Секс - не повод...

Я, выключив от греха подальше свой телефон, чтобы мне не названивала Хмель с дурацкими вопросами, типа куда я провалилась с её пивом, каталась по городу уже пару часов, домой я не хотела. Мысли роем проносились в моей голове, и я реально пожалела, что в ней не существует кнопки выключения. Естественно, мне повезло попасть на разведённый мост, но меня это нисколько не расстроило, ибо я подъехала к нему подготовленная: с самой вкусной шавермой в Питере и безалкогольным Мохито. У парадной я была только часов в пять утра, я почти поднялась на свой этаж, но вдруг остановилась, не поверив своим глазам: на подоконнике между лестничными пролётами, по-детски поджав под себя ноги, сладко спала девушка моей мечты. – Слава, ты с ума сошла?! – обратилась я к ней, стремясь звучать сурово, но понимая, что в моем голосе любой идиот услышит бесконечную нежность, – хорошо, что тебя не заметил сосед дядя Вася, у него как раз психическое обострение, и он всех светловолосых принимает за жену, бросившую его двадцать лет назад из-за полковника ВДВ. – Ну тогда пойдем уже к тебе, потому что я не чувствую свой зад! – пожаловалась Слава, сонно моргая ресницами. – Что ты здесь делаешь? – спросила я, пропуская её в свою квартиру. – Мы можем поговорить? – поинтересовалась она. – Я, кажется, даже знаю, о чём именно, – я подошла к ней поближе. – Скажи, ты могла бы забыть, что я тебе наплела после операции? Считай, что так, по-дебильному, на меня подействовал наркоз, хорошо?! – А это, и правда, был он? – она уставилась прямо на меня, её глаза сверлили меня насквозь. – Нет! – врать я не собиралась, – но я была не права! Прости, что вывалила на тебя свои чувства, ты не виновата в том, что я в первый раз в жизни влюбилась, как малолетка! Это исключительно мои проблемы, тебя они никак не касаются! Я прекрасно осознаю, что ни одна девушка в здравом уме не рискнёт завести отношения с кем-то, вроде меня, тем более, ты сразу обозначила, что тебе от меня нужно, тебя интересует только трах, и, если с твоей стороны ничего не изменилось, то я на него согласна! – Я не хочу больше секса с тобой! – сказала, как отрезала Слава. – Пожалуйста, не лишай меня хотя бы этого, это несправедливо! – взмолилась я и, нахмурившись, горько добавила, – хотя о чём это я?! Я же видела твою новую игрушку в дорогущем костюме, наверняка, она без каких-либо претензий позволяет тебе всё, не требуя ничего взамен! – Настя в теме, но у нас сугубо деловые отношения, я не сплю с ней! – мне показалось, что от Славы не укрылся мой вздох облегчения, – это мой питерский риэлтор. Она – занятой человек, нам было очень сложно подобрать время для встречи, пришлось состыковаться так поздно, но, боюсь, после того, как я её бросила в баре одну, ломанувшись за самой быстрой после Усэйна Болта бегуньей, поймать которую у меня не было никаких шансов, думаю, она не будет больше иметь со мной дело. Ты в курсе, что тебе ещё рановато так рысачить?! – Тебе-то что?! Ты больше не мой врач, ты бросила меня! С каких пор тебя волнует моё самочувствие?! – недоверчиво осведомилась я. – То, что меня не было рядом не означает, что я не следила за тем, что с тобой происходит, Пётр сообщал мне обо всех изменениях в твоём состоянии и об их отсутствии тоже, – ответила Слава, – чтоб ты знала, послать тебя в санаторий было нашим общим с ним решением. – Подожди, зачем тебе агент по недвижимости? – голосовые связки отказывались меня слушаться. – Я продала квартиру в Москве и подыскиваю гнёздышко здесь. Мне вроде как тут нравится, – призналась Слава, – к тому же, у меня есть ещё одна, очень веская, причина. – И какая же? – вопросительно смотрела на неё я, с волнением ожидая ответа. – Хочешь знать, почему я слиняла после той нашей последней ночи? – вдруг ни с того, ни сего поинтересовалась она. – Потому что пожалела о случившемся?! – хмуро спросила я. – Потому что осознала, что без памяти втрескалась в красивую, умную, сексуальную, потрясающую девушку, ту, что заставляет меня смеяться, кому я могу доверять, как самой себе, рассказать всё, что угодно, любую тайну, и получить поддержку, а не порицание, ту, в которую я отчаянно, но безуспешно уговаривала саму себя не влюбляться, нет, сначала я наивно полагала, что этого никогда не произойдёт: на смазливые мордашки без внутреннего содержания я не ведусь, бабница-эгоистка меня бы тоже никогда не привлекла, именно такой я тебя считала до знакомства, но начав узнавать поближе, поняла, что ты гораздо глубже и интереснее, чем моё сухое досье о тебе. Я ловила себя на том, что хожу на работу с удовольствием, предвкушаю наше общение, а ночью перед сном мне нравится прокручивать наши диалоги за день. После того, как я тебя в первый раз поцеловала, до меня дошло, что если я не остановлюсь, окончательно потеряю голову, я старалась сократить наше общение до минимума, относиться к тебе холодно, но ты не ищешь лёгких путей, поэтому, пытаясь затащить меня в постель, ты бесповоротно влюбила меня в себя. И той ночью в моих мыслях творился полный сумбур, я понятия не имела, что мне теперь делать с нахлынувшими чувствами, я думала, если расскажу тебе о них, ты только посмеёшься надо мной, – с грустью призналась она, – я считала, что не дождусь взаимности, ведь тебе всегда было абсолютно наплевать на сантименты, отношения тебе не интересны, и я, к сожалению, никогда не буду нужна тебе в таком смысле, в каком мне бы хотелось. Вряд ли ты бы согласилась изменить ради меня своим многолетним принципам и отказаться от своей драгоценной свободы, чтобы быть со мной, скорее, ты бы просто прекратила наше общение, как делала сотню раз до меня, с другими девушками, а я очень не хотела тебя терять. – У тебя бы не получилось! Начхать мне на независимость! Я всегда была одна, потому что раньше ни к кому не испытывала таких сильных эмоций, как к тебе, не ощущала столько тепла и нежности, – одной рукой я переплела наши с ней пальцы, а второй уже ласково гладила её лицо. Я думала, что никогда её больше не увижу, но она здесь, со мной, и я снова могу до неё дотрагиваться! И, божечки-кошечки, я с трудом в это верю, но, кажется, она любит меня! – Скажем честно, одна ты никогда не была, – невесело усмехнулась Слава, я наблюдала, как она старается скрыть, что наслаждается моими прикосновениями, но у неё это совсем не выходит. – Во-первых, это было до нашего с тобой знакомства, а во-вторых, я была с этими женщинами лишь физически, ни одну из них я не стремилась обнимать и касаться постоянно, без причины, просто потому что она – это она, ни с кем из них мне не нравилось засыпать и просыпаться рядом, причем совершенно всё равно, где именно, проводить время вместе, не важно с интимом или без него. Господи, да, я бы всё отдала за возможность, наконец, позавтракать с тобой и больше никогда не видеть с утра твои сверкающие пятки, удаляющиеся от меня в неизвестном направлении, хотя они у тебя и красивые! Слава, мне плохо без тебя! И я готова на всё, что угодно, чтобы быть с тобой! Я с ума по тебе схожу! Неужели ты не видишь?! – в отчаянии воскликнула я, глядя прямо в её голубые глаза, – и я уже признавалась тебе в этом в больнице, но вместо ответа ты только как обычно повернулась ко мне пятой точкой и умчалась прочь. По-моему, очень смахивало, на то, что я тебе абсолютно безразлична, но ты не хотела говорить резкое «нет» человеку после операции. – Прости, я была в такой растерянности! Я уже убедила себя, что у тебя не может быть ответных чувств, и после твоих слов я пребывала в полном шоке. Я не понимала, что происходит. Вдруг возникшие эмоции – это лишь отходняк после наркоза?! Я дико боялась, что ты путаешь любовь с благодарностью за спасение или с жалостью, после истории из моего прошлого. Что, если бы я открыла тебе, что творится у меня в душе, а ты, после того, как тебе станет лучше, поняла, что ошибалась?! И тогда мы никогда не смогли бы общаться, как раньше! А моё сердце было бы разбито! Ты даже не представляешь, каких титанических усилий мне стоило тебя покинуть, но я хотела дать тебе время, чтобы ты сначала окрепла, подумала, действительно, ли ты желаешь таких крутых изменений в твоей жизни или обманываешь саму себя, я не собиралась пользоваться твоим состоянием, чтобы привязать тебя к себе, ведь для тебя отношения – очень серьёзный шаг, это должно было быть взвешенным обдуманным решением, а не выпаленным в полусне на больничной койке,– объяснила она, – если б ты только знала, как трудно мне было контактировать с тобой и не выдать себя. Я каждую минуту боялась, что не сдержусь, и либо задушу тебя в своих объятиях, либо зацелую до смерти, а моей задачей было поставить тебя на ноги, а не покалечить ещё больше. – Поэтому ты набрала интернов?! – поняла я. Она одарила меня своей искренней обезоруживающей улыбкой! – Мне так нравилось слушать их восторженные россказни о ваших играх и времяпровождении, я как будто становилась частью этого, ближе к тебе, я так тосковала по нашему общению, но я не хотела на тебя давить никоим образом, поэтому делала всё, чтобы не оставаться с тобой наедине, но ты снова всё решила по-своему. Ты такая упрямая! – пожаловалась она. – Наверное, ты хотела сказать невыносимая и вывожу тебя из себя?! – шутливо поправила я её. – И в тебе просто ноль осторожности: сначала тебя чуть не убил какой-то наркоша, а потом я готова была это сделать, потому что ты так заботишься о здоровье других, но не о своём собственном! Я дико злилась и в то же время каждый раз мне невыносимо хотелось обнять тебя и никогда больше не отпускать! И когда я еле-еле смогла удержать себя от того, чтобы не начать целовать тебя прямо посреди больничного коридора, я поняла, что дальше так продолжаться не может, я больше не в состоянии была оставаться твоим лечащим врачом. Я слишком за тебя боялась, а когда страхи проходили, появлялись другие, не менее сильные, желания. Просто отдать тебя другому доктору не помогло бы ничем, я бы всё равно постоянно тёрлась рядом, и я приняла решение уехать до твоего полного выздоровления. Нам обеим было важно не видеть друг друга какое-то время: мне решить, как вести себя с тобой в дальнейшем, а тебе понять твои истинные чувства ко мне. Вообще-то, я сама поставила себе сроки, я собиралась поговорить с тобой послезавтра, я полагала, что когда я взгляну в твои глаза, то смогу решить, стоит ли открыть тебе правду или всё же оставить всё, как есть, но вчера, встретив тебя в нашем баре, у меня сорвало крышу, я поняла, что не могу больше находиться в неведении. Мне необходимо было выяснить, что ты, на самом деле ко мне испытываешь и что думаешь о нас. И вот я здесь, верно жду тебя уйму длинных нескончаемых часов, кстати, когда, наконец, соизволишь включить свой телефон, не обращай внимания на пятьсот тысяч пропущенных от меня, я психовала, и в голову постоянно лезли дурные мысли: то не случилось ли с тобой в дороге чего-то плохого, то не окучиваешь ли ты в данный момент пару симпатичных беспроблемных барышень… – Это мне давно уже не интересно, пора бы тебе выкинуть то блядское тщательно собранное на меня досье: я нашла свою единственную, кроме которой мне больше никто не нужен, и мне не требовалось время, чтобы это осознать, мне было всё известно до кровавого инцидента, и я даже собиралась признаться тебе в этом, как только ты вернёшься с конференции, но не успела! Так что напрасно ты нас обеих мучила! – я, наверняка, глядя на неё теми самыми глазами-сердечками, про которые говорила Хмель, потянулась было к её манящим меня губам, но вдруг спохватилась, – стой, если наши чувства взаимны, то почему ты больше не желаешь секса со мной?! Мне показалось, что нам было хорошо вместе! Я непонимающе уставилась на неё, со страхом ожидая объяснений. – Потому что хочу заниматься с тобой любовью! Как той ночью, ведь именно поэтому она была такой особенной, а вовсе не потому что мы дефлорировали твою кровать! – вдруг с ухмылкой выдала она. – Иди сюда, великая интриганка, пока я снова не оказалась в клинике, но уже с сердечным приступом! – я немедленно притянула её к себе. Её руки, недолго думая, нагло нырнули под мою футболку, избавив меня от неё в одно мгновение, она вдруг замерла и хрипло произнесла, – Боже! Как же я скучала! – По ним или по мне? – с хитрой улыбкой поинтересовалась я, увидев с каким трепетом она разглядывает мои холмики в черном бюстгальтере. – Конечно, по тебе! Но они же часть твоей люкс-комплектации, от которой я просто голову теряю! – выкрутилась она, её пальцы медленно прошлись по моей груди, вызывая толпы мурашек, моим ладоням тоже не терпелось добраться до её обнаженной кожи, и они, расстегнув её рубашку, принялись гладить её плоский живот. – Подожди минуточку, – попросила Слава. – Нет, ни за что! Я и так ждала тебя всю свою жизнь и не собираюсь больше терять ни секунды! – возмутилась я, не в силах оторваться от своего занимательного занятия, – к тому же мои соски всегда реагируют на каждое твое прикосновение, как хищные зверьки, боюсь, ещё немного и они прорвут ткань лифчика в попытке выбраться наружу, к тебе поближе! – Так полегче?! – Слава дотронулась до застёжки, помогла мне избавиться от преграды и, не удержавшись, зачарованно накрыла мой обнажённый бюст своими жаркими ладонями, – чёрт, мне самой стало только хуже! – А меня ты просто убиваешь! – призналась я, обнимая её за талию и прижимая к себе как можно ближе, теперь я ощущала её всю, каждой своей клеточкой, и медленно сходила с ума. – Я так тебя хочу, но я просто взорвусь, если не спрошу у тебя кое-что! – умоляюще посмотрела на меня Слава и, получив моё разрешение, продолжила, – сегодня, когда ты сбежала, я села в машину, чтобы поехать за тобой следом, и тут открылась дверца и на пассажирское сиденье плюхнулась Хмель. Она, не говоря ни слова, вытащила из кошелька какую-то мятую порванную засаленную видавшую виды банкноту, всё так же молча, демонстративно откусила от неё кусок и с дико свирепым видом начала жевать. Она не успокоилась, пока не съела её полностью, а потом так же беззвучно вышла из авто. Это что, вообще, было?! У неё какой-то срыв?! Мне надо волноваться?! Может, на психологическую экспертизу её перед следующей сменой послать, на оценку вменяемости?! – Нет, с головой у неё всё в порядке. Она просто человек, который держит слово. Хотя зная, в каких местах побывала эта купюра, я бы на твоем месте потребовала у нее справку об отсутствии глистов, – посоветовала я, – а теперь, на такой безумно романтичной ноте, доктор Алмазова, торжественно заявляю, что не намерена больше беседовать ни о Хмель, ни о деньгах, ни о работе! Хватит с меня разговоров! – А что насчёт стонов, доктор Сталь?! – Слава хитро смотрела на меня своими уже привычно потемневшими глазами. – О, я сделаю всё от меня зависящее, чтобы их было как можно больше! – улыбнулась я и, крепко прижав Славу к себе, ни на миг не переставая терзать её волшебные губы своими, жадно скользя ладонями по обожаемому телу, повела её в нашу спальню. – Хм, доктор Алмазова, значит бегать мне ещё не желательно, а устраивать многочасовые интим-марафоны запросто? – хитро посмотрела я на Славу, когда мы, уставшие от утех, обнявшись, лежали рядышком. – Исключительно под моим строгим наблюдением! – усмехнулась она, нежно поглаживая мой рубец, – кажется, теперь я тоже знаю, как это, любить чей-то шрам. Малыш, как считаешь, мы – извращенки?! – Мы сначала переспали, а потом познакомились. Я ответила на твой вопрос?! – улыбнулась и я, чёрт, как же классно звучит это милое прозвище из её уст! – Хотя ты, несомненно, хуже: тебе нравится след, который ты же на мне и оставила. А, впрочем… У меня, вообще, стокгольмский синдром: я с ума схожу по маньячке, которая меня сначала изнасиловала, а потом вскрыла и зашила. – И тебе лучше не расслабляться, потому что, по крайней мере сексуально, я намерена истязать тебя ещё очень долго! – хитро посмотрела на меня Слава. – А ты могла бы начать прямо сейчас? Потому что у меня буквально пару минут назад вроде как внезапно обнаружился фетиш на ласковые клички из уст моей девушки, – я непроизвольно прикусила нижнюю губу. – Ммм, котёнок, а меня безумно заводит мой новый статус, – промурлыкала Слава, в одно мгновение оказавшись сверху, она крепко прижала меня к кровати и, страстно целуя, скользнула рукой между моих уже раздвинутых специально для неё ног. Нет, нет, нет! Только не это! Почему она опять это сделала?! Как она могла бросить меня снова?! После всего, что случилось?! Я не хотела верить, что она ушла. Ни записки, ни хрена! Я чуть не разревелась от досады. Как можно так искренне говорить, что любишь, а потом исчезать, зная, как сильно я ненавижу, когда она так со мной поступает?! С тех пор, как я проснулась, я не могла думать ни о чём другом, я с хмурой физиономией пошла в душ и встала под прохладную струю воды, я, надеялась, что дурные мысли смоются из моей головы, но этого не произошло. Я, завернувшись в полотенце, вышла из ванной всё с таким же пасмурным выражением лица, и вдруг почувствовала тонкий аромат только что сваренного кофе и услышала самый родной голос на земле. – Доброе утро, зайчик, я не знала, чем ты обычно завтракаешь, в твоём холодильнике нет ни малейшего намёка на то, что там хоть когда-либо была еда, ты, видимо, используешь его исключительно для выращивания пятнадцати видов плесени на одном крошечном кусочке позапрошлогоднего сыра, – улыбнулась мне Слава, протягивая горячий вкусно пахнущий напиток из ближайшей сети кофеен, и я готова была разрыдаться уже от радости, эта чёртова любовь превращает меня в истеричку, – я подумала, что круассаны вполне подойдут. Кстати, я познакомилась с твоим соседом, выяснила, что слишком милая, чтобы быть похожей на его бывшую жену, и получила его официальное разрешение тусить у тебя почаще, а так как я теперь бомж, думаю, мне это пригодится. – Ты поэтому вернулась, потому что тебе совсем некуда идти?! – стараясь не показывать, как безумно я рада её видеть, поинтересовалась я. – Нет, потому что никогда и не хотела от тебя уходить, но мне срочно надо было тебя покормить, восполнить тот огромный запас энергии, что ты израсходовала ночью, – подмигнув мне одним из своих красивых глаз, она притянула меня к себе, – прости, если я тебя расстроила, ты так сладко спала, я думала, что успею вернуться до того, как ты проснёшься и увидишь, что меня нет рядом. – Я люблю тебя! – я, отставив стакан, обняла её за шею. – Это значит, ты не передумала быть моей девушкой?! – спросила она. – Ни в коем случае! И даже больше, скажи, ты бы согласилась пожить у меня, хотя бы пока не определишься с собственной квартирой?! – смущенно опустив голову предложила я, играясь с её волосами. – Элина, я же пошутила! Я не совсем бездомная, со съёмной хаты меня пока никто не выгоняет, – Слава приподняла моё лицо за подбородок, заставив поднять на неё глаза, – так что я не буду настаивать на таких героических жертвах. Не волнуйся, ты и твоя свобода в безопасности. – Ты не поняла, моё приглашение не вынужденное, я, правда, этого хочу. Разделить с тобой свои немногочисленные квадратные метры, – чистосердечно заявила я, – у тебя будет своя комната, и если ты от меня устанешь, тебе будет где спрятаться. – Ты точно уверена?! Скорее убежище понадобится тебе! Ты ведь в курсе, что я требовательная?! Я буду постоянно хотеть твоего внимания, заставлять проводить со мной время, обнимать, как только у меня возникнет такое желание, попрошу не водить сюда посторонних тёлок, и о ужас! Выкинуть заплесневелый гербарий из холодильника и забить его едой, потому что тебе после болезни нужно хорошо питаться, – с ласковой ухмылкой смотрела она на меня. – Думаю, это я как-нибудь переживу, – со смехом проговорила я. – Даже пункт про тёлок?! – хитро прищурившись спросила Слава. – Особенно, его! – искренне ответила я, – но и у меня есть одно условие: пообещай мне, что первым, что я буду видеть каждое утро при пробуждении, будет твоё лицо. – Даже всё сморщенное, как изюм и пускающее слюни на подушку?! – расхохоталась она, – я боюсь раздавать подобные гарантии, меня всё-таки заботит психическое здоровье моей любимой. – В таком случае, немедленно говори «да» и целуй меня, а не заставляй мою хрупкую нервную систему мучиться в длительном ожидании! – шутливо приказала я, потянувшись к её чувственному рту. – Хм, теперь я не совсем уверена, кто из нас более требовательный, – с улыбкой произнесли её восхитительные губы, с готовностью двигаясь мне навстречу и остановившись в миллиметре от моих прошептали, – да! После чего они продолжили свой путь, и, полностью растворяясь в их сладости, я осознала, что никогда прежде не ощущала себя настолько счастливой!