Эклеры

Она бесцельно бродила по замку, уже в халате и пижаме, переодевшись из парадной мантии. Она не стала заморачиваться и смывать макияж, на котором настояли Лаванда и Парвати, поэтому ее подводка так и осталась размазанной под глазами. Гермиона держалась в тени по дороге в кухни Хогвартса, внимательно прислушиваясь к любому громкому звуку, к тем шаркающим шагам, по которым легко узнать Аргуса Филча. Только она собралась пощекотать грушу на картине, которая служила проходом в кухню, как она услышала громкий вздох и последовавшее за ним тихое шуршание. Гермиона обернулась, выхватив палочку, высматривая того, кто ее нашел. Ее сердце бешено билось в груди, вопреки тому, что она бы точно уже знала, грози ей наказание. Он шагнул вперед, его темная фигура возникла в арке, что вела к лестнице, уходившей в подвал. В неровном рыжеватом свете факелов Гермиона смогла увидеть высокого парня со светло-коричневыми, почти русыми волосами, скулами, покрытыми легким румянцем, в темно-синей парадной мантии, накинутой на пижаму. — Ты знаешь, а ведь я могу снять с тебя баллы, — сказал он, слегка улыбаясь. 

— И что бы тогда сказала профессор Стебль, если бы узнала, что один из ее префектов не в постели? Что бы сказал профессор Снейп? 

Седрика передернуло. 

— Я никому не скажу, если ты тоже промолчишь об этом, — предложил он, победно улыбаясь в предвкушении взаимовыгодной сделки. 
— Что ж, вполне справедливо, — ответила Гермиона и потянулась к картине, чтобы закончить начатое. Нарисованная груша звонко захохотала и превратилась в дверную ручку. Подростки дружно поморщились от громкого звука. Гермиона открыла дверь и вошла внутрь, спиной ощущая на себе взгляд следовавшего за ней Седрика. 

— Мистер и мисс просят еду? — пропищал подбежавший к ним домовой эльф. — Мы иметь много остатков с пира, или мы приготовить что-то еще для мистера и мисс. — Можно мне бутерброд, пожалуйста? — вежливо попросил Седрик. 
 — Какой именно бутерброд? Мы иметь…
 — Удивите меня, — перебил он эльфа, а затем присел на ступеньки в ожидании своего заказа. 
 — А мисс? 
 Гермиона задумалась. Она не знала, чего хочет. Только то, что это должно быть что-то, что заставит ее почувствовать себя хоть чуть-чуть лучше. Блюдо настолько вкусное, что ее перестанет волновать ситуация с тупицей Роном или раздражающие взгляды и немногословность Виктора. Она постарается забыть, как болгарин попытался углубить целомудренный поцелуй вопреки желанию Гермионы. Она также постарается стереть из своей памяти его лицо, полное обиды, на то, что Гермиона его оттолкнула. — Мисс? — снова позвал ее эльф. 
 — Просто… принеси мне что-то вкусное. Настолько вкусное, что мне захочется выйти на это блюдо замуж. 
 — Да, мисс. Конечно, мисс, — эльф суетливо убежал давать указания нескольким из своих собратьев, чтобы те начали готовить еду. 
 Гермиона тоже села на ступеньку и посмотрела на Седрика, заметив, что он улыбается. — Что? 
 — Настолько вкусное, что тебе захочется за это блюдо замуж? 
 — И в чем проблема? 
 — Ну, помимо того, что такой союз запрещен законом, на что, во имя Мерлина, будет похожа первая брачная ночь? 
 Слегка покрасневшая от такого вопроса Гермиона от удивления аж раскрыла рот. — Ну не в прямом же смысле! 
 — Я знаю, просто интересно. Вообще, это твоя вина. Ты заставила меня это представить. Теперь мне не терпится узнать, что же они тебе принесут. Румянец Гермионы стал еще ярче. — Тебе стоит научиться себя сдерживать, — сказала она ему в попытке быть взрослой и сохранить собственное достоинство. — Лично я никогда не начинаю придумывать не пойми что в любой неподходящий момент. — Что, правда что ли? — он широко ей улыбнулся и придвинулся поближе. — Так ли это? Его голос опустился до едва слышного шепота. — Скажи мне, Гермиона, — его губы были в миллиметре от ее уха. — О чем ты сейчас думаешь? Гермиона глубоко вздохнула, стараясь не обращать внимания на свежий, чисто мужской запах, исходивший от парня, что сидел совсем рядом с ней. — Я думаю о том, что ты слишком избалован женским вниманием, которое тебе достается без малейшего усердия. О том, что это вскружило тебе голову. Он тихо засмеялся; она почувствовала его теплое дыхание на своей шее. — Вау, — сказал он. — Такое со мной в первый раз.
 — И часто ты этим занимаешься? 
 — Это происходит непроизвольно. В любом случае, приятно осознавать, что девушка слушает меня, а не просто мной любуется. 
 — Ты очень уверен в себе. 
 — Признаюсь, ты немного ущемила мое самолюбие. Однако я полагаю, что иногда это полезно. 
 — Гарри так и не разгадал тайну Яйца, — поспешно проговорила Гермиона. 
 Седрик напряженно выпрямил спину. — Меняешь тему разговора? — заметил он. 
 — Я так боюсь, что Гарри не успеет понять подсказку до начала второго испытания. Он все откладывает до последнего момента и… — она вздохнула и обхватила голову руками. — Я не думаю, что ему вообще следует участвовать. 
 — Как думаешь, кто бросил его имя в Кубок Огня? — тихо спросил Седрик. 
 — Понятия не имею, — ответила Гермиона, повернувшись к нему лицом. — Это же Гарри, Седрик. Людей, которые желают ему смерти, можно записать в огромный список. 
 — Значит, ты не думаешь, что это чья-то неудачная шутка? Какого-нибудь Слизеринца, который захотел подставить Гарри и сделать его посмешищем? 
 — Никто из них не способен обойти защиту Кубка. Его магия слишком древняя и могущественная — ни одному студенту не под силу ее обмануть. 
 Пожилой домашний эльф засеменил к ним, держа в руках тарелку со смехотворно большим сэндвичем. 
 — Для вас, сэр, — пропищал эльф. — Мы надеяться, вы одобрять. 
 — Спасибо, — поблагодарил Седрик, забрав тарелку у эльфа, и пристроил ее у себя на коленях. Эльф убежал обратно вглубь кухни. — Любят же они перестараться, да? — он взял в руки половину бутерброда и нахмурился, будто решая, с какой стороны лучше начать. 
 Оба студента умолкли, пока Седрик ел свой сэндвич, аккуратно пережевывая каждый кусочек. — Мисс!
 — домовой эльф с большим подносом привлек внимание Гермионы. — Куриный суп, свежеиспеченный хлеб и шоколадные эклеры. Мисс это по вкусу? 
 — Спасибо большое, — ласково сказала Гермиона. Краем глаза она заметила, как Седрик довольно усмехается. Она недовольно поджала губы. 
 Она молча ела свой суп. Поднос неустойчиво балансировал у нее на коленях, а стакан с тыквенным соком то и дело грозился опрокинуться и разлиться на пол. — Можно тебя спросить? — неожиданно сказал Седрик, когда она уже почти доела суп. — Что именно ты собираешься делать с этими эклерами? — он самодовольно усмехнулся, заметив румянец на щеках Гермионы, и продолжил есть свой бутерброд как ни в чем не бывало. 
 — А с Чжо ты тоже такой бестактный? 
 — А Крам знает, что у тебя интрижка с шоколадным эклером? 
 — Нет у меня никакой…
 — Гермиона, расслабься. Мерлин, можно подумать, что ты на грани нервного срыва!
 — А кто сказал, что это не так? 
 Улыбка исчезла с лица Седрика. 

— Что случилось? 
 — Все у меня в порядке, — слегка истерично ответила ему Гермиона. — Знаешь, ну, кроме того, что я постоянно переживаю за Гарри и стараюсь сделать все, чтобы он не погиб на этом дурацком Турнире! А еще делаю горы домашней работы. Рон ведет себя как ревнивый гад, а у Виктора, оказывается, только одно на уме. Конечно, кроме этих небольших проблем, моя жизнь просто идеальна.
 Брови Седрика взлетели так высоко, что затерялись где-то в светлой челке. Гермиона вздохнула. — Прости, — быстро добавила она. 
 — Святочный Бал оказался совсем не тем, что ты ожидала? — осторожно спросил он. Его брови вернулись в нормальное положение. 
 Гермиона язвительно усмехнулась. — Можно и так сказать. 
 — Получается, что до Уизли дошло, что ты ему нравишься, только когда ты уже пошла на бал с кем-то другим. И он решил выместить свою обиду на тебе, не понимая, что это только его вина, что он по собственной глупости тебя не пригласил…
 Гермиона кивнула, и Седрик продолжил: — А Крам? Что, пригласил тебя в свою каюту? 
 Она отрицательно покачала головой. — Просто решил действовать? 
 — Что-то типа того. 
 — Ты убежала?
 — Ага, — Гермиона поднесла стакан с соком губам и осушила его. — Эклерчик? — предложила она. 
 Седрик подавил порыв засмеяться в голос и взял один с подноса. — А что ты собираешься делать со своим эклером? — спросила Гермиона, тоже взяв себе пирожное. 
 — Ну, — начал Седрик, в то же время оторвав кончик эклера и закинув его себе в рот, — Сначала я открою его вот так, — он откусил верхнюю часть пирожного так, что начинка оказалась полностью видна. — А потом я съем крем, — он окунул палец внутрь эклера и слизнул содержимое. Он повторил это действие несколько раз, пока крем не закончился. — А теперь я съем тесто, — сообщил он ей, перед тем как откусить большую часть оставшегося пирожного. В результате в его руке осталась только тонкая полоска шоколада. — Самое вкусное надо оставить напоследок. В данном случае это шоколад, — Седрик доел раскуроченный эклер, закрыв глаза от удовольствия. 
 — Это было отвратительно, — сказала ему Гермиона, приподняв бровь. — Если бы только твой фан-клуб видел тебя сейчас. 
 — Ах если бы только они все взяли и прыгнули в Черное Озеро, — раздраженно ответил он. — Чжо ненавидит их. Она не любит делиться. 
 Гермиона мысленно отметила, что это надо рассказать Гарри в качестве утешения после того, как Чанг его отвергла. — Итак, теперь твоя очередь. Что насчет твоего эклера? — спросил Седрик, посматривая то на поднос с пирожными, то на Гермиону. 
 — Я не думаю, что у меня когда-либо получиться превзойти тебя в безобразном поедании эклеров. 
 — А ты попробуй. Пожалуйста? 
 Гермиона с удивлением поняла, что его улыбка успокаивает ее, заявляет немного раскрепоститься. Она почувствовала себя более уверенно, готовой повеселиться посмеяться. В последнее время она пребывала в состоянии крайнего напряжения, а бал только добавил ей проблем. И теперь она сидит на кухне, посреди ночи, с «настоящим» Чемпионом Хогвартса (тот факт, что большая часть женского населения замка считала его самым привлекательным парнем в школе, был абсолютно ни при чем), и обсуждает самые отвратительные способы поедания эклеров. — Гермиона, я жду. 
 — Терпение — добродетель, Седрик. В три часа утра все же сложновато быть изобретательной. 
 Седрик усмехнулся и принялся ждать. — Я… ничего не могу придумать, — наконец-то созналась она. — Есть идеи?
 — Можешь засунуть его в рот целиком. 
 — Нет. 
 Он засмеялся. 
 — Ты действительно настолько мерзкий, м-м? 
 — Но ведь я тебе таким нравлюсь. 
 — Я бы предпочла, чтобы ты не заставлял меня вытворять абсурдные вещи с эклером. 
 — Это ведь ты хотела выйти за него замуж.
 Гермиона закатила глаза и откусила кусок пирожного. — Вау, — сказал Седрик в притворном изумлении, — Да ты просто секси. 
 — Я знаю, — тоскливо протянула Гермиона. — Даже не представляю, как ты можешь противостоять моим чарам. 
 — Что, собираешься соблазнить всех Чемпионов до конца Турнира? Или даже до Нового Года? 
 — Именно так, — она решила больше не притворяться возмущенной и подыграть его разгулявшемуся воображению. 
 — Я не шучу, Гермиона, но мне кажется, что ты не во вкусе Флер. 
 — Жаль, а я так надеялась. 
 — Выше нос, ради Мерлина! Поттер, скорее всего, пройдет весь Турнир на чистом везении, как он обычно это делает. Уизли должен уже перестать быть идиотом, а Крам, если он вообще тебе нужен, будет ползать перед тобой на коленях и умолять уделить ему хоть толику внимания. Просто расслабься, сегодня же Рождество. 
 — Я даже не думала об этом, — мягко ответила Гермиона, бездумно рассматривая последний кусок эклера, перед тем как доесть его.
 — Ты чокнутая. 
 — Говорит он, как будто я этого не знаю. 
 Он рассмеялся и поднялся со ступенек. 
 — Я думаю, настало время идти спать. 
 — Ага, — согласилась Гермиона, отставив пустой поднос в сторону, и поднялась на ноги.
 — Ты со мной? 
 — Не смеши меня.
 — Ты плохо влияешь на мою самооценку. 
 — Отлично.
 Седрик ухмыльнулся, что заставило Гермиону вспомнить, почему он получал столько женского внимания. 
 — Гермиона? 
 Она подняла голову, посмотрев на него. — У тебя шоколад вот здесь, — Седрик показал пальцем на свои губы, и Гермиона почувствовала, что краснеет. Она вытерла рот рукавом мантии. 
 — Все? — спросила она. 
 Он покачал головой и протянул к ней руку, чтобы стереть крошку шоколада с уголка ее губ. 
 — Теперь все, — сказал он. Гермиона кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Седрик нахмурился, вдруг занервничав. — Я просто… Спокойной ночи, Гермиона. 
 Она снова кивнула. — Спокойной ночи, Седрик. 
 Он взглянул на нее в последний раз и выскользнул из кухни. — Мисс понравиться ее эклеры? — пропищал крошечный домовой эльф, забрав ее поднос и тарелку Седрика. 
 — Да, — ответила она эльфу. — Они были очень вкусными, спасибо.