Секс - не повод...

Я с трудом разлепила никак не желающие открываться веки и сразу же увидела улыбающуюся физиономию Хмель. – Ну, наконец-то! – облегчённо вздохнула она, – если тебе снились радужные единороги, тырящие печеньки у диснеевских принцесс, то об этом никому ни слова, а то меня за волшебный коктейль в твоей крови и уволить могут. – Какая же ты дурында! – у меня во рту дико пересохло, – лучше дай воды! – Только немного! – она налила в стакан жидкости из графина и помогла мне сделать пару глотков. – Немедленно открой мне страшную правду, или я никогда тебя не прощу! – говорить стало намного легче, я дождалась пока на её лице появится напряжённое выражение и продолжила, – надеюсь, залатал меня не Воронцов, а то мне пока все органы нужны! – Сучка, меня чуть инфаркт не долбанул! – возмутилась Ленка, – врезать бы тебе, да лежачих не бью! – Тебя оперировал тот, кто ни за какие деньги в мире не позволил бы Воронцову до тебя дотронуться, зная, какой будет твоя реакция, когда ты придёшь в себя, – донёсся вдруг тихий, но отчётливый и такой родной голос со стороны двери. Хорошо, что мне не проводили операцию на сердце, в противном случае, у меня бы разошлись все швы, так бешено оно забилось. – Ты – просто «везунчик»: Слава вошла ровно в тот момент, когда тебя положили на каталку, чтобы везти в операционную, она идеально тебя зашила, останется небольшой шрам, но девочки любят лёгкую брутальность, – подмигнула мне Ленка, но я больше не могла оторвать взгляд от ангела, посетившего палату. – Как у тебя дела? – спросила Слава, – тебе что-то нужно? – Обними меня, потому что я безумно соскучилась! – вырвалось у меня. – Хмель, по-моему, с препаратами ты перестаралась! – улыбнулась босс. – Ах, она для тебя уже Хмель?! – спросила я, – долго же я была в отключке. – Целую вечность, – Слава подошла поближе и положила свою нежную теплую руку мне на лоб, проверяя температуру. – Оставлю тебя, пожалуй, с твоим лечащим врачом, – произнесла Ленка, у неё что ещё и такт появился?! Я и правда проспала бесконечность, – тебя явно надо обследовать, пальпация там всякая, может, искусственное дыхание понадобится рот в рот... А, нет, показалось, не появился. – Ты меня так напугала! – призналась Слава, когда мы остались наедине. – Сейчас ты, вообще, в ужас придешь. Только не убегай, пожалуйста, я в таком состоянии не смогу тебя догнать, – произнесла я и выдохнула, – я люблю тебя! – Почему ты так решила? Ты ведь даже не знаешь, как это обычно бывает, – ухмыльнулась она, но глаза оставались серьёзными. – Зачем мне знать, если я это чувствую всем своим существом?! Это когда при виде неё, входящей к тебе в палату, сердце выпрыгивает из груди, как шизанутое, когда твои губы, пальцы, весь твой организм хочет прикоснуться к ней так сильно, что это вызывает боль, когда тебя безумно восхищает всё, что она делает, даже если её любимое времяпрепровождение – резать людей, когда ты обожаешь её великолепное тело, любую из его клеточек и каждый шрамик, хотя она в это и не верит, и когда ты хочешь быть только с ней, и в горе, и в радости, а не только в постели! Я со страхом ждала её ответа, нужны ли ей мои глупые признания, ведь она думает, что я несерьёзный, безответственный, совершенно не подходящий для жизни человек. Господи, ну почему она так хорошо умеет скрывать эмоции?! По лицу ничего невозможно прочесть! В дверь постучали, и в помещение вошёл Пётр Карлович. Я всегда ему рада, но сейчас он так не вовремя. – Смотрите-ка, кто проснулся! Умеешь ты эффектно со смены сваливать, Сталь! Тебя, вообще, одну оставить нельзя! – весело подмигнул он мне и повернулся к моей начальнице – Слава, у тебя осмотр? Мне попозже зайти? Да, да, да! Скажи это! Пусть он уйдёт! Поговори со мной, пожалуйста! Я сейчас в обморок брякнусь от волнения! – Нет! Я просто зашла узнать, как дела у моей пациентки. Я уже ухожу, – она снова смылась, бросила меня в идиотском положении, чётко прочертив границу, она теперь мой лечащий врач и не более. Сколько можно?! Это невыносимо! Та ночь, самая прекрасная ночь в моей жизни, вообще, что-то значила для неё?! Что я сделала не так? Я не понимаю! Хотя нет, всё просто: ей не интересна ни моя любовь, ни я! А я полная дура! Она изначально прямо сказала, что ей от меня нужен только секс, а я сейчас не в состоянии им её обеспечить, поэтому я для нее – абсолютно бесполезный элемент, так чего же я жду?! Пётр всё хохмил, стараясь поднять мне настроение, а я не могла перестать думать о Славе, даже любопытно, как она дальше собирается избегать меня и моих неприятных вопросов, являясь моим лечащим врачом? Оказалось, я её недооценила: с тех пор она просто не оставалась со мной наедине, она окружила себя интернами и таскала их за собой повсюду. Она меня даже не обследовала, заставляла их это делать и сообщать ей о результатах, и только наблюдала за всем. А ещё она объявила ребятам, что они могут у меня спрашивать, о чём угодно по работе и попросила меня во всём им содействовать. Сначала меня задело, что она так нагло использует больную меня, но потом я втянулась, и мы с желторотиками здорово подружились, устраивали викторины и различные медицинские развлечения. Я даже отвлеклась от своих невесёлых дум. Иногда ко мне наведывались Хмель и Карлович, а один раз ни с того, ни с сего припёрся даже Воронцов, я думала, чтобы добить, оказалось нет, книжек принёс интересных. И, о Боги! Извинился за историю с Марго. Я так жалела, что рассказала Славе о своих чувствах. Мне безумно её не хватало, если бы я не вывалила на неё всё это, возможно, она не вела бы себя так отстранённо. Я дико скучала по нашему общению, по подколам, но медленно начинала осознавать, что вернуть всё уже невозможно. Теперь мы лишь доктор и пациент, а между нами снова, воздвигнутая ей стена. Что ж, если она хочет и дальше игнорировать меня, как девушку, флаг ей в руки. Но она была нужна мне по работе, поэтому, как только мне разрешили вставать с кровати, я, предварительно здорово накрутив себя, злостно постучала к ней в кабинет и вошла. – Прежде, чем ты вызовешь интернов, МЧС, сатану, только, чтобы не оставаться со мной наедине, можно я скажу, что больше всякую пургу нести я не собираюсь! Я здесь, исключительно, по делу! – нахмурившись, заявила я, ожидая возражений. – Я слушаю, – вдруг внимательно посмотрела на меня она. – Я хочу навестить Веру, девочку, которую я прооперировала и убедиться, что с ней всё нормально. Я знаю, что теперь ты её врач и уверена, что она в отличных руках, но тем не менее, – твёрдо заявила я. – Надеюсь, ты понимаешь, что я должна поговорить с её родственниками и получить их разрешение?! – посмотрела на меня Слава, ну, почему она так красива?! Это же просто незаконно! – Я подожду. Времени у меня вагон, – проговорила я и тут же сморщилась и со свистом втянула воздух сквозь сжатые зубы из-за рези в боку, чёртова рана дала о себе знать. – Что с тобой? Сильно болит? – Слава мгновенно вылетела из-за стола и принялась расстёгивать верх моей пижамы, – дай я посмотрю! Я понимала, что она это делает, исключительно, как врач, но, невзирая на боль, тут же проявились мои моментальные влажные реакции самых интересных мест на ее касания, к тому же я сразу провела параллель с нашей так много значащей для меня ночью, я вспомнила, как она нетерпеливо срывала с меня одежду, как вдохновенно дотрагивалась до моей кожи, как безудержно целовала мои губы, и меня кинуло в жар. – Не надо! Уже всё нормально! – я, возможно, слишком резко и поспешно, смахнула её теплые пальцы с моих пуговиц и отступила назад. Мне показалось, что мои действия расстроили её, ну что ж, тогда мы хоть немножечко квиты: меня до сих пор грызет досада из-за её молчания в ответ на мои признания. – Ты уверена? – спросила она, скрестив свои отвергнутые мной руки на груди. – Всё в порядке, – сквозь зубы буркнула я, опасаясь, что из-за моего состояния, она не разрешит мне посещение девочки, – не буду тебя больше отвлекать. – Элина! – Слава пристально смотрела на меня, и мне показалось, что она хочет сказать мне что-то очень важное, но, видно, она передумала и произнесла, – я постараюсь выполнить твою просьбу. – Спасибо, – я не спеша направилась к выходу, чувствуя её обжигающий взгляд, направленный мне вслед. Слава сдержала слово, и уже через пару дней в вечерние часы приёма я смогла повидать Веру, я зашла к ней и просто охренела от такой наглости: у её постели находился тот самый олигарх, из-за которого я моментально превратилась из доктора в пациента своей же больницы. У меня аж в глазах потемнело от злости. – Что Вы здесь делаете?! Вы не имеете права здесь находиться! Как Вы, вообще, прошли?! Думаете, Ваши несметные богатства откроют перед Вами все двери без исключения?! Так вот, не надейтесь! – воскликнула я, сжав кулаки, – мне плевать, что Вы и Ваш обдолбанный приспешник сделаете со мной ещё! Но девочку я в обиду не дам! Убирайтесь отсюда немедленно! Пока Вас не вывели с охраной! – Элина, успокойся, пожалуйста, это её дедушка! И он дал добро на вашу встречу! – Слава очень аккуратно, чтобы нечаянно не надавить на рану, приобняла меня за талию, прижимая к себе, и не давая продвинуться вперед. Чёрт! Как мне держать себя в руках, когда я чувствую её жаркие ладони даже через ткань?! – Спасибо Вам, доктор Сталь! – богатей схватил мою руку и принялся трясти её, – понятия не имею, как Вас благодарить, если бы не Вы!... Не знаю, что было бы с моей внучкой! И представить не могу, что стало бы со мной, если б я узнал, что с Верой что-то случилось из-за моего тщеславия! Вы не повелись на моё положение и сделали, что должны! И это похвально! Я очень это ценю! – Я всего лишь выполняла свой долг! – ответила я, начиная себя неуютно чувствовать из-за потока благодарностей, такое ощущение, что я нарочно за ними пришла. – И простите, ради бога, за Сергея, я не был в курсе его проблем с наркотиками, не думал, что он будет угрожать Вам и что натворит такое, – продолжал тем временем дед Веры, – он сбежал, но если он объявится, я сообщу, куда следует, он должен ответить за то, что сделал! И если Вам что-то понадобится, пока Вы на лечении или после выздоровления, обращайтесь! Он дал мне бумажку с номером личного телефона и ещё пятьсот раз сказал «спасибо». Я убедилась, что у девочки всё хорошо, и мы со Славой вышли в коридор. Мы медленно направились к моей палате, моя начальница, и по совместительству доктор, молчала, но я словно физически ощущала, как сильно она напряжена. Вдруг она не выдержала, остановилась там, где не было никого, кроме нас двоих, и осторожно, но твёрдо развернула меня к себе. – Да что с тобой, твою мать, такое?! Почему ты такая неугомонная, чёрт тебя возьми?! Я думала, ты его покалечишь! – наехала на меня Слава, – ножевое ранение совсем не научило тебя быть осторожнее с людьми, тем более с такими?! – Можно подумать, Вас это заботит, доктор Алмазова, – усмехнулась я, стараясь не придавать значения тому, что мои руки плавятся в её горячих пальцах, – ах, да! Престиж больницы и всё такое. Я даже в этой дурацкой пижаме с Винни-Пухами, которая красуется на мне вместо белого халата, должна его сохранять?! – Дождёшься от тебя! Ты за здоровьем-то своим следить не в состоянии! Всю душу мне вымотала! Сначала чуть не загнулась у меня на столе, теперь не можешь вести себя, как все нормальные пациенты! Сражаешься тут со всем миром! Жаль, я не догадалась вырезать это шило в твоей заднице, когда ты ещё в отключке была! – неожиданно взорвалась она. Что происходит?! Неужели я ей всё же не безразлична?! Так не обращаются к простому больному. Я уже видела, как она злится, в тот день, когда она дала мне пощечину, но на этот раз всё было по-другому: она смотрела на меня каким-то странным, горящим взглядом, который я никак не могла интерпретировать, в нем было столько противоречивых эмоций единовременно, что я не могла понять, какая из них профилирует. А она тем временем продолжила, – мне никакими словами, даже матерными, не передать, насколько ты выводишь меня из себя своими выходками! А тебе бы всё шуточки свои отпускать! Слава то и дело переводила свой пламенный взор с моих удивлённых глаз на наверняка приоткрывшийся в изумлении рот, она будто бы еле сдерживала собственный порыв, то ли смачно врезать мне, то ли страстно поцеловать. Второе, конечно, было бы предпочтительнее и плевать, что мы в коридоре общественной больницы, и тут может пройти, кто угодно, потому что я почувствовала, что вся дрожу от безудержного желания снова коснуться её соблазнительных губ, по которым я дико соскучилась, своими. Мы стояли слишком близко друг к другу, мне кажется, что на миг я забыла, как дышать. Для меня больше не существовало ничего вокруг, ни людей, ни клиники, только она, та, к которой меня влекло с непреодолимой силой. – Дальше дойдешь сама? – резко выпустив мои ладони из рук, разорвав зрительный контакт, и, отступив на шаг назад, как обычно дистанцируясь, осведомилась она. – Могла бы и до дома проводить после первого свидания, зря что ли я ради тебя наряжалась?! – усмехнулась я, демонстративно поправив воротник своей нелепой пижамы, пытаясь разрядить накалённую обстановку и не показать своего разочарования, – а то такими темпами на второе я не соглашусь! Слава только покачала головой, закатив глаза, громко прорычала в ответ что-то нечленораздельное, занесла руки над моей шеей, будто бы стремясь меня задушить, после чего, круто развернувшись, стремительно направилась в сторону своего кабинета. И что это только что было?! Она явно психовала из-за меня. Вряд ли можно так выбеситься из-за человека, на которого тебе ехало-болело. И я же не могла ошибиться, её тянуло ко мне? Или это лишь игра моего воображения?! Опять она взрывает мне мозг, а мы ведь даже не вместе, к сожалению. Этой же ночью я проснулась от непонятного чувства. Я открыла глаза и вдруг увидела, сидящую на краешке моей кровати Славу, заметив, что я не сплю, она тут же вскочила с таким видом, словно я застала её за воровством лекарств в больничной аптеке. Пока я в полном шоке пялилась на неё, хлопая глазами, она успела взять себя в руки. – Привет! Как ты? – тихо спросила она. – Ты пришла справиться о моём здоровье, – я взглянула на экран своего смартфона, – в три часа ночи?! – Сотворить с собой какую-нибудь херню, ты умудришься в любое время суток, – усмехнулась она, – мы это уже проходили. – Ты так завуалировано даёшь понять, что волновалась за меня?! – нахально поинтересовалась я, стараясь не показать насколько этот вопрос на самом деле важен для меня. – Ты же знаешь, я обычно очень сильно беспокоюсь за тех, кто находится с тобой рядом, – она отвечает на мой стёб, неужели лёд между нами треснул?! Я уж думала, этого никогда не произойдёт. Может, ещё не всё потеряно?! – Тогда в данный момент ты в опасности, потому что стоишь ко мне гораздо ближе, чем кто-либо другой, – выпалила я, как обычно не подумав. – Считай, что меня уже здесь нет, – её тон поменялся, став серьёзным, – с завтрашнего дня ты под наблюдением Петра. Я уезжаю в Москву. – Надолго? – надеюсь она не слышит, как дрожит мой голос и бешено бьётся сердце. – Пока не ясно, – отозвалась Слава. Ну, конечно, поматросила и бросила! Хрена с два она вернётся! Почему она не может быть честной и сказать мне жёсткое «нет»?! Нет, мне не нужна твоя любовь! Нет, я не хочу быть с тобой! Нет, я не собираюсь возвращаться! Наконец-то я осознала, до какой степени ей в действительности на меня плевать, как на человека, да уже и как на пациента! Я сама себя обманывала! Я не нужна ей, никогда не была и уже не буду. Если до этого у меня и были хоть какие-то призрачные надежды, то все они развеялись как дым. И мне вдруг стало невыносимо больно и обидно. Мной тупо воспользовались и, когда я перестала соответствовать ожиданиям и выполнять свои прямые функции, выкинули на помойку, как ненужный хлам. – Ты спокойно могла передать эту информацию через интернов, теперь они наше связующее звено, необходимости в твоем визите, тем более в такое время, я никакой не вижу! – твёрдо сказала я. – Элина, я…, – начала она, и я впервые увидела, как она нервно заламывает руки. Не хватало мне ещё её жалости! – Уйди, пожалуйста! – мой голос отдавал сталью, и я демонстративно отвернулась к стене, на самом деле, я не хотела, чтобы она видела предательские слёзы, проступившие у меня на глазах. Я услышала её шаги, и как тихо захлопнулась за ней дверь, и впервые в жизни, как подросток, разревелась из-за девушки. После выписки Пётр Карлович в добровольно-принудительном порядке отправил меня на две недели в санаторий за счёт клиники, и я была безмерно ему за это благодарна: если физически я себя ощущала довольно неплохо, то моральное состояние оставляло желать лучшего. К сожалению, методов лечения разбитого сердца пока не изобрели, но к концу этого срока я чувствовала себя, действительно, отдохнувшей. И мне не терпелось вернуться к работе, я словно заново родилась. А сегодня только вечер пятницы, целых два дня отделяют меня от дела всей моей жизни. Не успела я разобрать чемоданы, ко мне в гости нагрянула Хмель, по которой я, честно говоря, безумно соскучилась, но ей вовсе не обязательно было об этом знать. Ещё загордится. Я собиралась предложить ей что-нибудь выпить, но она отказалась. Ленка не согласилась на аперитив?! Что происходит?! – Давай одевайся, поехали! – приказным тоном бросила она. – Куда?! – не поняла я. – Разбираться с твоим незакрытым гештальтом! – отозвалась она, – я хочу, чтобы в понедельник ты снова была собой! Посидим в том баре, куда я однажды не явилась, и с которого всё началось у тебя и, сама знаешь кого, сегодня ты её там не встретишь, глядишь, это тебе поможет. – По-твоему, так это и работает? – улыбнулась я, – мне достаточно только не увидеть её там, не заняться с ней сексом, и всё будет в порядке? – Вообще-то, я рассчитывала, что интим у тебя сегодня будет, но не с ней. Пора тебе уже вернуться в строй. Свет на ней клином не сошёлся, – Ленка натянула куртку. Я не стала её заранее расстраивать, прекрасно понимая, что не будет у меня ничего и ни с кем, так как я к этому пока совершенно не готова, но выбраться куда-то мне не помешает. – Хотя скажу честно, я вас даже начала шипперить! – призналась Хмель, – когда увидела, как она смотрела на тебя, истекающую кровью, это точно не было беспристрастным взглядом врача, хоть убейте меня, но я уверена, что твой бриллиант на кучу карат тоже по тебе сохнет, просто не признаётся! – Ага, в Москве ей больше заняться нечем! – невесело усмехнулась я, – там, наверняка, есть девки намного интереснее, чем я, по крайней мере не такие бесячие! – Жесть, кстати, о девушках, я хотела спросить… Можно я ещё кое-кого с нами захвачу? – потупив взор, тихо спросила Ленка. Смущенная Хмель, нервно треплющая свои короткие взъерошенные лохмы?! Прячущая глаза и краснеющая, как девица на первом свидании?! Это что-то новенькое! – У тебя кто-то появился? – поверить не могу, что спрашиваю об этом её. – У меня теперь вроде как тоже есть дама сердца…, – замялась Хмель, топчась на одном месте, – точнее, я и Лера уже неделю живём вместе. Помнишь, ортопеда, про которого я тебе когда-то рассказывала?! – Боже ж ты мой, что это за быстро распространяющаяся врачебная любовная лихорадка?! – расхохоталась я, – я обязана познакомиться с той, кто сумел тебя окрутить! Поедем на моей машине, мне всё равно пить пока не желательно. Лера мне сразу понравилась: бойкая, уверенная в себе, понимающая, чего хочет в жизни и как этого добиться. Хмель такая девушка и была нужна, теперь я за неё спокойна. Я даже залюбовалась сладкой парочкой, глядя как эти пупсики смотрят друг на друга, как Хмель заботливо укутывает замерзшую зазнобу в свою кофту, прямо слёзы умиления наворачивались. – Я схожу за напитками! – объявила я, пусть поворкуют голубки. Получив от бармена два пшеничных и одно безалкогольное светлое пиво, я направилась было к друзьям, но мой взгляд невольно обратился к столику, с которого «всё началось», и я помотала головой, стремясь избавиться от галлюцинаций. К сожалению, это не помогло: Слава всё так же восседала за ним, оживлённо болтая с сидящей ко мне спиной блондинкой, и явно неплохо проводила досуг. Я одновременно была безмерно рада её видеть и чувствовала, как во мне просыпается дикая ревность. Да, я сама только что говорила Хмель, что Слава, скорее всего, в этом смысле не теряет времени даром, но видеть воочию, как она беззаботно флиртует с кем-то у меня на глазах, невыносимо! То есть я, все эти дни тщетно пытаюсь забыть её, отчаянно стараюсь выкинуть её из головы и из сердца, то и дело, начиная сначала, потому что у меня ни хрена не получается, а она развлекается с левыми тёлками и даже не вспоминает обо мне! Я, почувствовав адское жжение в груди, медленно поставила напитки на чужой столик, вызывая удивленные взгляды посетителей, сидевших за ним, и в шоке попятилась назад. Слава, заметив меня, привстала со стула, наши глаза встретились, и мне показалось, что я наблюдаю в её чистых голубых озерах безграничную радость, но уверена, она связана не с моим появлением, а с тем, что ей сказала или пообещала собеседница, просто она ещё не успела переключиться. Я резко развернулась, не в силах больше здесь оставаться. Бежать! Немедленно! Как можно дальше! От её безразличия и этой дикой боли! Благо, до выхода из заведения было рукой подать, и я поспешила им воспользоваться. Быстро отъезжая от бара, в зеркале заднего вида я заметила выскочившую из дверей вслед за мной Славу, но, больше не обращая на неё внимания, умчалась прочь.