Happiness

      Воздух сегодня по-особенному зимний, наверное, это потому что ночью выпал снег. Первый за эту зиму. На улице прохладно и свежо, нет ветра, и звёзды красиво мерцают, рассыпавшись по тёмному небесному полотну. Накамура любуется этой красотой, тихонько шмыгая носом от холода, и кутается теплее в шарф, чтобы не замёрзнуть. Снег под ногами приятно хрустит, его ещё не успели убрать с тротуара, но Изуми и так довольна. Дорога в школу всегда давала девушке возможность прогуляться, насладиться природой, особенно когда тут такие красивые пейзажи, что хочется просто взять и остановиться, глазами запечатлеть этот момент. Тихая и спокойная музыка в наушниках делала эту «прогулку» ещё атмосфернее, а пустынные улочки давали девушке полную свободу действий. Небольшие лужи застыли, пряча в себе капли воздуха. Она наступает на одну из них, слышится характерный хруст, и улыбается, закрывая глаза. Никакой антистресс не нужен, когда есть природа. Снег скопился на скамейке, и ей очень хочется плюхнуться на него, совсем как в детстве. А ещё хочется больших снежинок на своих ладонях, хочется этого контраста температур, когда снежинка ложится на горячую, только из перчаток, руку. Изуми опускает глаза на свой шерстяной шарф, где уже появились частички льда от пара и воды. Пальцы на ногах начинают мёрзнуть, а нос и вовсе отваливаться. Надо бы поспешить в школу, пока она окончательно не примёрзла к земле.       Настроение у Накамуры какое-то праздничное, хочется Рождества и Нового года. Так надоела эта суета: все куда-то спешат, пытаются успеть доделать все дела до выходных. Это так утомляет. Девушка всегда считала, что лучшего праздника, чем Рождество, и быть не может. Ведь это так приятно — дарить всем своим близким, родным людям искренние и тёплые слова, улыбки. Ведь так здорово видеть, как кто-то улыбается из-за тебя. Все такие приветливые в этот день, радостные и счастливые. Изуми улыбается. Ей уже не терпелось подарить близнецам подарки, которые она им купила. Смотреть, как Атсуму будет, словно ребёнок, радоваться подарку, и как Осаму одарит её тёплой улыбкой, а его щёки точно порозовеют. Такое зрелище бесценно. Ах… как же ей хочется проводить с ними как можно больше времени. Она сжимает в кармане свой телефон, с улыбкой вспоминает, как вчера переписывалась с Атсуму до глубокой ночи, болтала с парнем обо всём, в темах совершенно не ограничиваясь. И о предстоящем турнире в том числе.       Рождество и Новый год Изуми планирует провести в Мияги с отцом, так же, как и всегда. Она всегда ездила туда на каждые каникулы и праздники. Эти не станут исключением. Раньше девушка часто задумывалась, как же так вышло, но с возрастом пришло полное понимание происходящего в семье. Семье? Наверное…       Кажется, это началось с того, Изуми точно не помнит (ей было всего пять лет), что, когда её сестре исполнилось три года, выяснилось — у девочек разные отцы. Ох, и крику тогда было, и столько ссор, Накамура до сих пор от одного только воспоминания поёживается. Грустно. Мама уехала вместе с детьми в Хиого — туда, где жил отец Азуми, и вышла за него замуж. Правда, жили они отдельно, чтобы не причинять маленькой Изуми дискомфорт сожительством с совершенно незнакомым ей человеком. До сих пор так живут. Только вот… Акира очень хочет жить вместе с любимым человеком, да и младшая дочь будет этому рада. А Изуми нет. Поэтому возникла идея переезда в Мияги. Накамура жила бы с папой, а семья Ито наконец-то бы воссоединилась. И все были бы в плюсе.       «И даже я?»       Не то чтобы Ито-сан так хотела выгнать старшую дочь из дома ради собственного счастья, нет. Она очень любит Изуми, но своего мужа тоже, а разрываться между двумя так тяжело. Но когда Ито стал настаивать на том, чтобы они жили втроём, обстановка начала стремительно накаляться. И Накамура ничего не может с этим поделать.       Так бывает.       Но Изуми старается не отчаиваться. Ведь что бы не происходило, всегда есть и плюсы, верно? Если Накамура всё же решит переехать, то поступить в университет в Токио будет куда проще. Да и ближе. К тому же отец сможет помочь с поступлением, если что. Но легче от этого всё равно не становиться.            На горизонте показалось здание школы. Изуми ускоряется — до звонка осталось пятнадцать минут, к тому же она вся замёрзла. У ворот как обычно полно людей, все спешат зайти внутрь, чтобы не опоздать. Территория школы была просторной: большое здание школы; дополнительные помещения, отведённые под спортивные клубы; пару стадионов; различные площадки. На входе висит флаг школы. Изуми каждый раз засматривается на него, как он чёрным пятном развевается на ветру, и как контрастно на нём смотрится белая надпись. Замечательно.        Заходя внутрь, Накамура первым делом снимает с себя куртку и шапку, вешает верхнюю одежду на крючок. Затем снимает ботинки, кладёт их в шкафчик и надевает балетки. Здесь же её встречает одноклассница.       — Утречка, Накамура-чан, — весело говорит брюнетка, поднимая руку в приветственном жесте.       — Утречка, Судзуки, — говорит в ответ Изуми, затем берёт свою школьную сумку и проходит дальше.       — Это… не советую тебе сегодня появляться в коридорах, — она думает буквально секунду, а затем чуть взволнованным голосом озвучивает первую же мысль, пришедшую на ум.       — Почему это?       Накамура подходит к большому зеркалу в холле, чтобы детально рассмотреть себя: светлые волосы растрепались из-за шапки, поэтому она поспешно достаёт из сумки расчёску, приводит их в порядок и делает высокий хвост, чтобы не мешались. Длина волос у неё была не очень большой, они доходили до лопаток, поэтому с хвостом смотрелись ещё короче. Непослушные короткие пряди Изуми убрала за уши, иначе они будут неприятно щекотать лицо.       Пока голубоглазая приводила себя в порядок, Судзуки, закатив глаза, фыркнула.       — Скажем… про тебя опять начали говорить нелестные слова.        Изуми хмыкает. В прочем, ничего нового. Накамура делает шаг назад, чтобы осмотреть себя в полный рост. Школьная форма Инаризаки всегда радовала её, так как она выполнена в тёмных тонах: чёрный пиджак, тёмно-синяя жилетка, белая рубашка, чёрная юбка в складочку. Акцента добавляла синяя бабочка на шее, она очень подходила к её глазам. Да и вообще, в целом, эта форма как нельзя лучше подходила ей. Особенно эффектно выглядели светлые волосы. В сочетании с чёрным пиджаком они делались ещё светлее. Изуми повидала много различных школ, и никакая форма ей не нравилась: слишком ярко, слишком дорого. А здесь просто, но стильно. Что уж говорить о спортивной форме…       — Правда?       Накамура поворачивается к однокласснице и приподнимает бровь, изображая удивление.       — Да… так что, будь осторожна.       — С чего бы?       — Просто я слышала фразу «выдрать этой шмаре волосы» и твоё имя в одном предложении.       Накамура смотрит на Судзуки в течение нескольких секунд немного скептически, в её глазах вопросы, которые тут же растворяются, стоит ей заметить, как в её сторону обращены чужие взгляды, совсем не дружелюбные. Почти ото всех девушек, проходящих мимо, исходит тёмная аура. Пахнет жареным.       — У них что, обострение?       — Хах, не знаю.       На втором этаже, у входа в один из классов девушки неожиданно сталкиваются с Атсуму, который приветливо улыбается своей подруге, а на вторую даже не смотрит.       — Эм, я пойду, Накамура, встретимся в классе, — бросает брюнетка, затем разворачивается и уходит. Изуми смотрит ей вслед, пока блондин говорит о чём-то непонятном, совсем не разбирая слов.       — Атсуму, почему ты не поздоровался с Судзуки? — она всё же подаёт голос, спрашивает, поглядывая на часы. До звонка оставалось семь минут.       — А зачем? Не хочу я с этими девками разговаривать. Тошнит уже, — волейболист закатывает глаза, театрально возводя их к потолку. Изуми хмурится. В придачу к своей совершенной внешности, как многие его описывают (но Накамура так совершенно не считает, нет, нет), его характер иногда становится скверным и противным, что выводит девушку из себя. Ему даже говорить ничего не нужно, один его высокомерный взгляд — и светловолосая уже готова убить его первым попавшимся под руку предметом.       — Но это вежливость, Атсуму-кун… — на последнее слово она делает акцент, хотя понимает, что он ко всему с самого начала отнёсся, как к шутке, издевательству, ведь это всё даже звучит бредово, но только не для Изуми.           Атсуму поджимает губы, ему теперь стыдно за то, что такое вообще сказал и так сделал. Видимо, Изуми всё-таки не всегда способна правильно понимать эмоции, ведь настрой у парня был как раз подходящий, чтобы отпустить очередную шутку, и он открыто это демонстрировал всем своим видом.       — Прости… я исправлюсь.       Хрупкая фигура девушки от него всё дальше, он смотрит ей в спину и почему-то не собирается догонять, а она всё же останавливается спустя пару метров и ждёт, когда же Мия двинется с места. Но Атсуму просто головой мотает и машет подруге рукой, уходя в противоположном направлении, и на ходу поправляя лямку сумки. Он как-то странно себя ощущает, он только-только смог расслабиться, зарядиться позитивной энергией, но она его обдала холодом, оттолкнула, сама того не понимая и думая, что так для него будет лучше.       Вот и праздник в душе куда-то исчез, оставляя пелену грусти.       Атсуму не понимает, что сделал не так. Нет, догадывается, разумеется, но всё равно не понимает, что такого было в его словах, на что Изуми могла обидеться. Подумаешь, не поздоровался с её одноклассницей, ну может, чуток оскорбил, но что в этом такого? Конечно, не стоило стричь всех под одну гребёнку, он же не знает, что о нём думает та девушка. Да и вроде как Накамура с ней иногда общается…       — Эх… и почему я такой тупой?.. — сам себе под нос бурчит Атсуму, пока плетётся по школьному коридору в поисках своего класса.       — Сложный вопрос, но я полностью с тобой согласен.       Серая макушка появляется внезапно, совершенно неожиданно. Голос над ухом брата, словно гром среди ясного неба, и Атсуму отскакивает от него, как от огня. Осаму тихо усмехается, его насмешила такая реакция.       — Саму! Чтоб тебя… — связующий пыхтит злобно и свирепым взглядом почти мечет молнии, а улыбка брата так и не сходит с его лица.       — Что опять натворил? — доигровщик видит осознание в его глазах и отчаяние, он вдруг понимает, что его брат чувствует себя жалким, потому что опять увлёкся, за языком совсем не следил.       — Изуми ушла… — Атсуму стонет измученно, выдыхает и трёт ладонями лицо от усталости. Затем протяжённо зевает в кулак.       — Вернётся. Зная её, точно вернётся. И надерёт тебе зад, — смеётся пепельноволосый, а блондин лишь фыркает.       Новая учебная неделя началась, как и всегда, вот только что-то всё равно было не так, казалось ему неправильным. Атсуму замечает, что за их спинами всё чаще ученики шепчутся, тычут пальцем и прикрывают ладонями свои хитрые улыбки, и как-то неудивительно даже, ведь приём классический и избитый. Задетое непомерное эго всегда толкает людей на необдуманные поступки. Атсуму знает, по какому поводу им вновь промывают мозги, только подойти боятся. Знают же, что это может плохо кончится.       — Кстати, с кем ты полночи переписывался?       Атсуму переводит сосредоточенный взгляд на брата. Он выглядит немного паршиво, поспал совсем мало, синяки под глазами чётко дают об этом понять. Вот и Осаму интересуется.       — Я? Пф, я общался с Изуми-чан, а вот ты с кем всю ночь болтал?       Атсуму знает. Осаму выглядит точно также.       — Я-я… читал.       — Да ладно? И хихикал тоже из-за книги?       — Там просто был смешной момент.       — Не ври, братик, я тебя знаю даже лучше, чем ты сам.       Осаму дышит тяжело, он искренне напуган, а блондина это удивляет по-настоящему, ведь он не думал, что может попасть в точку. Осаму ведь никогда с девушками не общался, но сейчас он ведёт себя так, будто рискнул впервые и сразу же был пойман. Атсуму тихо усмехается.       Звонок заставляет братьев разминуться, разойтись каждому по своим классам.       День сегодня будет поистине тяжёлым.

***

      «Осаму сегодня какой-то задумчивый».       Изуми сидит на скамейках, внимательно наблюдает за тренировкой ребят и записывает каждые их пропуски и ошибки. И пока что Осаму совершает больше всех, это совсем на него не похоже. Накамура смотрит на парня, замечает мельчайшие изменения в его лице: он думает о чём-то своём, хотя должен думать об игре. И снова промах.       — Чёрт! Простите!       — Не волнуйся, Осаму, просто сосредоточься на игре.       Кита как всегда старается поддержать, и Изуми прикусывает нижнюю губу, чтобы сдержать улыбку. Снова слышатся звуки ударов мяча о пол. Накамура переводит взгляд туда, где стоит Такахаси. Второй менеджер прекрасно справляется со своими новыми обязанностями и этим очень помогает второгодке. Сейчас она так увлечена расставлением бутылок, что не замечает ничего вокруг. Ей это нравится. И у Изуми на душе приятно становится.       Тренировка продолжалась в привычным ритме, Осаму всё-таки пришёл в норму, стал забивать очки, но никто не мог подумать, что эту идиллию прервёт приглушённый вскрик капитана.        Кита Шинске так увлёкся игрой, что побежал доставать мяч, который уходил в аут. Он всё-таки смог спасти игру для команды… но что стоило ему это. Он оступился, упал, ударившись головой о стену. Обездвиженное тело парня оказывается у стены. Накамура тут же отрывает голову от блокнота, сразу подскакивает на ноги и несётся к столпившимся волейболистам, которые со страхом смотрят на своего капитана. Изуми тоже страшно, её аж прошиб холодный пот.       — Кита-сан?!       — Я в порядке… — тихо кряхтит третьегодка. Накамура сжимает кулаки, нахмурив брови, и склоняется над капитаном, слушая его равномерное дыхание. Испустив облегчённый вздох, девушка выпрямляется и переводит свой взгляд на остальных волейболистов.       — Вижу. Гинджима, скажи тренеру о случившимся.       Второгодка быстро реагирует на слова менеджера. Он кивает и бежит по поручению Накамуры, оставшейся здесь за главную, так как тренерам надо было обсудить последние детали перед весеннем турниром. Затем Изуми поворачивается к остальным.          — Акаги, Суна, осторожно поднимите его и в медпункт.       Волейболисты подходят к капитану, наклоняются, чтобы подхватить его с двух сторон. Капитан у них под руками, и они медленно двигаются к выходу из спортзала. Накамура следует за ними.       — Такахаси, скажи остальным, чтобы продолжали.       — Хорошо.       Пока медсестра фиксирует Шинске лодыжку, а сам парень держит пакетик со льдом, прижимая его к своей голове, Накамура говорит парням возвращаться в спортзал. Те послушно кивают и уходят. Девушка рассредоточено моргает, переводя свой взгляд с двери на капитана, и невольно тушуется, видя, как в глазах парня угасает искорка надежды и уверенности в том, что всё будет хорошо. Светловолосая мотает головой пару раз, пытаясь вернуть себе способность трезво мыслить. Тем временем, медсестра заканчивает свою работу.       — Пусть отдохнёт тут, оправится, а потом идёт домой. О тренировке может забыть, — она обращается к менеджеру, говоря что-то про травму, а затем удаляется в свою коморку, оставляя подростков наедине. Изуми кивает, видимо, уже самой себе, а затем смотрит на Киту. Он разбит. Он дрожит.       Она не знает, как успокоить, чем помочь, в груди едва ощутимо, но неприятно тянет, а ноги сами идут к кушетке, на которой сидит Шинске. Она садится рядом, а рука будто сама тянется к чужим волосам. Накамура гладит мягкие серые пряди на макушке и чувствует, что дрожь в теле парня унимается, он лбом утыкается в её плечо и боится глаза открыть. Она впервые к нему прикасается вот так, начинает жалеть, что раньше не интересовалась, что же на душе у этого странного парня. Кита всегда казался таким холодным и рассудительным, а тут… в голове мелькают кадры, где он расплакался, когда получил звание капитана, ещё тогда все были удивлены, а сейчас он так открыто показывает своё подавленное состояние, и ей совсем не верится, что это он.       Изуми позволяет ему себя обнять, лицом в волосы зарыться и вдыхать запах туалетной воды и ягодного шампуня, и сама осторожно кладёт ладони на его плечи, чуть похлопывая. Девушка чувствует себя мамой, успокаивающей собственное дитя. Возможно, так оно и есть. Кита мучается, усталость накатывает с новой силой, перевязанная нога становится ватной, а голова тяжелеет.       — Травма, которую я получил перед отборочными, не успела пройти, а я ещё и неправильно распределил нагрузку на ноги при прыжке, вот она и вернулась. Я глупый, да?        Шинске от неё отрывается, смотрит своими мокрыми глазками, а Накамуре кажется, что она сейчас заплачет вместе с ним.       — Что ты, Кита-сан, — она пытается улыбнуться, но получается пока плохо, — Никто не думал, что это повторится.       — Я знал это, но всё равно рискнул. Никогда так не делал. Я меняюсь? Если да, то в какую сторону? Ничего не понимаю. Впервые я делал что-то не разумом, а…                  — Сердцем?       — Возможно.       — Все люди со временем меняются. И не стоит этого боятся. Чтобы ты не решил для себя, Кита-сан, ты всегда будешь собой. Это единственное, что неизменно. Главное — не стоит загонять себя в рамки.        Третьегодка отворачивается от девушки и молчит. Он залезает глубже на кушетку, спиной облокачивается о белую стену, закрывает глаза и тихо вздыхает. Школьники замолкают на несколько минут, потому что никак не могут перейти к самому главному — к той части разговора, где решат свои проблемы. Ей неловко признавать, почему Кита расстроен, и совсем не хочется говорить с ним на эту тему, но сделать это всё же стоит.            — Теперь ты не сможешь участвовать в весеннем турнире, тебя это так огорчает? Это потому, что это последний год?       Шинске тяжело вздыхает, понимая, что сейчас явно придётся откровенничать, что он так не любил делать. Будучи вечно себе на уме, волейболист не привык делиться подробностями своих мыслей с другими, и сейчас открываться было более чем непривычно. Кита переводит взгляд на девушку, хрустит пальцами, тут же ощущая лёгкую боль.        — Не важно, смогу ли я дальше играть или нет. Весенний турнир очень важен для команды. Я расстроен не из-за того, что не смогу участвовать, так как не являюсь крутым игроком, а потому что не хочу, чтобы ребята волновались. Я их капитан, их опора и поддержка, не хочу, чтобы их нервы пошатнулись из-за меня. Я и так не смог играть на отборочных, а теперь… не хочу никого подводить.       Одинокая слеза скатывается по его бледной щеке. Впервые за очень долгое время он смог открыться кому-то настолько сильно, раскрывая душу и позволяя ворошиться в ней, перебирая нити запутанного клубка чувств. Хорошо, что остальные не видят его таким, иначе он бы со стыда сгорел.       — Они справятся. Не сомневайся.       На самом деле, Накамура никогда не думала о том, что творится в голове у Киты, глубоко не заглядывала в душу капитана, не думала о нём, как о том, у кого есть свои проблемы и переживания. Нет, конечно догадывалась, но теперь сама прониклась его историей. Она по кусочкам собрала пазл, и оказалось, что Шинске не такой логичный, как кажется, он сложный и запутанный, будто в душе у него непроходимые джунгли из лиан. Он ведь не робот, у него есть чувства и эмоции. Изуми видит, как он переживает, и старается его приободрить.       Девушка выходит из медкабинета, оставляя парня наедине со своими мыслями. Идёт по пустым коридорам, её шаги эхом отскакивают от стен, но никто этого не слышит. Пусто. Ощущение странной тишины накрывает её чутьё, когда она поднимает взгляд от пола и видит, что нужная дверь в спортзал уже открыта. Волейболисты стоят у скамеек, пьют воду. Сейчас у них перерыв.       Завидев менеджера на горизонте, они всей толпой подскакивают к ней, окружают её, начинают спрашивать, как там обстоят дела с их капитаном.       — Ему лучше. Правда, травма снова дала о себе знать, так что участие в турнире под большим вопросом… — Изуми думала, что не сможет, что слова застрянут в горле, но получилось так просто это сказать. Она произнесла это, но ведь это касается их капитана, члена их команды. Это отражается зато на лицах, на неверии в их глазах. Они мотают головой, не понимают, а девушка просто смотрит. Она ничего не может сделать, и никто другой не сможет. Разве что только если сама судьба сжалится над ним.       — Ты так заботишься о Ките, целых сорок минут там просидела, — голос над ухом заставляет Накамуру вздрогнуть. Она оборачивается, встречаясь взглядом с его глазами. Он выглядит недовольным.       — Не пугай так, Атсуму, — она складывает руки на груди и отворачивается, — Не глупи, я о всех забочусь. Я же менеджер.       Изуми смотрит на часы. Действительно, она так долго была там, что даже не заметила. Менеджер вздыхает, а после виновато потупляется и смотрит на серьёзного и задумчивого волейболиста.       — Значит… ты и обо мне позаботишься? — растягивает гласные, а девушка подпрыгивает на месте и пялится на остальных с испугом. Она рассматривает всех присутствующих и замечает, что все наблюдают за ней и Атсуму.       — Да… конечно…  только перестань так делать… — она отодвигается, ей очень неловко, а парень так близко, и все вокруг смотрят.       Атсуму к возмущениям подруги относится довольно скептически, даже бровью не ведёт, лишь хитро улыбается, когда девушка упирается ладонями ему в грудь, едва ли уже не в лоб ему тычет. Изуми сначала краснеет, потом бледнеет, а в итоге довольно долго лупит Атсуму по голове сначала блокнотом, потом добирается до своей сумки, и в ход идут уже вещи потяжелее: книги и учебники. Всем от этого смешно.       Тренировка продолжается. Пока Накамура расставляет новую порцию бутылок и полотенец, к ней подходит Такахаси. Она помогает всё расставить по местам, раскладывает бутылки, только что полностью заполненные водой. На последний раз должно хватить.        — Эм… Накамура-сан, Вам не кажется, что Атсуму-сан… с Вами флиртует? — Анэко прикусывает губу, чтобы не заулыбаться от абсурдности вопроса.       Шатенка поднимает на неё голову, а у светловолосой воздух застревает в лёгких. Она бы подавилась, но нечем, потому что такие вопросы от первогодки точно не ожидала.       — Ч-что? — она трясёт головой в попытке вспомнить хоть что-то, и ответ приходит сразу же — дело в недавней забавной сценке, наверное, девушка трактовала это так, — О чём ты? Мы просто друзья.       — Ну… я тут всего две недели, но даже для меня это очевидно, — она чешет затылок, а Изуми пока молчит, выжидает. Рука невольно сжимается, от этого бутылка характерно хрустит.       — Это у него просто шутки такие…       — Тупые?       — Именно.       Накамура тихо смеётся, делает вид, что всё совсем не так, как думает Такахаси, пускай это и выглядит странно. Но девушка всё равно не верит, это видно по её лицу.       — Как скажете.       Второй менеджер кусает губу и отходит. У неё такое чувство, что всё в этом клубе не такое. Она не привыкла к открытым людям, парни здесь все красивые, немного чокнутые, но всё же милые. И Атсуму тоже. Ей не верится, что они с Осаму братья, но по рассказам волейболистов они те ещё шутники. Возможно, Такахаси ещё не всё видела.   

***

      Осаму выходит за пределы территории школы. Сейчас на улице уже темно, фонари слабо освещают улицы, основное освещение идёт за счёт витринных огоньков, и выглядит это очень красиво: ярко-оранжевые вывески магазинов горят, словно настоящее пламя, а зелёные таблички с названиями магазинов напоминают рождественскую ёлочку с мигающими гирляндами. Дворники не успевают убрать снег с тротуаров — он падает каждый раз с новой силой. Это так просто и в то же время со вкусом, будто создано по счастливой случайности и существует в гармонии уже долгое время.       Телефон разрывается от бесконечных звонков, и Осаму приходится выключить звук, чтобы его никто не беспокоил. Сейчас ему хочется побыть одному. Спокойно подумать о том, что происходит. Большую часть времени он думал об этом, но так и не смог понять. Это всё ещё его гложет, но сейчас, на улице, ему легче, будто перекладывает на куда-то часть тяжёлых мыслей.       Звонкий и такой заливистый смех разносится по скверу, заставляя прохожих если не засмеяться в ответ, то хотя бы улыбнуться. Мия останавливается. Из магазина со сладостями выходит парочка. Они смеются, шутят, им хорошо вместе, а парень не понимает, почему. Они проходят мимо, оставляя за собой шлейф, вроде бы это называется «любовь». Между мужчиной и женщиной. Но парень всё равно не понимает, стоит на месте и смотрит.       Время бежит неумолимо, не так ли? Оно несётся на огромной скорости, не замечая ничего вокруг, бежит себе вперёд, не оглядываясь, а Осаму лишь удивляется тому, насколько же быстро. И, наверное, оно является единственным в своём роде, чего стоит боятся, потому что всё остальное можно пережить, зализать и вылечить, а остановить, тем более вернуть время нельзя. Как не старайся.       «Не хочу ждать. Я должен идти вперёд».       Яркая вывеска светится неоновым светом и так и зазывает парня туда войти. Она смотрит пронзительно, будто в душу залезть пытается, и мерцает часто-часто. Осаму кажется, будто кто-то невидимый смотрит в его глаза и молчит, и он кричать от этого хочет, потому что самому ему жутко страшно. И больно, конечно же. Это, вообще, больше похоже на паранойу.       Зима. Он всеми фибрами души ненавидит это время года. А за что, собственно, его можно любить? Постоянный холод и снег, от которых невозможно укрыться, если только под тёплым пледом с чашкой горячего чая. Всегда пасмурно, а хотя бы несколькими лучами солнца природа радовать не планирует. Угнетённое состояние и паршивое настроение. Именно так он видит зиму.       Ветер заставляет Осаму вздрогнуть и быстро забежать внутрь. Для себя парень отмечает, что внутри помещения очень тепло. Повсюду стоят стенды со сладостями, всё в новогоднем декоре, одним словом, место приятно радует глаз. Осаму гуляет, рассматривает, выбирает, что бы ему купить, ведь выбор такой огромный, у него глаза разбегаются от такого количества сладкого. Хочется всего и сразу.       — Выбрали что-нибудь? — симпатичная девушка за кассой, наконец, обращается к нему. У Осаму сразу же уши дёргаются, сам он проверяет, нет ли ошибки. Конечно, он же здесь не один… совсем забылся, бедняга. Волейболист нервно сглатывает, смотрит опять на стенды, будто спрашивает у них взглядом, что ему делать: отвечать или просто уйти. Хотя не стоит вести себя как идиот. Что-то и есть совсем расхотелось.       Только он хочет ответить, но вибрация телефона прерывает его. Парень хмурится. В этот раз он всё же решает ответить.

***

      Сидя на кухне, Изуми читает книгу, улыбается, потому что герои такие искренние, чистые, она давно таких не встречала. Атсуму подарил ей эту книгу на день рождения, который был ещё летом, но руки у неё дошли только сейчас. Накамура удивляется, как ему удалось так точно угадать с подарком, потому что Изуми та ещё привереда, она много книг перечитала, и лишь несколько смогли её зацепить. Благодаря парню этот список пополнился, но меткость Атсуму в этом деле всё ещё остаётся загадкой. Это даже смешно представить.       Громкий хлопок входной двери заставляет девушку оторваться от книги и поднять голову вверх. В проходе показывается Азуми, её младшая сестра, и вид её Накамуре совсем не нравится: она выглядит уставшей, потерянной, но что больше всего её поразило, так это её глаза — они были красными, опухшими, мокрыми. И от этого девушку передёргивает.       — Это всё из-за тебя! — она резко произносит. А взгляд такой страшный, ей бы людей таким пытать, он пробирает глубоко, очень напрягает.       — Что случилось, Азуми? — обеспокоенно спрашивает, даже встать из-за стола пытается, но уже становится поздно.        — Он отказал мне! Мия-сан отказал мне! Из-за тебя! Ненавижу!       Она бросает эту фразу поспешно, смахивая слёзы, убегает в свою комнату, оставляет сестру одну разбираться со своими мыслями. Азуми ведёт себя нелогично, странно, а Изуми понять не может, что же всё-таки произошло. А самое главное — кто же является причиной её слёз.       «Неужели я что-то упустила?»