Ты наказан!

«BTS!!! BTS!!! BTS!!!» — Пронзают небо громкие возгласы фанаток с огромного, светящегося всеми цветами радуги стадиона. Прекрасно, не правда ли? Такое яркое выражение поддержки и тепла со стороны, вроде бы, совершенно чужих людей создает совершенно невероятное чувство в районе груди, которое вскоре разливается светлым теплом по всему телу вплоть до кончиков пальцев на ногах, и дает прилив сил и энергии на весь предстоящий, к слову, не такой уж и короткий концерт.

Красиво. Невероятно красиво.

Да, может, и есть чувство страха перед всем вот этим. Просто потому что боишься облажаться. Когда ты на самом верху, падать гораздо сложнее. Узнали текст? Так вот это правда. Особенно в данном случае эти слова дают по почкам как никогда. Концерт, как обычно, прошел прекрасно. Парни все уставшие, в пропитанных насквозь потом одеждах идут в гримерку, где их, наконец-то, переоденут, высушат и смоют те огромные тонны макияжа, что льются с лиц ручьем. Да, может показаться, что это невероятно ломает, утомляет и выбивает из обычного, так полюбившегося всем людям простого режима жизни, но айдолы, по сути своей совершенно другие. Они же не просто так идут в индустрию музыки, а ради чего-то. Вот не знаю, конечно, как на самом деле обстоят дела, но мне кажется, что эти семеро явно там не ради денег, и даже не столько ради славы и фанатов, сколько ради себя. Они пришли, чтобы что-то в себе заполнить. Какую-то бреж, которая не дает спокойно жить. Кому-то она помогла доказать своим родителям, что он чего-то стоит, кому-то показала, что в жизни есть гораздо нечто более значимое и желанное, нежели простая, размеренная жизнь, а кому-то просто позволила такая работа самоутвердиться. Но что здесь делает Чимин? Да, ему все это нравится безумно. Его работа, карьера, популярность, друзья. Но со временем… Это стало приносить больше боли, нежели какие-то другие чувства. Вроде бы все так же, как и прежде. Ребята давно забыли про инцидент с Чимином. И за его уход никто больше не боится, ибо после полуторачасовой беседы в закрытой комнате с Юнги-хеном, только бессмертный посмеет ослушаться и продолжить в том же духе. Вот только… Чувствовалось с их стороны некое недоверие… Будто парни боялись чего-то. Даже не боялись, а опасались. Приглядывают за Паком, часто спрашивают все ли хорошо, и стараются не говорить ему об отношениях друг друга. К слову, Юнги начал встречаться с Хосоком, хоть буквально пол года назад посчитал бы это сумасшествием. Намджун постепенно пристраивался к Джину. Будто самец какой-нибудь райской птички вертелся вокруг своей самочки с распахнутым ярким хвостом. Чонгук с Тэхеном все так же продолжили свой вечный романтик, хотя дойти им до такого было не так просто…

°Несколько месяцев ранее…°

— Что ж, милый мой… — Шепчет Чонгук на ухо Тэ. — Раз такое дело, ты должен отплатить… — Что.?! — Переспрашивает испуганный Ким. — Ты наказан, вот что! Чонгук резко толкает старшего на кровать, прыгая за ним следом, и начинает его раздевать, не смотря на все возмущения и разные казни со стороны Тэхена. Можно подумать, что Чонгук злиться? — Аааа!!! — Раздался крик, переходящий в скулеж. Да, Чонгук злится. — Пожалуйста!!! Сильно злится. — Остановись, Чонгук!!! Настолько сильно. — Агх… Что готов сделать больно цветку, что освещает его жизнь. — А теперь проси как следует! — Приказывает он. — П-пожалуйста… Папочка… Ах! — Умоляет Тэхен, из глаз которого уже во всю льются слезы. — Не слышу! — /Давит сильнее/ — Папочка, умоляю! Аах!!! — Вот правильно. Чонгук вышел из Кима, и принялся скользить по разгорячонному телу, что извивалось в его руках. Тэхен тяжело дышит, иногда поскуливая от продолжающей поступать в мышцы анального отверстия боли, однако было уже не так критично. Чонгук дышит тяжело, прирывисто. Так, будто скончается прямо здесь. Но он не может успокоится. Хотя бы потому, что он наконец может заслуженно поиметь того, кого он желал, желает и будет желать еще очень долго. Фарфоровая кожа, пропитанная запахом дорого парфюма.Подернутые пеленой глаза, что еле улавливают хоть какие-то проявления окружающей мужчину «природы». Влажные губы, от одного вида которых хочется впиться в них, и не отпускать, пока не закончится воздух в легких. И Чон делает это. Целует с такой жадностью и желанием, будто это их последние мгновения вместе, и младший хочет насладиться парнем в последний раз. Руки Гука полезли уже далеко за пределы одной только спины. Юноша загребает старшего в крепкие объятия, начиная спускаться поцелуями все ниже, к соскам, которые, вскоре, тоже получили свою порцию внимания. Вскоре член Чона опять оказывается возле заветной дырочки. Тэ слегка дергается от подступивших мурашек, но вскоре двинулся навстречу.

…

— Ах… Чонгук-щи… Ммм… Тэхен шипит, сладко стонет, возбуждая Чона еще сильнее. Прошло уже больше часа, но они все наслаждаются друг другом. Просто потому что сложно остановиться. Даже простые ласки приносят столько наслаждения, сколько не приносили еще ни разу. — Прости меня, Чонгук~и… Прости за все. — Тихо шепчет старший куда-то в ключицу Гуку. — Простил. Давно простил.

°°°

— Ребят, где Чимин? Он опять опаздывает? Пятнадцать минут до начала эфира! — Интересуется нервно менеджер. — Мы его не видели. Его и на завтраке не было. Он заперся в комнате, даже еду не взял, а на все вопросы просто просил оставить его в покое на время. — На перебой начали все отвечать. — Мы не могли подумать, что он на шоу не явится. — Черт… Хосок с Юнги, сбегайте к нему в комнату, и пните под зад от меня! Оба парня тут же побежали в общежитие, тк и позвонить ему возможности не было. *Абонент временно не доступен. Пожалуйста, перезвоните позднее.* — Повторяла оператор в трубке. — Да что с ним??? — Начал уже не на шутку беспокоится Хосок. В комнате Пака не было. Но, спустя безрезультатные поиски парня по всем лестницам, к Юнги пришла одна мысль. — Хо, ну-ка стой… — Начал он. — На звонки не отвечает… На завтраке не было… В комнате все идеально чисто… Положение… Беги на крышу, быстро! Я побегу вниз! — Приказал Мин, и сорвался с места вниз по пожарной лестнице, звоня в это время в скорую. Юнги, как никто другой мог понять Чимина. Да, причин у старшего всё-таки больше на такие действия, но все наводящие на это признаки мужчина знал наизусть, ибо сам занимался таким. И он был прав. — Чимин.? — Прошептал Хосок, увидев стоящего на краю крыши Пака. В таких случаях окликать человека нельзя, потому что он может испугаться или дернуться. Поэтому Чон медленно подошел к Чимину сзади, и тихо дал понять, что это он. — Хоби-хен… Пожалуйста, уйди… Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. — Еле слышно сказал Пак, смотря куда-то за горизонт. — Зачем ты это делаешь, Чимин-и? — Я не знаю… Я ничего не знаю… У меня в голове твориться такой бордак, что я уже ничего не знаю… — Так ты не думаешь, что мы можем помочь тебе справиться с этим бордаком? — Нет… — Точно? — Абсолютно. — Ну, тогда прыгай. Хосок обнял Пака, поцеловав его в лоб. — Спасибо, Хоби-хен… — Слабо улыбнулся Чим. Принц. Прекрасный принц стоит на краю крыши на закате. Легкий ветер трепет его волосы… И он падает. Широко расставив руки, но сжав свое сердце. Внутри что-то обрывается.

Больно.