обговаривая между собой. Они вообще ничего не решали по поводу «второй личности» юноши. Делали вид, что ее никогда и не существовало, хотя прямо сейчас он страдает от нее. Но даже так, мальчишка постоянно проверяет новости о себе, пока миллиардер пропускает его историю запросов в браузере мимо глаз. Все не так должно происходить. Раз он не способен спасти себя, так может стоит попробовать помочь другим? Хуже уже не будет. — Не вздумай, — грубый голос прервал мысли школьника, заставляя отвернуться от окна. — Ты не в том состоянии, чтобы геройствовать. — Но, мистер Ста- — Нет. Не вздумай. Зная по многочисленному опыту, что мужчину не переубедить, парень просто смирился, падая на спинку кожаного кресла. Злость нарастала с каждой секундой, заставляя сжимать кулаки, чувствовать, как ногти впиваются в ладони, проходят глубже, разрывая эпителий и кровеносные сосуды. Он опомнился только тогда, когда ощутил стекающую с рук теплую жидкость. Его новое, меняющееся строение позволяет с легкостью причинить себе же вред. Ногтевые пластины укрепились, пока кожа оставалась человеческой, настоящей. А имеет ли он право так называть ее, считать родной частичкой? Он уже не человек. Однако, это не мешает ему помогать другим. — Грх… Прости, я не сдержался. Напряженный день. Знаешь же, что без меня никто не способен сделать всё как надо, хах, — возвращая свою насмешливость, скомкано произнес Старк, кладя тяжелую ладонь на чужое плечо. — Все в порядке. Врет. — Я вас понимаю. Ни капли. — Я не буду выходить из дома, как герой, чтобы сражаться. Он сам себя тянет в болото лжи, чтобы захлебнуться в грязи. Роет собственную могилу, куда ляжет одним воздушным прыжком, словно ждал этого десятки лет. И ему не будет противно от шлака, заполняющего легкие и от червей, развивающихся внутри. Его все устраивает. — Так, как ты провел время? Было и без лишних слов понятно, что его спрашивают о личном состоянии, а не о том, как он в одиночестве сидел в зале. Это никого не интересовало, пора привыкнуть. Он теперь не больше, чем обычный живой эксперимент. Тот, за кем весело наблюдать. А пытался ли Старк вообще его вылечить? Может, это были пустые слова, дабы расположить к себе. — Никто ничего не заметил, лапы мешались, но терпимо. И кажется, скоро новая мутация пойдет. Данные слова полыхнули какие-то чувства в мужчине, раз тот с горящими глазами повернулся в полуоборот. То ли от волнения за нежную душу, то ли из-за азарта лицезреть что-то новое. — Чем это проявляется? Питер только покраснел от мысли об этом, потому проговорить было еще сложнее. — Я… ну… мои бедра и тазовые кости, — неуверенно начал тот, отказываясь поднимать глаза. — Они деформируются. А состав кожи меняется… становится плотнее. — Ты же знаешь, что это означает? — Да. Я скоро умру, — выпалив это, юноша окончательно не сдержал свои эмоции, утыкаясь лбом в стекло. Тони протянул к нему руку. Он хотел его успокоить, правда. Стереть ту одинокую слезу с лица, чтобы это было последним разом, когда его пацан плачет. Тот, конечно, прекрасен и таким, но улыбка его красит намного больше. И он бы хотел ему это сказать. Но мог лишь резко отдернуть руку назад, вернуться в прошлое положение, вспоминая, что это реальность. Он не должен этого делать. Не из-за отвращения и неприязни, а как раз наоборот. Он слишком сильно его любил. Несмотря на это, он осознавал какие последствия будут в будущем. Питер потом сам пожалеет о выбранном пути. У него бушуют гормоны, захотелось испытать что-то новое. Это просто заинтересовать в неизведанном, легкая влюбленность. Миллиардер понимал, ведь был таким же. Только он делал это не со своим наставником, который заменил отца. Зная Паркера, тот будет страдать до конца, лишь бы остальные были счастливы. Вот поэтому мужчина должен не давать ему лишних намеков и прикосновений. Меньше контакта, быстрее остынет. Это такая проблема. Но Энтони хоть раз обязан пожертвовать своим счастьем ради важного человека. Так почему это сделать не сейчас? — Ты не прав. Тебе надо поверить в то, что мы справимся и найдем решение. Даже не лекарство, а обычное решение. Значит все шансы вернуться в нормальное состояние канули в воду. А он реально надеялся, был готов перенести множество операций, лишь бы избавиться от этого. Все было зря. Может, ему по-настоящему стоит сдаться? Прекратить не только свои страдания, но и чужие, вызванные его поведением, пропажей из мира и нынешним видом. Никто не будет больше переживать, трепать себе нервы из-за него. Они смогут спокойно жить, словно ничего не было. Питер Паркер — просто одно из темных пятен на белоснежном полотне. Со временем он замажется более яркими красками. Конечно, по нему сначала станут скучать, но ведь потом это пройдет. А кто-то и вовсе забудет. — Хорошо, мистер Старк. Я поверю в вас. И улыбка. Слабая, уставшая и унылая. Будто он смирился с чем-то. Так улыбаются старики перед смертью, ведь понимают, что это неизбежно. Он выражал ей все, что у него накопилось в душе, что он не был способен сказать вслух и не быть засмеянным. В некой степени, он и вправду устал от всего. От него хоть когда-нибудь была польза? — Пацан, перестань загоняться. Если ты подросток, то это не повод думать о том, как ты плох. До конца оставшегося пути они не проронили ни слова, находясь все время в угнетающей тишине. Она забиралась в них, медленно, цепляясь за любую поверхность, как ленточный червь. И доходя до нужного, зарывалась в мышцы, попадала в кровь, разносясь по всему организму, чтобы потом съесть изнутри. Отвратительно. Кисло. А общий вид ухудшало еще выражение лица наставника, который не собирался как-то улыбнуться. Челюсти крепко сжаты, скулы напряжены и остры, словно лезвия ножей. Дотронься и порежешься. Они завораживают, но и убивают. Наверное, в этом и есть вся проблема подростка. — Вылезай, пацан, — сухо бросил мужчина, даже не отрывая взгляд от дороги. Ему ничего не оставалось, кроме того, чтобы послушать и выполнить. Как-никак, а он сам просился в гости к тёте, в свою старую и обшарпанную комнату в Квинсе. Он слишком давно не взаимодействовал в реальности с Мэй. И это хороший шанс рассказать ей о произошедшем и где же он по-настоящему пропадал. Открывая дверь собственным ключом, подросток не спеша делает первый шаг, словно ожидает нападения хищника, который выпрыгнет из-за угла. Будто ему грозила опасность быть разорванным и съеденным. Хотя живя с такой тетушкой, это неудивительно. Не заприметив ничего и никого, юноша как-то с облегчением вздохнул и пошёл в собственную комнату. Тут все так и осталось. Как в последний день перед уходом. Шторы, наполовину закрывающие окна, ноутбук, немного криво лежащий на столе, и та куча бумаг из школы, которые он не до конца разобрал. Только стертая пыль доказывала, что сюда все же заходили. Неужто Мэй чувствовала, что что-то не так? Предполагала, что ее племянник может больше не вернуться, потому сохранила все в таком порядке, как память о нем? Или ей рассказал уже… Нет. Он обещал, что никому ничего не скажет без разрешения самого Питера. Он должен верить своему наставнику. Не желая забивать свою и так больную голову, школьник начал быстро натягивать на себя старый сине-красный костюм, состоящий из огромной толстовки. Неудобно, непривычно, но ничего не поделать с этим. Он слишком устал сидеть взаперти, не выходя на патрули. Да и ему просто стоит проветриться. Взяв мобильный телефон, юноша открыл переписку с одним из важных контактов, написав только одно сообщение: «Страх преодолевается, как проходит неделя в месяце»