Seesaw

      Ужасно раздражающий звонок телефона разбудил меня под самое утро. На часах было 9.30, но я уже привыкла вставать намного позже, поэтому открыть глаза было очень тяжело. Из-за сонной пелены перед глазами первое время я не могла нащупать телефон под подушкой, но этот звонок даже издавал не мой. Юнги, который лежал рядом, накрыл меня своей рукой и сильно прижался. — Не обращай внимание, — в каком смысле? Его телефон разрывается от пропущенных звонков. Кто-то отчаянно хочет достучаться до него. И сегодня не выходной. — Ты так и будешь игнорировать это пиликанье? — Да. — Мы сойдем с ума… — Ну и пусть, — кажется, этот человек действительно не собирается сегодня даже шевелиться. Откуда у него такие стальные нервы? Я уже готова выкинуть этот чертов телефон в окно! — Боже, мне это надоело! — резко вскочив с кровати, я подорвалась к телефону Мина, но тот перехватил меня и отбросил обратно, схватив смартфон. — Да? — он так громко рявкнул в трубку, что я опешила. Юнги выглядел странным еще вчера. Неужели до сих пор не отошел? И что вообще с ним такого вчера произошло, что он так себя ведет? Столько много вопросов и так мало ответов… — Хорошо, сейчас соберусь, — он положил телефон на тумбочку и ушел из комнаты. — Я в душ, потом на репетицию, — он дал мне понять, что разговаривать больше не хочет и просто скрылся за дверями, оставив меня одну. Да что ж такое?!       Почему он так себя ведет? Это точно из-за вчерашнего вечера, но вот что могло с ним произойти? До репетиции мы прекрасно провели время, значит, что-то случилось в агентстве. А мне даже не узнать, что. Или… За Юнги ведь приедет Седжин, так? Значит, можно будет напроситься с ними. Построить глазки я смогу, Седжин точно мне не откажет. А там и последить за ситуацией можно, разузнать у ребят, что к чему. Хотя… Нет, мне стоит остановиться. Я не должна так себя вести, если не хочу усугубить и так нелегкую ситуацию. Я точно сойду с ума! Как же сложно держать себя на расстоянии от человека, которого ты любишь. И все ради его же блага. Хотя кого я обманываю. Ради нашего общего блага не стоило подписывать этот гребаный контракт, который мне уже стал сниться! А теперь я до конца жизни буду чувствовать себя полной сукой! Браво, Лиса, ты упала на самое дно.       Сидеть на кровати и думать о том, в какой заднице я оказалась, ни к чему хорошему не приведет. Тем более, мой живот уже начала подавать тревожные сигналы, пришлось готовить завтрак. Рис и овощи — все, что было найдено в холодильнике, поэтому, на сегодня меню скромное. Но этого вполне хватило, чтобы наесться. Юнги уже вышел из душа и сел рядом, набрав в тарелку немного овощей. — Во сколько сегодня вернешься? — Как обычно. Я сегодня еще и опоздал. Придется отчитываться перед Седжином. — Он ведь приедет сейчас за тобой, да? — Ну да, а что? — Да так… — мое любопытство пересиливает. В голове настойчиво мигали неоновые огни со словами «МОЛЧИ» и «НЕ СМЕЙ», но я не смогла удержаться. — А могу я поехать с тобой? — Юнги перестал жевать и медленно опустил палочки на стол. Недобрый знак. Боже, зачем я только это сказала? — Зачем? —… Просто хочу съездить к тебе на работу. Мне будет скучно сидеть здесь одной целый день. А так посмотрю, как ты репетируешь. — Нет, — ответ был исчерпывающим. Юнги даже бровью не повел, сразу отказал. Это очень подозрительно. Хоть он всегда был вредной задницей, но не настолько же! — Ну пожалуйста! Я буду сидеть там тихо как мышка… — Нет. И это не обсуждается, — да что ж такое. Это уже не смешно. — Хотя бы можно узнать причину?! — Я просто не хочу звать тебя с собой. Этого достаточно, — Юнги убрал за собой полупустую тарелку и ушел в студию. Его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. Он даже не злился на меня или просто умел это хорошо скрыть. Но я искренне не могла понять, что только что произошло.       Аппетит пропал совершенно. Теперь я чувствовала себя виноватой еще и за то, что испортила с утра и ему и себе настроение. Не стоило мне все-таки трогать его, но я же хотела как лучше, верно? Лиса, тебе пора бы уже прекратить этот цирк.       В комнате раздался дверной звонок. Наверное, это Седжин приехал за Юнги. Пока я открывала дверь, Мин уже вернулся в комнату с большой спортивной сумкой, готовый к выходу. А я так и осталась стоять в одной пижаме. — Мы можем ехать. — Конечно. Кстати, Лиса, может, поедешь с нами? — аура в комнате превратилась в бомбу замедленного действия. Мои глаза засверкали огоньками надежды, Седжин выглядел доброжелательным и уверенным в своих словах, а Юнги за долю секунды напрягся настолько, что это можно было почувствовать нам всем. Предложение Седжина было просто замечательным. Но, к сожалению, так считала только я. — Да, я… — Нет. Она никуда не поедет, — ну вот опять он за свое. Я уже начинаю злиться! — Почему? В прошлый раз она толком агентство не видела. Мы можем провести ей экскурсию, ей точно понравится! — Нет. Лиса остается здесь. — Эй, я вообще-то прямо перед тобой стою! — Юнги посмотрел на меня своими убийственными, черными глазами, под взглядом которых я обычно съеживаюсь до микроскопической пыли. Но не сейчас. Сейчас я смотрела на него с точно таким же взглядом. Между нами можно было увидеть молнии. — Меня совсем спросить не хочешь? Думаешь, запрешь меня здесь и все, дело с концом? Я тоже живой человек, Юнги, и мне нужно хоть как-то жить вне этих четырех стен! — мне не нравится, что Юнги чуть ли не насильно пытается меня приковать к дому и отказывается выпускать, а я даже не знаю, в чем дело. Возможно, мне все-таки удастся узнать, что происходит, только нужно выбраться из этого дома.       Юнги некоторое время продолжал смотреть на меня в упор. Мы играли в гляделки около минуты, пока он не направил свой взгляд на сзади стоящего Седжина. Не знаю, что это было, но их немой разговор тоже показался мне слишком странным. Юнги и на него смотрел с какой-то агрессией. Неужели, что-то произошло между ними? —… Хорошо, иди одевайся, — мое лицо тут же расплылось в улыбке. Довольная своей маленькой победе, я помчалась в спальню, чтобы быстро накинуть на себя более-менее презентабельную одежду. Возле входа не было слышно голосов. По всей видимости, мужчины молчали, что для обоих странно. Эти двое всегда были в хороших отношениях и немногословный Юнги обычно всегда мог перекинуться парочкой фраз с менеджером. Но, видимо, не сегодня. — Лиса… — от неожиданности я подпрыгнула на месте. Юнги вошел в комнату и быстро приблизился ко мне, не давая путей отступления. Мягко взяв меня за предплечья, он с полной серьезностью посмотрел мне в глаза. —… Одно условие. Пообещай мне, что выполнишь его, — он не шутит, хотя изначально кажется именно так. В его голосе есть властные, но взволнованные нотки, которые передаются и мне. Плохое предчувствие съедает изнутри. — Что случилось? — Пообещай, что не выйдешь из нашей репетиционной комнаты. Что не отойдешь от меня ни на шаг, хорошо? — да что с ним такое? Это обеспокоенное лицо пугает. Я ожидала чего угодно, но никак не такой просьбы. Мне нужно выяснить, что случилось с Юнги, как можно скорее. — Х-хорошо… — Пообещай мне. — Я обещаю, что буду рядом. Я никуда не денусь от тебя, — мой тихий и размеренный голос, наконец-то, вразумил его. Но за всем этим спокойствием скрывалась горькая правда. В моей голове мигали огоньки «Лгунья», которые поглотили все сознание. Я больше не могла ни о чем думать, кроме этого. Юнги лишь попросил меня не отходить от него сегодня, но за моим обещанием скрывалось больше смысла. И как бы мне хотелось, чтобы это обещание было правдой… — Поторапливайся. Седжин долго ждать не будет, — мне действительно пришлось одеться за минуту. Выбегала я уже к прогревшейся машине и заждавшимся двум мужчинам. А до офиса мы ехали в полной тишине, каждый погруженный в свои мысли. Мое плохое предчувствие никуда не улетучилось, да и напряжение между двумя мужчинами не спало. Они явно что-то не поделили. Только вот стоит ли мне лезть в это? Или следует все-таки отступить от своего плана и просто насладиться днем с ребятами? Я все еще не могу определиться.

***

      Мальчики репетировали уже около трех часов. Я и еще несколько человек, которые по всей видимости были стаффом, сидели в углу зала и наблюдали за танцами. Проблема в том, что они увлечены своим занятием и, хоть и измотаны, но не чувствуют ни голода, ни какого-либо другого дискомфорта. Я же уже готова съесть слона, а еще мне ужасно хочется в туалет. Моя спина и задница ужасно болят от долгого сидения. Нужно немного расходиться. Хотя бы до туалета. Но как раз в тот момент, когда я уже хотела отправиться на его поиски, ко мне подошел Намджун. Вернее, он подошел за бутылкой воды. — Ну как мы? — Как всегда прекрасны! Отличная хореография. Жду не дождусь, когда увижу ее на сцене, — Намджун явно не за этим решил подойти сюда. Бутылка воды не казалась убедительным предлогом. Он явно что-то хотел спросить. — Так… как у вас все с Юнги? — сегодня день каких-то рандомных вопросов или что? Почему все такие странные? Сначала Юнги с утра, теперь Намджун. Ему самому было неловко это спрашивать, а мне теперь неловко отвечать. Что сказать? Правду? А какая у нас правда? Мы встречаемся? Даже если и так, то продлится это счастье недолго. Так что мне сказать? — Эм… Ну, все хорошо. — Правда? Вы не поссорились? Вчера Юнги был очень энергичным, веселым. Давно я не наблюдал его таким, но сегодня… Он будто бы сам не свой. Хотя ты здесь. Вот я и хотел поинтересоваться. Извини за бестактность, — милый Намджун, он так стесняется… Его смущенный, опущенный взгляд выдает всю неловкость, которую он испытывает на данный момент. — Я думала, вы знаете, что произошло. Он еще вчера вернулся очень странным, поникшим. Мне самой интересно, почему он так себя ведет, — в этот момент с моих плеч будто бы свалилась гора. Я не одна гадаю, что происходит с Юнги. За него беспокоятся и остальные мемберы. В его плохом настроении точно нет моей вины. Только теперь стало еще интересней, что же произошло? — Намджун, ну ты где? Нам нужно прогнать еще пару частей, — Хосок очень строг, если дело касается танцев. Так и сейчас он с грозным видом смотрит в нашу сторону, подзывая лидера к себе. У меня нет больше к нему вопросов, так что можно со спокойной душой выдвигаться на поиски туалета. Однако мне снова не дали даже выйти из комнаты для репетиций. — Лиса, ты куда? — Юнги позвал меня в таком же приказном порядке, как ранее Хосок Намджуна. Его глаза излучали негодование, а я себя почувствовала как загнанный кролик. — Мне нужно выйти… — Куда? — ну не скажу же я прямо, куда мне нужно? Это ведь неприлично, как никак… Или же ему все равно? Хотя по глазам вижу, что Юнги никуда меня не выпустит, пока я не скажу свое точное направление? Может еще маячок на меня повесит?! — Да в туалет мне надо! В ту-а-лет. Все? Нет вопросов? Я могу идти? —… У тебя пять минут. — Что? Издеваешься? — 4:45. Время идет. Черт бы тебя побрал, Мин Юнги!       Как так можно?! Еще бы на секундомер время поставил. Уже отойти по нужде нельзя! Нет, так дальше не пойдет. Я сегодня же должна узнать, что с ним происходит. Не через мемберов, так через самого Юнги буду клещами информацию вытаскивать, пока не расскажет. Это переходит уже всякие границы!       Поиски туалета заняли у меня примерно три минуты. Благо он был на том же этаже, что и репетиционный зал. Обратный путь должен был занять чуть меньше времени, но я все равно не успела прийти обратно вовремя. Прямо около входа в зал меня остановил Седжин. — Лиса, можно тебя на секундочку? — сегодня точно день сюрпризов. Седжин перехватил меня и буквально потолкал в сторону лифта, не удосужившись услышать моего ответа. Только в лифте мне удалось нарушить неловкое молчание и задать насущный вопрос. — А куда мы идем? — К Бан Шихеку, — внутри все похолодело от страха. Я слышала, что Бан-PD достаточно добродушный человек. Но сам факт того, что меня ведут к нему на переговоры, заставляет чувствовать подвох.       Наконец, мы добрались до последнего этажа, где располагалась святая святых — кабинет Бан Шихека. На этаже сидела только миловидная секретарша, которая даже не обратила внимания на нас. Мы вот-вот зайдем в кабинет и, чем ближе мы к дверям, тем страшнее мне становится. Словно в кабинет к директору захожу. Коленки трясутся, дыхание снова перехватило. Почему мне до сих пор кажется, что это будут не мирные переговоры? — Вы уже тут? Отлично. Седжин, оставь нас, — вот так себя люди чувствуют перед скорой смертью? Ставлю сто долларов на то, что сейчас стою перед Бан Шихеком белее, чем снег. Его проницательный взгляд, не выражающий абсолютно никаких эмоций, еще больше подливает масла в огонь. Мне действительно страшно.       Седжин, единственная моя опора на данный момент, покидает кабинет, кинув на меня последний взгляд, в котором я уловила нотки жалости. Это окончательно убило во мне надежды на благоприятный исход беседы. Только вот главный вопрос остается загадкой. Какова же тема нашей встречи? — Что ж, для начала представлюсь. Мы с тобой знакомы заочно, Лиса. Меня зовут Бан Шихек. — Здравствуйте. — Здравствуй… Так, с чего бы начать, — кажется, даже сам Бан-PD был в замешательстве. Для меня это показалось необычным, потому что не так я представляла себе поведение владельца компании мирового уровня. — Вас вчера сфотографировали папарацци, видела? — Да. — Поначалу мне это показалось хорошим ходом. Я даже расхвалил Юнги за находчивость… — В каком плане? — Я думал, что все эти фотографии — обычная постановка, — мужчина кинул на стол папку с распечатанными фотографиями, которые я ранее видела на сайте вместе со статьей о наших с Юнги отношениях. Обведя их еще раз глазами, мой взгляд снова упал на наши счастливые лица. Юнги здесь действительно счастлив, и это не может не греть мою душу. Его улыбка невероятно заразительна. —… Я так и думал, — оторвав взгляд от фото, я наткнулась на пронзительные, холодные глаза Бан Шихека. Мужчина не выглядел дружелюбным. Напротив, он словно сдерживал свою злость. — О чем вы? — У меня еще были сомнения по этому поводу, но я вчера поговорил с Юнги… — он говорил с Юнги вчера? Так поэтому он вел себя так странно? — Я подозревал, что эта история закончится чем-то подобным. — Что? О чем вы? Мы не… Это не то, что вы… Я… — слова совершенно не хотели выходить из меня. Какие объяснения я должна придумать на этот раз? В моей голове абсолютно пусто. А ситуация запутывается, как клубок ниток. — Я даю тебе два дня, чтобы ты собрала свои вещи и ушла от него. Билеты на самолет уже куплены. Седжин передаст их тебе — Ч-что? — Контракт расторгнут. Ты должна уйти. Сделай все так, будто бы ты сама решила разорвать контракт, тогда мы освободим тебя от выплаты той баснословной суммы.       На меня словно вылили ведро холодной воды. Я будто бы пробудилась от долгого сна. Меня вырвали из собственных фантазий. 20 миллионов вон — именно такая цена была записана в контракте. Именно в эту сумму мне обошлись все наши страдания. И именно за эту сумму меня сейчас пытаются купить. — Я… Но я не хочу уходить. — Мне жаль, но это нужно сделать. Из этой истории все равно ничего бы не вышло, — оглядываясь назад, до меня стало доходить, что Бан Шихек прав. Но я отчаянно пыталась отогнать этот огонек признания, продолжая верить в луч надежды на счастливое будущее с Юнги. — Сама подумай. Он — мировая звезда, у которого миллионы поклонников. Ты — никому неизвестная иностранка, которая прожила в Корее несколько лет, а теперь должна будешь навсегда покинуть страну. О каком счастливом конце может идти речь? — Но я люблю его. — Эти слова поступают на его почту миллион раз в день. Он уже остыл к ним. Ты для него очередная фанатка, и скоро он это поймет. Просто ты сумела подобраться к нему ближе всех, — еще один удар ниже пояса. То, чего я так боялась, сейчас мне высказали прямо в лицо. Страх оказаться «очередной фанаткой» преследовал меня до самого конца. Он сидел глубоко внутри, но я думала, мне удалось похоронить его. Однако Бан Шихек подорвал все, что я зарывала в себе, поднял из завалов самые большие страхи и сейчас так легко жонглирует ими, провоцируя меня. — Я не его фанатка. Я та, кто любит его. Действительно любит. И я не готова предать его. — Если ты уйдешь, то окажешь ему огромную услугу. — Это предательство! — Это сделка, на которую ты согласилась, Лиса. Твоя подпись стоит на этой бумаге, — он поднял и практически ткнул мне в лицо контракт, который я подписала три недели назад, и который сейчас готова сжечь одним своим взглядом. — И если ты не готова выполнить свою часть уговора, то мы заставим тебя. Пойми, чем раньше ты это сделаешь — тем лучше. — Лучше для кого? — Для всех нас. И для Юнги тоже… — тяжелый вздох, вырвавшийся из груди мужчины, давал понять, что он уже устал от этой пустой болтовни. Да и я тоже. Но мы должны решить все здесь и сейчас. — Юнги находится в творческом кризисе. Он не может писать песни. И все это началось, когда появилась ты. На группу стало сыпаться много негатива от фанатов после того, как мы объявили о ваших отношениях. Не думаю, что ему будет хорошо, если ты останешься. После объявления о вашем разрыве, дела группы и самого Юнги возрастут. Если ты хочешь для него всего наилучшего, то должна уйти. Сейчас для него карьера намного важнее отношений. И чем раньше ты уйдешь, тем легче будет вам обоим с этим смириться, — Юнги из-за меня не может писать песни? Он никогда не говорил мне о своих трудностях. Если так задуматься, то я редко видела его за работой с текстом, хотя, по словам других мемберов, он каждый день что-то пишет. Но за все эти три недели я ни разу не видела его за написанием песни. Неужели это правда из-за меня? А весь этот негатив… Он никогда не рассказывал, что испытывают другие мемберы, когда видят плохие комментарии. Мне казалось, что это касалось только нас двоих, но оказывается, это влияло и на всю группу.       Бан Шихек просто молчал, сидя за своим рабочим местом, перебирая бумажки с моими подписями. В этом молчании мы пробыли несколько минут, которые тянулись как вечность, прежде чем Бан-PD отбросил папку с документами в свой сейф. — Выбор за тобой. Либо ты завтра же съезжаешь от него, и мы прощаем долг, либо тебе придется уехать оттуда с нашей помощью. И при этом выплачивать двадцать миллионов. Можешь идти.       Больше он не проронил ни слова. Я стояла посреди этого ненавистного мне кабинета, сопротивляясь накатившей истерике, прежде чем решилась выйти за его порог. Там меня никто не ждал. Седжин, видимо, не посчитал нужным отвести меня обратно, а секретарша по-прежнему что-то печатала на своем компьютере, и даже не взглянула на меня, за что ей большое спасибо. Я буквально была готова провалиться сквозь землю от собственного отвращения, от обиды, от ужасной несправедливости. И мне уже точно не нужны сейчас чужие косые взгляды. Приближается неизбежное. Мне придется покинуть Юнги.       Пока я ехала в лифте, мне удалось взять свои эмоции под контроль настолько, насколько это возможно. Я все еще была готова разреветься, но не могла себе этого позволить прямо здесь. Мне нужно сохранить спокойствие до приезда домой. До завтрашнего дня. Не знаю как, но я должна постараться. — Лиса, ты где была?! — кто-то вцепился в мои плечи и встряхнул меня, от чего я потеряла равновесие. Это оказался Юнги, который смотрел не на меня. Он смотрел сквозь меня, будто бы сканировал с ног до головы. И его черные глаза, такие родные, такие любимые, смотрели сейчас со злостью и беспокойством. Он искал меня. И, наконец, нашел. — Ты слышишь меня? Повторяю еще раз, где ты была? — Я… Он не должен узнать. — Я искала туалет, — несколько секунд молчания и тупых гляделок, затем Юнги немного ослабил хватку, но продолжил держать меня. — Так долго? — В этом здании так много этажей и коридоров. Я потерялась… — Потерялась? — да, лучшего мне ничего в голову не пришло. Да и не придет. Но хоть какую-то причину своего отсутствия я должна была придумать. Однако, к счастью, Юнги поверил. Его плечи тут же опустились вниз. Как будто бы гора с плеч упала. Он опустил свою голову на мою так, что мы соприкоснулись лбами. Пожалуйста, только не смотри на меня.       Юнги, как назло, поднял свои глаза. Казалось, что эта темная бездна, в которой я пропала окончательно и бесповоротно, будет преследовать меня до конца жизни. Сердце стучит как бешенное, я все еще стараюсь сдержать свои слезы. Паника подступила к горлу. Я больше не могу смотреть в глаза этому человеку, зная, что скоро мне придется совершить нечто ужасное. Это выше моих сил. — Прости. Идем, мы скоро поедем домой, — он взял меня за руку и повел к репетиционному залу. Внутри были остальные парни и их тренер, с которым они о чем-то болтали и звонко смеялись. Эта дружелюбная атмосфера совсем не подходила под мое настроение. Хотелось скорее убежать отсюда, запереться в комнате и просто сидеть. Сидеть и надеяться на то, что все это страшный сон. Что завтра я проснусь — и никаких забот не будет. Никаких обязательств, никакого контракта, ничего! Но мне придется жить с этой ношей до конца своей жизни, испытывая ненависть. Да, ненависть — именно это я чувствую сейчас к самой себе. — О, а вот и Лиса нашлась. Куда пропала? — Я потерялась, пока искала туалет, — гул мужских голосов прервался громким смехом. Мальчики начали причитать, какая я рассеянная, неуклюжая растяпа. Все вокруг были веселыми, включая Юнги. Его настроение поднялось после репетиции, он счастливо улыбался и подшучивал надо мной вместе с остальными. Но я стояла и смотрела на всех нас как будто бы со стороны, абсолютно не участвуя в разговоре. — Я переоденусь и поедем домой. Только в этот раз никуда не потеряйся. Не прошло и пяти секунд, как передо мной снова появился Намджун. — Он так волновался. Что произошло? Ты действительно искала туалет? И почему ты такая бледная? — возможно, это было опрометчивым решением, но в тот момент я посчитала нужным сказать Намджуну правду. А еще попросить его об одной услуге. — Намджун, я… Ты ведь знаешь о контракте, — я отвела лидера в сторону, чтобы до остальных не дошел смысл нашего разговора. — Он закончится раньше срока. — Что? В каком смысле? — Наши отношения зашли слишком далеко. Мы пересекли черту и… Бан Шихек разорвал контракт. Завтра я должна уйти. — Разорвал?! … Завтра?! Но как же… Так вот где ты была все это время. — Да. Но это уже не важно. Завтра я должна буду уехать. И я бы хотела попросить тебя… — Намджун наклонился ко мне поближе, чтобы расслышать, потому что я уже начала задыхаться от собственных эмоций. Было так трудно объяснять ему все еще раз, снова переживая те чувства, которые я испытывала моментом ранее в кабинете директора BigHit. — Позаботься о нем. Я знаю, вы и так заботитесь друг о друге как одна семья, но все же… Я чувствую, что должна попросить тебя. Просто пообещай мне, что с ним все будет хорошо, — Намджун положил свою тяжелую руку мне на плечо, чтобы приободрить, затем он сказал кроткое «Обещаю», прежде чем к нам пришел Юнги. — О чем шепчетесь? — Пообещал Лисе послушать все наши песни из нового альбома до его выхода, — Намджун соврал, даже глазом не моргнув, за что я послала ему свой благодарный взгляд. Юнги не должен ни коим образом узнать о настоящей теме нашего разговора. — Намджун, ты никогда не умел держать секреты. — Что правда, то правда. Не удержался.       Юнги вместе с остальными мемберами отправился на парковку, откуда мы дружно расселись по машинам и поехали по домам. Нашу машину вел Седжин, с которым я частенько пересекалась глазами. Вернее, я чувствовала, как этот мужчина смотрит на меня с виноватым выражением лица, однако я никак на это не реагировала. В моей голове все еще проигрывался диалог с Бан-PD, который прямым текстом послал меня из жизни Юнги на все четыре стороны. Что касается самого Юнги, он тоже сидел молча, смотря в окно, но при этом его состояние не было таким напряженным, как утром. Ему явно полегчало после репетиции, он разгрузился, расслабился, что не могло не радовать. Так мы ехали в машине, погруженной в полную тишину, думая каждый о своем, до самого дома.       Когда мы приехали домой, на этот раз я раньше всех выскочила из машины, глотая свежий воздух. Всю дорогу мне было словно нечем дышать из-за волнения и прошедшего стресса. — Лиса, ты в порядке? Ты какая-то бледная, — Юнги остановился, разглядывая мое лицо. Даже не представляю, насколько оно было испуганное и замученное, что это даже начало бросаться в глаза людям. — Да, все хорошо. Меня просто укачало. Я прогуляюсь возле дома, хорошо? — Ладно. Я пока приготовлю нам ужин, — он оставил на моей щеке легкий поцелуй, который больно кольнул в сердце. Настроение упало еще больше от его заботы, которой Юнги старается меня окружить. — Завтра утром он уедет рано… — за моей спиной послышался голос Седжина, который сидел в прогретой машине и, по всей видимости, не собирался уезжать. — Мемберы завтра уезжают загород на фотосессию, а затем на практику. Их не будет до самого вечера, — мы оба понимали, о чем идет речь, что он пытается этим сказать. Это означает, что у меня будет целый день, чтобы собрать свои вещи и уехать. — Просто отдайте мне мой билет, — Седжин вышел из машины и протянул мне билет на самолет до Питера. — Мне жаль…       Я просто выхватила из его рук билет и ушла на задний двор дома, ничего не сказав в ответ. Сердиться на Седжина было глупо, так как он здесь совершенно ни при чем, я злилась только на себя за то, что все это допустила. Однако на тот момент моя злость и отчаяние распространялись на каждого, кто был рядом. В том числе и на Седжина, который вскоре уехал.       На улице, на удивление, было не так жарко, как обычно. Прохладный ветерок отрезвлял разум, позволял взглянуть на всю сложившуюся ситуацию со стороны и подумать.       Я ведь изначально знала, что именно так все и закончится. Почему я решилась испортить жизнь нам двоим? Почему я позволила себе дать слабину и потянуть за собой Юнги, когда знала, что мне придется уйти? Любовь начинает появляться тогда, когда это тебе совсем не нужно! Ты стараешься скрывать эти чувства, а они возвращаются с новой силой, что вредит не только тебе, но и близким. Боже, как же сложно быть человеком…       Теперь мне придется сделать то, за что я никогда себя не прощу. Да и Юнги не простит. Он будет ненавидеть… Хотя уж лучше пускай он меня ненавидит. Возможно, так будет легче? Взять и уехать, ничего не сказав, после всего, что произошло — за это точно стоит ненавидеть. Я бы ненавидела. И уверена, что Юнги будет. И у него есть на это полное право. Теперь осталось только собрать всю свою волю в кулак и дожить этот день. Без слез, без сожалений, без страха. Его нужно просто прожить, а завтра… Завтра можно дать волю эмоциям. Но не сегодня.       В доме пахнет жареным мясом. Юнги стоит на кухне в забавном фартуке и колдует над сковородкой, даже не заметив моего прихода. Я стояла позади него и просто наблюдала, не скрывая грустной улыбки. В его ушах наушники, он так смешно пританцовывает под музыку, что на это невозможно смотреть без улыбки. Только вот когда он развернулся и увидел меня, танцы сразу прекратились, а его лицом накрыло волной смущения. — У нас сегодня на ужин мясо? — Мясо и рис. В холодильнике больше ничего не было. — Прекрасно! Нам этого будет вполне достаточно, — я подошла к нему и поцеловала, от чего он смутился еще больше. Мне так будет не хватать этих глаз, этой смущенной улыбки… Прости меня, Юнги. — Ты уже можешь садиться за стол. Почти все готово. — Может, поедим в гостиной? Я пока найду какой-нибудь фильм. — Хорошо, — оставив Юнги наедине со сковородкой, я ушла к телевизору в надежде найти что-то интересное. Как назло, ни одного фильма в это время не показывали. Только развлекательные передачи или новости. Но вот один канал смог привлечь мое внимание — на нем показывали неизвестную мне дораму, но для создания шума сойдет. Как раз вовремя вернулся Юнги с едой.       Ужин прошел в спокойной обстановке. Юнги поначалу возмущался выбором дорамы, так как не очень любил смотреть сериалы, но как только увидел название — все претензии отпали. Как оказалось, по телевизору показывали «Человека со звезды», это была одна из немногих дорам, которые ему нравились. Юнги посвятил меня в ее сюжет, так что я теперь с упоением наблюдала за историей героев, лежа на коленях парня. — Он ведь не улетит, да? Он останется с ней. — Я не буду ничего говорить. — Ну Юнгиии, ну пожалуйста! — Нет. Тогда тебе будет неинтересно смотреть. — Я не боюсь спойлеров! — Нет, — пока я недовольно пыхтела и жаловалась на упертость Юнги, он играл с моими волосами, расчесывая и заплетая их в косички. Этот своеобразный «массаж» головы быстро расслабил меня.       Последнее, что мне запомнилось, это легкий поцелуй, который он оставил на моей макушке, прежде чем я вырубилась прямо у него на коленях.