Adrenaline

Тихий звон колокольчиков оповестил о посетителе. Дазай прошёл в помещение, направляясь к стойке, за которой находился бариста. Небольшая кофейня встретила его приглушенным светом и запахом свежемолотых зёрен. Стены были оформлены в тёплых коричневых тонах, а на одной из них висела карта мира с отмеченными на ней регионами произрастания кофе. Несколько деревянных столиков, мягкие кресла в углу и стойка — всё создавало уютную атмосферу, располагающую к долгим разговорам за чашкой хорошего напитка. Приблизившись к стойке, он увидел знакомую рыжую макушку и на мгновенье его лицо удивлённо вытянулось. Накахара был одет в белую рубашку и тёмный фартук с логотипом кофейни. Его волосы, как обычно, собраны в небрежный низкий хвост, а на лице — сосредоточенное выражение, пока он протирал до блеска кофейные чашки. — Эй, а посетители не жалуются, что им готовит кофе ребёнок? — спросил он с усмешкой. Его голос прозвучал довольно громко, но кофейня была сейчас пуста, так что не страшно. Накахара вздрогнул от неожиданности и резко обернулся. В его глазах промелькнуло сначала удивление, затем узнавание, и, наконец, раздражение. Он машинально поправил фартук и провёл рукой по волосам, словно проверяя, всё ли в порядке с его причёской. — Ты кого это ребёнком назвал? — раздражённо отозвался Накахара. Его глаза сверкнули недовольством. — Тебя, кого же ещё? — Дазай улыбнулся, наблюдая, как Чуя борется с желанием ответить что-нибудь особенно грубое. — Впрочем, не ожидал тебя здесь увидеть. — Я ведь говорил, что работаю в кофейне недалеко от китайского квартала, — Чуя пожал плечами, взял тряпку и начал протирать и без того чистую стойку, чтобы скрыть своё лёгкое смущение. — Их здесь несколько, — Осаму оглядел помещение, отмечая для себя, что заведение довольно приятное. — Я надеялся, что шанс наткнуться на тебя крайне мал, — он театрально вздохнул, словно ему выпало тяжкое испытание. — Можно мне эспрессо? — Не боишься, что я тебе туда за твои шуточки яду крысиного подсыплю? — парень усмехнулся, но в его глазах промелькнула искорка веселья. Дазай прислонился к стойке, внимательно наблюдая за лицом Накахары. Он уже успел заметить, что Чуя — как открытая книга. Все его эмоции отражаются в мимике, в жестах, в голосе. Совершенно не умеет скрывать свои чувства. Осаму, напротив, всегда держал свои эмоции под замком, позволяя окружающим видеть только то, что он сам хотел показать. — Нет, не боюсь, — Осаму уселся на стул за стойкой и опёрся на неё локтями, поддерживая голову руками. Его волосы были растрёпаны, словно он только что встал с постели, а в глазах плясали озорные огоньки. — Ведь тебя тогда посадят. Уголовная ответственность с четырнадцати. Впрочем, если тебя примут за ребёнка помладше… Чуя фыркнул, показал ему средний палец и удалился к кофемашине. Его движения были резкими, но уверенными. Дазай наблюдал, как тот ловко обращается с инвентарём, словно делал это всю жизнь. Свет лампы, свисающей над стойкой, делал его волосы насыщенно-рыжими, почти медными. — Ты чего сегодня злой такой? — спросил Дазай, когда перед ним, с лёгким грохотом, водрузили чашку. Отпив небольшой глоток, он застыл с жидкостью во рту и через какое-то время, пересилив себя, проглотил, — Гадость, — он скривился и вытащил язык, словно мог стереть с него неприятный вкус. Накахара разразился хрипловатым смехом. Он запрокинул голову, и его плечи затряслись от смеха. Впервые Дазай увидел, как Чуя смеётся по-настоящему, не сдерживаясь. Лицо его озарилось мальчишеской радостью, а в глазах появились слёзы от смеха. — О, извини, — сквозь смех произнёс он, пытаясь восстановить дыхание. — Кажется, я добавил туда слишком много сахара. — Ненавижу сладкое, — недовольно произнёс Осаму, опираясь подбородком о сцепленные пальцы и наблюдая за юношей, который понемногу успокаивался. Накахара всегда был в хорошем расположении духа и часто шутил, но Дазай впервые увидел и услышал, как он смеётся. В какой-то момент ему показалось, что смех этот отозвался в нём самом небольшим электрическим ударом, словно что-то внутри него на мгновение ожило. — Я знаю, — Чуя перевёл дыхание, вытирая слёзы с уголков глаз. Его лицо все ещё хранило улыбку. — Поэтому и добавил. — Это очень низко с твоей стороны, — обиженно протянул Дазай, делая акцент на нужном слове. Он внимательно следил за реакцией Накахары. — По ахуенно тонкому льду ходишь, шпала, — произнёс парень, сузив глаза, но не было похоже, что он действительно злится. Дазай задумчиво отставил чашку с мерзким напитком и внезапно хлопнул ладонью по лбу, изображая озарение. — Я, кажется, понял, почему у тебя такой рост, — выдал Осаму, с лицом а-ля «осенило невероятной идеей». — Чтобы быть ближе к Аду. Ты ведь оттуда выбрался? — Мудак, — Накахара в очередной раз показал средний палец, на этот раз демонстративно подняв его прямо перед лицом Дазая. — Молись, чтобы я тебе вилы в зад не запихнул. — Это насилие, — Дазай поставил кофе на стойку, словно избавляясь от улики. Затем он внимательно посмотрел на Накахару, заметив лёгкие круги под его глазами. — Но вопрос стал ещё более актуальным. Чего злой такой? Чуя тяжело вздохнул, оперся руками о стойку и на мгновение опустил голову, словно собираясь с мыслями. Дазай заметил, что его руки были чуть красноватыми от горячей воды и немного потрескавшимися — следствие частого мытья посуды. — Сегодня четверг, — ответил Чуя и, глядя на недоумевающий взгляд Осаму, добавил. — Ужасный день на работе. Ровно в четыре часа всегда в кофейню заходит Сасэки-сан. Скверная женщина. Всегда просит переделать кофе. — Не удивительно, — Дазай посмотрел на чашку со своим эспрессо, изображая задумчивость. — Я вижу некоторые проблемы с приготовлением напитков. — Это специально для тебя, — отмахнулся Накахара, забирая чашку и выливая её содержимое в раковину. — Я готовлю отличный кофе. Но сегодня она превзошла себя. Я переделывал её фреддо* шесть раз. Шесть, Дазай, — парень устало уронил голову на стойку, и его волосы рассыпались по тёмной поверхности. — Да, это скверно, — отозвался Осаму, с каким-то странным удовольствием наблюдая за театральным отчаянием Чуи. — Это гораздо хуже, чем просто «скверно», — пробурчал в ответ Накахара, не поднимая головы. Его голос звучал приглушённо. — А к семи часам подойдёт девушка с русыми волосами, честно, я даже не помню как её зовут. Она закажет латте и будет сидеть здесь не меньше часа. — Запала на тебя? — Осаму издал небольшой смешок, представляя, как девушка пытается флиртовать с Накахарой. — Чёрт её знает, — парень неопределённо взмахнул рукой, выпрямляясь и приводя свои волосы в порядок. — Только работать своей болтовнёй мешает. И ведь со всеми нужно быть вежливым и всем улыбаться. — Да ладно, неужели это настолько сложно? — Дазай наклонил голову набок, изучая лицо Накахары. Оно казалось ему странно привлекательным — эти ярко-голубые глаза, обрамлённые густыми ресницами, эти слегка пухлые губы, которые сейчас были сжаты в недовольную линию. — Не особо. Просто… надоедает, знаешь? — он вздохнул, на мгновение став непривычно серьёзным. — Давай сделаю тебе нормальный эспрессо. — Ого, неужели смилостивился надо мной, о великий Арахабаки? — с ноткой веселья в голосе воскликнул Осаму, прижав ладони к груди в театральном жесте. — Кстати об Арахабаки, — начал Накахара, но прервался, пока отошёл к кофемашине. Дазай наблюдал за его движениями. Чуя казался удивительно грациозным, несмотря на свой невысокий рост. Каждое его движение было точным и отработанным — он заправил новую порцию кофе, настроил параметры подачи воды, подставил чашку точно в нужное место. Его руки двигались быстро и уверенно, словно выполняли некий сложный танец. Возвратившись к стойке с новой чашкой эспрессо, Накахара продолжил, — Так вот. Кстати об этом. Завтра намечаются очередные гонки. — И? — Дазай выгнул бровь, принимая чашку. На этот раз напиток выглядел как настоящий эспрессо — тёмная жидкость с карамельной пенкой сверху. — И можешь прийти, если хочешь, — ответил парень, облокотившись о стойку. Его голос звучал будто бы безразлично, но Дазай заметил лёгкую нервозность в его движениях. — Трасса та же, что и в прошлый раз, но время позже. Три часа. — Чего вам не спится, а? — Осаму сделал глоток кофе и на этот раз остался доволен. Эспрессо был идеальным — крепким, с лёгкой горчинкой и тонким ароматом. — Ночь — самое безопасное для гонок время. Дороги свободные. Никому не нужны лишние проблемы, — отозвался Накахара, машинально протирая тряпкой и без того чистую стойку. — Можешь привести с собой Накагаву. — Я подумаю над этим, — Осаму вздохнул, — С кем будешь соревноваться? — Я ещё не всех гонщиков в Йокогаме знаю, — произнес Чуя, — Но там будет Дьявол. Тот, что на Infiniti.

***

Дверь кофейни открылась и послышались лёгкие шаги. Колокольчик над входом тихо звякнул. — Пришла, — шепнул Чуя, мгновенно изменившись в лице. Дазай с удивлением наблюдал, как с лица Накахары исчезло всё раздражение, сменившись профессиональной приветливостью. Девушка подошла ближе, села на стул и произнесла: — Добрый вечер, Накахара-кун. Она была милой, с длинными русыми волосами, убранными в простую причёску, и большими карими глазами. Одета она была в светлое платье и выглядела хрупкой и нежной. Девушка бросила быстрый, оценивающий взгляд на Дазая, а затем полностью сконцентрировалась на Чуе. — Добрый вечер, прекрасная леди, — Чуя улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой, и Дазай едва удержался от смешка, наблюдая эту метаморфозу. — Вам как обычно? — Да, — девушка просияла, словно похвала от бариста была величайшей наградой. Он удалился готовить латте. Осаму мелкими глотками отпивал эспрессо, исподтишка наблюдая за девушкой. Та, в свою очередь, не сводила глаз с Накахары. Зачем, думал Дазай, тратить время на того, кто явно не заинтересован? Впрочем, возможно, ей просто нравилось наблюдать за ним, как многим девушкам нравилось смотреть на красивых парней, не рассчитывая на взаимность. Постепенно, тихая до этого времени кофейня стала наполняться посетителями и работы у Накахары заметно прибавилось. Дазай допил свой кофе и, оставив деньги на стойке, вышел, не прощаясь. Почему-то ему не хотелось мешать Чуе работать, хотя обычно ему нравилось доводить его до белого каления.

***

Осаму сидел в своей комнате, бесцельно прокручивая ленту в телефоне. Мысли его то и дело возвращались к предстоящим гонкам. Пойти? Не пойти? И с кем? Он открыл диалог с Миюки. Осаму (19:30) : привет Не хочешь завтра сходить на гонки? Миюки (19:30) : привет Извини, я сразу после пар поеду в Камакуру У сестры кое-какие неприятности, надо помочь Осаму (19:31) : надеюсь, ничего серьёзного? Миюки (19:31) : проблемы со здоровьем Возможно, я там ненадолго задержусь Я бы очень хотела сходить с тобой Осаму (19:32) : тогда скорейшего ей выздоровления Сходим в следующий раз Миюки (19:32) : спасибо Конечно ♡ Дазай заблокировал телефон и прикрыл уставшие за день глаза. Он лежал на кровати, слушая тиканье часов на стене и отдалённый шум города за окном. Мысли его блуждали вокруг завтрашней ночи, вокруг гонок, вокруг Накахары и его странного приглашения. Почему, собственно, этот коротышка позвал его? Они ведь вечно пикируются и задирают друг друга. Впрочем, почему бы и не сходить одному? Первые гонки оказались на удивление интересными, а завтра должно быть ещё зрелищнее.

***

Он вышел из дома в начале третьего, чтобы дойти не спеша. Уже начало апреля, но по ночам всё ещё было довольно прохладно. Осаму накинул лёгкую куртку поверх тёмной футболки и джинсов. Завязал шнурки на своих потрёпанных кедах и тихо, чтобы не разбудить мать, выскользнул из дома. Ночная Йокогама выглядела совершенно иначе, чем днём. Неоновые вывески магазинов и баров отражались в лужах после недавнего дождя, создавая причудливую игру света. Осаму глубоко вдохнул в лёгкие свежий воздух. На улицах наконец-то было тихо, лишь изредка проезжали машины. Он шёл медленно, разглядывая неоновые вывески магазинов, вдыхая запахи ночного города — смесь мокрого асфальта, выхлопных газов и отдалённого аромата цветущих деревьев. По мере того, как он приближался к месту проведения гонок, освещение становилось всё хуже, а район — более промышленным. Он миновал несколько заброшенных складов и подошёл к огромной пустой площадке, где уже собралась небольшая толпа. Видимо, на этот раз о гонках афишировали ещё меньше. Людей было меньше, чем в первый раз, хотя начало было с минуты на минуту. Дазай сразу же отыскал взглядом, среди участников, уже знакомый чёрный Nissan GT-R и всмотрелся сквозь оконные стёкла. Накахара внешне выглядел спокойным. Он сидел за рулём, чуть откинувшись на сиденье, одетый в чёрную кожаную куртку. Его волосы были распущены, что было редкостью — обычно он носил их собранными. Лёгкое волнение и напряжение выдавали лишь руки, лежащие на руле, то отпускающие его, то опять крепко сжимающие, отчего на них напрягались мышцы. В какой-то момент Накахара обернулся, пробегая глазами по собравшейся кучке зевак. Он явно кого-то искал. Видимо, он не увидел, что хотел, потому что его лицо изобразило нечто вроде разочарования, впрочем, Осаму не был в этом уверен. Он стоял поодаль, что не позволяло разглядеть водителя Ниссана достаточно хорошо. Но когда Накахара уже хотел вновь обратить свой взгляд на дорогу, его глаза зацепились за высокую худощавую фигуру, которую он, пожалуй, узнает всегда. Чуя чуть расслабился и едва заметно махнул рукой в знак приветствия. Осаму кивнул, чувствуя странное удовлетворение оттого, что его заметили. Наконец вышла грид-гёрл. Дазай отметил, что девочка была уже другая — высокая брюнетка в коротком платье и с вызывающим макияжем. Он фыркнул. «И хочется же им, чтобы на них все глазели», — подумал он, наблюдая, как девушка демонстративно выпячивает грудь и виляет бёдрами, проходя между машинами. Она взмахнула флажком, подавая сигнал к началу. Пять автомобильных моторов взревели и спорткары рванули с места. Звук был оглушительным, воздух наполнился запахом жжёной резины и выхлопных газов. В лидеры сразу же вырвались две, уже знакомые парню, машины — Nissan Накахары и Infiniti, который принадлежал Дьяволу. Чуя давил на газ. Он чувствовал, как адреналин бурлит в его крови, как сердце бьётся где-то в горле, как пальцы крепче сжимают руль. Казалось, что если он не будет этого делать — умрёт. Скорость позволяла понять, что он жив. С лёгкой усмешкой на губах он, в зеркало заднего вида увидел, как один за другим оставил позади себя три автомобиля. Значит, их уже можно списать со счетов. Остаётся только… Дьявол и его Инфинити. Йокогамский гонщик, кажется, не хотел уступать «токийскому выскочке». Автомобили ехали бок о бок и, в конечном итоге, Дьявол попытался подрезать Арахабаки. Чуя тихо, сквозь зубы, чертыхнулся, выворачивая руль на повороте, вырываясь вперёд. Дазай никогда особо не увлекался подобным, но сейчас следил с заметным увлечением. Он подался вперёд, стараясь не упустить ни одного момента гонки. Толпа вокруг него кричала и улюлюкала, подбадривая гонщиков, но он словно не слышал их, полностью сосредоточившись на двух лидирующих машинах. В какой-то момент ему показалось, что ниссан Накахары сейчас слетит с трассы и перевернётся на крутом повороте, и он даже почти зажмурился, чтобы этого не увидеть, но ему лишь показалось. Накахара отлично вписался в поворот, несмотря на напирающего на него Дьявола, демонстрируя высочайший уровень мастерства. Осаму заметил, что сжал руки в кулаки. Так, что костяшки побелели, а короткие ногти впились в ладони. Он расслабил руки, удивлённый собственной реакцией. Вот уж никогда бы не подумал, что он может так разнервничаться из-за гонок. Перевёл взгляд на ладони и неопределённо хмыкнул, разглядывая следы от ногтей, после чего вновь принялся следить за происходящим. Машины неслись по асфальту, словно дикие звери. Ночь была наполнена рёвом моторов и визгом тормозов. Спорткары уже приближались к финишной прямой. Они приехали с разницей не больше секунды. Дазай сначала даже не сразу понял, за кем же осталась победа. Осознать помогла недовольная ругань Дьявола и поздравления, сыпавшиеся в адрес Арахабаки. В какой-то момент Осаму испытал даже что-то похожее на ликование, но быстро напустил на себя равнодушие, когда заметил, что Накахара опять посмотрел в его сторону. Кажется, и гонщики, и зрители решили погулять, потому что они все о чём-то шумно сговаривались, машины заполнялись людьми. Накахара говорил о чём-то с грид-гёрл, которая склонилась к его окну. При этом Осаму отметил, что у неё весьма впечатляющее декольте, которое она явно демонстрировала гонщику. Чуя улыбался, что-то отвечал ей, но его глаза время от времени скользили в сторону, словно он искал кого-то в толпе. Не желая во всём этом участвовать, Дазай развернулся, и пошёл по направлению к своему дому. Он не был большим любителем шумных компаний и ночных гулянок. К тому же, он получил то, за чем пришёл — увидел, как Накахара надрал задницу своему главному сопернику. Что ещё нужно?

***

Дорога домой казалась длиннее, чем раньше. Может быть, потому что теперь не было того возбуждения, что гнало его вперёд. Дазай шёл медленно, погружённый в свои мысли. Почему-то он чувствовал себя странно опустошённым, словно выжатым. Хотя, казалось бы, он был всего лишь зрителем. Из глубоких раздумий ни о чём его вырвал гудок автомобиля. Дазай вздрогнул и обернулся. Рядом с ним ехал ниссан GTR. Чуя приспустил окно, позволяя прохладному ночному воздуху смешаться с теплом салона. Его рыжие волосы казались почти бордовыми в неоновом свете уличных фонарей. — Тебя подбросить, мечтатель? — голос Накахары звучал слегка насмешливо. Дазай на мгновение задумался. Ему хотелось побыть одному, пройтись пешком, впитывая окружающую пустоту ночных улиц. Но ноги уже начинали ныть от усталости, а до дома оставалось не меньше получаса ходьбы. — Сам дойду, — ответил парень, засунув руки в карманы и отвернувшись. Он не привык принимать помощь, особенно от Накахары. — Да брось, — гонщик вздохнул, сбавляя скорость, чтобы ехать в такт шагам Дазая, — Мне не трудно, а на улице сейчас заметно похолодало. Осаму поёжился, осознав, что воздух действительно стал ощутимо холоднее. Ветер усиливался, принося с собой предчувствие дождя. В тонкой куртке, которую он надел сегодня, было уже не комфортно. — Это что, забота? — Осаму усмехнулся, останавливаясь и поворачиваясь к машине. Во взгляде сквозило недоверие. — Вроде того, — Накахара остановил автомобиль, который до этого ехал медленно, приравниваясь к шагу Дазая. Двигатель тихо мурлыкал, вибрируя под капотом. — Если ты свалишься с температурой, мне будет некого донимать на парах. Чуя улыбнулся, и в его голубых глазах блеснули озорные искры. Эта странная смесь беспечности и серьёзности всегда отличала Накахару. Дазай невольно отметил, что после гонок Чуя выглядел каким-то особенно живым, словно находясь в своей естественной стихии. — Ну раз такое дело, — парень открыл дверь и уселся на соседнее сидение. Салон автомобиля окутало приятное тепло и лёгкий запах кожи, смешанный с едва уловимым ароматом лимона — должно быть, от освежителя воздуха, висевшего на зеркале заднего вида. — Пристегнись, — произнёс Чуя, махнув головой в сторону ремня безопасности. Его тон стал серьёзнее, почти профессиональным, как у инструктора по вождению. — Кто бы мог подумать, что ты так печёшься о безопасности, — отозвался Осаму, с интересом оглядывая салон автомобиля. Внутри всё было аккуратно и функционально — ничего лишнего, никаких ненужных украшений, только самое необходимое для удобного управления. — Вообще-то гонщики всегда пекутся на этот счёт, — Чуя пожал плечами, проверяя зеркала перед тем, как тронуться с места. — Безопасность — это часть профессионализма. Даже в нелегальных гонках есть свои правила. — По вам не скажешь, — Осаму закрутился на месте, безуспешно пытаясь пристегнуть ремень, который постоянно выскальзывал из рук. — Психи. — Не психи, — Чуя рассмеялся, звонко и искренне, наблюдая за неуклюжими попытками Дазая справиться с простым, казалось бы, заданием. — Это контролируемый риск. Мы знаем, что делаем… в отличие от некоторых, — он кивнул на возню Осаму и, заметив его безуспешные старания, закатил глаза. — О боже. Ты серьёзно? — Я почти не езжу в автомобиле, — ответил Дазай с нотками раздражения в голосе. Ему не нравилось чувствовать себя беспомощным, особенно перед Накахарой. — И крайне редко пристёгиваюсь, когда езжу. — Как тебя ещё не оштрафовали? — в голосе Чуи звучало искреннее удивление. Не дожидаясь ответа, Накахара перегнулся через него, потянувшись за ремнём. Чёрная футболка чуть задралась, оголяя небольшой участок кожи на спине, и Осаму заметил небольшую родинку чуть выше поясницы — маленькую, почти незаметную деталь, которая отчего-то привлекла его внимание. От Чуи пахло чем-то свежим, как морской бриз, смешанный с лёгким ароматом мускуса. Пристегнув своего горе-пассажира, парень выпрямился, удобнее усаживаясь на водительском сиденье. — Куда везти? — спросил он, уверенно берясь за руль. Его пальцы с мозолями от частого вождения едва касались потёртой кожи. — Пока прямо, — ответил Осаму, отворачиваясь к окну, чтобы скрыть неловкость. — Потом скажу, когда поворачивать. Машина тронулась, плавно вливаясь в поток редких автомобилей на ночной дороге. Чуя вёл уверенно, но без той агрессии, которую демонстрировал на треке. Они проехали несколько кварталов в тишине, прежде чем Накахара нарушил молчание. — Круто я надрал ему зад, да? — весело спросил он, не скрывая гордости. В его голосе сквозило искреннее воодушевление, будто ему действительно важно было услышать признание своего мастерства. Дазай вспомнил финальный заезд — как Накахара умудрился обойти соперника на последнем повороте, рискованно сократив дистанцию и буквально вырвав победу. Да, это было впечатляюще, но признавать это вслух не хотелось. — Ты приехал лишь на секунду раньше, — Дазай пожал плечами, делая вид, что не особо впечатлён. — Мне кажется, это была больше удача, чем мастерство. — Надрал. Ему. Задницу, — повторил Чуя, отчеканивая каждое слово. Его глаза на мгновение оторвались от дороги, чтобы метнуть в сторону Дазая возмущённый взгляд. — Ты видел этот обгон? Это была чистая техника, а не удача! — Как скажешь, — Дазай вздохнул, наблюдая за городскими огнями, проносящимися за окном. Ему почему-то нравилось дразнить Накахару, наблюдать, как тот заводится от простых слов. — Мог бы хоть поздравить, — недовольно проворчал парень, переключая передачу с удивительной лёгкостью, словно машина была продолжением его тела. — Ну поздравляю, — отозвался Осаму с притворной усталостью в голосе, хотя внутри чувствовал странное удовлетворение от перепалки. — Ты действительно профи. Особенно когда чуть не врезался в ограждение на повороте. — Спасибо, — всё с тем же недовольством хмыкнул Чуя, но Дазай заметил, что уголки его губ чуть приподнялись в полуулыбке. — Это был контролируемый занос, кстати. Выглядит опасно, но на самом деле всё было под контролем. Машина плавно скользила по пустынным улицам, мягко огибая редкие препятствия. Светофоры мигали жёлтым, почти не регулируя движение в этот поздний час. — Ты, кстати, почему с остальными не поехал? — спросил Дазай, вспомнив, что после гонок большинство участников и зрителей отправились в какой-то клуб отмечать. — Тебя же наверняка все хотели поздравить, угостить победителя. — Просто решил от них улизнуть, — пожал плечами Накахара, не отрывая взгляда от дороги. — Не люблю шумные компании после заезда. Нужно время, чтобы… остыть, понимаешь? — он сделал паузу. — И заметил, что ты ушёл. Подумал подвезти заодно. — Вот как, — протянул Осаму, удивлённый тем, что Чуя наблюдал за ним. Сейчас автомобиль ехал медленно. Двигался по дороге плавно, словно корабль, рассекающий волны океана. Даже не верилось, что совсем недавно этот же автомобиль рассекал воздух на огромной скорости, обгоняя соперников под рёв мотора и крики толпы. — Ты чего? — спросил Чуя, боковым зрением заметив немного удивлённое лицо Осаму, застывшее в созерцании. — Просто не верится, что ты можешь так спокойно ездить, — честно признался Дазай. — На трассе ты был совсем другим человеком. Агрессивным, дерзким… А сейчас словно едешь с бабушкой в храм. — Ну, знаешь ли, — Накахара усмехнулся, его пальцы чуть сильнее сжали руль, — Если я постоянно буду гонять, то вскоре останусь без прав. К тому же, — его голос стал тише, — адреналин хорош в нужном месте и в нужное время. На обычных дорогах нужна голова на плечах. — Пожалуй, — согласился парень, внезапно обнаружив в словах Накахары неожиданную мудрость. Он наконец-то смог разглядеть Накахару в полумраке салона, подсвеченного лишь приборной панелью и редкими уличными фонарями. Волосы его теперь, как обычно, были собраны в низкий хвост и лежали на левом плече, отливая медью в тусклом свете. На шее красовался чёрный чокер — ошейник. На чёрной футболке виднелся логотип Imagine Dragons — стилизованный треугольник, окружённый линиями. Руки его были расслаблены и спокойно лежали на руле, кажется, едва касаясь, но Дазай заметил, что несмотря на эту кажущуюся небрежность, Чуя полностью контролировал машину, чувствуя её каждым нервом. — Слушай, — медленно произнёс парень за рулём, нарушая повисшую тишину. Его тон изменился, став более серьёзным. — А эти бинты у тебя на теле.? Дазай инстинктивно коснулся запястья, где под рукавом куртки скрывались белые бинты. — Они скрывают следы ненависти, — неохотно ответил Дазай, отворачиваясь к окну. Не то чтобы он хотел быть загадочным, просто правду говорить не хотелось, а врать почему-то тоже. — Ненависти? — спросил Накахара, бросив на него короткий внимательный взгляд. В его голосе не было насмешки или снисходительности, только искреннее любопытство и, возможно, беспокойство. Дазай напрягся. Эта тема была слишком личной, слишком болезненной для случайного разговора в машине. Он решил сменить направление беседы. — Слушаешь Imagine Dragons? — вопросом на вопрос, чтобы перевести тему. Он кивнул на футболку Чуи. Накахара бросил на него ещё один взгляд, словно решая, стоит ли настаивать на предыдущем вопросе, но затем просто принял смену темы. — Ага, — отозвался он, который, кажется, даже не замечал, что его разглядывают. Взгляд самого Чуи был устремлён на дорогу, где в свете фар мелькали белые полосы разметки. — Одна из любимых групп. Слушаю их с тех пор, как впервые услышал «Radioactive». — Мне они тоже нравятся, — чуть оживившись произнёс Осаму, неожиданно для себя обнаружив что-то общее с Накахарой. — Поразительно, у тебя, оказывается неплохой музыкальный вкус. А я-то думал, ты только какой-нибудь рэп слушаешь. — Какие стереотипы, — Чуя фыркнул, но без злости. — Думаешь, раз гоняю на тачке, то обязательно слушаю гангста-рэп? У меня на самом деле довольно разносторонние вкусы — от классического рока до альтернативы. Как насчёт, — произнёс Чуя, включая в машине музыку. Салон наполнился первыми аккордами «Believer», и Накахара чуть прибавил громкость, постукивая пальцами по рулю в такт. Дазай откинулся на сиденье, невольно поддаваясь ритму. Музыка, тепло салона и плавное движение автомобиля создавали странное чувство защищённости. На мгновение ему показалось, что вечная пустота внутри немного отступила, сменившись чем-то похожим на… комфорт? Это было непривычно.

***

— Вот тут направо, — произнёс Осаму, на всякий случай указывая направление ещё и рукой. Чуя повернул и проехал несколько домов, замедляясь на каждом повороте с профессиональной плавностью. — Вон тот мой. Подъехав ближе, Накахара остановился, выключив музыку. Тишина, наступившая после песен, казалась особенно глубокой. — Тебя отстегнуть? — спросил он весело, кивая на ремень безопасности. В его глазах плясали озорные искры, напоминая о том Чуе, который ещё несколько часов назад лихо обгонял соперников на трассе. — Я сам, — с лёгкой обидой в голосе отозвался Осаму, чувствуя, как его щёки слегка краснеют от смущения. — Не настолько я беспомощен. — Я просто предложил, — пожав плечами, ответил парень, наблюдая, как Дазай сражается с застёжкой. Наконец, Осаму справился с ремнём и потянулся к ручке двери. Ночной воздух ударил в лицо холодом после тёплого салона. — До понедельника, коротышка, — весело произнёс он, наклоняясь к открытому окну. — Спасибо, что подбросил. — До понедельника, шпала, — Чуя улыбнулся, и эта улыбка была неожиданно искренней.— Спасибо, что пришёл. Дазай отошёл от машины, и Накахара, дождавшись, пока тот дойдёт до калитки, коротко просигналил на прощание. Ниссан плавно тронулся с места, унося с собой Чую и оставляя Осаму с неожиданным чувством, что этот вечер каким-то образом изменил их отношения.

***

Дазай проснулся поздно. Поздно вечером. Оно и не удивительно, ведь когда он добрался до дома, было уже практически шесть утра. Подниматься никакого желания не было, так что он просто сбросил с себя одеяло, перекатился на часть постели, которая была прохладнее и потянулся за телефоном. Миюки (17:44) : как я и думала, придётся на какое-то время остаться в Камакуре Скучаю по тебе ♡ Осаму (20:33) : как там твоя сестра? Дверь в комнату приоткрылась, прерывая его размышления. Полоска света из коридора прорезала темноту комнаты. — Милый, ты спишь? — спросила, заглядывая в комнату, Этсуко. Её силуэт чётко вырисовывался на фоне освещённого коридора. — Привет, мам, — отозвался Осаму, убирая телефон под подушку, словно скрывая что-то запретное. — Нет, недавно проснулся. — Меня отправляют в командировку, — вздохнув, сообщила женщина, проходя в комнату. Она включила настольную лампу, и мягкий свет разлился по комнате, выхватывая из темноты книги на полках, разбросанную одежду и взъерошенные волосы Осаму. — Рано утром уже уезжаю. Ничего интересного, но отказаться не могу. Осаму заметил, что мама выглядит уставшей. Тонкие морщинки в уголках глаз стали заметнее, и он почувствовал укол совести за то, что добавляет ей переживаний своим поведением. — Не переживай, — он улыбнулся, стараясь, чтобы улыбка выглядела искренней. — Я ведь не ребёнок. Всё хорошо будет. Буду питаться правильно, не буду устраивать вечеринки и разрушать дом. — Я верю, — Этсуко слабо улыбнулась, присаживаясь на край кровати. Она осторожно коснулась волос сына, как делала, когда он был маленьким. — Как прошли гонки? — Отлично, было круто, — ответил Осаму, неожиданно для себя оживляясь при воспоминании. — Ты бы видела, как Накахара водит! Он на последнем повороте обошёл соперника так, что все просто ахнули. Я даже не думал, что такое возможно. — Накахара? — с улыбкой спросила женщина, глядя на то, как сын оживился. В её глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение — давно она не видела Осаму таким воодушевлённым. — Да, Накахара Чуя, — Осаму приподнял бровь, откидываясь на подушки. — Он недавно перевёлся к нам в институт. Думал, что рассказывал. Заносчивый коротышка, но с машиной управляется действительно здорово. Это его вторые гонки в нашем городе и он дважды уделал Дьявола. — Смотрю, вы поладили, — женщина рассмеялась, — Наслышана об этом вашем Дьяволе. Видимо, этот юноша и правда потрясающе водит. Это он тебя подвёз? — Этсуко приложила палец к губам, припоминая, что Осаму кто-то привёз. — Да, он, — парень зевнул, — Я, наверное, ещё посплю. — Хорошо, — Этсуко улыбнулась и направилась к выходу. Перед тем как выйти, она обернулась. — Я приготовлю что-нибудь и уберу в холодильник. Не питайся чем попало, ладно? Спокойной ночи. — Ладно, — Осаму закатил глаза, но в этом жесте было больше привычки, чем настоящего раздражения. — Спокойной ночи. Женщина вышла, прикрывая за собой дверь. Комната снова погрузилась в полумрак, разбавленный лишь светом настольной лампы. Несмотря на то, что всё, казалось бы, было хорошо, на душе было какое-то тяжёлое чувство. Словно тонкая плёнка радости от сегодняшнего вечера не могла скрыть постоянную тяжесть, живущую внутри. Осаму вспомнил, что сегодня не принимал таблетки и потянулся за баночкой, стоявшей на прикроватной тумбочке. Белый пластиковый цилиндр с рецептурной этикеткой, на которой мелким шрифтом было напечатано его имя и название препарата. Но рука застыла на пол пути. Какой смысл, если от них лишь спать хочется, а состояние не улучшается? Просто химия, заглушающая симптомы, но не лечащая причину. Он опустил руку и, вздохнув, прикрыл глаза, погружаясь в сон. Перед тем как окончательно уснуть, он смутно вспомнил ощущение движения в машине Чуи, ритм музыки и странное чувство покоя, которое он испытал сегодня впервые за долгое время. Может быть, не всё так безнадёжно? Эта мысль растаяла, уступая место сновидениям.