Бродячий тигр

Гонимый своим безвыходным положением, отчаявшийся Накаджима нерешительно выжидал одинокую, заблудшую душу с кошельком возле реки. Директор приюта на произвол оставил неопытного мальчугана жадной пасти мира, как корм голодному псу. Без денег, без ночлега, без чего-либо вообще. Впрочем, мягкая трава прельщала куда сильнее, чем ледяной, неприветливо твердый пол в приюте. Свобода не будоражила, но подавала некоторые надежды. Правда, не долго. Нужда в крове и еде с каждой минутой становилась сильнее параллельно с убывающим солнцем и приходящими сильными ветрами. Накаджима неудачник. "Да, последний неудачник" — вверял самого себя парень. Даже обокрасть не хватает решимости, а ведь на кону стоит его незатейливая жизнь. Кажется, вот его исход – согнуться от голода под мостом? Что ж, такой разрыв небольшой веревочки жизни как ни кстати подходил такому отродью, как Ацуши. Бедолага взглянул на реку с намёком на надежду. Что ж, он в любой момент сможет расстаться с жизнью, терять нечего. Накаджима внезапно дернулся, прищурившись. Он разглядел торчащие худощавые ноги в воде, которые целеустремленно плыли по течению, словно так и должно быть. Юноша проморгался, с недоверием взираясь на удаляющиеся конечности. Кто-то тонет? Ацуши растолковал сею ситуацию как некий шанс, данный самим богом. Шанс на реанимацию своих остатков человечности. В кое-то веки парень станет кому-либо полезен, наконец-то он перестанет ненавидеть себя за свою необъятную никчемность. Да, вот она, его последняя надежда! Обескураженный, но счастливый Накаджима с рвением сиганул в воду.

***

Его долгожданный шанс только что ругнулся на него, недовольно щуря глаза. Едкое презрение озадачило Ацуши, пытавшегося прокашляться после спасения утопающего юноши. Парень, сидевший недалеко от Накаджимы, выглядел, мягко говоря, огорченным. Неохотно отжимая черное пальто от воды, спасенный сокрушенно вздохнул, сплевывая соленую воду. — Кто тебя просил меня спасать? Решил себя героем почувствовать? — с укором проговорил темноволосый, сморщив переносицу. Ацуши не поверил своим ушам и слегка наклонил голову, ладонью похлопав по ушной раковине. Быть может, вода слишком глубоко затекла? Накаджима ослышался? Нервно хихикнув, юноша наивно выпучил глаза, спрашивая: — Кто просил, говорите?.. Парень поджал губы, и, нахмурившись, почесал подбородок, говоря: — Знаешь, ты помешал моему самоубийству. Капельки воды неприятно затекали с волос в глаза, вынуждая Ацуши тереть веки. — Д-да? - только и смог выдать Накаджима. Абсурд. Нет, безумие. Десять минут назад светловолосый свято веровал в долгожданный выданный богом шанс, который не кстати деформировал в насмешку черта. Удача, впервые показавшая себя Ацуши, являлась лишь маленьким рефлексом глубоких теней невезения парня. Темноволосый лишь устало закатил глаза. Суицидник на вид был ровесником Накаджимы - ему не дать больше восемнадцати лет. Однако парень не выглядел обыкновенный подростком, уж больно выделялся его строгий черный костюм, а лицо ярким пятном отдавало чудаковатостью: повязка на глазу, пара-тройка пластырей на щеках, перебинтованная шея. Драчун? Или наоборот - объект издевательств? Ни один ярлык не подходил к таинственному парню. Впрочем, Накаджима не занимался стигматизацией, на него самого можно повесить клеймо бездомного. Что ж, с недавних пор - это чистая правда. — Ладно, не забивай голову. За спасение не поблагодарю, но впредь не встревай в чужой суицид, - парень махнул рукой, неоднозначно улыбнувшись. — Как тебя зовут? Ты бродяжничаешь? Ацуши сломлено опустил голову, ссутулившись. Он так походил на бомжа? Впрочем, его рваные потасканные кофта со штанами говорили сами за себя. И голые исцарапанные пятки. — Накаджима Ацуши. Меня выгнали из приюта... Так что, наверно, вы правы, — юноша неслышно шмыгнул носом, сжимая губы. — Вы? Да я не старше тебя, — удивился темноволосый, участливо наклонившись вперед к Накаджиме, — меня зовут Дазай. Дазай Осаму. Представившийся укромно спрятал руки в карманы мокрых брюк, взираясь куда-то вдаль, добавив: — Не хочешь вступить в мафию, Ацуши-кун? Накаджима нахмурился странноватому предложению, неловко почесав шею. — Знаешь, я правил то не знаю, ни разу не играл в нее. Детишки в приюте частенько развлекались с помощью разнообразных игр, в их числе имело место и мафия. А Ацуши, обделенный должным общением с ребятами из-за ужаснейшего настоятеля, горевал в одиночестве в своей своеобразной клетке. Словно зверь, а не человек. Дазай громко рассмеялся, беззаботно хватаясь за живот. Накаджима же недоумевал подступившему веселью чудака, сглотнув. — Не играл, говоришь? — темноволосый смахнул слезинку, вызванную язвительным смехом. — Тебе негде жить, верно? А я могу по своей доброте душевной предоставить тебе жилье. И работу, — ехидно прищурился парень. — Жильё? — ошеломлённо произнес Накаджима, сверкнув глазами. Неужели всевышний всё же благосклонен к бедняге? А быть может, снова кидает ему буханку хлеба, а потом потянет верёвочку на себя, оставляя Ацуши ни с чем? Стоит ли довериться чудаковатому парню? — Да, и работа! — повторил улыбающийся Дазай, накинув на плечи свое чуть подсохшее пальто. И всё же сомнения просачивались сквозь слепую радость. Зачем незнакомцу помогать такому, как Ацуши? — Потому что ты занятный, — ответил на мысленные колебания парень, подходящий ближе к Накаджиме, и, по-дружески положив руку на плечо, охотно проговорил: — Удивлен, что ты так легко меня вытащил из воды! С учётом того, что при мне два ствола. Что? Накаджима тут же отпрянул от темноволосого, со скепсисом приглядываясь к одежде Дазая. "Такой худой парень носит два пистолета? И откуда они у него...". — Эй, не стоит пугаться, — убеждающе сказал Дазай, вынимая из кармана пальто ствол, и, незатейливо начав махать им перед собой, кинул его Накаджиме. Тот, в свою очередь, неуклюже поймал оружие, чувствуя небольшую тяжесть металла. "И что теперь? Зачем мне всучили пистолет? Наверняка он ненастоящий". С опаской взглянув на оружие, Накаджима неуверенно направил его на Дазая, не снимая предохранитель. Стрелять, конечно же, он не собирался, скорее так было спокойнее. Ацуши ощущал опасность, исходящую от темноволосого. — Оу, — дружелюбно произнес парень, подбегая к дулу, — думаю, тебе оно не понадобится. Ты и без ствола способен убивать, — пропел Дазай. Руки, сжимающие рукоятку, затряслись. Что за вздор несёт этот ненормальный? Накаджима и убивать? Если только остатки гордости в себе. Паренёк не убийца и даже не вор. — Я не понимаю, о чем ты, — выдохнул Ацуши, восстанавливая внутренний баланс. Да, наверняка всё это бред сумасшедшего, а пистолет игрушечный. Возможно, темноволосый – предсмертный плод его голодных галлюцинаций. Тем временем, сумерки постепенно овладевали Йокогамой, являя плотному темному небу всепоглощающую луну, рассеивая свой неуловимый свет. Холод обдал не высохшую макушку головы Накаджимы, а мокрая одежда липла к телу, заставляя ёжиться. Давай заговорчески ухмыльнулся, отвечая: — Уверен, поймёшь. — Это он, с повязкой! Не успевший что-либо предпринять на разъярённую команду извне, Ацуши шокировано распахнул глаза, попятившись назад. Выше речной зоны, на дороге, молниеносно остановился черный грузовик, из который в россыпную, как тараканы, повыпрыгивали к Дазаю и Накаджиме люди в масках, окружая парней. Выставленные калаши, явно предвещающие скорую смерть Ацуши, засветились искрами, оглушающими выстрелами летя в сторону юноши. Адреналин в крови ударил в мозг, эфемерный страх развеялся неимоверной яростью, едко растекаясь по жилам, деформируя тело в болезненной агонии, заставляя звериную шерсть обрамить всего Накаджиму. Мышцы тяжелели под самими собой, разрываясь в крепких мускулах, когти впились в землю, и, отталкиваясь от нее, белый тигр вцепился крепкой хваткой в первого попавшегося мужчину, выронившего в панике оружие. Клыки жадно въелись в худосочную шею, разрывая ту с необыкновенной лёгкостью, хрустя позвонками. Тигриная пасть, покрывшаяся дурманящей инстинкты кровью, впилась в следующего незнакомца, пытающегося подстрелить зверя. Одичалые глаза ненавистно вглядывались в напуганных людей, в ужасе кричащих о пощаде, чьи вопли эхом отдавались в затуманенном разуме животного. Тигр ничего не понимал и не слышал.

***

Накаджима обессиленно разомкнул глаза, чувствуя в висках пульсирующую боль. Попытки сфокусировать зрение тщетно отзывались нахлынувшей стреляющей резью в голове. Ацуши старался подняться с земли, хватаясь рукой за лицо, сквозь пальцы разглядывая тела, разбросанные вокруг. Изуверски убитые мужчины неподвижно лежали, а стоявший сбоку Дазай с пугающим спокойствием хлопал в ладоши. Эти аплодисменты были адресованы Накаджиме.