Seesaw

      Открывать глаза от чего-то было очень сложно. Тело словно умоляло дать ему еще пару минут вздремнуть, а мягкое одеяло никак не хотело выпускать меня из своих объятий. Но, когда мой мозг напомнил мне, что сегодня за день, сон как рукой сняло. Вскочив с кровати, на которую меня, по всей видимости, уложил Юнги, я тихими шагами начала осматривать дом — никого нет. На часах одиннадцать часов утра, он точно должен был уже уехать на фотосессию.       Шаги постепенно менялись с тихого бега на тяжелый топот. Приближался тот самый момент, когда я покину этот дом раз и навсегда. И как только я об этом задумалась, на мой телефон пришло смс от Седжина. «В два часа я заеду за тобой. Будь готова»       Вылет был назначен на семь часов вечера. Я смотрела на смс и только в этот момент, спустя день, на меня накатила волна паники. Это не сон, а кошмар наяву. Это конец. Конец всего. Конец той жизни, в которую я влюбилась, в которой я чувствовала себя на своем месте, в которой я, наконец-то, нашла себя и того человека, с которым готова была провести остаток жизни. И мне придется вернуться к тому, от чего я бежала, оставив за собой хаос и ненависть.       Под давлением из-за подступивших слез и трясущихся коленок, я осела на пол и свернулась калачиком, давая всем накопившимся эмоциям выйти наружу. Тело сотрясалось при каждом вздохе, майка промокла от выступившего пота — слишком жарко, истерика продолжалась. На полу уже образовалась небольшая лужица из-за скатившихся слез. Они были такими солеными, такими противными. Говорят, слезы уносят печаль. Возможно, они были правы, но частично. Грусть осталась прежней, но после слез больше не осталось сил продолжать истерику. Внутри осталась только пустота. Как будто бы вместе со слезами вышла и вся душа, которая была способна на чувства. Сейчас внутри меня нет абсолютно ничего. Я должна собрать вещи…       Колени по-прежнему тряслись, от чего вставать с пола было труднее. Стерев со щек мокрые дорожки от слез, я направилась прямиком в спальню, чтобы собрать старые коробки со своими вещами, который до сих пор не были разложены. Они будто бы ждали этого дня, когда их можно будет просто погрузить в машину и увезти без лишней возни. Также возле стены одиноко стоял синтезатор и остальная аппаратура, которая покрылась небольшим слоем пыли. Погрузить их в коробки так же не составило большого труда. Примерно через пару часов я была готова. Точнее, не я, а мои вещи. Скоро должен был приехать Седжин, так что мне оставалось только неподвижно сидеть на диване, разглядывая весь этот дом в абсолютной тишине. Именно тогда мне на ум пришло оставить записку. Все-таки, если я не попрощаюсь с Юнги, то этого точно никогда себе не прощу.       Только вот выводить на бумаге строчки прощания было чрезвычайно сложно. Хотелось столько всего написать, но в голове был сплошной сумбур. Мозг отказывался выстраивать информацию так, чтобы ее можно было излить на бумаге. Поэтому я, в конце концов, решила просто сказать ему прощай в паре строк. Не стоит усугублять ситуацию своими чувствами, иначе нам обоим будет сложнее забыть друг друга.

Здравствуй, Юнги. Спасибо тебе за все то время, что мы провели вместе. Я никогда этого не забуду. Будь счастлив. Я знаю, что ты этого никогда не сделаешь, но прости меня. Так будет лучше для нас двоих.

      Один бог только знает, сколько раз я переписывала эти слова снова и снова, чтобы они не звучали слишком эмоционально или слишком сухо. Наконец, когда этот маленький листок бумаги был прикреплен на холодильник, я услышала сигнал машины. Это приехал Седжин вместе с грузчиками. — Ну как ты? — отвечать на этот вопрос было бессмысленно. По моему измученному, бледному лицу и так было понятно, в каком я сейчас состоянии. И Седжин это видел. — Мне правда очень жаль. Я пытался поговорить с Шихеком, но он не собирается отступать. — Пожалуйста, хватит. Я не хочу об этом говорить, — о таком даже думать тяжело, не то что говорить. Слава богу, Седжин понял меня и просто молча продолжил наблюдать за погрузкой моих вещей в машину. — В Питере тебя встретят на погрузочной машине и отвезут туда, куда ты скажешь вместе с вещами, — и тут я вспомнила, что мне совершенно некуда ехать. Мои родители не примут меня, а только посмеются и пошлют куда подальше. Хотя все-таки был один человек, на которого я могла положиться… Надеюсь, она мне не откажет.       Сделав звонок, который затянулся на пятнадцать минут, большего я не могла себе позволить, моя душа немного успокоилась. Полина — лучшая подруга детства, все-таки сможет принять меня ненадолго. Пока я не устаканю свою жизнь в Питере и не смогу войти в новый ритм жизни. Теперь у меня есть хоть какая-то подушка безопасности на родине. Но я не могла забыть и о тех людях, которые были со мной здесь, в Корее, на протяжении всех четырех лет жизни. — Седжин, а мы можем заехать кое-куда по пути в аэропорт? — Конечно.

***

— Милая, мне так жаль…       Седжин согласился подождать меня в машине, пока я прощалась с бабушкой Мин. Эта женщина была единственным родным человеком здесь, второй матерью, которая навсегда ею и останется. Она заключила меня в свои крепкие, теплые объятия и никак не хотела отпускать, а я и не хотела уходить из родных материнских рук, из родных стен, в которых я провела самые счастливые годы своей жизни. — Не нужно жалеть меня. Я сама во всем виновата. — Ты ни в чем не виновата. Это была твоя судьба. Просто не у всех истории заканчиваются словами «И жили они долго и счастливо», — женщина гладила меня по спине, сдерживая застоявшиеся в глазах слезы. — Я буду благодарна вам всю свою жизнь. — И я тоже. Спасибо, что скрасила жизнь одинокой женщины в этих четырех стенах. Я буду ждать твоего возвращения.       Не думаю, что это случится, но расстраивать бабушку Мин еще больше мне не хотелось. Возможно, я когда-нибудь все-таки решусь прилететь сюда снова. Но этого точно не случится в скором времени.       Как бы ни было больно прощаться, как бы не хотелось остаться подольше, время уже поджимало и Седжин требовал отправления. Мы последний раз обменялись словами поддержки с бабушкой Мин, а затем я отправилась в аэропорт, где мне предстояло сидеть еще несколько часов в ожидании своего рейса. В аэропорту я прошла через стойку регистрации и мы отправили все чемоданы и коробки в самолет. Седжин сказал, что я полечу первым классом, в «комфорте». Но ни о каком комфорте и речи быть не могло, когда мне предстояло зайти в этот самолет и покинуть границы Кореи раз и навсегда, оставив здесь частичку себя. — Вам разве не нужно работать? — Седжин провел со мной целый день, а сейчас сидит рядом на одном из диванчиков, копаясь в телефоне. Мой рейс отложили на час, так что он по-прежнему здесь и уходить не собирается. — Мне приказали посадить тебя на самолет. Как только ты сядешь — я смогу уехать. — Боже, неужели Бан Шихек думает, что я убегу из аэропорта, как только вы уедете? — хотя, идея не так уж и плоха. — Нет. Просто ты такая растяпа, что можешь запросто опоздать, заблудиться в аэропорту или сесть не на тот самолет. Я должен обеспечить тебе безопасную посадку, — первый раз за этот день я смогла выдавить из себя небольшую улыбку. Седжин, все-таки, хороший человек. Он как тот самый дядя, который скрывает твои косяки от родителей и первый предлагает выпить на каком-нибудь празднике. В общем, очень добрый и понимающий человек. Объявляется посадка на рейс Инчхон — Санкт-Петербург.       Слова диспетчера вызвали новую волну страха перед неизбежным. Коленки снова начали трястись, а руки потеть. В глубине души я тайно надеялась на то, что мой рейс совсем отменят, что у меня будет достаточно времени, чтобы я могла смириться с отъездом. Он ведь рано или поздно все равно бы случился. Либо по моей воле, либо из-за депортации.       Сейчас же, когда объявили мой рейс, мне с большим трудом приходилось идти к огромной очереди людей, которые будут лететь со мной на одном самолете. Седжин шел немного позади меня. Я чувствовала его обеспокоенный взгляд на себе, но никак не реагировала. Он наверняка боится, что я выкину какой-нибудь неожиданный «номер», все-таки попытаюсь сбежать. Но нет. Я уже все решила. И как бы мне не было тяжело подходить к этой очереди, я все равно это сделаю. Сил переживать и нервничать больше не было. Пора поставить точку. — Лиса, стой где стоишь! … О нет.

POV Автор

      Юнги подъехал к своему дому, чтобы забрать сменную одежду для репетиции. Они тренировались настолько усердно, что ему потребовался еще один комплект, чтобы продолжить репетицию и при этом не вонять как свинья. Он вынул ключи из зажигания и направился к дому, окна которого были подозрительно темными, словно внутри никого нет.       Как только мужчина переступил порог, свет автоматически зажегся, но в доме никого не оказалось. Тихо, пусто, прямо как в фильмах ужасов. Юнги прошелся по всем комнатам, но так и не нашел того, что искал. Вернее, кого. Лиса словно испарилась. — Возможно, ушла на прогулку?       Юнги набрал номер девушки, но тот был выключен, что послужило еще одним тревожным звоночком. Мужчина стал нервничать и начал перебирать в голове разные развития событий. Возможно, она ушла в магазин или же просто прогуляться? Это вполне могло бы быть реально, вот только интуиция Юнги подсказывала ему, что не все так просто. И что у него есть повод волноваться.       Юнги решил позвонить Седжину, возможно Лиса попросила его пройтись с ней, пока Юнги был на репетиции. Но пока шли гудки, Юнги наткнулся взглядом на маленькую бумажку, прикрепленную на холодильник.

… Будь счастлив. … Так будет лучше для нас двоих.

— Что, черт возьми, происходит?! Она ведь не могла…

Абонент не отвечает. Оставьте сообщение после сигнала…

      Юнги сбросил трубку и побежал к машине. Мчась по городу на бешеной скорости, он пулей доехал до офиса BigHit. Поиски Седжина были бесполезны, его последний раз видели днем, около двух часов. Поэтому пришло время обращаться к самому главному звену в этой «звездной цепи». Кабинет Бан-PD был тем местом, куда никто из мемберов не хотел заходить по собственной воле. Только если была какая-то серьезная, неотложная ситуация. И сейчас Юнги был именно в такой. Он был уверен на сто процентов, что Бан Шихек знает, что происходит. И что именно он приложил руку ко внезапному исчезновению Лисы. — Юнги, что ты здесь… — Это ведь вы сказали Лисе уйти от меня, так? — Бан Шихек даже глазом не моргнул. По его выражению лица было невозможно понять, удивился ли он или нет, но одно можно было сказать точно — он точно был во всем этом замешан. — Мы ведь с тобой разговаривали на эту тему, Юнги. — И я вам уже все сказал. Я не собираюсь расставаться с ней. — А я тебе сказал, что это невозможно. Вспомни, с чего это вообще все началось — с контракта. Вам не суждено быть вместе. — Не вам решать, что суждено, а что нет. Ни вам, ни компании, ни фанатам! Никому, кроме нас. — Юнги, вы подписали контракт. И когда он подошел бы к концу, вам все равно пришлось бы разойтись, а Лисе вернуться домой. Ее бы ждала депортация, после которой она не смогла бы вернуться в Корею еще очень долгое время. Но если она уедет сегодня, то ничего не случится. Все вернется на круги своя и вы продолжите жить дальше. —… Сегодня? В каком смысле сегодня? — Шихек обреченно вздохнул и взглянул на часы. На них показывало 18:30. — Я купил ей билет на самолет в 19:00. Она уже сидит в самолете, Юнги.Ты не сможешь ничего исправить. — 19:00?! Сегодня?! Нет-нет-нет, у меня нет времени, я должен остановить ее… — Юнги!       Юнги выбежал из кабинета Бан Шихека так же быстро, как и появился там. Добравшись до машины, он трясущимися руками завел ее и отправился в аэропорт. Дорога от Сеула до Инчхона занимала 70 км, а значит, у Юнги совсем нет времени. Он знал, что не успеет, однако все равно вдавливал педаль газа в пол, мечтая о том, чтобы его попытки были вознаграждены сполна. Когда на панели управления часы пробили семь вечера, Юнги буквально взвыл от собственной беспомощности. Инчхон уже был близко. Мужчина мог видеть из окна, как огромные самолеты садятся и взлетают со взлетной полосы. И он отказывался верить в то, что в одном из них сидит Лиса и пролетает почти прямо над ним. Улетает прочь от него, за несколько тысяч километров.       На часах уже 19:30, Юнги совсем потерял надежду на то, что сможет догнать Лису. На глаза ему попалась запись с доски объявлений, где красным светом мигала надпись напротив рейса Инчхон — Санкт-Петербург: «Терминал Т2. Рейс задерживается».       Таким счастливым Юнги еще никогда себя не чувствовал. Казалось, что судьба благосклонна сегодня к нему. Дорога до терминала занимала пятнадцать минут. И пока не объявили посадку, у Юнги еще было время, так что он ринулся со всех ног бежать до нужного терминала. Дорога изматывала. Мужчина совсем недавно был на тренировке, где его выносливость заметно подрастерялась, а теперь ему предстоял забег на достаточно длинную дистанцию, чтобы добраться до той, которую он точно никогда теперь не отпустит. Лиса была слишком дорога ему. И он не уступит просто так.       Наконец, когда он достиг нужного терминала, его взгляд скользил по десяткам людей, которые толпились в очередях, сидели в кафешках или на диванчиках, только чтобы найти нужного человека. Его время было на исходе, а в конце он услышал слова диспетчера, которые подорвали его уверенность еще больше.       Посадку на ее рейс объявили. Это значит, что она должна быть уже в очереди. И это было действительно так. До боли знакомая женская фигура медленно плелась в сторону большого скопления людей. За ней шел высокий мужчина, которого Юнги тоже не мог ни с кем спутать. И сейчас он был готов прибить их обоих. — Лиса, стой где стоишь! — девушка замерла на месте, даже не пытаясь развернуться на знакомый голос. А Юнги стремительно приближался к ней, в то время как Седжин резким движением выставил руки впереди, предостерегая Юнги от импульсивных действий.

POV Лиса

— Не могу поверить, что он пришел. Как он узнал так рано? Его не должно быть здесь…       Эти и тысяча других мыслей пронеслись в моей голове буквально за миллисекунду, пока я слушала тяжелые шаги Юнги в нашу сторону. Я не могла смотреть ему в глаза, поэтому даже не оборачивалась. Мне было страшно.       Страшно увидеть его снова и разреветься прямо на месте. Сколько еще мы оба должны страдать, чтобы это все закончилось?! — Юнги, не стоит… — Лучше бы тебе вообще в это не лезть, Седжин! — Юнги был в отчаянии. Я даже спиной могла почувствовать, как он готов убить нас одним взглядом. — Лиса, посмотри на меня. Я не могу. Прости… — Лиса… пожалуйста, посмотри на меня.       Просьба, в которую вложена мольба, крик о помощи, страх… Мое сердце рвется все больше и больше каждый раз, когда я слышу его голос, а сейчас от него и вовсе ничего не осталось. К горлу снова подступил ком. Пускай я взгляну на него в последний раз.       Его лицо было таким же бледным и замученным от стресса, как и мое. Я в тысячный раз пожалела, что позволила всему этому случиться. Он не должен был так страдать… Он должен был быть счастливым… — Поехали домой, — каждое его слово отзывалось теплом внутри, но мой собственный разум отрезвлял чувства и пресекал все попытки потаенных желаний выйти наружу. Ох как бы я хотела сейчас уехать с тобой, Юнги. Куда угодно. — Я не могу... И ты знаешь это. — Глупости, — его тихий, хрипловатый голос словно убаюкивал. — Мы будем жить счастливо. Прошу, поехали… — он разговаривал со мной, пытаясь утешить, переубедить, достучаться до меня. Но я, как дикий зверь, загнанный в угол, не собиралась поддаваться. — Мы не сможем жить счастливо. Подумай о себе, о других мемберах, о вашей группе. Посмотри на реакцию фанатов на нас. Мы с тобой совершенно разные и люди не готовы это принять. — Мне абсолютно плевать на то, что они думают.       Юнги настойчив и слишком уверен в своих убеждениях, но он никак не видит очевидного. Такие люди как мы с ним не можем быть вместе. Он из мира шоубизнеса, все время пропадает на работе, на тренировках, а я вынуждена сидеть в четырех стенах, боясь выйти на улицу и сказать или сделать что-нибудь не то, чтобы вновь не попасть в новостную ленту. Такая жизнь совсем не по мне, так ведь? — Прошу, Юнги, у меня нет больше времени. Отпусти меня. Так будет лучше… — Я никуда не пущу тебя. — Я не смогу все это вытерпеть! Вся эта «звездная жизнь», камера, кричащие сумасшедшие девочки, которые так и норовят дернуть за волосы, косые взгляды и перешептывания… Все это не по мне. Я не привыкла к этому! — Именно поэтому я и полюбил тебя! Потому что ты никогда не стремилась к популярности, а просто занималась своим любимым делом. Я полюбил тебя за то, что ты — не я, при чем во всем! Ты стала для меня тем, кем я хочу быть. Рядом с тобой я могу ощущать это спокойствие, которого я лишен до конца своих дней из-за всей этой «звездной жизни»… — Не говори мне этого, прошу… Ни единого слова, потому что я просто сойду с ума. — Это я сойду с ума, если ты сядешь в этот гребаный самолет и оставишь меня одного! Эгоистично? Возможно, но и ты тоже эгоистка, раз пытаешься сбежать от меня, когда так нужна. Ты же обещала мне, что никогда не оставишь!       Я действительно обещала, что буду с ним, что никуда не уйду, но вот она я… стою с сумкой наперевес между очередью на самолет и мужчиной, которого я люблю, но должна буду покинуть. Отвращение к себе начало развиваться с новой силой. Почему Юнги до сих пор любит меня, когда должен ненавидеть?       Посадка на самолет заканчивалась. Я уже давно приняла решение, которое казалось мне единственным правильным. Стюардесса позади нас окликнула меня с вопросом, собираюсь ли я садиться. И это было побуждением к действию. Нужно было покончить с этим здесь и сейчас. Я не гожусь для Юнги. Он птица другого полета. И ему будет намного лучше без меня. — Прости, Юнги. Нам будет лучше порознь. Ты поймешь, что я была права, когда успокоишься.       Я развернулась и поплелась тяжелыми шагами к стюардессе, которая ждала только мой билет. Юнги кричал мне вслед, умолял не делать этого, я даже слышала, как он бежал за мной, но Седжин его останавливал. До меня доходил только шум, словно я была под водой. Голова отказывалась воспринимать то, что я сейчас сделала. Я отказалась от всего, что любила за несколько минут. Но я отказалась только чтобы больше не приносить никому проблем. Это конец, Василиса. Пора спуститься с небес на землю.       Возвращение старого имени поставило точку в этой истории раз и навсегда. На самолет я зашла обыкновенной русской девушкой. Как тогда, четыре года назад. И в моей голове были такие же мысли — страх перед неизвестным и желание бросить все и вернуться назад, которое я преодолеваю в этот раз с новой силой.       Все пассажиры расселись по своим местам. Стюардесса зачитала и показала необходимые правила действия на случай аварийной ситуации, а затем сказала всем пристегнуть ремни. Еще минута и самолет начал набирать скорость на взлетной полосе. Через несколько секунд мы оторвемся от земли и я больше никогда не увижу его… Вот он, конец. — Девушка, с вами все хорошо? Боитесь летать? — рядом со мной сидела женщина лет сорока и с беспокойством рассматривала мое лицо. Только тогда я поняла, что оно было в слезах, которые я даже не чувствовала. Мои руки вцепились в подлокотники и сжимали их до побеления подушечек пальцев. Я выглядела как испуганный ребенок, который вот-вот разревется. И я совру, если скажу, что не хочу этого сделать. — В-все хорошо. Я в порядке. — Мы уже взлетели. Вам больше нечего бояться. Полет пройдет замечательно. — Как взлетели?       Я прильнула к иллюминатору и увидела перед собой только облака, которые скрыли наш самолет от людей на земле. Мы находились на воздушном пространстве в окружении серых туч и еще не зашедшего за горизонт солнца. Сердце опустилось в пятки.       Я так и не взглянула на Сеул в последний раз. Я так и не смогла обвести напоследок взглядом хотя бы частичку Корейской земли, не успела с ней попрощаться. Слезы вновь накатили на меня с новой силой. Хотелось выкрикнуть пилоту, чтобы самолет посадили и выпустили меня, но это было такой глупостью! Уже ничего нельзя было исправить. Я навсегда покинула эту страну. Я навсегда покинула его… — Я люблю тебя, Мин Юнги. Прости меня…