Нам нельзя общаться

Лес. Я не знал, что там забыл, но понимал, что это место мне однозначно не нравится. Тут было темно, а деревья, из которых состоял этот самый лес, выглядели слишком устрашающе. Они были кривыми, а ветки казались слишком массивными и острыми. Было такое ощущение, что все эти деревья были сделаны из щепок или шипов розы. Казалось, что если я дотронусь до коры, то тут же уколюсь и из раны хлынет кровь. Именно поэтому я шёл вперёд по тропинке, делая это неспеша и осторожно, так как коварные ветви так и норовили врезаться мне в лицо, которое, между прочим, не было прикрыто. Было слышно еле уловимое карканье ворон и шелест сухой, ещё не опавшей, листвы. Место было жутким, да, но я старался на этом не зацикливаться, потому что было достаточно светло и я, таким образом, ощущал себя в безопасности. Долго я так бродил, пока не наткнулся на указатель, сделанный из очень странного материала, от которого сильно несло мертвечиной. Чуть сморщившись, я, не видя подвоха, пошёл в ту сторону, в которую указывала стрелка, нарисованная чем-то красным и вязким. Дорожка становилась всё темнее, а земля на ней казалась ещё рыхлее, чем была, но я не придал этому особого значения, идя дальше. Следующий указатель — в этот раз сделанный из грубого дерева и ничем не обработанный. В эту табличку было забито несколько гвоздей, которые были покрыты толстым слоем ржавчины, отдававшей противным металлическим запахом, который был больше похож на запах крови, что странно. Я ускорил шаг. Земля под ногами стала ощутимо холоднее и рыхлее. Она была чем-то похожа на могильную. Постепенно на дорожке появился пепел, вперемешку с песком. Что бы это могло значить? И вот, я пришёл в поле. В самой его середине было единственное надгробие, которое казалось совсем свежим. Я сглотнул. Подойдя к этой могиле поближе, я осторожно стряхнул с надписи сырую землю и застыл на месте. «Сал Фишер 19ХХ — 20ХХ»       — Этого не может быть, — пятясь назад и чувствуя как ноги подкашиваются, тихо сказал я, не веря своим глазам, — Я же жив… Внезапно я почувствовал резкую и жгучую боль в лице. Поднеся к нему руки и взглянув на них, я ужаснулся. С лица начала слезать кожа, вперемешку с кровью и, частично, мышцами. Я взвыл от этой адской боли, которая пронизывала всё тело. Упав на колени, я сам начал раздирать своё лицо, крича, что есть силы. Больно. Безумно. Это было невыносимо. Вдруг земля под ногами стала, словно, плавится. Она резко засветилась, а оттуда показались огромные костлявые руки. На них не было ногтей. Они были вырваны, а на месте них красовался зеленовато-жёлтый гной, вперемешку с тёмно-алой засохшей кровью и какой-то чёрной жижей. Пальцы были неестественно выгнуты и, видимо, сломаны. Вены были отчётливо видны, а кожа на самих руках была бледной, даже лучше сказать белой. Эти руки схватили меня за ноги и стали затаскивать под землю. Я вырывался и кричал, полностью забыв о боли и до последнего борясь за свою жизнь. Из-под земли раздался громкий, хриплый и до жути противный голос, который эхом отозвался в моей голове:       — Мы заберём тебя с собой. Я проснулся. Холодный пот, сильная отдышка, чувство бесконтрольной паники и беспричинного страха, бешеное сердцебиение, дрожащие потные руки, невероятно расширенные зрачки и боли в некоторых частях тела. Всё это я ощущал каждое утро, после «любимых» кошмаров. К такому я более-менее привык, Так что теперь меня отпускало за минуты и я быстро осознавал в чём дело.       — Ненавижу, — тихо пробурчал я и встал с кровати, идя в ванную, захватив с собой протез и попутно вытирая пот со лба.

***

В школе, по моему приходу, ничего, в принципе, не изменилось. Смущало только то, что те, кто раньше смеялся надо мной, стихли. Хотя, это даже к лучшему. Не будут больше лишний раз трепать мне нервы. Наконец заживу поспокойнее. Зайдя в класс, я словил на себе осуждающие и полные отвращения взгляды. А вот и мой класс. Всё-таки мне не отдохнуть сегодня. Сев за парту, я быстренько разложил нужные вещи на ней и глубоко вздохнул, мельком взглянув на Трэвиса, которого, кажется, пробило в дрожь. Я тихо усмехнулся, смотря на него, а после перевёл взгляд в окно, за которым стояла вполне себе хорошая погода. Весна, всё-таки.

***

Во время обеда я решил посетить крышу, но вот кое-что меня останавливало. Это было то, что вход на школьную крышу находится в другом крыле здания, а там ведь учится Ларри, с которым мне сейчас не очень хотелось пересекаться. Ещё недолго подумав, я всё же пошёл туда, стараясь обходить те коридоры, в которых шанс, что я увижу его, возрастает. И вот, несколько метров и я буду у лестницы, но я заметил кое-что, что очень сильно разозлило меня и поставило в ступор. Джонсон сидел на той самой лестнице… Вместе с Эшли. Они обнимались. Ладно, если бы это были просто дружеские объятья, но Эш сидела у него на коленях. А поскольку Лар сидел на лестнице боком, упираясь спиной в стену, то это было прекрасно видно. В сердце кольнуло, но мне было сейчас просто необходимо подышать воздухом. Стремительно подойдя к этим голубкам, я осторожно прошёл мимо них, бросив мимолётный, злостный взгляд на своего друга, который также посмотрел на меня, но более смущённым и… Виноватым? Мне показалось. Точно показалось. Один пролёт и я стою рядом с большой железной дверью. Она поддалась не сразу, но поддалась. Пока я с ней разбирался, то слышал разговор этих двоих, но сейчас мне было абсолютно плевать. Пусть даже потрахаются там, мне всё равно. Катитесь к чёрту. Зайдя на крышу, я сразу же почувствовал приятный ветерок, который дул прямо в лицо, а точнее в прорези в протезе. Чуть сощурив глаза, я слабо улыбнулся, подойдя к краю и встав на него, расставив руки в стороны. Нет, я не придурок и прыгать не собираюсь. Просто мне нравится само ощущение. Стоишь на краю. Стоит сделать шаг вперёд и ты упадёшь. Разобьёшься. И, возможно умрёшь. Тут как повезёт. Есть некое чувство адреналина, постепенно вскипающего в крови. Здорово. Прикрыв глаза, я вздохнул этот весенний воздух полной грудью. Если бы мог, то давно бы снял протез. Вдруг, я услышал, что дверь на крышу открылась. Мне было плевать. Я не оборачивался. Послышались стремительные шаги в мою сторону.       — Сал, какого чёрта ты творишь?! — Громко спросил тот самый, знакомый и такой родной голос.       — Наслаждаюсь видом, — громко сказал я, опустив руки и чувствуя как ветерок стал сильнее дуть в лицо, развивая мои голубые волосы, заплетённые в аккуратные хвостики. Я чувствовал, как он пробрался и под мою рубашку, приятно охлаждая и тело.       — Ты же упасть можешь, — осторожно подойдя ко мне и протянув руку, сказал Лар.       — Могу, но не собираюсь, — обернувшись, тихо сказал я, вообще не собираясь уходить. В ответ он лишь осторожно взял меня за руку, ведя за собой и медленно сводя с края крыши. А я, словно послушная собачка, сошёл оттуда и тихо вздохнул, удивляясь тому, какой я податливый в руках Джонсона.       — Ты избегаешь меня? — Тихо спросил он, всё ещё не отпуская мою руку, а даже наоборот: сжимая её крепче.       — Нет, — тихо ответил я, отводя взгляд в сторону и стараясь держать себя в руках.       — Тогда почему бегаешь от меня и держишь на расстоянии? — Он слегка приблизился ко мне, от чего я почувствовал себя неловко. Слишком близко.       — А ты почему бегаешь за мной и стараешься сократить это расстояние, м? — Немного злостно спросил я, — Иди к своей Эш. Она-то лучше знает, что тебе нужно.       — Ты о чём? — Он недоумённо посмотрел на меня.       — Просто… Хватит липнуть ко мне и иди обжимайся с Эшли, ладно? — Уже выходя из себя, говорил я, резко дёрнув рукой, тем самым высвобождая её из хватки кареглазого. Я стремительно направился к выходу, тихо скрипя зубами и мысленно проклиная всех вокруг. Я не знаю, что на меня нашло. Казалось, что ревность уже полностью завладела мной, закипая внутри и заставляя сильно злиться.       — Да о чём ты вообще, чёрт возьми? — громче спросил Ларри, идя за мной, — Если ты о том, что было на лестнице, то она просто утешала меня, так как мне было тяжело. Не только ты один страдаешь!       — Разве утешение происходит через сидение на коленях и очень не дружеские объятья? — Я тихо рыкнул, уже открывая дверь, — И я знаю, что не только я тут мученик, так что можешь не начинать.       — А ты хочешь побывать на её месте? — Настигнув меня и положив свою руку на мою, спросил он и явно ухмыльнулся. Я был в этом уверен, хоть и стоял к нему спиной.       — Чт… — Я запнулся, резко краснея, — Пошёл ты нахер, Джонсон, — злостно выпалил я, открывая дверь и практически выбегая с крыши, быстро спускаясь по лестнице. Я не успел уйти. Меня схватили за руку и о боже, в том самом месте, где я резался. Я резко вскрикнул, отдёрнув руку и обернувшись. Патлатый недоумённо смотрел на меня. Эти гляделки длились несколько секунд, перед тем как он настиг меня, схватив за запястье той самой руки и злостно смотря мне в глаза.       — Только не говори мне, что ты опять… — Я перебил его.       — Нет, просто неудачно упал вчера, — я попытался высвободить свою руку из его хватки, но не вышло. Он только крепче сжал её, — Пусти.       — Не отпущу, пока ты не скажешь мне правду, — он был абсолютно серьёзен, — Или я сам обо всём узнаю.       — Отъебись от меня, а. Мои проблемы — не твоё де… — Я не успел договорить, как рукав моей рубашки резко откатали. На ней красовались пластыри и в некоторых местах были видны ещё свежие, уже распухшие царапины. Лар сильнее сжал моё запястье. Я тихо проскулил от боли, вцепившись в его руку.       — Ты ведь обещал… Ты дал мне обещание, ты клялся! — Громко говорил Джонсон, подняв на меня свой взгляд.       — А что мне ещё было делать? Я хотел успокоиться и наконец перестать думать о тебе, хотя бы на время, — на глаза наворачивались слёзы, — Я верил тебе, а ты лишь использовал меня, чтобы признаться тому, кого ты любишь! Зачем ты целовал меня, зачем держал за руку и зачем ты так беспокоишься?! — Я перешёл на крик, — Почему ты просто не можешь сказать мне правду? Зачем так издеваться? Ты же знаешь, что я просто не выдерживаю. А ещё то, что ты вчера написал… Зачем ты так поступаешь? — Его глаза округлились и он изогнул брови, явно не понимая, что я такое несу.       — Сал, ты дурачок, — он посмеялся, отпустив моё запястье и осторожно взяв за руку, переплетая пальцы, — То, что я делал, то, что я писал — всё это было для тебя. И вчера я не врал, потому что действительно люблю тебя, — я не выдержал и заплакал.       — Прошу, перестань врать, — я был на пике истерики. Я правда до последнего утверждал, что всё это ложь, не более.       — Я не вру, Салли и ни за что бы не стал, — он был серьёзен, — Я люблю тебя… Даже больше, чем себя.       — А я ведь тоже люблю тебя, придурок… — Я тихо усмехнулся, опустив голову и продолжая ронять слёзы. Боль уходила, но они всё равно оставались, продолжая стекать по протезу и падать на пол.       — Не плачь, милый, я с тобой, — он перешёл на шёпот, трепетно обняв меня одной рукой, другой продолжая сжимать мою.       — Мудак, я ведь думал, что всё не взаимно, — тихо говорил я, сжимая в руке рубашку «друга».       — Как видишь — нет… Всё, спокойно, я рядом, — Ларри слегка поглаживая мою спину, продолжая что-то шептать. Как не странно, я успокоился довольно быстро. После, я наконец отпрянул, немного несмело взглянув шатену в глаза. После небольшой паузы, он как-то странно улыбнулся и спросил:       — Хочешь утешить меня? — Я был не готов к такому вопросу, но понял, что он имел ввиду. Немного подумав, я коротко кивнул, смущённо отведя взгляд в сторону, — Тогда я зайду к тебе после школы… Там и разберёмся, — последнее он сладко прошептал мне на ухо, от чего я поёжился и незаметно вздрогнул, смутившись сильнее. Ухмыльнувшись, он нежно поцеловал мою руку, наконец отпустив её и направившись в свой класс, перед этим тихо добавив: — Увидимся, милый. Продолжение следует...