Adrenaline

В субботу, проснувшись, Осаму всё-таки открыл какой-то сонник, ссылку на который ему вывели при поиске первой. Он поочерёдно вбивал в поиск слова, которые описывали то, что ему лучше запомнилось из сна. Пролистал страницу сайта и заблокировал телефон, бросив его недалеко от себя, на кровать. Вздохнул. Бред какой-то. Сонник сулит ему большой и чистой любви. На какой-то миг в голову приходит Накагава, но парень встряхивает головой, выгоняя из мыслей её образ. Пятница была ошибкой. Или всё-таки… Да ну нет. То, что произошло, едва ли можно назвать проявлением любви «большой и чистой», да? Осаму фыркнул и накрылся одеялом с головой. Было утро и в окно во всю светило солнце, говоря о том, что пора бы уже просыпаться и подниматься с кровати. Но парень поздно вернулся домой, так что почти не спал, а сегодня выходной. Можно поваляться подольше, а если повезёт, то и вовсе весь день. Голова болит, но не хочется даже встать за таблеткой. Где-то на улице послышались звуки первых машин. Но в доме было тихо. Видимо, Этсуко ещё тоже не встала. Ну или старается не шуметь, чтобы дать сыну поспать. И Осаму почему-то уверен, что именно второй вариант, ведь его мама — пташка ранняя. Всегда встаёт ни свет ни заря, но никогда не будит его раньше, чем оно нужно. Эта женщина святая, не иначе. Слышалось тихое тиканье часов, стрелки которых медленно отмеряли секунды, минуты… часы? Кажется, парень уснул и сейчас, проснувшись, не мог понять, как долго он спал, и пребывал в состоянии «какой сейчас год?» и «кто я?». Голова была тяжёлой, словно набитой ватой, а во рту стоял неприятный привкус. Осаму попытался вспомнить, что происходило накануне вечером, но воспоминания складывались в разрозненные фрагменты: смех Накагавы, её губы, слишком много алкоголя для его организма, непривычного к подобным количествам, и странное чувство пустоты после. Солнце с особенной силой светило в окно, а город за окнами стал оживлённее. Парень протянул руку к мобильнику и разблокировал. Ведь несмотря на то, что в комнате есть часы, куда проще узнать время, посмотрев в экран телефона. А кому не хочется упростить свою жизнь? В конце концов это уже просто привычка, выработанная у всех людей. Цифры на экране показывали двадцать минут четвёртого. Неплохо так поспал. Совсем неплохо. Осаму потянулся, сбросил с себя одеяло — становится душно. Зевнул и уставился в потолок, прислушиваясь. На первом этаже, вероятно на кухне, суетилась Этсуко. Очень тихо, едва слышно. Если не прислушиваться, то навряд ли можно было бы уловить её лёгкие шаги. Наверняка готовит что-то к обеду, как всегда заботясь о том, чтобы он проснулся и нашёл на кухне что-то вкусное. Материнская любовь — единственная константа в его жизни, которая не вызывала вопросов и сомнений. Даже когда он разочаровывал её своими попытками, даже когда видел боль в её глазах, она продолжала любить его безоговорочно. Парень вновь уткнулся в телефон. Только сейчас заметил, что у него одно непрочитанное смс. Он открыл его. Накагава (10:00) : доброе утро Ну, добрым оно изначально не было, а теперь, кажется, стало ещё хуже. Осаму уставился на экран, размышляя над тем, как отвечать. С одной стороны, он понимал, что нужно поговорить с Миюки о том, что произошло, расставить всё по местам. С другой стороны, сама мысль об этом разговоре вызывала у него желание закопаться в кровать поглубже и больше никогда не вылезать. Осаму (15:35) : привет Накагава (15:36) : только проснулся? Кажется, Накахара-кун был прав, ты засоня Может, увидимся сегодня? Если ты не занят, конечно же Осаму вздохнул. Он не планировал сегодня куда-нибудь выходить, но… Осаму (15:38) : я не против Всё равно на сегодня не было никаких планов Накагава (15:38) : отлично: з Тогда как насчёт того, чтобы встретиться в шесть часов? Я слышала, что в китайском квартале открылось новое кафе Говорят милое Осаму (15:39) : тоже что-то про него слышал тогда встретимся в этом кафе в шесть? Накагава (15:39) : хорошо ♡ Осаму какое-то время смотрел на последнее сообщение от девушки, а точнее на сердечко в конце. Кажется, ты вляпался, Осаму. Он заблокировал телефон и бросил его на кровать. Сам же поднялся и спустился на первый этаж, где его встретил восхитительный аромат готовящегося обеда и улыбка матери. — Наконец-то проснулся, соня, — Этсуко повернулась к нему от плиты, на которой что-то булькало в кастрюле. — Как спалось? — Нормально, — соврал Осаму, целуя мать в щёку. — Что готовишь? — Твоё любимое рагу, — она помешала содержимое кастрюли деревянной ложкой. — Подумала, что после вчерашнего тебе нужно хорошо поесть. — Спасибо, мам, — пробормотал он.

***

В китайском квартале Осаму оказался раньше на полчаса. Немного не рассчитал время. Вообще-то он чаще всего опаздывал, но иногда и приходил несколько раньше нужного. Золотой середины не было почти никогда. Отыскать новое кафе не составило особого труда, многие шли именно туда. Уже у входа можно было почувствовать ароматы китайской кухни, смешанные с запахом свежесваренного кофе. Вывеска была написана традиционными иероглифами — «Цветок лотоса». Осаму открыл дверь и прошёл внутрь здания. Кафе было не особо большое, оформленное в традиционном китайском стиле. Красные фонарики висели под потолком, на стенах красовались свитки с каллиграфией, а в углу стоял небольшой аквариум с золотыми рыбками. Уютненькое местечко, располагающее к неторопливым беседам. Он уселся за свободный столик у окна и окинул помещение взглядом. Посетителей пока что было не так много — несколько пожилых китайцев за угловым столиком играли в сянци, молодая пара что-то оживлённо обсуждала над чашками чая, а у барной стойки сидел одинокий мужчина средних лет, уткнувшийся в газету. Обстановка была спокойной и располагающей, но Осаму чувствовал, как нервозность нарастает с каждой минутой. Предстоящий разговор с Миюки не давал ему покоя. — О, кого я вижу, — услышал он знакомый низкий голос. — Накахара? Ты чего здесь? — Ну вот. Его тут только не хватало. Хотя, если честно, Осаму был не против увидеть его снова. Даже наоборот. — Да перед подработкой решил зайти, — отозвался Чуя, едва заметно пожимая плечами, — а то рано вышел из дома. А ты здесь какими судьбами? — Подработка? — Осаму взял меню, стараясь выглядеть непринуждённо, — Нужно встретиться с Накагавой. — Да, тут в кофейне неподалёку, — отмахнулся Чуя, но потом его взгляд стал более внимательным, — С Накагавой? — он чуть сощурил глаза, — Тебя можно поздравить? Вы пропадали вдвоём в пятницу. Осаму почувствовал, как лицо заливает краска. Значит, Чуя всё-таки заметил. И почему-то это вызывало у него странную смесь смущения и… досады? Словно ему не хотелось, чтобы Чуя думал о нём в контексте отношений с Миюки. — Ты за мной следил, что ли? — Осаму усмехнулся, пытаясь скрыть смущение за напускной развязностью. — Ещё чего, — фыркнул Чуя, отвернувшись от собеседника, — Можно подумать, что мне больше нечем заняться. — Ну, предположим, что я тебе поверил. К тому же, заняться тебе явно было чем. Точнее кем, — парень покрутил в руках меню, — Как дела с Наоми? — Кажется, я понял, почему ты её недолюбливаешь, — Чуя уселся на стул напротив, — Теперь я жду увлекательную историю о том, почему ты боишься собак. — Не раньше, чем ты расскажешь, что тебя привело из Токио в Йокогаму, — ответил Осаму, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Когда-нибудь обязательно, — парень подозвал официантку взмахом руки. Девушка подошла с приветливой улыбкой, держа в руках блокнот для записи заказов, — Миледи, мне ваньдоухуан*, пожалуйста, — и, обратившись к Осаму, — ты будешь что-то заказывать? — Мне просто зелёный чай, — произнёс Осаму, всё ещё размышляя над словами Чуи о собаках. — Сейчас всё принесу, — девушка улыбнулась и, чуть поклонившись, ушла за заказом. Повисла небольшая пауза. Чуя откинулся на спинку стула и принялся разглядывать интерьер кафе, а Осаму украдкой изучал его профиль. Почему-то в присутствии этого парня он чувствовал себя одновременно взволнованным и спокойным. Словно в воздухе витало какое-то напряжение, но не неприятное, а наоборот — электризующее. — Так где ты, говоришь, подрабатываешь? — поинтересовался Осаму, желая перевести тему, пока Чуя не свёл всё опять к злополучной пятнице. — Кофейня недалеко от китайского квартала, — повторил Чуя и откинулся на спинку стула ещё больше, — Очень уютная. Хозяева — пожилая китайская пара, относятся ко мне как к внуку. Платят немного, но я не жалуюсь — опыт полезный, плюс они кормят самым вкусным димсамом в городе. — А что заставило студента престижного университета искать подработку? — осторожно поинтересовался Осаму. — Родители не помогают? В глазах Чуи мелькнула тень, и он чуть напрягся. — Помогают, но я предпочитаю быть независимым, — ответил он коротко. — К тому же, сидеть без дела скучно. Осаму понял, что задел болезненную тему, и решил не настаивать. У каждого свои секреты. — Людей не смущает ребёнок в форме бариста? — язвительно осведомился Осаму, не удержавшись от подколки. — Катись к чёрту, шпала, — в глазах парня сверкнули злые искорки. Кажется, если бы они не были в людном помещении, то Осаму уже получил бы по морде. По своей нагло ухмыляющейся морде. Ну или докуда бы этот леприкон дотянуться смог бы. Осаму улыбнулся своим мыслям, в которых сравнивал Накахару с этим созданием. — Чего лыбишься? — в голосе Чуи прозвучали стальные нотки. — Да так, — беззаботно улыбнувшись, протянул Осаму, вытягивая руки в примирительном жесте, — Не волнуйся, это никак не связано с твоим ростом. Клянусь своей жизнью! — Сделаю вид, что поверил, — он вздохнул с явным раздражением. Рост действительно больная для него тема. Ещё бы, ему двадцать, а он всего сто шестьдесят сантиметров ростом. Рядом со сверстниками он выглядит подростком. А с этой башней и подавно. Сколько в нём? Сто восемьдесят? Сто девяносто? — И вообще, я не настолько низкий. Просто ты чертовски высокий. — Ваш заказ, — официантка поставила на столик зелёный чай и небольшое блюдце с жёлтыми кубиками, похожими на мармелад. — Благодарю, — Чуя очаровательно улыбнулся девушке, и та чуть покраснела, прежде чем удалиться. Осаму недоверчиво смотрел на жёлтую консистенцию на аккуратной тарелочке. Выглядело это действительно странно — полупрозрачные кубики неопределённого цвета, больше напоминающие мыло, чем еду. — А что не так? — Чуя изогнул вопросительно бровь, беря палочки, — Между прочим, это традиционная китайская сладость и это очень вкусно. Делается из бобов мунг, сахара и агара. Полезно и питательно. — Больной ублюдок, — Осаму скривился, когда Чуя аккуратно взял палочками одну мармеладку и поднёс к губам. Наблюдать за тем, как Чуя ест, оказалось странно завораживающим. Он делал это изящно, без спешки, явно наслаждаясь вкусом. Когда он облизнул губы, убирая остатки сладости, Осаму почувствовал, как что-то сжимается в животе. — Да ты только поплобуй! — немного невнятно и, с набитым ртом не выговаривая «р», воскликнул Чуя, подхватывая палочками ещё один кубик и поднося его к губам Дазая, который даже слегка отшатнулся. — Ни за что, — категорично заявил тот, после чего плотно сомкнул губы — жёлтая сладость оказалась слишком близко и парень почувствовал опасность. — Да брось, — Чуя всё ещё держал палочки с едой у губ парня, наклонившись через стол. Расстояние между ними сократилось до минимума, и Осаму мог различить золотистые искорки в голубых глазах Чуи, почувствовать лёгкий аромат его одеколона — что-то свежее, с нотками цитруса, — Давай, попробуй! Если бы я тебя отравить хотел, то я бы сделал это не прилюдно и уж тем более не стал бы есть сам! — Но это даже выглядит несъедобно, — жалобно произнёс Осаму, чувствуя, как его решимость тает под настойчивым взглядом голубых глаз. — Вкус — но, — по слогам отчеканил Чуя, — Во рту так и тает. Давай, ради меня, а то я спать спокойно не смогу, если у меня не получится тебя переубедить, — на двух парней уже начинали оглядываться посетители. Две молоденькие официантки умилённо наблюдали за этой картиной и перешёптывались. Никак, решили, что они парочка. — Надеюсь, я умру быстро и не мучительно, — отозвался Осаму, открывая рот и смирившись с неизбежным. Чуя с ликующим видом аккуратно поместил мармеладку ему в рот и выжидающе замер. — Ну как? Осаму сомкнул челюсти и задумался. Кажется, он был удивлён, что не умер тут же на месте. Текстура оказалась действительно необычной — сладость растворялась на языке. Это было… не так ужасно, как он ожидал. Даже приятно. Но признаваться в этом рыжему он не собирался. — Отвратительно, — ответил Осаму, нарочито поморщившись, — У тебя ужасный вкус. Ты меня не переубедил. Теперь страдай бессонницей, Чуя. — Лжец, — усмехнулся Чуя, откидываясь на спинку стула, — По лицу вижу, что понравилось. Просто упёртый слишком, чтобы признаться. — Откуда такая уверенность? — А я внимательный, — Чуя пожал плечами и взял ещё один кубик. — К тому же, ты несколько секунд смаковал вкус, прежде чем начал корчить рожи. Осаму невольно улыбнулся. Этот парень действительно был внимательным. Слишком внимательным. — Просто ты ничего не понимаешь, — парень вздохнул театрально, — Что-то задерживается твоя дама сердца. — Никакая она мне не дама сердца, — Осаму закатил глаза, почему-то испытывая потребность это подчеркнуть, — и это просто я случайно раньше пришёл. Не думал, что встречу тут тебя, гурман-извращенец. — Эй, если ты ничего в еде не смыслишь — это не значит, что извращённый гурман я, шпала. Послышался звук открывающейся двери, сопровождавшийся мелодичным звоном колокольчика, и оба парня обернулись. В кафе вошла Накагава, и Осаму сразу заметил, что она действительно потратила много времени на подготовку к встрече. Волосы были аккуратно уложены, макияж безупречен, платье нежно-розового цвета, подчёркивающее её фигуру. — А она явно долго прихорашивалась для встречи, — Чуя быстро окинул девушку оценивающим взглядом и вполголоса прокомментировал. — Заткнись, пожалуйста, — прошипел Осаму, помахав рукой, когда Миюки обернулась в их сторону. Девушка улыбнулась и направилась к их столику. — Злой ты, — Чуя поднялся со стула, собираясь уходить, — Ладно, мне пора, не буду вам мешать. Он направился к выходу, по пути улыбнувшись и вежливо поприветствовав девушку лёгким кивком головы, а уже у самого выхода подмигнув Осаму. Этот жест почему-то заставил сердце Дазая забиться быстрее. Миюки подошла к столику и села на то место, где до этого сидел Чуя. Осаму невольно отметил, что запах её духов — сладковатый, цветочный — резко контрастировал с тем свежим ароматом, который оставил после себя Чуя. — Привет, Осаму-кун, — она улыбнулась, но в её улыбке чувствовалась некоторая напряжённость. — Привет, — он как-то неловко потупил взгляд, вспоминая пятницу, — Слушай, я тут… — Извини за пятницу, — быстро перебила его девушка, — Наверное, это было ошибкой. — Я как раз хотел поговорить насчёт этого, — парень как-то облегчённо выдохнул, — Да, это просто оши… — Просто, — снова перебила его Миюки, словно опасаясь того, куда сейчас клонит Осаму, — ты мне давно нравишься. И, видимо, алкоголь в голову ударил. Вот и… — она опустила глаза, теребя салфетку на столе. Повисло неловкое молчание, которое было нарушено официанткой, подошедшей узнать, что девушка будет заказывать. — Мне только чай, — ответила Накагава и официантка удалилась, спустя несколько минут возвращаясь с аккуратной фарфоровой чашечкой чая. Осаму вспомнил, что он так и не притронулся к своему. Отпил глоток и, как выяснилось, чай уже совсем остыл. Парень поморщился. Горячий чай он, конечно, никогда не любил, но и холодный пить не особо приятно. Миюки осторожно взяла чашку обеими руками, словно грелась об неё. Её пальцы были изящными, с аккуратно подстриженными ногтями, покрытыми бледно-розовым лаком. Осаму заметил, что она нервничает — девушка то прихлёбывала чай, то ставила чашку обратно, то снова брала её в руки. — Накагава, ты милая девушка и… — Осаму умолк, не зная, как продолжить. Слова застряли где-то в горле. Он смотрел на неё — на мягкие черты лица, на большие тёмные глаза, полные надежды и тревоги одновременно. Она действительно была хорошенькой, и многие парни с их курса открыто ей симпатизировали. Но что-то внутри него сопротивлялось, не давало произнести нужные слова. — У нас ничего не выйдет, да? — девушка опустила чашку на столик, и фарфор мелодично звякнул о блюдце. — Я тебе не нравлюсь? В её голосе прозвучала та особенная интонация разочарования, которая заставила Осаму почувствовать себя полным негодяем. Миюки опустила глаза, и он увидел, как её ресницы слегка дрожат. Она пыталась сохранить самообладание, но было видно, что его слова ранят её. — Я не совсем это сказать хотел, — Осаму отодвинул свой чай, стараясь выиграть время. Его собственные чувства были туманными и запутанными. — Значит, шанс есть? — девушка, кажется, чуть приободрилась. На её лице появилась робкая улыбка, и щёки слегка порозовели. Осаму посмотрел на неё внимательнее. Миюки была из тех девушек, которых называют «правильными» — училась хорошо, одевалась скромно, но со вкусом, всегда была вежлива и предупредительна. — Возможно, — он прикусил язык. Нет, не это он ответить собирался. А впрочем, почему не попробовать? Глаза Миюки засветились, и она наклонилась к нему через столик. — Правда? — прошептала она. — Осаму, я так рада! Я думала... в пятницу мне показалось, что ты меня избегаешь. — Просто я не очень хорошо себя чувствовал, — соврал он, вспоминая, как неловко себя вёл после того инцидента. — Прости, если обидел тебя. — Ничего, ничего! — она махнула рукой, и её лицо расплылось в счастливой улыбке. — Главное, что теперь всё хорошо. Они провели в кафе ещё около часа. Миюки рассказывала о своих планах на будущее, о семье, о том, как хочет после университета поехать в Европу. Осаму кивал и изредка вставлял реплики, но мысли его были далеко. Он размышлял о том, правильно ли поступает, давая девушке надежду, когда сам толком не понимает своих чувств. Когда они наконец покинули кафе, на улице уже начинало темнеть. — Проводишь меня? — спросила она, и в её голосе звучала застенчивая просьба. Осаму кивнул. Они шли по знакомым улицам, и девушка то и дело прижималась к его руке, когда им встречались другие прохожие или когда нужно было обогнуть какое-то препятствие.

***

— Ну вот и мой дом, — весело произнесла Миюки, остановившись перед аккуратным двухэтажным домиком с небольшим садом. В окнах горел тёплый свет, и было видно, как за одним из них мелькнула женская фигура — видимо, мать девушки. Миюки на удивление много говорила. Раньше, кажется, она была чуть молчаливее, а роль постоянной болтушки выполняла Юки. Осаму сам не понял, как это всё произошло, ведь шёл в кафе он с намерением поговорить с девушкой о пятничном «недоразумении» и разойтись друзьями, а то и вовсе просто разойтись, а в итоге он провожает до дома свою… кого? Кто они теперь друг другу? Он не предлагал ей встречаться официально, не говорил о чувствах, но Миюки явно восприняла их разговор как начало отношений. — Тогда мне пора, — он натянуто улыбнулся, чувствуя себя неловко. — Увидимся в понедельник. — Увидимся, — она поднялась на цыпочки и быстро поцеловала его в губы, после чего упорхнула за калитку. Поцелуй был мимолётным, почти невесомым — её губы коснулись его всего на мгновение, но Осаму почувствовал их мягкость и лёгкий привкус помады. Миюки смущённо улыбнулась, помахала ему рукой и скрылась за дверью дома. Осаму с минуту постоял на месте, пытаясь понять, как к этому всё пришло. Он машинально провёл пальцами по губам, всё ещё ощущая прикосновение. Поцелуй был приятным, но почему-то не оставил в душе никакого отклика. Словно он поцеловал хорошую подругу. Развернувшись, он пошёл в противоположном направлении — к своему дому. По дороге он размышлял о произошедшем, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Может быть, он слишком многого ожидает от отношений? Может быть, не бывает той самой искры, о которой пишут в романах, и нужно просто довольствоваться приятной компанией хорошего человека?