Нам нельзя общаться

И вот, случилось то, чего я совсем не ожидал. Ларри убрал мою руку со своих глаз и нежно взял её в свою, переплетая пальцы. Я чувствовал тепло, исходящее от его ладони, которая была значительно больше и сильнее моей. А после он и вовсе ответил на поцелуй, слегка подавшись вперёд и оказавшись ещё ближе. Весь мой мир будто перевернулся с ног на голову. Я никогда не ощущал что-то подобное. Это было нечто невероятное. Внизу живота образовался тёплый ком. Он начал немного покалывать, заставляя меня вздрогнуть. Я чувствовал себя маленькой девочкой, которая целовалась впервые. Я просто утонул в этих чувствах, совсем позабыв о том, что делаю это на спор и всё это можно было прекратить и давно. Но мне было плевать. Лар знает о моей ориентации, а я о его и, казалось, мы оба хотели насладиться друг другом подольше. Он бережно сминал мои губы под своими, тяжело выдыхая через нос. Я делал тоже самое, чувствуя себя безумно неловко. Разорвал поцелуй я только тогда, когда почувствовал, что Джонсон провёл языком по моей нижней губе. Это не испугало меня, но поставило в ступор. Пора кончать с этим. Я отстранился, отпустив руку друга и быстро вернув протез на место, дабы он ничего не видел. Патлатый лишь тихо усмехнулся, вытерев большим пальцем свою нижнюю губу. Повисло безумно неловкое молчание, из-за которого мне стало не по себе. Моё сердце не желало успокаиваться, продолжая биться сильнее и чаще. Напряжение в воздухе так и росло. Я не знал, что делать. Впервые я чувствовал себя настолько неловко перед ним. Кажется, что я только что потерял самообладание.       — Думаю, на этом мы можем закончить игру, — внезапно прервал тишину Лар, — Ты неплохо целуешься, — на его лице тут же нарисовалась ухмылка. Издеваться надо мной вздумал? Не выйдет.       — Спасибо, — тихо сказал я, поднимаясь с кровати, а после добавив: — Ты тоже.       — Рад слышать… Вообще, я пришёл домашку делать, а не сосаться с тобой, — он ухмыльнулся шире. Не в мою смену, Схерали.       — Ну так, чего ты ждёшь? Я же не держу, — я уселся за стол, повернувшись к нему лицом и подперев голову рукой.       — Знаешь, я влюбился буквально недавно… А теперь целуюсь с тобой, представляя этого человека на твоём месте… — Его слова ранили меня, а точнее моё сердце, которое слегка закололо. Зачем ты мне это рассказываешь? Я же расплачусь прямо здесь, придурок ты хренов. Только вселил мне надежду, а теперь разламываешь её вдребезги. Что с тобой не так? — Странно, правда?       — Да ничего странного… Я вот… Тоже, — немного неуверенно говорил я, потупив взгляд куда-то в пол.       — Значит я не один такой дурак, — он усмехнулся. Нет, ты один дурак, потому что не можешь понять, что я не хочу слышать всего этого! Эмоции постепенно брали надо мной верх и я уже совсем перестал думать логично, виня во всём его, хоть это была и неправда. Я даже не понимал, что веду себя очень эгоистично.       — Тогда… Делай домашку и иди домой… — Я поник, — Не хочу, чтобы Лиза узнала о том, что ты её обманываешь.       — Хей, Сал, ты чего? — Обеспокоенно спросил мой друг, поднявшись с кровати и подойдя ко мне, положив свою тёплую руку мне на плечо. Я дёрнул им, заставив того убрать её. Кареглазый вообще не понял, что это на меня нашло, поэтому изогнул брови в недоумении. Он знал о моих перепадах настроения, поэтому ничего не говорил, послушно выполняя мои просьбы. Тяжело вздохнув, Ларри поднял с пола рюкзак и достал оттуда все нужные учебники и тетрадки. Он молча сделал всю домашку. Без меня. И так же молча собрался и ушёл, тихо сказав:       — Я напишу, — а после дверь тихо закрылась и я остался один. Опять. Дурак… О чём я только думал, начиная дуться как обиженная на весь мир стерва? Что это со мной? Почему я повёл себя так по-свински? Раньше же спокойно всё контролировал, а сейчас… Долго я думал, прежде чем выбежать из квартиры, дабы остановить Джонсона. Но было поздно, так как его уже там не было. Пойти к нему я тоже не мог, так как Лиза бы точно разозлилась. Тяжело вздохнув, я пошёл обратно в квартиру, ожидая заветного сообщения от самого дорогого для меня человека.

***

Время близилось к вечеру, а он всё ещё не писал мне. Я уже было подумал, что стал ему не нужен и собирался опять поплакать, но мои раздумья прервал громкий звук уведомления в телефоне. Я тут же спохватился, включая его и открывая Facebook. Я наконец-таки получил то самое, заветное сообщение от моего возлюбленного. Звучит так банально, но это, можно сказать, так. 19:54 Схерали: «Слушай, чел, ты прости если я где-то провинился. Мне правда очень стыдно за это. И да, у меня не очень хорошие новости» Прочитав строку про «не очень хорошие новости», я тут же напрягся, готовясь к худшему. 19:55 Сал Фишер: «Что за новости?» Я даже забыл простить его, желая узнать о том, что же происходит. Мне было безумно любопытно, но в тоже время безумно страшно. 19:56 Схерали: «Мама как-то узнала о том, что я ходил к тебе и сильно наорала на меня из-за этого. Сказала, что никуда не выпустит, пока я не научусь нормально себя вести» Дыхание резко сбилось. Почему-то я почувствовал сильную вину за это, хотя и частично понимал, что я не виноват в том, что Лиза знает обо всём, что происходит в апартаментах. Она словно собака-ищейка, которая везде унюхает обман и увидит то, что обычно не видят другие. Она была очень внимательна и могла заметить подвох везде. Даже там, где его обычно быть не должно. Я тяжело выдохнул, прикусив губу и чувствуя как к глазам подступают слёзы.       — Это всё я виноват… — Хрипло проговорил я, снимая протез и откидывая его в сторону. Я даже ничего не ответил на это сообщение, резко разрыдавшись, дав волю своим чувствам и разрешив им взять над собой верх. Теперь мы сможем видеться только в школе и то — очень редко, так как мы учимся в разных классах. Я в правом крыле, он — в левом. Мы не видимся даже в столовой, так как никогда не ходим туда из-за отвратной еды. Поэтому мы и стали носить еду с собой в контейнерах. Иногда мы даже ели вместе, так как во время обеда свободного времени было много. Сейчас я не уверен, что смогу даже посмотреть ему в глаза. О боже, мне так стыдно. Я уже начал игнорировать сообщения, приходящие на мой телефон. Каждую секунду я слышал этот злосчастный звон. Взглянув на экран мобильника, я, немного затуманенным из-за слёз взглядом, стал читать сообщения. 20:04 Схерали: «Слушай, чувак, если ты как-то обиделся на меня, то скажи прямо, я не хочу слышать молчание вместо ответа» 20:05 Схерали: «Если эта новость задела тебя, то прошу, не волнуйся. Я обязательно найду способ, чтобы мы смогли видеться» 20:08 Схерали: «Сал, прошу, не молчи» 20:10 Схерали: «Салли, перестань, я так скоро с ума сойду!» 20:12 Схерали: «Хватит уже распускать сопли из-за простой случайности! Я же сказал, что что-нибудь придумаю! Мы обязательно со всем справимся, нам нужно только держаться вместе понимаешь?» 20:13 Схерали: «Мы же всегда выкарабкивались из таких ситуаций, помнишь?» 20:13 Схерали: «Что бы не случилось, мы всегда справлялись со всем вместе. Моя мать не сможет нас разлучить, ты понял меня?» 20:14 Схерали: «И не смей что-то делать с собой, потому что тогда я тебя урою» 20:14 Схерали: «Я дам тебе такой дружеский пинок под зад, что ты сидеть даже не сможешь» 20:18 Схерали: «Это всё из-за того поцелуя?» Прочитав это, я тут же схватил телефон руки, вытерев ладонью слёзы и начиная быстро печатать: 20:21 Сал Фишер: «Ларри, хватит. Ты же меня знаешь, я постоянно расстраиваюсь по мелочам. Просто не бери это в голову, хорошо? Я дал тебе обещание и поклялся, что ничего с собой не сделаю. Да, может поплачу немного, выговорюсь самому себе, а потом меня отпустит. Прошу, не капай на мозги и без тебя тошно» Я даже не заметил, что мой ответ был слишком уж грубым, но я просто положил телефон рядом с собой. Спустя пару секунд я увидел то, что не очень ожидал: Схерали набирает сообщение… 20:23 Схерали: «Ну, раз так, то я перестану писать тебе вовсе, если тебе похуй на мои слова и поддержку. Я буду жить дальше, а ты можешь продолжать рыдать, как самая настоящая истеричка. Уверен ты даже будешь лучше Эшли в этом. Счастливо оставаться» Новая порция слёз не заставила себя долго ждать. Что я натворил?       — Ну и пошёл ты в жопу, мудак! — Громко сказал я, кинув телефон на пол. Экран явно треснул, но мне было всё равно. Я продолжил рыдать, зарывшись руками в волосы и зажмурив глаза. Я потерял друга. Единственного и самого лучшего. Того, кого я люблю. Мудак тут не он, а я.

***

Я не ложился спать. Всю ночь я разглагольствовал на тему своей чувствительности и того, насколько же я хреново поступил. Я выставил себя конченным ублюдком, которому лишь в кайф ебать людям мозги и жаловаться им о своих проблемах. Итог: я — конченный моральный урод, мудак, эгоист, просто кусок дерьма, лицемер и истеричка, похуже Трэвиса или Эш. Я был абсолютно согласен со всем, что говорил, даже не считая, что я немного преувеличиваю. Даже наоборот. Всех оскорблений в мире не хватит, чтобы описать то, насколько же я прогнил. Обычная случайность, а я раздул из мухи слона, в открытую показывая своё недовольство. Я урод во всех смыслах. Утром, когда прозвенел будильник, я понял, что совершенно забыл про домашку. Резко поднявшись и вытерев с лица остатки солёных слёз, я сразу взял с полки нужные книги и начал быстро писать упражнения, номера и задачи. Благо проблем с этим не возникло и уже через полчаса всё было готово. Быстро умывшись, и переодевшись в школьную форму, которая выдавалась ученикам этой школы с начала занятий, я собрал все учебники в рюкзак. Как только я заплёл два привычных хвостика, то был готов выходить. Благо я не опаздываю, хотя и собирался в торопях, выглядя при этом немного неопрятно. Но по пути в школу я быстро поправил рубашку и галстук. Теперь я выглядел лучше, хотя моё измученное лицо, скрытое под протезом, и красные уставшие глаза, явно лишали меня какой-никакой, но превлекательности. Но я плюнул на это, надеясь, что никто не доебётся до меня по этому поводу.

***

Сев за свою любимую парту и повесив рюкзак на крючок, я выдохнул с облегчением, положив голову на неё и прикрыв глаза. Спать хотелось жутко, но я старался не закрывать глаза надолго. Не вышло. Я всё-таки уснул. Я мог бы спать и до конца урока, но на середине меня разбудил учитель, ударивший меня тетрадью по голове. Я резко вскочил с места, распахнув глаза. Весь класс громко рассмеялся, а я чувствовал себя униженным.       — Мистер Фишер, разве вы не знаете, что спать на уроках — это неприемлемо, — мне прямо сейчас хотелось врезать ему, но я не стал, лишь виновато опустив голову.       — Простите, этого больше не повторится, — протароторил я, чувствуя как к глазам снова подступают слёзы. Благо этот человек не был таким тираном, поэтому он, заметив мой резкий всплеск эмоций, просто покачал головой, тяжело вздохнув.       — Последнее предупреждение. Можете садиться, — я послушно сел, чувствуя сильное напряжение. Сейчас мне больше всего на свете хотелось раствориться и не видеть на себе все эти косые взгляды. Мне надоело слышать эти тихие смёшки и противный шёпот. Меня это достало.

***

Я отсидел уже три урока. Происшествий за это утро больше не было. Я беззаботно шёл на биологию, где у нас опять предстоит лабораторная работа. Будем изучать строение чего-то там. Я уже толком не помню. Как всегда спишу с учебника, так как там всегда всё написано. Я осторожно шёл по людным коридорам, обходя других учеников и стараясь не врезаться в них. Всё было просто замечательно, пока меня кто-то не схватил за плечо, грубо сжимая его. Обернувшись, я увидел знакомое мерзкое лицо и эту блондинистую шевелюру. Фелпс.       — Чего тебе? — Грубо спросил я, дёрнув плечом и заставляя его убрать свою грязную лапу с него.       — Хотел дать дружеский совет по поводу того, что ночью надо спать, а не дрочить на гейскую порнуху, — ядовито улыбнувшись, ответил он. Это взбесило меня, я сжал ладони в кулаки, да так сильно, что ногти впивались в кожу.       — То, чем я занимаюсь ночью — не твоё собачье дело, Фелпс. Отъебись по-дружески, а! — Я шумно выдохнул через нос, собираясь уходить, но меня остановили, снова грубо взяв за плечо.       — Боже, Кромсали, да на тебе лица нет. Хотя постойте-ка, — он вгляделся в мой протез. Я закипал, — Его и вправду нет! Только эта противная маска.       — Тебе пизда урод, — яростно прорычал я, сразу ударив его в лицо и повалив на пол, сев на его живот и начав наносить многочисленные удары в его самодовольную морду. Те, кто сейчас был в коридоре, остановились, желая посмотреть на потасовку. Эти придурки что-то кричали и свистели, а я лишь снова и снова наносил удары. Но тут меня остановили. Трэвис резко схватил меня за волосы, с силой откинув от себя. Я зашипел, пытаясь подняться, но вместо этого получил нехилый такой удар ногой в живот, а потом ещё один и ещё. Я тихо стонал от боли, скрючившись на полу. Взяв меня за шиворот рубашки, блондин с силой вжал меня в шкафчики, начав бить меня в лицо, а точнее в протез, который больно врезался в изувеченную и чувствительную кожу лица. Было очень больно, но я не собирался так просто сдаваться. Громко рыкнув, я оттолкнул этого мудака от себя, сплюнув изо рта кровь. Она вытекла из-под протеза и покапала на форму. Плевать. Быстро настигнув Трэвиса, ему прилетел удар в челюсть, а потом и в нос, из которого потекла кровь. Недолго думая, я схватил его на волосы и подошёл к шкафчикам, начав что есть силы бить его головой об них, перед этим развернув спиной к себе. Тот кричал и вырывался, но мне было всё равно.       — Это месть за все твои унижения, паскуда! — Выкрикнул я, снова ударяя его об железную дверцу чужого шкафчика. И вот, кто-то схватил меня сзади, оттаскивая от Фелпса, который без сил упал на пол. Он был в сознании. А я лишь кричал и вырывался. Меня быстро повели в кабинет директора. Это были завуч и сам директор, которые мне что-то говорили, но я не слышал, из-за звона в ушах. Кажется, мне крышка.

***

      — Вы же понимаете, что за такое поведение Вас могут отстранить от занятий? — Строго спрашивал мужчина, пока я затыкал кровоточащий нос салфеткой, предварительно приподняв протез.       — Да, я понимаю, сэр, — тихо ответил я, сглотнув. Постепенно ко мне начал возвращаться рассудок и я жалел о том, что сделал. Ну, совсем немного. Директор тяжело вздохнул, потерев переносицу.       — Поскольку у Вас не было нарушений, я делаю лишь предупреждение, — он поправил очки, — Если такое повторится вновь, то я буду вынужден отстранить Вас от занятий на две недели, а так же Ваши родители узнают об этом и Вы будете стоять на учёте.       — Я знаю, прошу прощения, — всё так же тихо говорил я, снова громко сглотнув.       — Но так просто Вы, конечно, не отделаетесь. В наказание Вы будете сидеть три часа после уроков. Кабинет четыреста три "C", в другом крыле школы, — он дал мне какую-то бумажку и отправил обратно в класс. Я лишь тяжело вздохнул, надеясь на то, что этот мой поступок послужит для Трэвиса неплохим уроком. Продолжение следует…