Seesaw

      Утро встретило меня очень даже приятно. Лучики солнца пробивались сквозь прозрачный тюль и светили прямо в глаза. Сладко потянувшись, я достала свой телефон и взглянула на время. Часы показывали семь утра, чему мой разум упорно сопротивлялся. Неужели я так рано проснулась?!       Однако все встало на свои места, когда я вспомнила, во сколько вчера легла спать. Мы с Юнги приехали домой около пяти вечера, измученные записью трека. Затем еще полтора часа в душе, два часа я просто провалялась в кровати и уснула в девятом часу. Довольно рано, так что и выспаться получилось. Осталось только умыться и позавтракать, тогда утро можно окончательно считать удачным.       Спустившись на первый этаж, я обнаружила там Юнги, который сидел и что-то читал в телефоне. Сегодня он спал в гостиной, а не в своей студии. Видимо, ему тоже приглянулся этот диван. Что ж, хотя бы его шея не будет так болеть. Хоте почему это меня вообще волнует? Где хочет, там и спит.       Долгие поиски молока и хлопьев не дали своих результатов. Точнее, молоко-то я нашла, а вот хлопья... — Правый верхний ящик, — голос за моей спиной начал подсказывать, где лежит заветная коробочка. Я без лишних слов открыла тот самый ящик и тут же попала в затруднительную ситуацию. Ящик-то высоченный, хлопья на самой верхней полке, а ножки-то коротенькие… ручки маленькие. Даже в прыжке моих усилий было недостаточно, чтобы достать эту несчастную коробку.       Приготовившись к очередному прыжку, я внезапно уткнуться спиной в чью-то грудь. Юнги подкрался сзади и чуть ли не вдавил меня в столешницу, когда потянулся за хлопьями — настолько близко он ко мне подошел. Девачки, клянусь, в этот момент, клянусь, у меня встало то, чего нет.       Серьезно, секунду назад я просто хотела поесть хлопьев, но сейчас мне просто хотелось выкинуть их прочь и просто стоять вот так, облокачиваясь на широкую грудь парня. Что ж такое... По-моему, это уже не смешно, Лиса, заканчивай. К счастью, прийти в себя мне удалось довольно быстро. Я урезонила свои похотливые, непонятно откуда взявшиеся фантазии и приняла коробку из рук Юнги.       Он осмотрел меня с ног до головы и снова… снова появилось это недовольное выражение лица. Что я опять сделала?! — Ты почему в одной футболке? — Что? — Юнги нервно сглотнул, от чего мне тут же захотелось снова расплыться в довольной улыбке. Понятно откуда ветер дует... Но не успела я насладиться замешательством парня, как он взял под контроль свои эмоции и решил поиграть с моими… — Ты что, совратить меня пытаешься? — Юнги стал медленно подходить, хотя казалось бы, куда ближе.. Я уже чуть ли не срослась с этой столешницей, пока Юнги нависал надо мной. Лиса, держи свои руки при себе! Поверить не могу, этот извращуга пытается меня спровоцировать! — Из душа в нижнем белье выходишь. Сейчас без штанов… — Эй! Притормози, казанова! — одна рука уперлась в грудь Юнги. Его сердце сейчас билось достаточно быстро, в принципе, как и мое. Другой рукой я медленно стала поднимать свою длинную футболку, открывая взор сначала на пижамные шорты, а затем и на мой живот. Ничего криминального, но вот лицо Юнги снова вытянулось, а на моем расплылась довольная улыбка. — На мне шорты, идиот. И прикрой рот, а то муха залетит, — выкуси! Все вы мужики одинаковые! Даже Юнги, который казался холодным айсбергом, можно растопить при помощи женского тела...       Последующее утреннее молчание нарушил стук в дверь, а затем топот и мужские голоса. BTS ворвались в наш номер и стали рассыпаться в приветствиях. Я, конечно, все понимаю, но их постоянное неожиданное появление начинает напрягать и даже пугать. Зашли бы они минутой раньше и застали бы совсем провокационную картину. Я даже не знаю, как Юнги объяснял им предыдущий подобный эпизод...       Мальчики переоделись, расселись на диване и стали болтать о предстоящем выступлении на MAMA, а Юнги присоединился к ним только после того, как приказал мне сейчас же пойти и переодеться. Стоит ли говорить о том, что его «просьбу» я выполнять не спешила? Сначала медленный прием пищи, затем чай и только после небольшого разговора с Хосоком я направилась к себе в комнату, под недовольный взгляд Юнги. Как же я обожаю его бесить! Прям настроение поднимается. Хм, как странно… Я точно помню, что видела эту блузку в коробках. И мои любимые джинсы куда-то пропали…       В шкафу я не нашла своих любимых вещей, которые планировала сегодня надеть. Но точно помню, что доставала их из коробок и складывала в шкаф. Прямо мистика какая-то… Однако такое происходило и раньше. Стоит только забыть о пропавших вещах, так они на следующий день сразу находятся. Поэтому я не придала их пропаже особого значения и надела черные джинсы, майку такого же цвета, а поверх — красный вязаный кардиган. Высокий хвост завершил образ и вуаля! Я готова. Только вот зачем так наряжаться, если все равно никуда не собираюсь? — Лиса, ты переоделась? — я услышала голос Юнги и сразу же помчалась к лестнице. — Ну да, а что? — Спускайся быстрее. Мы выезжаем. — Куда? — В офис. — А я тут при чем? — Насколько я помню, тебе уже «надоело сидеть одной в номере». Или ты уже передумала? — поняв намек парня, что лучше не задавать лишних вопросов, я пулей спустилась со второго этажа и первая вылетела за дверь нашего номера. Все-таки, перспектива провести месяц взаперти меня не слишком привлекала.       Через полчаса мы уже были на месте. Ребята сразу же направились в танцевальный зал, а я посеменила за ними. Устроившись в уголочке и жуя сухарики, которые мне любезно предложил стафф, я стала наблюдать за репетицией мальчиков.       Движения были отточены до совершенства. В какие-то моменты это смотрелось даже зрелищней, чем во время выступлений. Все-таки, когда ты сидишь в нескольких метрах от них, впечатления совершенно другие. Несмотря на идеальную хореографию, ребята все равно репетировали, прорабатывали каждый танец снова и снова, лишь изредка делая передышки. Меня уже давно от такой нагрузки увезли бы в больницу с сердечным приступам, а они хоть и выглядят измотанными, но держаться. Просто потрясающе!       Несмотря на то, что танцевала группа, мой взгляд практически всегда был прикован только к одному человеку. Юнги хоть и стоял во второй линии, но очень сильно выделялся. Или это я уже сама выделяла его из толпы? Такой уверенный, такой мужественный, его движения просто приковывали мое внимание и не желали отпускать. Так, Лиса, ты что вообще делаешь? О ком ты думаешь?! — Черт! Юнги! — внутри все похолодело от страха. Ребята обступили парня со всех сторон, не давая прохода. Я даже не успела понять, что случилось. Все, что было перед моими глазами, так это как мальчики танцевали под песню «War of Hormone» и в момент, когда Чонгук держал на своих плечах Юнги, тот неожиданно упал.       Мое тело само понесло меня вперед. Пробираясь через толпу, я в миг оказалась возле Юнги. Это отвратительное чувство беспомощности поглотило мой разум. Пока он изнывал от боли, я сидела возле него на коленях и не знала, что делать. — Вызовите скорую! — единственное, что пришло мне на ум в этот момент, да и не только мне. Оказалось, что кто-то уже давно это сделал.       Дальше все было как в тумане. В памяти остались только отрывки тех моментов, как я ехала в скорой помощи, где лежал Юнги, затем как я бегу за носилками, в который по-прежнему лежал Юнги и корчился от боли. И как ко мне вышел врач, сообщая новости. — Пациент упал на ранее травмированное плечо. К счастью, перелома нет, сильный ушиб. Однако ранее ему запрещено было заниматься физической активностью, но он не соблюдал это правило. Поэтому эффект от ушиба был больнее, чем обычно. Хотя бы на месяц его должны отстранить от танцев. И еще придется делать перевязку каждый день. Я выписал необходимые обезболивающие и мазь. Мазь необходимо втирать при каждой перевязке, а саму перевязку делать утром и вечером.       Я слушала это словно находясь в каком-то забвении. И все же запомнила каждое слово, ведь следить за Юнги придется мне, так что все настояния врача я чуть ли не записывала. В конце концов, доктор разрешил мне зайти в палату, но предупредил, что «пациент крайне неразговорчив». Что ж, совсем не удивительно.       В палате пахло успокоительным. Меня накачали таким же, прежде чем отправиться в больницу, поэтому я узнала его. Такой резкий запах сразу ударил в нос. Я медленно подошла к кровати Юнги и села рядом. Сам Юнги даже не посмотрел на меня. В полусидячем положении он развернулся к окну, а его взгляд не выражал абсолютно никаких эмоции. В глазах застыл лед. — Когда тебя выпишут? — вопросы по типу «как ты себя чувствуешь» лучше обойти стороной. Обстановка напряженная, а мне не хотелось попасть под горячую руку. — Как только он принесет мне справку с рецептами, — Юнги даже не повернулся на меня, на этом наш разговор был закончен. Его можно понять, сейчас лишние разговоры совсем не нужны. Простого молчания было вполне достаточно. Но эту тишину нарушил топот ног и громкие голоса по ту сторону двери. Даже не нужно гадать, кто это. — Юнги! — другие мемберы вбежали в палату и ринулись к кровати парня, вытесняя меня на диван. Они облепили его со всех сторон и начали задавать одни и те же вопросы: «все в порядке?», «где болит?», «перелома нет?». Один Чонгук стоял возле входа в палату и мялся, виновато опустив глаза в пол. — Чонгук, что ты там стоишь? — Юнги сам подозвал макнэ, который уже чуть ли не плакал, когда старший обратился к нему. Медленными, неуверенными шагами Чонгук подошел к своему хёну, а затем принялся раскаиваться. — Прости, хён! Это моя вина! Если бы я был более осторожен, то ничего бы не случилось! — Юнги немного похлопал Чонгука по руке, чтобы ободрить, и просто тихо сказал: «Я знаю». Очевидно, Юнги до сих пор был очень огорчен этой ситуацией, но он не мог злиться, так как его падение было совершенно случайным. — Так, ребята, у меня пара новостей, — в палату зашел Седжин, в руках у которого была справка с рецептами, которую он передал мне. — Во-первых, ваше выступление на MAMA снимается из-за травмы Шуги, — общий возглас негодования и разочарования распространился по всей палате. Мальчики помрачнели еще больше. Но ведь отмена выступления была очевидна! Без одного мембера ребята не смогут выступить, а Юнги выпускать в таком виде на сцену нельзя! Похоже, это понимала только я, Седжин и сам Юнги, на лице которого вообще не было эмоций, — Во-вторых, вместо этого на следующей неделе вы с Юнги будете участвовать на шоу «Еженедельный айдол». Поклонникам нужно больше ваших взаимодействий. А то вы и на публике не появлялись. А сейчас давайте развезем вас всех по домам. На сегодня практика окончена.       Все вышли из палаты, словно зомбированные. Никаких эмоций, один шок. Только вот ребята больше были шокированы новостью об отмене выступления, а мы с Юнги нашим общим появлением на шоу. К такому жизнь меня не готовила, да и его, похоже, тоже.       Перед тем, как мы пошли в свой номер, Седжин отдал нам нужные для Юнги лекарства, а затем дал мне парочку слов как напутствие, когда Юнги скрылся за дверями номера. — Тебе лучше его сейчас не трогать. Он расстроен, винит себя во всем произошедшем. Так что просто оставь его в покое на некоторое время. Он сам отойдет… — после этого мы с Седжином распрощались, а я вошла в наш номер.       Юнги, как и ожидалось, уже не было. Похоже, он скрылся в своей студии, а в подтверждение этому со второго этажа начала доноситься музыка, от которой все съеживалось внутри. Минорная тональность, тихая, спокойная, но такая грустная мелодия, под которую можно было запросто разреветься. Ну, я бы точно начала плакать, если бы не отвлекла себя мыслями о словах Седжина: Что значит «сам отойдет»? Человеку ведь тяжело… Я понимаю, что не нужно доставать его глупыми вопросами, но ведь поддержка нужна любому в такой ситуации. Даже если этот человек является не самым приятным собеседником, неужели его все время оставляли в одиночестве, когда он был в таком состоянии?       Чем глубже я погружалась в эти мысли, тем хуже мне самой становилось. А все потому, что я жалела Юнги все больше и больше. Конечно, этот человек не симпатизировал мне из-за своего невыносимого, заносчивого характера. Однако с другой стороны, мне все равно хотелось сделать для него что-нибудь приятное. — Что ж, значит, заказываем еду.       Через 30 минут в номер доставили две упаковки жареной курочки, две порции пулькоги, а также шашлык из баранины и 4 баночки пива. Столько мяса и какой запах… прямо слюнки текут! Оставалось только позвать Юнги. Но он вряд ли захочет выйти из своей студии, так что придется идти самой. Собрав еду в пакеты, я понесла все это богатство на второй этаж. Тихонько постучав в дверь и не получив утвердительного ответа, я все равно зашла в комнату Юнги, который по-прежнему сидел за синтезатором и играл. Его поникшее лицо, эта грустная музыка и нагнетающее молчание заставляют задуматься — что я вообще здесь делаю? Может, развернуться и сделать вид, что ничего не было? Что вообще сподвигло меня притащить сюда столько еды?! — Я работаю, — м-да, краткость — сестра таланта... Что ж, очевидно, теперь мне не удастся скрыться с едой и съесть ее в одиночку. — Ты пропустил обед. Так что я заказала нам еды в номер, — пакеты были благополучно поставлены на столик, а я уселась на диван и принялась все открывать. Вкусный запах мяса распространился на всю комнату, так что даже Юнги не устоял и начал с жадностью рассматривать блюда. — Шашлык из баранины? — в глазах парня засияли огонечки. Похоже, я угадала с заказом. На секунду можно было разглядеть на лице Юнги счастье, но затем он будто бы спрятал ее за маской равнодушия. — Здесь не только шашлык. Пулькоги и жареная курочка к вашим услугам. Ну и пиво, чтобы не есть все в сухомятку, — я похлопала по месту на диване рядом с собой, приглашая Юнги, но тот не спешил принимать мое приглашение. Еще несколько секунд он осматривал накрытый стол и словно думал, стоит ли? Но когда я услышала урчание чужого живота, то сомнений уже не оставалось. Юнги сам покорно сел рядом и взял свои палочки.       Следующие десять минут мы просто молча кушали. Еще через десять на столе уже стояли пустые упаковки из-под еды и такие же банки пива. Животы набиты под завязку, что даже двигаться не хотелось. Поэтому мы развалились на весь диван охая и ахая от переедания. — Похоже, я переборщила с едой. Надо было отказаться от пулькоги. — Да уж, как бы вес не набрать после такого… — Седжин сильно разозлиться, если ты наберешь пару килограммчиков? — Просто заставит не вылезать из спортзала неделю, — от этой недовольной моськи я начала громко смеяться. Я уже давно заметила, что мимика у этого парня довольно забавная. К счастью, сейчас он был не в состоянии на меня ворчать, как обычно, поэтому тактично промолчал. — Спасибо. Было очень вкусно, — ого, он что отблагодарил меня?! Юнги сказал мне "спасибо"? Это сон... Не может такого быть. Стоит ли мне заказать еще столько же еды, чтобы услышать это еще раз? Лиса, похоже, ты сходишь с ума… — Как твое плечо? — пока я не ляпнула чего лишнего, нужно скорее перевести тему. — Таблетки помогли, боль притупилась, но рукой двигать все равно больно, — даже через футболку была видна его перевязка. Снова вспомнился тот момент, когда он рухнул на пол, от чего меня слегка передернуло. В тот момент я сама будто бы упала вместе с ним. Никогда не забуду это ужасное чувство страха...       Лицо Юнги заметно помрачнело после моего вопроса. Черт, я ведь задела за живое. Хотя все же об этом нужно было поговорить. Юнги винит себя в том, что выступление на MAMA отменено, это написано у него на лице, которое сейчас так сильно отличается от прежнего Юнги, которого я встретила несколько дней назад — никакой заносчивости, только грусть и отчужденность. — Ты не виноват, — никакого отклика, на его лице ни одна мышца даже не шелохнулась, но я прекрасно знала, что он понимает, о чем я. Главное, чтобы он просто выслушал мою позицию. — То, что ты упал — совершенная случайность. Здесь никто не виноват. Вы делали это раньше и все было хорошо, так что твое падение это просто несчастный случай. Ты не должен винить себя за то, чего не совершил намеренно. — Но я ведь тот человек, из-за которого наше выступление отменили. Я, а не кто-либо другой. Фанаты расстроятся, узнав, что мы не сможем участвовать, и все из-за меня. — Если они действительно ваши фанаты, то переживут одно ваше несостоявшееся выступление. Настоящие фанаты не станут обвинять тебя во всех смертных грехах, а посочувствуют и пожелают тебе скорейшего выздоровления. Все остальные — точно не фанаты, если начнут что-то говорить против тебя. Да и вообще, ты ведь мне сам говорил, что на негатив не стоит обращать внимание. Здоровее будешь. Пора бы уже отдохнуть от сцены и работы…       Ответа на мою пламенную речь не последовало. Что ж такое, я тут распиналась, а он — ноль реакции! Ладно, ему нужно дать все обдумать. Он ведь айдол, практически живет на сцене. Таким, как я, его трудно понять.       Через несколько минут молчания я уселась за синтезатор и, не спрашивая разрешения, начала играть знакомую мелодию, которую учила еще несколько лет назад. Когда я ее играю, то всегда забываю о присутствии других людей. Получается полностью отключиться от реальности и отдаться музыке. Именно поэтому это мое любимое произведение. Но к сожалению, я практиковала его последний раз очень давно, поэтому в одном месте допустила ошибку: стоило только нажать одну неправильную ноту, так весь остальной текст сразу же стерся из моей памяти. Я не могла вспомнить, что же это была за нота и повторяла проблемное место снова и снова, не понимая, что вообще происходить и где тот самый нужный звук. В конце концов я вообще перестала замечать все окружающее пространство, сфокусировавшись только на нотах, но в этот момент чужие руки пододвинули меня в сторону, а сами начали играть это же произведение.       Юнги спокойно проиграл то самое место, и звучало оно точно так, как и должно было. Я наблюдала за его руками и поймала тот момент, где допустила ошибку. — Здесь должна быть «ля», — на лице Юнги была непривычная, хитрая ухмылка, которая абсолютно противоречила его недавнему состоянию. — Это же элементарно, разве нет? — что за резкая смена настроения? — Я не практиковала это произведение несколько лет. Конечно тут будут ошибки. — Хм, интересно, а в силах ли ты сыграть вот это? — Юнги сел рядом и стал играть… «Собачий вальс»?! Я быстро убрала его руки с клавиатуры, даже не дав доиграть. — Ты что, издеваешься? Я не ради этого закончила музыкальную школу с красным дипломом! — Оу, в самом деле? — он просто в открытую смеется, раздражая меня все больше и больше! Ну что ж, сейчас я тебе докажу… Вспомнив единственный этюд, который у меня хорошо получался, я принялась за игру. Все шло хорошо ровно до того момента, пока мои пальцы не соскочили с самого трудного пассажа. Тогда Юнги снова рассмеялся. — Лучше тебе заткнуться, Мин Юнги! — я пыталась выглядеть устрашающе, НО, видимо, мой вид был таковым только в моих фантазиях, потому что Юнги стал смеяться еще громче. — Ты такая милая, когда злишься, — милая?! Ну все, доигрался! Я уже замахнулась на парня, чтобы хорошенько треснуть, но вспомнила про его больное плечо. Так что пришлось загасить огонь ненависти и избивать эту лисью морду только в своем воображении. Юнги наблюдал за моими метаниями и был таким довольным, что я все-таки не сдержалась и легонько отвесила ему затрещину. — Живи пока можешь, я тебе еще это припомню! — Так, хватит. Вставай, — оказывается, мы просидели в студии Юнги пару часов, а я даже не заметила. После нашей небольшой перепалки мы успокоились и стали показывать друг другу различные произведения, которые учили ранее. Юнги показал пару песен, которые он когда-то сочинил, но они так и не были записаны. За это время мы довольно неплохо пообщались, забыв все обиды и недопонимания, произошедшие ранее.       Но все хорошее рано или поздно заканчивается... Скоро десятый час, спать хотелось неимоверно, а нужно было еще и перевязать Юнги плечо. Взяв парня за руку, я потащила его в свою комнату, где лежали мазь и эластичные бинты. — Раздевайся, — честно, мне самой было ужасно неловко это говорить, но я искренне старалась не подавать виду. Повязку все равно нужно было менять, а если я буду делать это с красным как у помидора лицом, то поставлю себя просто в идиотское положение. Я не могу позволить Юнги снова издеваться надо мной, так что давай, Лиса, больше уверенности и... с гордо поднятой головой... — Может, ты сперва отвернешься? — ну уж нет, мой дорогой. Зуб за зуб… Кое-кто ведь видел меня почти обнаженной! — С чего это вдруг? Сомневаюсь, что у тебя там тело Аполлона, так что смотреть не на что, — хе-хе-хе, получай фашист гранату. Нет, отвернуться мне, конечно, не трудно, но женское любопытство, а также желание мести взяли верх. Поэтому ничто не заставит меня закрыть глаза. Я еще и наслаждаться просмотром буду.       Юнги мои слова явно не понравились. По всей видимости, я затронула самолюбие парня, так что тот резко поднялся с кровати и уже рывком хотел снять с себя футболку, но не тут то было. Мы оба забыли о его больном плече, которое не позволяло выполнять даже такие простые движения.       Замешательство на лице Юнги зеркально отображало мое. Мы думали об одном и том же. Похоже, футболку придется снимать мне. Мой смех заполонил комнату. Ох эта былая уверенность на его лице! С каким чувством он хотел доказать мне, что его тело чего-то стоит! Юнги, милый мой, не стоит себя так утруждать, я все равно в твою сторону даже не посмотрю...       Пока я медленно приближалась к Юнги, он точно так же медленно отступал назад. Видимо, мое хитрожопое лицо его напугало или он думал, что я сейчас его тут насиловать собираюсь… Но мне просто хотелось скорее закончить с этой перевязкой и лечь спать. Сил кого-либо насиловать уже не было. Да и я повторюсь снова, он — не мой типаж, так что парень в полной безопасности.       Наконец, когда отступать Юнги уже было некуда, он уперся спиной в холодное окно. Вот тогда-то я буквально за миллисекунду добралась до него и схватила за края футболки. В один миг он изменился в лице: озадаченное выражение лица сменилось коварной ухмылочкой. Он покорно наклонился и застыл в ожидании, пока я все еще пыталась понять, что только что произошло? — Ну что ж, давай посмотрим, какое у меня тело на самом деле... — звучит устрашающе. Теперь мне уже даже интересно, что же скрывается под этой футболкой. Как будто бы мне до этого было не интересно...       Я стала медленно тянуть футболку вверх, вместе с тем, так же медленно открывался вид на тело мужчины. Да, теперь сказать «парень» у меня язык не поворачивался. Еще и Юнги стоял в такой позе, что его мышцы на животе были напряжены и это открывало воистину невероятный вид… Возможно, бабушка Мин права и мне следовало бы начать встречаться хоть с кем-нибудь, потому что я не могу реагировать ВОТ ТАК на тела мужчин. Это ненормально.       Юнги не замечал, как я уже несколько секунд пялилась на это тело, так как футболка была натянута уже до головы. — Ну что ты там так долго? — только после этого я опомнилась и пришла в чувства. — Я пытаюсь сделать это аккуратно… — правда, я действительно хотела снять футболку безболезненно. Хотя кого я обманываю.       Когда футболка была удачно снята, мне представился… действительно впечатляющий вид. И я уже сто раз пожалела о том, что увидела его. Юнги все-таки заметил мою отвисшую челюсть, так что с самодовольным видом отправился на кровать. Эта лисья морда продолжала улыбаться, пока я приводила свои мысли в порядок. Мда, мне следовало держать себя в руках до последнего. Лиса, включи мозги! — Тихонько, мне же больно! — Ну, а что я могу сделать? Я тебя еле касаюсь. Терпи, мужик называется. — Что ты там сказала? Ай! — в этот раз, признаюсь, я нарочно надавила на плечо, чтобы прервать этот бессмысленный спор. — Фух, я думала, это никогда не закончится. — Эй, ты куда пошла? — я уже стояла возле дверей, готовая на всех парах мчаться спать в зал, когда Юнги окликнул меня. — Иду спать. И тебе советую. Нам обоим нужно хорошо отдохнуть. — А как же футболка? — ах да, вот что я забыла… Для меня футболка уже давным давно перестала существовать, поэтому я и не собиралась даже одевать ее обратно. Но еще раз взглянув на Юнги, я поняла, что если не сделаю этого, то точно вернусь посреди ночи сюда и сделаю что-нибудь противозаконное... Поэтому в считанные секунды футболка оказалась на теле парня. — Все, теперь отдыхать, а то я сейчас хоть на полу усну. — А разве не я сегодня сплю на диване? — Юнги вроде создавал впечатление разумного человека. Похоже, я в нем ошибалась. — Если ты будешь спать на диване со своим плечом, то завтра мы снова окажемся в больнице. И, боюсь, простой перевязкой на этот раз не отделаемся. Тебе нужен нормальный сон в нормальной кровати. А теперь хватит закидывать меня глупыми вопросами и спокойной ночи, — все, разговор окончен. А чтобы больше никаких вопросов не поступало, я просто захлопнула дверь в комнату и быстро спустилась вниз.       Этот диван стал уже как родной, так что и уснуть не было никаких проблем. Тем более из-за сегодняшних событий и стресса мне не составило вообще никакого труда провалиться в сон.