Пинаколада

Нынешнее осеннее утро удивительно радовало мою уставшую рожу ослепляющим светом. Эх, жаль, забыл солнцезащитные очки дома. Ну, ладно, это не испортит мне первый рабочий день. Отпуск я, конечно, люблю, но вид моей громкодырой, воняющей спиртом, мамаши совсем не доставляет мне психического здоровья. К тому же, Мэни обещал порадовать меня какой-то ошеломляющей новостью. Я взлетел на последний этаж нашего громадного отдела, и горделиво повиливая задницей, вломился к Мэни, проигнорировав писклявые возгласы секретарши. Как там её? Мэй? Ха, нет нужды запоминать, не желаю знать даже имя этой тощей омежки. — Доброе утречко, старик! — я громко бухаюсь на стул и широко улыбаюсь. Ох, настроение просто зашибись! Скорей бы получить поручение и свалить покорять просторы Америки на пару со своей мощной грузовой малышкой, не видел её целый месяц, аж ладони зудятся, как хочется сжать этот потрясающий кожаный руль, коснуться наверняка запылившегося ручника и… — И тебе не хворать, Крис, — мрачно отозвался Мэни. Хм, чего это у него вид такой похоронный. С женой поссорился? Того гляди и меня заразит своей печалью. — Ну, ты хотел мне что-то сказать или, может, поручить? — опять натягиваю я свою коронную ухмылочку и выправляюсь. — Кхм, да… Хотел. Да что это с ним? Нет, тут точно Сара насолила! Это ж надо так мужика замучить, даже тут отдохнуть от неё не может! Бедный мой, хороший друг, твой пример ещё раз подтверждает мне, что женитьба — это полная жопа. — Ну, так, говори. Мне уже не терпится. Ты подготовил мне первый заказ? Помнишь ты говорил, про что-то «очень важное и глобальное»? — да, цитирую я превосходно. Мэни клятвенно пообещал мне эту работенку, как только я выйду с отдыха. Так вот он я, свеж и бодр! Где моя работа? — Да, Крис, как и обещал, заказ на чертову дюжину сплавов весь твой. Доставишь в Детройт в кратчайшие сроки, как ты умеешь. Только вот, с бумажками морока, да и ещё там одно дело имеется… — Так, ну, ты понимаешь, что мне вариант с этим вошкаться, я только доставляю. — предупредил я начальника. — Именно. И поэтому, я назначаю тебе напарника, — и тут Мэни замолк. Я чуть не прыснул с этой интригующей паузы. Чего такого страшного в новом компаньоне? К тому же, если волокиту с отчетами он берет на себя. — Ну и замечательно? Кто он, Бен из соседней палаты? — Нет, он перевелся из другого филиала, очень респектабельный молодой человек, к тому же это его почетное поручение и если у него получится заключить сделку, он выбьется в менеджеры продаж… — Да-да, я понял, он крут. Скажи где мне его найти и дату выезда, — я тянусь за конфеткой, лежащей в вазе, такими Мэни всегда пичкал клиентов. — Выезд завтра… Только, Крис… Есть одна маленькая проблемка. — Какая? — причмокиваю я карамелькой, расправляя края шуршащей обертки. — Твой напарник, он… Он омега. Тишину серого кабинета начальства разрывает в клочья мой запальчивый кашель. Долбаная конфета встала поперек горла от услышанного. Карамель я с трудом проглотил, но вот этот факт не смогу. — Какого хрена, старик? Ты же прекрасно знаешь моё отношение к этим недоумкам! — хоть он мне и начальник, мою внезапно вспыхнувшую злость это не остановит. — Знаю, Крис. Но тут ничего не поделаешь. Это бизнес, а вы — работники. И… — И это настоящая подстава! Ты понимаешь, что ни черта хорошего эта командировка вашему бизнесу не принесет! И вообще, где это видано, чтобы омеги становились менеджерами таких компаний? Тут что-то нечисто, проверили бы вы его… — А ну хватит! Тернер, не испытывай моё терпение! Ты будешь работать с этим парнем и точка! Я здесь руковожу и я так сказал. Всё, шуруй, пропуски и маршрут тебе выдаст твой ненаглядный Бен! — Мэни сложил руки на своем пузике и крутанулся на кресле, предпочитая моему взвинченному виду стену. Я вылетаю из помещения и несколько минут пинаю мусорные баки. Это просто провал! Работать с омегой?! А почему сразу не с собакой подворотной? Хотя, даже она поумнее будет. Блин, что теперь делать? Против упертого Мэни не попрешь, он если и возомнил себя твердой главой, то это надолго. Поразмыслив и решив, что ничего с этим поделать я не могу, пришлось гордо удалиться. Всю ночь я ворочался и злился. Омега… Омега! Как же так? За всю свою историю существования в этом отделе, я сменил не одного напарника. Самыми продуктивными союзами были союзы с бетами, а особенно с одним. Таким образом я проработал с Барри два чудных года. И да, скажу сразу, наше напарничество необратимо переросло во страстную влюбленность. Таких жарких командировок в моей жизни никогда не было прежде и не будет дальше, в этом я уверен. Наше существование было замечательным, но обреченным. Его вскоре перевели и видеться в рабочей обстановке мы перестали. Случались наши встречи в обычной жизни. Мы ходили в кино, в рестораны, гуляли и прочее. Это было настолько глупо и наивно, словно мы тормошили давно мертвого человека и упрямо орали: «Вставай! Ты же живой, не притворяйся!» Да, наша пара держалась на плаву не из-за искренней привязанности, а только из-за жажды секса, вызванной нашими командировками в тесных, томящих условиях. До него с бетами я не практиковал. А после во всю начал. И понял, что это выход. С Барри я расстался около трех лет назад и с тех пор не пытался заводить долгие отношения. Шлюх мне было достаточно. Погрузившись в свои мысли, я не заметил, как заснул.

***

Что ж, это было бы ещё одно прекрасное утро, с которого могла начаться чудесная поездка, но я во всю держал булки напряженными. Ну, неужели никому не понятно, что омега в таких делах, всё равно, что женщина на борту корабля! Жди беды, Крис Тернер, жди! Чтобы хоть как-то отвлечься, я схватил тряпку и прошёлся по всему салону своей красавицы. Заправил постельку, расположенную за водительским салоном. Затем прошёлся по всем болтам, за которыми только глаз да глаз нужен. Повесил новую «вонючку» с запахом арбуза. В общем, холил и лелеял свою «Кенворт Т800» как только мог. Единственная моя слабина, залегшая глубоко в сердце. Машина по крайней мере никогда меня не предаст. Так, а это что за грязь? На двери красовалась толи ссадина, толи уродливый мазут. Непорядок. Я агрессивно принялся отвоевывать безупречный вид своей восьмисотой. — Привет! — я замер, напрягаясь и даже боясь повернуться. Боже мой, только бы это был не мой новый напарник, ну пожалуйста. Но повернуться лицом к этой напасти пришлось. Завидев мою наверняка хмурую морду, напарничек ничуть не смутился, — Я Алекс Хилл. Я замечаю вытянутую руку, пожимать её я, конечно, не собираюсь. Развернувшись на пятках, ухожу в гараж, начиная бестолково копаться в молотках и прочей ерунде. Думаю, я поступил правильно. Игнорировать эту проблему — единственный выход. Черт, где-то глубоко начинает ворочаться совесть. Я его совсем не знаю, вдруг он вполне адекватный. Ну, улыбка у него точно милая, однако откровенно дежурная, механическая. Автоматически добираюсь до ящика с гайками, кручу каждую в руках. Нет, омеги — это истинное зло, ничего хорошего они не приносят. Не время для жалости, Крис. Нужно перетерпеть эту поездку и выжать из неё всё самое неудачное, чтобы в будущем нас больше никогда не поставили напарниками. Я однозначно не уживусь с ним, это нужно донести Мэни. Жаль губить такие планы компании, но моя продуктивность мне дороже, я физически не переварю инфантильного дурачка на своей территории. Хотя… Разве дурачок смог бы метить в менеджеры продаж? Разве что, только через постель. Я откладываю железяки и выглядываю на улицу. Алекс, как мне представился, стоял рядом с моей красавицей и нашим механиком. Они о чём-то активно беседовали, мой напарник всё так же открыто улыбался. Главное оружие таких вертихвосток — постоянная улыбочка. Меня этим не возьмешь, я выкурю его отсюда. Сложив руки на груди, я из любопытства оглянул омегу. Ростом чуть больше среднего, это хорошо, хотя бы немощным не выглядит. Не худосочен, отмечаю довольно крепкий разворот плеч, это делает его похожим скорее на бету. Похожим фигурой, но не лицом. Уж его личико детально оценить мне не удалось. Ко мне он стоял спиной, а у машины я его осмотрел мимолётом, единственное, что помню: глаза, такого сочного зеленого оттенка и тёмные торчащие волосы. Тут их треп прекратился, омега уходит и, похоже, залазит ко мне в кабину. Наверно пора в пункт перецепки ехать, иначе какое право он имеет туда соваться без хозяина машины. Грозно запыхтев, я поплелся туда же, столкнувшись с Джеем, тем самым механиком. — Тебе красавчик достался, одобряю! — бросил мне коллега, я только закатил глаза. Плевал я, какой он, мне он уже поперек горла как та самая карамелька в кабине Мэни, где мне и донесли эту «наипрекраснейшею» весть. Ещё раз осмотрев каждое колесо и сохранность старого прицепа, я забрался в кабину, скрипя душой. Омега сидел на соседнем сидении и увлеченно капался в бумагах, даже не повернувшись в мою сторону. Неужели с характером? Сочувствую, парень, но меня у тебя игнорить не выйдет. — Запомни-ка, омежка, в мою машину врываться можно только с моего разрешения. Тот даже ухом не повел, но молчал. Я уж было собрался потянуться к зажиганию, он обрел способность говорить. — Это машина фирмы, а не твоя, — парень деловито сграбастал бумаги в стопку и упаковал. Моё сердце подавилось ядовитой злостью. — Борзый? — я всё-таки завожу двигатель. Парень спокойно оборачивается ко мне. Окей, Джей оказался прав, мордашка и впрямь ничего. — Я борзый ровно настолько, насколько невоспитанный ты, — ух, какой леденящий душу взгляд, мне нравится, это заводит. Как и все альфы, начинаю чувствовать соперничество. Только странно, что к омеге, а не такому же сильному по рангу. — Уже предьявы посыпались! Может, тогда ты сразу пойдешь и жалобу на меня накатаешь? — Само собой, но после нашей успешной сделки с «Крегс Компани». — Гляжу, ты карьерист. Только не надо из себя больно грамотного строить, я знаю, как ты здесь оказался, — да, я сразу лупану по правде-матке, церемониться я с ним не собираюсь. Пронзительные глаза чуть щурятся. — Не терплю узнать твою версию, — вот смелая козявка, играет со мной, он же прекрасно знает, что я скажу, я в этом не сомневаюсь. — Скажу так, в скольких койках ты бы не побывал, здесь тебе не обломится. Ни один толстосум из «Крегсов» не поведется на тебя. Светленькое личико вдруг искажается в усмешке, омега коротко смеется, а потом резко становится серьёзным и чуть клонится ко мне. — Это мы посмотрим, — почему-то холодеет в груди, я неотрывно смотрю в эти омуты, они меня засасывают. И кстати, глаза у него не просто зеленые. Ободок радужки тёмный, а к зрачку светлеет, вовсе переходя в какой-то древесный оттенок, где сверкают янтарные ниточки. Никогда таких не видел… Только поэтому и залип! Ведьмак чертов! Омега отстраняется и смотрит в лобовое с отрешенным видом. Я едва подбираю слюни, тут же закипая. Я без понятия, что ответить на это. Он даже не стал ничего отрицать. Надо ли уточнять, что за грузом мы ехали молча, перецепляли кузов к тягачу тоже молча и из города тоже выехали в полной тишине. Всё это время меня никак не отпускало раздражение. И это бесило вдвойне, потому что Алекс сидел в полном спокойствии. Нужно отвлечься. Подумай о намеченном плане. Ехать чуть меньше двух дней, ко второму вечеру должны будем прибыть к пункту. Затем заселиться в отель, причем, нефиговый, как я понял. А на следующий день будет какое-то до жопы важное сборище, там-то наш умник и будет должен официально передать бумаги за наш груз и наиболее выгодно заключить новую сделку. Интересно, кем он у них числится? Он ещё не менеджер, а сейчас едет экспедитором, при этом мутит такие делишки. Да ну их, мозг сломаешь! Да, проработав это в голове, меня чуть отпустило. Теперь я, как обычно люблю, рассматривал пролетающие мимо ещё зеленые луга и редеющие деревья. Включить бы радио. Но зная себя, боюсь забудусь и начну подпевать любимым исполнителям. Не хватало ещё перед этим зазнайкой так опозориться. Пою я в общем-то неплохо, на мой взгляд… Но не перед ним! Почесав свои непонятные, светло-русые волосы на затылке, я приготовился терпеть это общество. Дорога отвлекала, но тишина нагнетала. Прошло на мой взгляд не менее половины дня, решил глянуть на часы. Прошло чуть больше сорока минут… Нелегко мне придётся… Покосился на эту вредину, прилипшую к стеклу. И только сейчас понял, что вообще не различил его запаха. Странно, куда ж мои альфозные, вечно мешающие инстинкты делись? Вроде насморка нет, сбоя тоже, вон, неделю назад в борделе был. Тут до меня дошло. Проблема не во мне, наш умный омежка, кажись, блокаторами пользуется. Да ещё какими-то серьезными, походу. Это во всю мощь опровергает мои идиотские предположения о попытках достижения Алексом своих целей. Ведь, если от омеги не разит феромонами за пару метров, на него и внимания меньше. В салоне витал только мой собственный душок и арбузная «вонючка» давала о себе знать. Вдруг до чертиков захотелось узнать, чем же пахнет омега. Но этот интерес чисто природный, я в этом уверен. Ведь, как бы я не чуждался этих неженок, законом мироздания нам приписано быть парой. Не мне с Алексом, а альфам с омегами. Однако плевал я на правила. Если я чего-то не хочу, меня ничем не заставишь, проверено годами. Тут из мыслей меня выдернули какие-то телодвижения рядом. Омега протягивал мне какую-то… шоколадку? — Это ещё что? — Злаковый батончик, — хлопнул он удивительно загнутыми, длинными ресницами. — Я спрашиваю, с чего такая щедрость. — Я не только борзый, — я едва не хихикнул, сдержался, включая режим сучки. — Да, не только. Ты ещё и наивный, — его рука опускается, с лица пропадает дружелюбный вид. — Потому что пытаюсь не враждовать с тобой? — Потому что не понимаешь, что между нами не то, что дружбы, даже деловых отношений не будет, — м-да, жестковато обрубил. — Да что я сделал тебе?! — обиженно восклицает парень — Появился в моей жизни, этого достаточно, — и почему я чувствую себя отъявленным злодеем? Алекс замолкает на какое-то время с раскрытым ртом. Надеюсь, он не расплачется, а то помимо неприязни, я воспылаю ещё и брезгливостью. — Понятно, — вдруг опять приобретает холодность напарник, упираясь взглядом перед собой. — Что тебе понятно? — фыркаю. — У тебя наверняка было болезненное расставание с кем-то. Может быть совсем недавно. А теперь ты в глубокой обиде на весь мир, развивается синдром недолюбленности, в котором ты винишь окружающих, — я уставился на него, едва не позабыв про дорогу. Разрываясь между его нахальным взглядом, где так и светится сытый огонёк победы и дорогой, я едва не разеваю рот, — Мне так жаль тебя. — Что ты несешь? Думаешь самый умный? Спешу тебя обломать, — едва нахожусь я, поджимая пересохшие губы. Тот одаривает меня каким-то непонятным, сочувствующим взглядом, — Не надо строить из себя сильного и независимого, ежу понятно, что ты сам пытаешься прыгнуть выше головы, но слава богу, существует «стеклянный потолок» для змеюк, вроде вас! — «Вроде нас»?! Долбаный ты сексист, из-за таких как ты и существует этот потолок! Ты даже понятия не имеешь, как омегам тяжело из-за таких идиотов! — Следи за языком, членоприниматель! — я не заметил, как мы оба перешли на крик. Но гневного ответа не последовало, я повернулся к омеге, увидев его нахмуренное, словно от боли, лицо. Блин… Я, что, действительно это сказал? — Надеюсь, остальных омег ты ненавидишь так же сильно, а то я начинаю принимать все эти «комплименты» на свой счёт, — тихо говорит Алекс, обжигая меня настороженностью и обидой. До самого вечера я сижу, прикусив язык. И нет, мне не совестно, просто стремно как-то. После конфликтов всегда так, это нормально, мне нужно к этому привыкнуть. Помучаюсь эту поездку, чтобы в дальнейшем напрочь избавить себя от этих проблем. Алекс сидит, читая книжку и опять, точно не волнуясь о всём, что мы друг другу наговорили. И поэтому я убеждаю свою совесть помалкивать, раз с ним всё норм. Хотя было бы не норм, мне плевать. Я переключаюсь на дорогу и опять отвлекаюсь от мыслей на какое-то время. Но тут у меня волосы на руках встают дыбом от какого-то непонятного грохота, прогремевшего откуда-то снаружи. Управление начало теряться, я в панике затормозил, тягач дернулся и встал, нас неприятно тряхнуло. Алекс и вовсе книжку выронил, уперевшись руками в бардачок, ну, хоть не носом. Мы испуганно переглянулись. Я, пробубнив какое-то ругательство, попытался выехать с обочины, куда нас занесло. Мотор взревел, колеса завизжали, но мы продолжили стоять на месте. — Не понял, — шикнул я, выпрыгивая из кабины. Обойдя полуприцеп, я мигом нашёл проблему. Спущено два задних колеса. Без них нам не уехать, здесь груза на несколько тонн. Черт, я был так озабочен навязанным напарником, что при перецепке не проверил надежность кузова. Твою мать, если об этом узнает руководство, мне влепят выговор, как нерадивому водиле. Ну я устрою тем козлам из цеха по приезде. — Что случилось? — слышу обеспокоенный голос омеги, выскочившего вслед за мной. — Ничего, всё просто прекрасно! Иди отсюда, не мешай! — я оцениваю ущерб. Пробиты шины. А запасное только одно. Блеск. — Хватит гнать меня, может, я смогу чем-то помочь! — Ага, разве что встать как на панель, может кто и остановится, завидев твою глупую мордочку! — злость клокочет внутри, ох, как же он меня раздражает. Я досадно сплюнув, ставлю руки на бока, наконец-таки оторвавшись от рассматривания разорванных дыр в резине. Опять же эти чернеющие бровки, сдвинутые к аккуратному носику. Блин, внешность у него как кукольная, — Что?! — не выдерживаю я этого тяжелого взгляда. Алекс не отвечает, одергивает свою курку-парку и возвращается к кабине. Ну, теперь точно заплачет. Но омега только вытаскивает свой портфель, набитый бумагами и дебильными диетическими батончиками, громко хлопает дверью моей красотки и начинает шагать куда-то прочь. Сдурел, что ли? Я, конечно, хотел, чтобы он исчез так же внезапно, как появился, но не среди пустующей трассы, тем более, когда у нас накрылась поставка! — Эй, если ты решил кидануть меня, то не получится! — нагоняю его, вцепившись в ткань, цвета хаки, на его плече. — Ты же сам сказал мне отвалить! Что, резко передумал? ПМС-ишь, что ли? Вот зараза, а! Ну, сказал и сказал… Цену себе набивает. Ну извинений он от меня точно не дождется. — Успокойся, истерить мне тут не надо, итак проблем хватает. Иди сядь в машину, я что-нибудь придумаю. — Угу, может, на панель встанешь, авось кто-нибудь остановится на твою тупую рожу! — Алекс вырывается из моей хватки и толкнув боком, стремительно идёт вперед. У меня от ярости трясутся поджилки. — Ну и вали! Я за тобой бегать не собираюсь! Смотри, как бы тебя реально кто за шлюху не принял! — оголтело ору ему вслед. Тот оборачивается, показывает средний палец и продолжает путь, поправив лямку рюкзака. Я фыркаю, отворачиваясь, складываю руки на капот моей красненькой «Т800». Что делать вообще не представляю. Нужно дождаться попутку и попытаться тормознуть, попросить помощи. Но встретить кого-то здесь почти невозможно, это довольно укромная трасса, запрятанная посреди густого елового леса. Да и к тому же, ну, поменяю колеса, как мне с этим несчастьем поступить? Если повезет, успею нагнать его, продрогшего в прохладе ночи. А вдруг этот упрямец к тому времени уже на приключения нарвется? Почему-то от этих мыслей зачесались кулаки. Боже, да за что же мне это? — Эй! — я вздрогнул, оборачиваясь. Алекс стоял, уставившись на меня исподлобья и чуть надув свою пухлую нижнюю губу. Ну, ребенок, ей-богу! — Хватай ключи и за мной, автосервис искать. Я нервно скалюсь. Меня невыносимо радует, что он сам пришёл, чувствую себя не таким униженным. Вот у него язык острый, так послал, как меня мать родная не посылала. — Где ты собрался его искать? Уже стемнеет скоро. — Я в отличии от тебя, просмотрел маршрут. Через пару миль будет и заправка и сервис, подбирай свои сопли и пошли. — он опять разворачивается и идёт дальше. Я теряю дар речи. Но отвечать ему колкостью и раздувать очередной скандал, нет времени, замыкаю красотку и догоняю омегу. Воздух пахнет духотой и опавшими, сопревшими иголками, свежей смолой. Небо начинают сгущать кучевые облака. Здесь, среди леса, гораздо прохладней, чем в городе, покоящимся под дурманящим смогом пыли и химических отходов. Я поджимаю к себе полы джинсовки через карманы, куда засунул руки. Опять кошусь на Алекса, который мне и слова не промолвил с начала нашего путешествия пешим ходом. Стоит ли мне сказать «спасибо»? Ведь, я понадеялся на свою чуйку и навигатор, не удостоив карту дороги даже досмотром. А этот омега предприимчив, даже неловко становится за свои поступки. — Тебе сколько? — незнамо, зачем и почему спрашиваю я, дабы заглушить воющую совесть. — Двадцать семь, — хм, выглядит моложе, максимум на двадцать пять. — Мне двадцать девять, — говорю я, хотя он не спрашивал, — У тебя поди семья уже есть? Да, для омег, как и для женщин, существовали такие стереотипы, как необходимость выхода замуж, скорейшая беременность, ублажение мужа и так далее по списку. Двадцать семь это возраст, скорее всего он уже имеет ребенка или скоро заимеет, определенно, Крис, не задавай тупых вопросов. — Нет, я не в браке, — он демонстрирует отсутствие кольца, а затем оттягивает ворот куртки, чем доказывает и отсутствие метки, — Но у меня есть парень. «И он наверняка скоро тебя обрюхатит,» — мысленно добавляю я. И вообще на месте его бойфренда, я бы перестраховался и поставил на этой белой шейке пару укусов. К тому же, от Алекса даже другим альфой не пахнет! Его парень точно идиот, таких милашек обязательно надо беречь, уведут ведь! Хотя, чего это я распереживался, не моя корова, не мои проблемы. — А ты? — чисто из приличия спрашивает омега. — Я не в браке. — Ничего другого я и не ожидал. — Почему это? — почти оскорбился я. — Ну, омег ты ненавидишь, а с бетами под венец пока нельзя, — да, это так. Правительство аргументирует это сокращением рождаемости, к сожалению, только омеги могут иметь детей. — Почему ты так уверен, что я ненавижу всех омег, а не тебя одного? — лукавлю я. — Нельзя ненавидеть просто так. Ты меня совсем не знаешь, а уже трижды обидел. Каким фактом я мог тебе насолить? Только самым очевидным. А то, что я — омега, тебе Мэни лично растрепал. — Откуда ты… — Он тоже предупреждал меня о тебе, — звучит так, будто я психически больной маньяк и от меня можно ожидать чего угодно. — И ты всё равно согласился на это? — я не понимаю, он бессмертный, что ли? — А что мне оставалось. Мне нужна эта сделка, мне нужна эта должность. Я не собираюсь отступать из-за собственного и тем более чьего-то комфорта, — ну да, карьерист чистой воды. — Но моя ненависть могла вылиться иным способом, а не просто травлей, — я тебя запугаю Алекс Хилл, мне не резонно с тобой водиться, все вы одинаковые, заботитесь лишь о своей заднице. — И каким же способом? Насилием? — он вдруг остановился и заглянул в мои глаза. Я постарался выглядеть уверенно. — Как вариант, — я сделал шаг к нему. Отчего-то от этой правдоподобной игры, у меня ёкнуло сердце и жар прокатился по торсу. Это похоже на… возбуждение. Да, я порой тот ещё извращенец и как-то любил поиграть с куртизантками в жертву и насильника. Но трогать это создание не смогу и не собираюсь. Я ж не зверь, да и давно забыл, каково это, ощущать омегу под собой. Алекс выдыхает чуть резче, а зрачки его поглощающих глаз чуть расширяются, но он не отступает. Черт, не могу понять, испугался ли он, не чую его вообще! — Ты меня не тронешь, — как уверенно. — С чего ты взял? Я парень бывалый и ты тоже меня совсем не знаешь, — я замер, нависая над ним. Не знаю, почему, но мне очень интересно, как он себя поведет, что скажет, как изогнутся его розоватые губы, выдавая любой звук, и как выгнется густая бровь. — Я по глазам вижу, — осадил омега, покосился уголком губ, мол, я тебя сделал и абсолютно не страшась, пошёл дальше. Да еб твою мать! С какой планеты он свалился? По глазам он видит! Ну да, голубые они и что? Я ему не мальчик-одуванчик! Тьфу ты, чтоб ещё хоть раз заикнулся про это! Весь путь до сервиса я иду, чуть отстав и угрюмо молчу. На заправку мы забрели когда уже темнело. Немного погавкавшись, решили поделить сумму ремонта на двоих. А на дорогу мы вернулись, когда наступила непроглядная ночь. Вел я не больше двух часов, пока не заметил клюющего носом, но отчаянно не засыпающего омегу. Тут и сам понял, что жутко устал. Свернул на обочину, смачно зевнул и полез в спальный вагон, приговаривая: — Кровать не уступлю, да, вот такой я козёл. Алекс ничего не ответил, даже не обернулся в мою сторону, стащил пыльный плед с полки, находящейся над сиденьями, укрылся и улегся на чуть откинутое сиденье. И вправду, карьерист, такими омеги редко бывают… Я вообще таких ещё не видел. На удивление, заснул я очень быстро, но как я и думал, спокойно дожить эту ночь мне не удалось. Распинало меня это несчастье, уставившись своими опасно блестящими глазами в сумраке ночи. По лицу было видно — насторожен, я бы даже сказал — испуган. — Ты чего? — спросонья пробормотал я, подрываясь на не расправленной, одноместной кровати. — Там кто-то ходит, — прошептал омега, стоя чуть скрючившись. — Где? — не понял я. — Снаружи. — Если тебе кошмарик приснился, не надо впутывать меня сюда! — вспылил я. Алекс набрал было воздуха, что бы опять начать перепалку, но вдруг послышался какой-то скрежет. Словно что-то потерлось о металлический бок кузова. Мы замерли, затаившись. Вместо шаркающих звуков теперь раздался какой-то едва слышный цокот, а затем что-то резко ударило по материалу, мы оба вздрогнули. Господи, я здорово испугался, но омеге этого показывать нельзя, а то он сейчас в обморок шлепнется. Я спешно поднялся, тут же просыпаясь и натягивая кроссовки, затем по-свойски оттащил Алекса с прохода, усаживая на мятое покрывало. — Сиди, а я… сейчас, — я развернулся, пробираясь к сиденью, где ночевал омега и вдруг уловил какие-то незнакомые нотки в воздухе. Они были острые, но тут же пропали. Списав всё на обострение инстинктов с перепугу, я вытащил из-под сиденья нехилый гаечный ключ и сглотнув, собрался было открыть дверь, как был остановлен напарником. — Стой! Я с тобой, — парень подхватился, подкрадываясь ко мне и часто дыша, заглянул мне в лицо. Я сжалился (да и одному было идти капец как страшно). Я вылез первым, а затем едва удержал порыв подхватить спрыгнувшего Алекса. Держа ключ наготове, мы двинулись к тому месту, откуда приблизительно слышали эти ужасные звуки. Я старался даже не думать, что там может быть. Моя фантазия довольно больная штука и усугублять ситуацию мне не хотелось. Я затылком чувствовал плетущегося за собой омегу и отчего-то вдруг ощутил громадный груз ответственности за него. Мы медленно прошли весь правый бок, и сейчас нужно было набраться смелости заглянуть за угол. И что-то мне подсказывало, что эта тварь стоит и поджидает нас. Не дав себе запугать самого себя, я прыгнул за ребро прицепа и тут же отскочил назад, смешно охнув. Алекс, так и трусивший повторить мой подвиг, наконец тоже выбежал и воскликнул: — Божечки-кошечки! — я взорвался диким хохотом. Во-первых, ужасным чудовищем, потревожившим наш сон, оказался едва вставший на ноги чернобокий теленок, а во-вторых, это что ещё за фраза такая. — «Божечки-кошечки»? Ты серьезно, а-ха-ха?! — я прямо-таки задыхался, корчась и хватаясь за живот. Алекс стоял, поджимая свои губы и насколько мне показалось, он даже порозовел. А я всё смеялся как припадочный, пугая несчастное крупнорогатое животное своим громким ржачем. — Ну ты и придурок… — выдохнул бдительный напарничек, осторожно делая шаг к встревоженному животному и протягивая руку. Я не стал с ним ругаться, наконец-то нормально вздыхая. — Да оставь его, он ни за что к тебе не подойдёт, — прокомментировал я попытку сблизиться с теленком. Алекс сделал малюсенький шаг, затем ещё шаг, не опуская руки с вытянутыми пальцами, и вдруг замер. Детёныш беспокойно поцокал небольшими копытцами об асфальт, а потом так же осторожно приблизился к руке омеги. Его влажно блестящий под придорожным фонарем, нос робко потянулся к кончикам пальцев Алекса. Едва коснувшись парня, теленок чуть отпрыгнул, как ошпарившись, но потом опять смело подошел и боднул руку парня. Я стоял, не смея даже вздохнуть и наблюдал, как мой чертов напарник, вставший мне поперек горла, наглаживал мягкие бока коровьему потомству, а то с не меньшим удовольствием облизывало ему руки как преданная собака.

***

Утро застает меня не выспавшимся в корне. Понуро взглянув на себя в небольшое зеркальце, завалявшееся среди прочего хлама, я пытаюсь оценить свое состояние. Два из десяти. Под когда-то хитрющим разрезом глаз залегли мешки, уже отросла щетина, поблескивая золотом на ранних солнечных лучах, блин, ещё и пересохшая губа треснула, видно, от вчерашнего марафона смеха. Потрепав свою стрижку-полубокс, я выполз из кабины, разминая затекшие руки. Тут же заметил Алекса, выходящего из небольшого лесочка, ютящегося рядом с вольным полем, служившим пастбищем для стада коров, откуда и прискакало наше ночное чудище. — Ну что, принцесса Дисней, спел утреннюю песнь со зверушками? — шучу я, припоминая его чудесный дуэт с теленком. Алекс жмурится на солнце, опять показывает средний палец и залазит в салон. Я только усмехаюсь на его неестественную для омеги колючесть и тоже бреду в лес, справить маленькую нужду. И вот мы снова трясемся в машине. Погодка сегодня вновь потеплела, и мне это опять доставило радости. А вот на личике напарника было только недовольство. Он щурился, вертелся и пытался сидя размять поясницу. М-да, я похоже ещё неплохо выспался. Тут подоспели угрызения совести, мол, на этой кроватке могли уместиться и двое, с трудом, конечно, но всё же. Однако спать с этим несчастьем в одной постели… Да я что, сам себе враг? Тут меня замутило и я вспомнил, что неплохо бы было плотно позавтракать, а то ехать нам ещё долго, учитывая то, что мы выпали из графика, из-за вчерашней лажи с шинами. Долго мучиться с урчащим желудком не пришлось, миль через десять показалась забегаловка с заправкой, я смело свернул туда. Рядом подорвался Алекс, вертя головой на тонкой шее. — Почему мы остановились? — Ну, твоему тельцу усиленно питаться не обязательно, а моя гора мышц вопит о сочном бургере, — для наглядности я хлопнул по своей мускулистой ручище, паркуясь между парочкой иномарок. — Но нам нельзя останавливаться, мы можем опоздать! — Цех открыт до восьми. К тому же, там ждут именно наш груз, они никуда не денутся. — Но нам не нужны недовольства со стороны торгового партне-… — Так, закрой-ка свой шибко умный ротик и пошли за мной! — гаркнул я, рассерженно зыркая на этого умника и тут же выпрыгивая из салона. Бедному омежке ничего не оставалось, как пойти за мной. Обычная, провонявшая пивом и шкворчащим маслом, кафешка. Дежурная, замученная официантка средних лет с жуткой химией на голове притащила нам заказ. Я взял парочку зажаристых котлет и запеченные картофельные дольки с укропом, ну и безалкогольного пивка. А вот заказу Алекса чуть удивился. Черный кофе с круассаном — не самый питательный завтрак на долгую дорогу. Я решил оставить это без внимания, с упоением кидаясь на своё блюдо. Однако заметив, что это несчастье первым делом вылакало чашку этой бадяги, причем без сахара или сливок, не тронуло свою булку, а потом и вовсе повторило эту отраву… Я немного прифигел. И как он, питаясь одними батончиками, да яблоками с отвратительным кофе, мог так вымахать. Повторюсь: он не был обычным омегой, те как правило малявки. — Ты бы хоть пожрал чего путнего, — всё-таки вставил я своё слово. Алекс хмуро взглянул на меня, потом, не мигая, поднял крошащийся круассан и показушно откусил добрый кусок, тут же небрежно бросая его обратно. Клянусь, эти завораживающие глаза меня ненавидели всем сердцем, я даже смутился. — Я имею в виду, мясо там, — продолжил я, роя себе погребальную яму. — Я не люблю тяжелую пищу. — Хах, ну я так и знал, что ты неженка, — вдруг выдал я, едва пугливо не прикрыв рот рукой. — Причем тут это? — несколько дернулся омега, игнорируя принесенное кофе. Меня это раззудило, будто я только и ждал наклевывающегося конфликта. — А при том. Вы все такие, одни понты. Я это не ем, я туда не хочу, мне это надо, то не надо… — сам не зная, зачем, начинаю передразнивать субтильных подстилок, не раз встречавшихся на моем пути. Увлекшись, я не сразу замечаю, как взгляд Алекса холодеет, опять появляются его нахмуренные брови и плотно сжатые губки. Я замолк, с вызовом уставившись на него. Ну что, правда глаза режет? Тут омега резко тянется к моей тарелке и одним движением, голой рукой хватает котлету, почти сочащуюся жирным маслом, вперемешку с кровью и сует в рот. Потом поднимается, гремя стулом, кидает пару купюр на зачуханную скатерть и вылетает вон. И всё это не разрывая нашу сцепку взглядами. Я сижу и не могу понять, что это было.