Мечтают ли отличники о супермоделях?

Они всё успели. И высушить буквы, и снова закрепить их на заднике, и убедиться, что обувь не скользит по подиуму, и прослушать музыку, и проверить свет. Вымыть Джоша, конечно же, тоже успели. Но это уже без Маркуса. За час до шоу он все же убежал на грим, а потом, тоже бегом, влезать в первый силуэт. За кулисами уже толпились модели, и обе швеи крутились вокруг, подгоняя одежду точно по фигурам. – Хэй, Маркус. Кто-то взял его за локоть, и он обернулся. – О, привет. Вчерашний знакомый, Саймон. Уже в образе: с выбеленным лицом и гладко зачесанными назад платиновыми волосами. Швея заканчивала с его силуэтом – винного цвета штанами-карго и пёстрой рубашкой сложного кроя, и он терпеливо стоял в одной позе. Маркус кивнул ему и собрался идти дальше, но Саймон не отпустил, притягивая к себе за локоть. – Ты красивый просто пиздец как, – шепнул он ему на ухо. – Что делаешь после показа? Маркус прикрыл глаза. От жаркого шепота дрожь пробежала от шеи до копчика, и тело отреагировало мгновенным возбуждением. Еще бы, блондинчик флиртовал безыскусно и прямо, открывая разом все свои карты. Это было, в какой-то мере, даже привлекательно. Так почему бы и нет, собственно? Он ведь никому ничего не должен. – Посмотрим, – шепнул он в ответ. Саймон улыбнулся и потянулся к нему губами. Швея грозно шикнула на него, дергая за рукав, и он нехотя отпрянул. Маркус тоже улыбнулся и пошел к рейлу забирать свой первый наряд. Для показа своей коллекции Джош выбрал необычный стиль. Образов было немного, поэтому их стоило представить детально. Они с Маркусом долго обсуждали, как именно это сделать, и в итоге выбрали максимальную естественность. Моделям предстояло не просто пройтись по подиуму вперед и назад, а неспешно прогуливаться по нему, то и дело останавливаясь и выполняя какие-то экшены. Кто-то доставал из кармана телефон и делал селфи, кто-то скидывал с плеча рюкзак и копался внутри, кто-то снимал солнечные очки и принимался их протирать. Одежда Джоша была довольно смелой, и точно не в стиле casual, и этим решением они как будто сразу помещали ее на улицы, делали частью привычной и повседневной жизни. Это было не то чтобы революционно – что-то подобное уже делал Луи Вюиттон в своей последней весенней коллекции – но все равно необычно. Зритель не привык к такому. Когда Маркус, открывая шоу, вышел на подиум, он в первый момент едва не охренел. Людей было точно раз в десять больше, чем ожидалось: они сидели в три ряда на стульях, стояли за ними, толпились в проходе. Сотни пар глаз, десятки телефонных камер. Он привычно заскользил по подиуму, улыбаясь всем и никому. Его первый силуэт был в меру дерзким: накинутый на голое тело шелковый блейзер с принтом из цветных спиралей и гладкими черными лацканами, укороченные лиловые чиносы и красные замшевые мокасины. Дойдя до края подиума, он вытащил из кармана айфон и сделал вид, что отвечает на звонок – постоял пару секунд на месте, переминаясь с ноги на ногу, посмотрел сверху вниз на зрителей – на лицах многих застыло крайне охуевшее выражение, хоть картину пиши – и неторопливо пошел обратно. Саундтрек показа был очень секси – приправленный легким битом джаз, самое то, чтобы дурачиться. Навстречу уже шел следующий манекенщик, на ходу открывая бутылку воды и отпивая глоток, а следом за ним дефилировал Саймон, пританцовывая с закрытыми глазами. Они заводили публику постепенно, играли с ней, соблазняли, и зрители ответили им взаимностью. Модели в показе Джошуа Абри перестали быть для них ходячими вешалками и стали живыми людьми. Когда, закрывая показ, Маркус вышел в тотал-луке из сливочного шёлкового бомбера и штанов, едва державшихся на бедренных косточках, зрители уже не скрывали эмоций. Он широко улыбнулся – и толпа взревела в ответ. Рядом возник счастливо улыбающийся Джош, они взялись за руки и поклонились. Следом вышли остальные ребята и продефилировали как положено – стройным рядом, еще раз презентуя коллекцию. Это был успех. Маркуса переполняли эмоции. Они всё же сделали это. Год подготовки, творческих поисков, сомнений, скайп-сессий через океан, тревог и ожиданий. Год общего дела, скрепившего их дружбу. Это то, ради чего стоило жить. Гости показа неспешно расходились. За кулисами Джош открывал одну за другой бутылки шампанского и кричал слова благодарности всем присутствующим. Маркус пригубил бокал, пообнимался со всеми и пошел в гримерку переодеться. Впереди был еще один показ. На выходе из гримерки его перехватили. Он только повесил на место свой сливочный «наряд невесты», как кто-то очень резкий и быстрый обхватил его за плечи, развернул и впечатал в стену между рейлами с одеждой. – Попался? Саймон. Ну, конечно. Тоже успел переодеться и даже смыл с себя грим и укладку: волосы легли по бокам лица мокрыми платиновыми прядями, а щеки так и пылают, даже в полутьме бэкстейджа видно. – Ну привет… Маркус даже не закончил здороваться – блондинчик буквально прилип к нему губами и жадно заскользил ладонью вниз от груди к животу. – Ш-ш-ш, тихо ты!.. – Маркус уперся ладонью в его грудь. – Куда разогнался-то? Саймон улыбнулся, тяжело дыша, и попытался сдуть с лица налипшую влажную прядь. У него не вышло, и он убрал ее быстрым движением пальцев. – А чего ждать? Его рука скользнула еще южнее и остановилась, вцепившись в пуговицу на джинсах. – Да мы даже не знакомы толком… – Так познакомимся… – жарко выдохнул Саймон и впился зубами в его нижнюю губу. Маркус рефлекторно дернулся, и Саймон тут же прижался к нему полностью, обхватил его руками, тихо постанывая и двигая бедрами. Блин, он был горяч, определённо… Маркус скользнул ладонями по его бёдрам и остановился на заднице, дёрнул на себя, прижимая ещё крепче – Саймон выгнулся, подставляя ему шею, и застонал уже в голос. – М-м-м, да-а-а… Бля-я, я не могу… – Он ткнулся лбом в лоб Маркуса и быстро зашептал. – Давай уйдём куда-нибудь. Прямо сейчас. Трахаться хочу, умираю… – Прямо сейчас не могу. У меня еще один показ, – улыбнулся в ответ Маркус, поглаживая его спину. – Черт-черт-че-е-ерт, – заныл Саймон, – а после? – А после… После у меня были планы. – Какие? Рука Саймона пробралась под футболку и остановилась на груди, поглаживая. – На концерт иду. Маркус замолчал и после секундной паузы продолжил: – Играет моя любимая группа. Психоделика, экспериментальный рок, шугейз. Если хочешь, то… – Господи, какая скукота… – Саймон остановил его быстрым поцелуем, его пальцы продолжали бить чечетку у Маркуса на груди. – Да я сам тебе концерт устрою… Могу хоть два часа в твой микрофон петь… А ты в мой, м-м? Он прижался вплотную, втёрся пахом в пах, так что Маркус почувствовал его стояк бедром через два слоя джинсов. Горячий и страстный красавчик, готовый на всё. Настойчивый, предлагающий себя на грани приличия. О, раньше Маркуса заводило, когда его хотели вот так, без лишних вопросов и условий. Так стоп, почему «раньше»? Всегда заводило, и тогда, и теперь. Ведь так? Ничего же не изменилось? Он сгрёб ладонями саймоновский зад, притянул к себе и по-хозяйски ощупал, грубо сминая пальцами, и не сдержался – отвесил шлепка, жёстко, прямой ладонью. Блондинчик ахнул и задрожал, уткнувшись ему в шею, и Маркус шлёпнул ещё, с оттяжкой, и зашептал ему в ухо – сильно, почти до крови, прикусывая мочку: – Нравится так? – Да… – кивнул Саймон, задыхаясь. Ясно. Маркус погладил его взмокший затылок и плавно убрал с себя чужие руки. – Мне пора бежать. – Он одёрнул вниз футболку и растер ладонями лицо. – А про концерт… Можешь пойти со мной. – Приглашаешь? Типа… свидание? Саймон отступил на шаг и скрестил руки на груди. – Типа у меня два билета. – Хм-м, правда? А второй чей? – Да твой же. – Да кроме шуток. – Твой, твой. – Маркус засмеялся и похлопал его по плечу. – В общем, в девять вечера в «Амнезии». Встретимся рядом с… – В «Амнезии»?! – ахнул Саймон. – Да с этого надо было начинать! Это же… Да ведь это же!.. Гони сюда свой билет! Маркус усмехнулся. «Амнезия» была главной точкой на гей-карте Парижа, местом самых отвязных тусовок и рейвов. Конечно, в понедельник вечером там будет спокойнее, чем в пятницу, но всё же… – Да будет тебе билет. Саймон кивнул. – Ну, тогда до встречи. – Он улыбнулся и поцеловал Маркуса в щёку долгим обещающим поцелуем. – Ага. Саймон свалил, а Маркус прикрыл глаза и так и остался стоять, привалившись к стене между вешалками. В душе творилось что-то странное, и он всё не мог понять, что именно. Отвязный блондинчик Саймон вызывал в нём совершенно определённую и знакомую реакцию – тело наполнялось физическим желанием, требовало разрядки. Быстрой, долгой – неважно, был бы результат. Но сейчас в этой знакомой реакции как будто отсутствовало что-то. Но что, блин? Хотеть секса всегда было классно. Мир играл красками, кровь бурлила, в голове пусто, в штанах тесно, ходишь весь как сжатая пружина, предвкушаешь. А теперь в этом предвкушении не было кайфа, как будто из бутылки с газировкой убрали весь газ. Хотелось чего-то еще. Чего-то большего. Он знал, чего. Он запретил себе это. И он так хотел разрешить себе это снова. Разбитое сердце в луже крови на полу. Родинки на скулах. Тихие стоны за прикрытой дверью. «Маркус, ты голодный или нет?» Ямочка на подбородке. Короткое смс с адресом. Мятая серая футболка. «Мне так нравится эта картина». Запах ментола. Два хрустящих печенья. «Я завтра занят, мне жаль». Огненный цветок распускался в груди, прожигая его насквозь. О, господи, да. Как же больно. Хватит. Ещё, пожалуйста. Образ Коннора всплывал в его памяти в мельчайших деталях, погружая в облако пронзительного счастья и грызущей тоски. Это было так томительно сладко и так опустошающе больно, что остальной мир на фоне этих чувств стал абсолютно бесцветным, серым. Маркус понятия не имел, что ему с этим делать.