Пинаколада

К обеду погода опять начала меняться. Духота парила, но к двум часам начал моросить дождик, такой мелкий и противный, только зудил меня. Омеге, сидящему рядом, я не сказал с того момента ни слова. Зачем он сделал это? Это было мега-странно и чем ему помешала моя бедненькая котлета… Хотя, может, мне нос хотел утереть? М-да, как его бойфренд только терпит, такой непокладистый, а ещё улыбается всем, кроме меня. Не то, чтобы я завидую, я никогда не нуждался в наигранной любезности. Да и у него есть все причины вести себя как сука по отношению ко мне, я ведь и сам не лучше. — Остановись! — вдруг толкает меня парень, я чуть в штаны не наложил, ударив по тормозам. Опять дернуло, я в ступоре уставился в лобовое стекло и только потом понял, что случилось. Только хотел было наорать на этого истерика, как он молниеносно выскочил на воздух. Опять не понял, что это было, поэтому поспешил выйти следом. Обошёл свою красотку и заметил Алекса, наклонившегося к земле, упирая руки в колени. Он без конца что-то сплевывал и кашлял. Меня пробрала нехорошая дрожь. — Эй, ты в порядке? — я сам не ожидая того, подскочил к омеге, как-то бережно положил ладонь ему на спину и попытался заглянуть в лицо. Тот упрямо отвернулся. А, ну да, гордость не позволяет ему показаться кому-то в таком виде. Я учтиво отошёл, предоставив ему личное пространство, затем, опомнившись, полез в машину за бутылкой воды. В этот раз я кидаться со своей неожиданной заботой не стал, протянул бутылку с безопасного расстояния. Алекс тем временем уже вытирался откуда-то взявшимися салфетками и словно не замечал меня, я стоял на своём. Более-менее очухавшись, омега сделал шаг ко мне, утыкаясь в мою руку с любезно протянутой водой, похоже, он действительно меня не заметил… Вот это его штормит. Алекс выхватил бутылку и начал полоскать рот, я стоял рядом, ради приличия, рассматривая дорогу. — Ты беременный, поди? — язык мой — враг мой! Алекс медленно поворачивается к моей обнаглевшей роже. Я оглядываю его уставшее личико, блестящие от влаги губы и очаровательные щечки, а вот глаза у него нихрена не очаровательные. Сделав вывод, что мой неловкий, беспардонный вопрос, вызвал в нём бурю не самых доброжелательных эмоций, я чуть отступил. — Понял, не вариант, — сдался я тут же. Алекс удовлетворенно отхлебнул ещё воды, предостерегающе посматривая на меня, затем закрыл бутыль и всучил мне. Глубоко вздохнув, омега потер свою нежную кожу на лице ладонями и запрокинул голову к небу. Дать ему сил, что ли, просит… — Зачем ты слопал котлету, если знал, что тебе может поплохеть? — наконец-то пришёл я к правильному вопросу. Алекс переводит взгляд перед собой, но мимо меня. — Что бы тебе доказать, что я не тряпка. — Пока ты мне доказал, что за один присест можешь засунуть в себя котлету, размером с шайбу… Орального опыта дохрена? — честно, эта неуместная шутка сама-собой вылезла! Мою щеку тут же обжигает сильная пощечина. Я, не ожидав, отпрягая, хватаюсь за ранение, колючую кожу словно пронзили тысячи мелких иголочек. Я в диком шоке. — Ты совсем что ли! — А ты нет?! Заколебал уже, я тебе не проститутка, чтобы ты в красках расписывал мою половую жизнь! Какое ты вообще право имеешь, такое мне говорить? Я такой же человек как ты и если ты думаешь, что тебе всё будет сходить с рук, то ты ошибаешься! — запальчиво кричит Алекс, размахивая руками, опять краснеет. Я стою, сжавшись, пока до меня не долетает какой-то удивительный аромат. Но происходит это волной, захлестнувшей меня и тут же пропавшей в прохладе тяжелого воздуха после дождя. Я стою в непонятках, пока омега пытается выдавить максимум из своей озлобленности. Мне жизненно необходимо узнать, откуда взялся этот запах, он такой дикий, неприрученный, он в момент перевернул моё нутро. Я резко взглянул на Алекса, который тут же замолк. В моём настороженном мозге кипели догадки. Такими дразнящими феромонами мог вспыхнуть только человек, находящийся на пике чувств. Логично, это этот омежка так злится, что даже блокаторы дали трещину. Надо же, сколько в нём страсти! Я делаю шаг к парню и чуть тянусь вперед, мне нужно удостовериться. Алекс испугано отпрянул, смотря на меня, как на психа. А потом его округлые, любопытные глаза опять с подозрением щурятся. — Ты, что, нюхаешь меня? — с истинной оскорбленностью спрашивает омега, будто отказываясь верить в это безобразие. Я не успеваю оправдаться, как мои мозги чуть не выносит вторая пощечина, — Извращенец! У меня сейчас зубы выпадут, отвечаю… Ох, круто он меня. Только я собрался постоять за себя, Алекс быстро запрыгнул в салон. И на этот раз я проследил, за ним по сырому воздуху потянулся легкий шлейф этого непонятного дразнящего аромата. Что это? Нечто фруктовое, но не приторное… Какая-то изюминка, не могу понять… Тут же озадачившись, я забыл про только что случившееся и пошёл к своей двери. Запрыгнув и всё ещё находясь в каком-то забытье, я не сразу заметил омегу, от души чем-то брызгавшимся. — Это что ещё, — заикнулся я, как Алекс, опять прожег меня своими моргалами, выставил перед моим носом беленький баллончик с изображением бирюзовых волн и пшыкнул мне прямо в лицо, благо я зажмуриться успел. Удушающая вонь на этот раз точно забила мне все легкие и напрочь вытеснила из воспоминаний тот дивный запах омеги, который я силился не забыть. Но зато я понял, что это за хрень. Специальный дезодорант, надежно перебивающий истинный запах омег. — Что ты творишь, дурак! Эта хрень мне все рецепторы с ума сведет! — химия никогда полезной не бывает. — Ничего-ничего, тебе полезно будет! От других отвалишь и сам благоухать перестанешь! — ещё пару раз брызнув на моё скрюченное тело, Алекс отстал восвояси. Я спешно открыл окно, высунулся и жадно глотнул воздуха, не отравленного этой дрянью. Боже мой, фу! Неровен час, эту хрень начнут использовать, чтобы погубить здоровую потенцию! Серьёзно, омеги мажутся этим, чтобы отбивать ухажеров при близящейся течке, а кто-то и вовсе каждый день. И ведь работает же! Я процентов на девяносто уверен, что на альф это ничем хорошим не отзывается! Создам петицию по приезде и пойду подписи собирать по народу против этой гадости. Тут среди балагана моих яростных мыслишек проснулась одна очень интересная. Алекс сказал, что я тоже «благоухаю»… Сам себя-то я не чую, а он, получается, тоже не может игнорировать это. Может ли это значить, что я по своей природе заинтересовал этого «сильного и независимого»? Я лукаво оглянулся на омегу, тот глубоко дышал, видно, всё ещё пытаясь унять тошноту. Ну и как я могу мстить ему за рукоприкладство, его одна котлета смела с ног… Ой, ладно, пусть живёт пока! Мы опять устремляемся в путь. Больше, к счастью, никаких проишествий не случается. К вечеру мы наконец-то въезжаем в Мичиган, ещё пара часов и будем на месте.

***

Измученные продолжительной дорогой, ссорами и перепадами капризной погоды, в мотель мы прибыли только к полуночи. Нас слишком долго мучили в цехе, придирчиво проверяли бумаги, целостность и наличие груза. Они нам не доверяли, ясен день, мы впервые им поставляем, но мучить-то нас зачем, мы — только работники, а за каждый грамм пусть грызутся верхушки. Я-то хоть и скинул кузов, упрятав свою красавицу на отдых в чужом гараже, но пришлось ждать Алекса, мы же как-никак компаньоны. А его болтали гораздо дольше, толи реально по делу, толи из-за нахальной потребности подольше посмотреть на его платоническую улыбочку, которой его научило начальство. Я прямо видел, как его поучали, приговаривая, что если его итак милое лицо будет украшать услужливая улыбка, с ним будут сотрудничать всё больше и больше. В общем, они пытались выдавить из омеги всё, что можно было, ещё бы, не каждый день тебе сплавы для судостроения доставляет такой симпатяга с подвешенным язычком, такой точно в памяти останется. Получается, он был своеобразной рекламой нашей компании. Не везде работают омежки, это был хороший плюсик в графу борьбы с дискриминацией и причина наплыва озабоченных, но жутко богатых клиентов. Как же всё это… мерзко. Вот нам выдали ключи и мы побрели искать свои номера. М-да, теперь нас с ним будет разделять хотя бы стена. — Хоть не таскай никого сюда, — зачем-то говорю я и ловлю недоумевающий взор омеги. — С чего бы вообще? — Ну, мало ли, вдруг на ночь глядя приключений захочется, — пожимаю плечами, так почему-то и не вставляя ключ в замочную скважину. Алекс же, открыв дверь, отстраняется от неё, поворачиваясь ко мне. Я уже предвкушаю начало очередной баталии, но замечая его игривый уклон головы и лицо, не тронутое абсолютно никакой эмоцией, разочаровываюсь. Сейчас я не получу никакой вспышки и порции его запаха, меня будет раздражать только его отрешенность. — Скажи прямо, у тебя недотрах, или что? Я едва слюнями не подавился. Толи от возмущения, толи от удивления слышать такие грубые слова от такого неженки. — Да нет, знаешь, беты отличный заменитель каких-то сопливых омежек, охочих до чужого хрена, — стараюсь так же сдержанно выдать я. — Так не парься, спи с бетами, а от омег отстань, к тому же ни один достойный тебе больше не даст! — всё-таки поднялся крик. — Да? И почему же?! — Да потому что ты мудила! — перед моим носом захлопывается дверь. Я, злющий как стая бродячих собак, заваливаюсь к себе, падаю в свежую постель и не в силах успокоиться, ворочаюсь до двух часов ночи. Бесит. Как же он меня бесит.

***

— Вставай! Э-эй, мудила! Поднимайся, кабан! — меня кто-то пинает по бедру, и я тут же подскакиваю, задирая кулаки. Передо мной стоит Алекс с насупленным видом и держит в руках какой-то огромный мешок. — Приём через два часа. Это твой костюм, я зайду через двадцать минут, чтобы ты был умыт, побрит и одет, — он бросает мешок, где судя по всему был мой смокинг, арендованный компанией и стремится уйти. Я же не намерен отпустить его просто так. — А если я не хочу идти туда? Я просто водитель-автомеханик, от меня не зависит ваша сделка. — О правилах этикета слышал? — останавливается в дверях парень и с вызовом смотрит на меня, — Ты пойдешь, это не обсуждается. Он выходит, а я вновь закипаю, ещё даже не проснувшись. Его долбаная деловая хватка порой выводит меня из себя. Как и обещался, этот перфекционист приходит точно в срок, точно в таком же смокинге как у меня, но на пару размеров меньше. Блин, это будет выглядеть, будто мы пара, пришедшая на светское мероприятие в одинаковых шмотках. — Где галстук? — с угрозой интересуется моя «пара». — Не умею завязывать, — закатываю я глаза, собираясь уже идти, но путь преграждает изящная ладонь, с силой заставляющая меня вернуться в исходное положение. Я повиновался, скрипя зубами. Алекс проходит, берет галстук и возвращается ко мне, начиная чего-то колдовать над моей шеей. Я пытаюсь следить за происходящим, подавшись назад, но омега тут же хватает меня за затылок, притягивая к себе и выравнивая шею. Мы стоим слишком близко, я дышу ему в макушку и вижу как колышутся его прямые волосы, стоящие торчком. Глаза его полуприкрыты, пухленькие губы снова сжаты, он увлеченно делает какие-то петельки, сует язычок ткани то туда, то сюда и меня прошибает током, когда он случайно задевает мой выбритый кадык своими прохладными пальчиками. — Готово, пойдём, — выправляет он гардеробный аксессуар, легонько, по-приятельски хлопает меня где-то чуть ниже левой ключицы и идёт к выходу. Я едва схожу с места, ноги отчего-то стали ватными. Как в трансе, начинаю изучать фигуру, уверенно идущую впереди. Волевая спина, узкие бедра, обтянутые черной, едва блестящей тканью брюк. Вдруг поймал себя на том, что прикусил губу, откровенно засмотревшись. Тут же замотал своей башкой, воняющей яблочным шампунем, предоставленным ресепшеном. Нет, Крис, нет, его задница хоть и привлекательная, но вспомни о других обстоятельствах! Переключись! Фух, как приеду домой, сразу в клуб — цеплять кого-нибудь. Просторный ресторан, где был накрыт фуршет, выглядел прямо дорого. Пол выложен перламутровым кафелем с мраморными разводами, ослепляющие люстры в три ряда, золотистые шторы в пол на панорамных окнах, а в воздухе пахнет примесью лаванды, озорными игристыми винами и бифштексом, припрятанным среди других, более изысканных блюд. У меня тут же разыгрался аппетит. Предупредив напарника о лютой жажде обожраться, я свалил. Около десяти минут обхаживал столы, потом наконец решил, чего хочу, набрал полную тарелку и посматривая на этих богатеев, их супруг и супругов, наряженных исключительно в золото и бриллианты, впихнул в себя эту кучу деликатесов. Ощутив блаженную сытость, пошлялся здесь ещё немного, слушая чужой пустой треп и нюхая целое буйство запахов, в основном, омежьих запахов. Цветочное, нежное, сладкое, даже довольно вкусное, но… какое-то не такое. Поругавшись на своё собственное обоняние за такую избирательность, решил найти Алекса. Долго бродить не пришлось, завидел его чуть поодаль от толпы. Он стоял с каким-то солидным, мощным дядькой. Чуть подойдя и принюхавшись, понял — с альфой. Почему-то противно кольнуло в груди, я поспешил подойти. — Добрый день, — широко улыбнулся я, вставая рядом с омегой и чуть привалившись к нему боком, протянул руку. Приятный на внешность мужчина с готовностью протянул мне сильную ладонь. — Кристофер Тернер — доставщик и мой компаньон, — представил меня Алекс и мне вдруг захотелось, чтобы он ещё раз повторил моё имя. — Дэниел Крегс — ваш торговый партнер, — улыбнулся мне мужчина, а я едва не потерял челюсть. — С ума сойти, это вы! — пораженно выдал я, вцепившись в руку альфы. Я сейчас болтаю с долбаным миллиардером, владельцем не только самой чумовой компании по строительству судов, но и первым в Америке крупным акционером. И самое удивительное — с ним говорил не только я, но и Алекс. — Ха-ха, да, Кристофер, это я, — бархатно посмеивается над моей остолопостью Крегс, выпутываясь из моей крепкой хватки и обращаясь к Алексу, — Мистер Хилл, я услышал ваши предложения и сказать честно, если некоторые моменты, с которыми я не согласен и которые требуют отдельного внимания моих представителей. Поэтому я предлагаю вам встретиться завтра в головном офисе и тщательно обсудить издержки, условия транспортировки и размеры выгоды для обеих сторон. Как считаете? Я сейчас понял примерно половину сказанного и ошалело повернулся к Алексу. Тот с чуть сморщенным лбом внимательно дослушал, потом непринужденно ослабил одну ногу и вздохнув, ответил: — Я считаю, вы абсолютно правы, нам есть что обсудить, к тому же будет необходимо подготовить определенный ряд бумаг немедля, а уже потом лично требовать подписи с нашей главы. — Замечательно, тогда завтра, в полдень, моя машина за вами заедет, — на приятном лице расцветает улыбка, Крегс берет бледную ручку Алекса, целует, трепетно прижав свои сухие губы к его коже. Это было быстро, но мне показалось, это была чертова вечность. Дэниел удалился, с Алекса слетела привычная улыбочка, думаю, это из-за моего присутствия. Переброситься бы с ним хотя бы сухой фразой, но на ум ничего не приходит и он молчит. Тут на небольшую сцену, находящуюся на другом конце зала, устремляется свет, туда залетает Крегс и начинает ворковать сам с собой, рассказывая про все свои успешные проекты, и без конца сыпет благодарностями своим поставщикам, коллегам и партнерам. Мы с Алексом просачиваемся в гущу событий, хоть оба и чувствуем скуку от этого балагана. Дэниел болтал ещё минут десять, раздавал какие-то грамоты и прочее, я уж было заснул, как Алекс рядом со мной вдруг пошатнулся, хватаясь за рукав моего идеального пиджака. Меня пробрал холодок до самой души, я подхватил его за пояс и выровнял. — Что с тобой? — он часто задышал, бегая настороженным взглядом по спинам людей. Я чертыхнулся и вытащил его из толпы. Получив какой-то порцию воздуха, он наконец твердо встал на ноги. — Спасибо, — тихо выдохнул он, стыдливо отпуская мою руку. Я кивнул. — Ты в порядке? — Да-да, — он суетливо начал вертеться. — Что с тобой было? — Сам не знаю, — он громко выдохнул, потянувшись к шее и ослабив воротник, — Пойду выйду. Он прошёл по зале и скрылся, я долго смотрел ему вслед, но идти за ним не посчитал нужным. А зря. Господи, дядя, когда же ты уже замолчишь? Я повертелся по сторонам, изучая лица присутствующих. Греческие профили, один к одному, неотрывно пялились на сцену, внимая каждому слову этого балабола, улыбались, кивали, мягко и совершенно неискренне посмеивались над очередной поверхностной шуткой. Чувствую себя тут лишним. Я обычный парень, вырос, гоняя мяч по двору, спрятанному между отсыревшими многоэтажками. Невольно вспомнил своё детство. Моя мать тоже альфа, никогда не баловала меня нежностью и тем более, любовью. Отец-омега ушёл от нас, когда мне было семь, до сих пор вспоминаю его ласковые голубые и ясные глаза. Я вырос среди разбросанных матерью бутылок от алкоголя, я стал беспризорником, как ушёл отец. Я был одним из черни… Не верится, что сейчас я стою тут, среди света, богатства и… лжи. Вдруг стало тревожно. И не по поводу этих богатых мешков и моего низкого происхождения. Сердце затрепыхалось, кровь запульсировала в висках, я невольно повел плечами, пытаясь скинуть с себя это непонятное наваждение, но оно не только не ушло, оно лишь усилилось. Что-то Алекса долго нет. Я резко потянул воздух ртом и не смог стоять на месте. Я пересек роскошную залу ресторана широченными шагами, едва различая глухой стук своих блестящих туфель о красивые плиты пола и завлекающий баритон Крегса. Всё единой стеной бесполезного шума осталось позади, в голове была только одна важная мысль: где Алекс. Какие-то остатки моего былого мозга пытались вяло высказать, что не стоит себя накручивать, но я как озверел. Всё тело напряглось, я прямо чувствовал как накаляется каждое волокно мышц, словно наперед зная: сейчас им придётся пустить кровь. Я вылетел на небольшую вымощенную площадку перед заведением, тут курила смердящие сигареты маленькая компания, моего напарника тут и не наблюдалось. Ноги сами притащили меня на парковку, находящуюся чуть левее и я увидел то, отчего ярость во мне просто взорвалась уничтожающим фонтаном. Двое каких-то непонятных типов тащили рьяно сопротивляющегося Алекса в машину. Один урод открывал дверь, пока второй, держа руки омеги за спиной, танком волочил его за собой. Я увидел те же брови, нахмуренные точно от боли, его отчаянные попытки вырваться и пнуть обидчиков. Какого хрена я всё ещё стою на месте, сгорая изнутри от ненависти к этим ублюдкам?! — Эй, вы! А ну отвалите от него! — я с легкостью перепрыгнул через ограждение, отделявшее стоянку от пешеходной части и ринулся к ним, поймав опешившие взгляды двух ушлепков. — Крис! — дернулся омега в мою сторону, его голос странно дрогнул. Бедняга, это они тебя так испугали? Один из обидчиков, до этого, держащий дверь белой легковушки, переглянулся с приятелем и двинулся ко мне на встречу. Альфа. Мы столкнулись лоб ко лбу. — Родной, не строй из себя героя и топай, всё в поряде. Этот омега свободен, просто цену себе набивает, — я закипал от каждого кривого слова, вылетевшего из его поганого рта вместе с перегаром. — Не слушай их, Крис! — вопит Алекс сорванным голоском, не переставая извиваться в грубых руках второго осла. Тот шипит моему напарнику сидеть тихо и это срывает мне тормоза. Драку я развязал мгновенно, правда, тут же огреб по своей квадратной челюсти, которую утром бережно намазывал одеколоном. Почувствовал во рту металлический привкус крови, завелся только больше. Первого упыря тут же отправил в нокаут, а второй стоял, всё сильнее зажимая омегу и смотрел, боясь двинуться. Я надвигался на ублюдка, уже предвкушая свою победу, но тут мой старый враг накинулся на меня со спины и завалил на пыльный асфальт. Воздух выбился из моей груди, удары посыпались на моё тело как будто я участвовал в драке с целой оравой. — Не трогайте его, уроды! — услышал я Алекса, краем глаза заметил, что мой омега чуть не выбил обидчику зуб локтем. Вот это я понимаю, сильная личность. Смелость и бойкость напарника вдруг доставила мне прилив сил, я поменял позиции и наконец-то вырубил противника, поднялся как раз тогда, когда этот ублюдок отвешивал Алексу жесткую оплеуху, видно, в отместку за разбитый нос. Надо ли говорить, что этого урода я смёл в два счёта. Чуть отдышавшись, я развернул к себе Алекса, которого чуть с ног не сбило сильным ударом. Вглядевшись в его затравленные, покрасневшие глаза, я хотел было натянуть ободряющую улыбочку, но тут меня самого чуть не унесло в далёкие дали. Запах… Он, чёрт возьми, повсюду и он манит, я наконец-то чувствую его и понимаю, что… — У тебя… — заикнулся я, отчего-то ощущая двойственную раздраженность. — Пожалуйста, ничего не говори, — проскулил омега, пряча взгляд.

***

Мы шли по светлому коридору мотеля. Я бушевал, Алекс, обнимая себя за плечи, плелся рядом и молча выслушивал. — Какого я узнаю об этом в самый последний момент?! Ты вообще в своем уме?! Прийти в долбанное логово альф с течкой! Я чуть не прибил тех двоих, а ты их сам спровоцировал, оказывается! — Спровоцировал? — вдруг останавливается омега, заглядывая на меня, — Я же не специально! Она вообще должна была начаться через неделю, мы бы уже тогда дома были! — Ну, значит, твой долбанный календарик врёт! — я безоговорочно зол на его беспечность. А если бы я не подоспел вовремя из-за своего чертового предчувствия? Что бы было? Где бы я его потом искал, всего затраханного до беспамянства?! — Не ори на меня! — психует Алекс, но меня это не пугает. Я возбужден, причем во всех смыслах. Но пока не понятно, чего я хочу больше, драться или трахаться. С досады, что ни одного, ни другого я не получу, я вдруг впечатываю омегу в стену, бухая кулаки по обе стороны от его головы, покрытой испариной. Алекс в миг проглотил язык, загнанно задышал и посмотрел на меня… не испуганно, не знаю, что означает этот взгляд. Я чую его, он такой обволакивающий, с дерзкой горчинкой. Но что это за приятная горечь? Это не как чёрный шоколад, не что-то островатое или навязчивое. Оно терпкое и необычно желанное. Ощущать его, словно пить качественный карибский ром — да, горько, но ты не можешь остановиться, ты хочешь быть пьяным именно от этого напитка. — Крис, — жалобно раздаётся рядом. Я через силу открываю плотно сомкнутые глаза и только сейчас понимаю, что уже довольно долго держу Алекса в тисках, не переставая водить кончиком носа по его влажному виску, ёжику непослушных прямых волос. — Что? Боишься, я не сдержусь? — кошусь я уголком губ, не испытывая и малейшего смущения. Я чувствую себя хозяином ситуации. — Нет, — выдыхает омега мне в шею, — Я боюсь, что я не сдержусь. Потемневшие, как таинственной пеленой подернутые, глаза смотрят в мои и напряжение внизу только растет. Каким-то чудом я заставляю себя отстраниться и потупиться. Алекс мигом выскальзывает из моей хватки и суетливо отмыкает дверь, ныряет внутрь и замыкается. Я пытаюсь прояснить мозги, сжимаю челюсти. Мне никогда так сильно не хотелось заполучить кого-то, тем более омегу. В одно мгновение я лежу уже на кровати. На стуле рядом одиноко висит пиджак и галстук, остальное снять мне не хватило концентрации. Рассматриваю монотонный сероватый потолок и только сейчас вспоминаю, что в уникальном запахе Алекса была ещё какая-то пробирающая кислинка. Что это? Хм, думаю, нечто между ананасом и апельсином… А, может, всё вместе. Тут же ловлю себя на мысли, что давненько не лакомился ананасом. Три часа ночи. Я вернулся из магазина с ананасом. Прикончил я его за десять минут, но животный голод не утих. Так и не сумев отделаться от мыслей, что то, что мне нужно находится всего лишь за стенкой, пошёл спать.

***

Утром я немедля иду в соседний номер и стучусь как идиот около трех минут. Алекс, видимо, наконец удостоверившись, что я не отстану, открывает. Вид у него потрепанный, не выспавшийся, но та смесь феромонов, что источает его тело, делает его самым привлекательным существом на планете. Я держусь, стараясь дышать через раз, хоть и вынужден отметить, запах значительно упал. Да, теперь контроль держать будет легче. — Ты не забыл, у нас встреча с Крегсом? — Алекс отводит взгляд, тяжко вздыхает. — Тебе придётся пойти вместо меня, — роняет он, а я роняю челюсть. — Ты шутишь? — Если пойду я, меня разложат на первом же столе, — сдавленно говорит он, меня пробирают мурашки, — Пожалуйста, Крис, — повтори ещё раз моё имя и я ради тебя горы сверну. — Я ни черта в этом не смыслю, Алекс, — вздыхаю я, почесав затылок. Ощущаю себя круглым идиотом. — Я тебе всё объясню, это не так сложно, — мою руку хватают ледяные пальцы и втаскивают внутрь. Я оказываюсь в заточении стен, напрочь провонявших омегой. Я вздыхаю поглубже, не находя в этом успокоения и настраиваясь на рабочий лад. Рабочая обстановка вышла едва ли, ведь стояк у меня в штанах грозился разорвать плотную джинсу. Я внимал каждому слову омеги, стараясь дышать через рот, записывал самое важное на несчастный клочок бумаги и на встречу пошёл подкованный до зубов, но абсолютно в себе неуверенный. Крегса и его свиту я встретил галантно улыбнувшись. Делового дядьку сильно расстроило, что припёрся я, а не ожидаемый лакомый кусочек. Я только мысленно станцевал чечетку от счастья, мол, не получите, не ваше. Мы с этими педантами поднялись в какой-то до жопы главный офис, там я, для вида, выпил самый черный кофе и тут же поразился, как Алекс может пить эту хрень. Самая жара началась, когда основной экономист Дэниела врубил свою презентацию с кучей диаграмм и начал свой монолог на сорок минут, в конце которого выжидающе уставился на меня, сидящего в полном оцепенении. Я тут же постарался вспомнить всё, что Алекс вдолбил в мою голову. Так-так, он говорит что-то про сокращение любых видов издержек и что эту проблему на себя берет наша сторона? Именно это я и выпалил на весь кабинет. Тут почувствовал, как моя рубаха прилипает к подмышкам, чёрт, того гляди потеку как Алекс, томящийся сейчас в неведении, пока я веду его к должности главного менеджера отдела. Постные мины присутствующих вдруг уважительно поджали свои тонкие губешки и одобрительно закивали. Я чуть выдохнул, а следом за одним докладчиком вышел следующий. Мой пукан начал подгорать и что-то подсказывало мне, что живым я отсюда не выйду. Просидев там целый день, обойдя не один этаж и кое-как отмазавшись от скорейшей подписки документов, я вернулся в отель изъезженным вдоль и поперек. Тут же без лишних слов вломился к Алексу и даже не заметил, что его чарующий природный аромат каким-то образом выветрился. — Ну что? — тут же набросился на меня омега, закрывая дверь. Я плюхнул свой зад за стол и достал из притащенного мною же пакета баночку пива, открыл, сделал пару заполошных глотков и чуть не умер на месте от кайфа. — Крегс пока удовлетворен, сказал, его устраивают наши условия, правда, он сильно расстроился, что притащился именно я, а не ты, — я махнул на парня горлышком бутылки, измазанной в моих слюнях, Алекс вскинул брови. — Надеюсь, претензии были только на этот счёт, — он медленно прошёл к небольшой столешнице в углу, за пару метров от меня. Я впился взглядом в его белых халатик чуть выше колена. — На этот и ещё у него есть парочка вопросов, касательно, масштабов и спонсирования… Но там муть какая-то, это они с главой сами обтолкуют. — Спасибо тебе, Крис, — мягко улыбается, я тоже. Отмечаю, что для течного он ведет себя вполне сдержанно, да и я тоже. Это странно. Но тут мои вопросы отсекаются сами собой, пока я не натыкаюсь на блеклую упаковку блокаторов, завалившихся на соседний стул. Я едва проглатываю пиво, ошарашенно тянусь к упаковке и поднимаю. — Зачем ты… — выпучиваю глаза и не могу связать трех слов. Объяснить мою реакцию? Ха, легко! Самый наилучший вариант облегчения течки — альфа (желательно истинный и с парочкой упаковок презервативов). Но для гордых одиночек в мире существуют определенные медицинские препараты. Самые безобидные — пародия на обезболивающие, они чуть притупляют желание трахаться, но никак не борются с напором слетевших с катушек альф. Их можно использовать на пару с теми дезодорантами, которыми меня щедро окропил Алекс, но на мой взгляд, ни одна такая хрень не сможет перебить такие запахи, где пляшет не просто отдушка, а хоровод феромонов. В связи с этим, есть средство помощнее, но как говорится, оно имеет и свои минусы. Гормональные блокаторы — являются самым сильным лекарством, они не дают естественным реакциям организма развиться, тормозят так сказать весь процесс. От этого омеги становятся заторможенными, вялыми, у них болит голова и даже наступает тошнота. Но это не самое страшное, эти побочные эффекты проходят сразу после прекращения принятия таблеток. Однако, если пользоваться ими на постоянной основе, пусть даже два раза в год, это грозит тотальными проблемами. У омег нарушается гормональный фон, появляются проблемы с либидо, наступает раннее старение и даже бесплодие. Вот поэтому меня, черт возьми, так волнует эта несчастная пачка таблеток! — Зачем? — повторяю я. — А что? Моего альфы нет рядом, что мне остается? Я бы мог переждать это, вцепившись зубами в подушку, но мне нужно видеть тебя, решать дела по работе, — он растерян, я вижу это и изо всех сил стараюсь не давить. — Работа не должна доставаться тебе такой ценой. Алекс фыркает и отворачивается к раковине. Я задумчиво рассматриваю его голые длинные и стройные ноги, напряженные плечи. Он такой грациозный и тонкий, даже чуть завидно, я ведь гора мускулов, да и только. Как ко мне можно питать что-то нежное и трепетное? — Не принимай их больше, — прошу я, но это слышится как приказ. — Какое тебе дело? — шмыгает он носом. Мне есть дело, но я не могу тебе об этом сказать. Просто не могу. Я поднимаюсь и иду к нему, встаю прямо за спину и шепчу: — Я тебя прошу, — он молчит, а я как под чарами. Меня тянет прикоснуться к нему, хоть я вновь не чувствую его. Наклоняюсь провожу носом по позвонкам шеи и вверх по колючему затылку. Он поднимает свешанную голову, льнёт ко мне и я уже почти потерялся среди этого дурманящего тепла, как услышал его тихий, но твердый голос. — Крис, не надо, — смотрю на него, он стоит зажмурившись и дыша всей грудью. Боже, что я творю? У него есть пара, пусть я этого и не чувствую. Алексу и так тяжело, я не должен склонять его к чему-то. И теперь я уверен, он не такой как другие, он не поддастся искушению. Он стойкий, готов выдержать всё. Я горжусь им. Я ухожу, позабыв недопитую бутылку пива. Ночью мне снится весь влажный напарник, смущенно ласкающий себя на мятых простынях и без конца шепчущий моё имя.