Мечтают ли отличники о супермоделях?

По ощущениям Маркуса здесь было человек двести. Да, на входе в клуб это казалось толпой, но в огромном пространстве «Амнезии» все рассредоточились вполне комфортно. Даже танцпол, от которого атриумом уходили вверх балкончики баров, был пока сравнительно свободен. Маркус планировал пробраться к сцене и всё крутил головой в поисках Коннора, которого потерял из виду на входе. Но его нигде не было видно. Зато вот Саймона было даже больше, чем нужно. Едва войдя в клуб, он потащил Маркуса к бару, шлепнул по стойке мятой двадцаткой, получил взамен пару шотов с чем-то ядовито-зеленым и немедленно влил один в себя натренированным движением кисти. Второй протянул Маркусу. – Что это? – спросил он, недоверчиво нюхая жидкость, больше похожую на дикий огонь из «Игры престолов». – Яд! – пожал плечами Саймон и хохотнул. – Да в душе не ебу. Просто бухло. Ну ок. Маркус выпил. Шот был ледяным и очень сладким, в нос ударило запахом миндаля и мяты. – Норм? Саймон взобрался на барный табурет и смотрел по сторонам, дрыгая ногой в такт гремящей вокруг попсе. – Пойдет. – Маркус сел рядом и катнул пустую рюмку в сторону бармена. – Но сам бы я такое пить не стал. Народ все прибывал, у бара уже была куча людей. Если не идти к сцене сейчас, то потом не пробьешься. Он вытянул шею, пытаясь разглядеть в толпе Коннора. Зачем вот, казалось бы? А, Маркус? Ты что, сраный мазохист? – Ищешь кого-то? – Ммм?.. Что?.. Саймон следил за ним, скучающе подперев подбородок кулаком. — Ищешь, говорю, кого-то? – Нет… Никого. – Ага… Саймон неожиданно потянулся к нему, но Маркус в последний момент отвернулся, и губы влажно мазнули по его уху. – Слушай… – Ой, да ладно тебе… – Саймон хитро улыбнулся и откинул со лба волосы. – Боишься, что он увидит? – Кто?.. – Да Коннор твой. Ты же чуть дыру в нем не прожег, я что, слепой, по-твоему? – Так заметно? – Угу. – Блядь… – Маркус уронил руки в ладони и покачал головой. – Блядь, блядь, бля-я-ядь. Какой же я идиот, а… – Что ты там бормочешь, не слышу! Саймон подергал его за запястье, пытаясь открыть лицо. – Ничего… Маркус убрал руки и невидяще посмотрел перед собой. Почему это происходит с ним? Здесь, сейчас? Даже представить стремно, каким он сейчас был жалким. Если даже Саймон всё понял, что уж говорить о… – Маркус, знаешь… – Саймон на миг свел к переносице свои светлые брови, но тут же расслабился и снова заулыбался. – Мне, если честно, поебать. Я просто хочу хорошо провести вечер. Мы в лучшем клубе Парижа, эй! На концерте твоих любимых, как их там! – The Brian Jo… – Именно! – перебил Саймон. – Именно этих ребят. А кстати, вон и они, смотри. На сцене, действительно, зажглись огни и на заднике высветилось огромное лого – портрет навсегда молодого основателя The Rolling Stones и идущая по кругу надпись. Клуб погрузился в тишину, и сердце Маркуса сладко сжалось в предвкушении. Один за другим на сцену вышли многочисленные участники группы и последним — лидер и солист the Brian Jonestown Massacre, один из лучших рок-музыкантов последних десятилетий, великий и ужасный Антон Ньюкомб. Он вскинул руку в приветствии, и клуб взорвался восторженными криками. «Массакры», как и следовало ожидать от этого бунтарского по своей сути коллектива, обошлись без разогрева. Едва рассевшись по местам и поприветствовав зал, они с разбегу заиграли «My Mind Is Filled With Stuff» – лиричную инструменталку с последнего релиза. Неторопливый и мелодичный, этот трек обладал, как и все треки Ньюкомба, гипнотичным, вводящим в транс ритмом, а сложный рисунок четырёх гитар, ударных и перкуссии обволакивал мозг и поглаживал каждую нервную клеточку по отдельности. Настоящая психоделическая магия. – Слушай, а неплохо… Саймон оторвался от сцены и перевёл на Маркуса совершенно обалдевший взгляд. «Неплохо». Маркус лишь хмыкнул и похлопал Саймона по плечу. Самым популярным комментом к видосам этой группы на ютубе был: «Эта музыка спасла меня от смерти». Но Саймон об этом не знал, конечно. А так да, действительно неплохо. Интро закончилось, группа сразу заиграла следующий трек, «Resist Much, Obey Little», и танцпол уже запрыгал. Саймон вскочил и приглашающе мотнул головой, пойдём, мол. Ох, Маркус бы с радостью. Но надежда еще раз увидеть Коннора держала его вдали от танцпола, как невидимая, но очень прочная ниточка. Саймон улыбнулся, пожал плечами и свалил к сцене. Маркус снова оглянулся вокруг, сканируя толпу. Коннора нигде не было. Зато на противоположном конце барной стойки в одиночестве сидел Мистер New Balance. Как там его. Гэвин, угу. Маркус сполз с табурета и поплелся туда, стараясь не думать о том, как же он сейчас пиздецки жалок. Главное, не спрашивай, где Коннор, ладно? Слышишь меня, Маркус? – Привет. А где Коннор? – улыбнулся он, усаживаясь рядом. Внутренний голос разбил себе ладонью лицо, но Маркусу было похуй. – Салют. – Гэвин оторвался от своего коктейля и покрутил в воздухе указательным пальцем. – Шатается где-то… Что я, пасти его должен? – Нет! Просто… – Да работает уж! – Гэвин выразительно закатил глаза. – В Нью-Йорке же рабочий день. Забился в какое-нибудь тихое местечко и скачет по своим фьючерсам и опционам. – Оу… – Да забей, я и сам не особо в этом шарю. Жалко только, что он рвался на этот концерт, будто ему больше всех надо, а в итоге пропустит всё. – Ясно… Бармен поставил перед Маркусом коктейль, который он не заказывал, и вопросительно посмотрел. Маркус кивнул и полез за кредиткой. – Классно разводят, да? – усмехнулся Гэвин. – Сел за стойку – плати. Но коктейли тут в полном поряде, не сомневайся. Хотя и дорого, пиздец. Со сцены между тем донеслись вступительные аккорды «Duck and Cover» – одной из самых любимых композиций Маркуса. Вообще, сетлист был что надо, треки все огонь. Сейчас бы попрыгать под них, как планировалось, а? Ведь полгода жил ожиданием этого вечера. Но нет же. Все поменялось. Теперь нам в кайф сидеть и помирать от безответной любви, да? Как же ебано быть тобой, Маркус. – Симпатичный у тебя дружок. – Гэвин отпил коктейль и кивнул головой в сторону сцены. Маркус проследил его взгляд. Саймон скакал на танцполе под рваный бит «Duck and Cover», улыбаясь во весь рот. Выглядел он так, что хоть сейчас снимай для каталога Levis: платиновый хайр стянут на затылке в пучок, рваные джинсы болтаются на бедрах, тонкая белая тишотка сползла с плеча, обнажая идеально модельные ключицы. Да, он смотрелся горячо. Наверно, в таком виде его и захантил модельный скаут. – Твой тоже ничего. – Он покосился на Гэвина и пригубил коктейль. Базилик и грейпфрут. Горькое с горьким. Неплохо. Еще бы полыни сюда, и будет просто идеальный вкус его настроения. – Ага, – кивнул Гэвин, продолжая наблюдать за танцполом. – Только Коннор мне не дружок. Маркус промолчал. Нет, а что он должен был сказать? «Я слышал, как вы вчера трахались»? Глупо же, ну. К тому же, кому как не ему знать, что перепихон, собственно, не делает никого «дружком»? Потрахались — разбежались. Маркус сжал зубы, внезапно закипая от злости. Блядь, да ты, Гэвин, просто охуел. Коннор-то хоть знает, что ты мне тут пиздишь? «Не дружок». Охуеть. Да чтобы мой «не дружок» так подо мной… Память услужливо (спасибо, дорогая) подкинула ему приглушенный, будто сдерживаемый стон Коннора, это тихое «а-а-ах…», – и Маркуса уже привычно повело: кинуло в жар, потом в холод, а потом с размаху швырнуло на самое дно отчаяния при мысли о том, какой же он всё-таки жалкий неудачник. – А кто? – он всё же задал вопрос, который огненной пулей носился в его голове, и тут же почувствовал себя ещё большим идиотом. Гэвин прищурился, глядя на него, как будто оценивая, стоит ли отвечать. Он сделал медленный глоток, задумчиво пожевал нижнюю губу, а потом уставился на экран телевизора за барной стойкой, беззвучно транслировавший какой-то музыкальный канал. Маркус уже и ждать перестал, когда он все же ответил: – Я его массажист… Маркус тоже вытаращился в экран, пытаясь осознать эти слова, но все же не выдержал и переспросил: – Массажист? Блин… Какого хрена?.. – Слушай, ну я и так уже тебе лишнего треплюсь. Эти чертовы коктейли… Пьешь как водичку, а по мозгам-то шибает. – Гэвин поморщился и перевел на него взгляд. – Ну да, массажист. Правда, я типа в отпуске сейчас. Но раз уж в одной стране оказались… А что такого-то?! Да ничего. Массажист и массажист. Вот только Маркус еще не видел, чтоб с массажистами таскались по концертам. И чтоб стонали за закрытой дверью, тоже. Хотя, погоди-ка… – Ты вчера массаж ему делал? Я пришел после трех… – А, так это ты был. Я слышал, как дверь хлопнула. – Гэвин кивнул. – Ага. Перелет же. У него каждый раз после трансатлантики шея так застывает, что приходится часа два разминать. И ведь может же летать на частном самолёте, с кроватью, как нормальный миллионер. – Он засмеялся своей шутке, отпил коктейль и вытер ладонью рот. – Но нет, Коннор птичка гордая. Короче, я даже не удивился, когда он мне вчера позвонил. Годы задротства даром не проходят, знаешь ли. – Не знаю… Маркус ответил, даже не понимая, что говорит. Мысли в голове гудели, как пчелиный рой. Массаж, блядь, сраный массаж… – Да что тут знать! – Гэвин зло махнул рукой, явно не радуясь затронутой теме. – Всё папашке своему пытается что-то доказать. Лучший в школе, лучший на курсе, лучший там, лучший здесь. Гарвард этот ебучий… – Да вы с ним, похоже, давно знакомы, – перебил Маркус. – Ну… – он усмехнулся невесело, – как проблемы начались, так и знакомы. – Какие проблемы? – нахмурился Маркус. Гэвин нахмурился в ответ: – Блин, а Коннор говорил, что ты неплохо соображаешь. Что-то не похоже. Говорю же, сидел много, учился… Ничего серьезного, но если не заниматься, то… Но Маркус его уже не слушал. – Коннор обо мне говорил? – Ага. – Гэвин допил коктейль и помахал пустым бокалом, подзывая бармена. – Так, погоди. – Он снова нахмурился. – Это же ты – Маркус из самолёта? Маркус обалдело кивнул. – Ну, правильно. Маркус, да, – продолжил Гэвин. – «Мне нужно его увидеть!» Побежал вчера к тебе в Помпиду с ключиками. А вернулся мрачнее тучи. Увидел, ага. Небось обжимался там со своим блондинчиком. – Да не мой он! – горячо выпалил Маркус. Слова Гэвина сдетонировали в голове такой адовой ударной волной, что он на какой-то миг даже перестал соображать. – Да-а? – недоверчиво протянул Гэвин. – А чей? – Ничей… – Маркус помотал головой. Коннор… Коннор хотел его увидеть? – Ничей? Гэвин всё продолжал задавать вопросы. – Ну может и чей-то. Но точно не мой. Да я с ним два дня как знаком. Маркус пытался говорить спокойно, но счастливая улыбка растянула рот от уха до уха, и в сочетании с этим его ответ прозвучал довольно странно. – Хмм, ясно… – На секунду Гэвин удивленно вытаращился на эту улыбку, а потом вдруг смущенно пригладил волосы. – Так значит, я могу?.. – Что можешь? – теперь уже удивился Маркус. – Ну… – Гэвин изогнул бровь и кивнул в сторону танцола. – Если он не занят?.. Блондинчик твой. Который не твой. Маркус округлил глаза. Ну пиздец. Хотя, чему он удивлялся. Он же сам видел, как эти двое смотрели друг на друга у входа. – Конечно, можешь! – Он заржал в голос и хлопнул Гэвина по спине. – Меня-то зачем спрашивать? И снова рассмеялся. Просто не мог перестать. Гэвин был прекрасен. Бармен был прекрасен. Клуб был прекрасен. Все вокруг, весь Париж, весь мир был невероятно, просто удивительно прекрасным. И как это он раньше этого не замечал? В голове запела музыка – тоже прекрасная, удивительная, а в груди миллионом воздушных пузырей бурлило, взрывалось и рвалось наружу какое-то нестерпимое, прекрасное… счастье? Ему нужно было срочно найти Коннора. Срочно сказать ему… – Эй, Маркус. Музыка в голове на миг стихла, и он посмотрел на Гэвина. Тот слез с барного стула и стянул со спинки свою потрепанную куртку. – Что? Маркус не переставал улыбаться, как полный кретин. А вот Гэвин не улыбался. – Разобьешь ему сердце, и я разобью тебе ебало. И мне, веришь, абсолютно похуй, сколько оно стоит. – О чем ты вообще?.. – Ты меня понял. Понял же? – Да. Маркус кивнул. Задавать еще вопросы было глупо. – Вот и славно. – Гэвин похлопал его по плечу. – Потому что, дружище, в цифры малыш Коннор умеет здорово, а вот с людьми общаться в этих ваших гарвардах не учат… – Знаешь, дружище. – Маркус дернул плечом, сбрасывая его руку. – Я с этим сам как-нибудь разберусь. А у тебя вроде дела были. Они пару секунд помолчали, глядя друг другу в глаза, потом Гэвин набросил куртку на плечо и двинулся к танцполу. Толпа, затихшая в перерыве между песнями, вскинула руки и взревела: клуб наполнили первые аккорды Pish. Маркус полгода мечтал, как он будет стоять перед сценой и петь ее хором с толпой. You know my soul I pay no mind No mind at all Голос и гитара Антона привычно вгрызались прямо в спинной мозг, отключая от реальности. Но сейчас Маркус не хотел отключаться. Реальность слишком манила, была слишком… реальной? Реальность с внимательными карими глазами, улыбкой, от которой хочется летать, голосом, который сводит с ума? I'm on a high Don't bring me down Don't want to fall Эта реальность была великолепна.