Псы: особенный

Thousand Foot Krutch – Courtesy Call В Логово мы добираемся быстрее, чем я думаю. Нам приходится взять ещё один грузовик, на котором пернатые привезли тела, потому что Семь явно дал нам понять, что хочет побыть с Кори один. Стемнело быстро: небо превратилось в багровое пятно, и я всю дорогу никак не мог избавиться от мыслей о крови. До меня только после всего случившегося начало доходить, что я убил людей. Я убивал их и даже не задумывался об этом, мысли были только вокруг того, чтобы спасти жизнь себе и остальным. Хотя сейчас, когда я понимаю всё это, кроме лёгкой досады я ничего не испытываю. Я не испытываю вины или сожаления. Я ничего не испытываю, и это меня пугает. Неужели раньше я был таким плохим человеком? Неужели я действительно был таким ужасным? Мы приезжаем домой, когда уже совсем темнеет, молча выгружаем тела на носилки, которые услужливо принесли парни из отряда Брайана, и осторожно несём их в сторону входа в Логово. Я вместе с Томом несу Марка, держа специальные носилки за рукоятку одной левой рукой. Я ничего не вижу – смутные очертания встречающих нас псов проносятся мимо меня и исчезают где-то позади. Они все молчат. И мы тоже молчим. Неожиданная усталость наваливается на меня всем своим телом, и я чувствую, как руки и ноги слабеют, но так как мне нужно донести тело парня в медпункт, я не жалуюсь. Я смотрю себе под ноги, когда мы проходим Загон и двигаемся дальше, я пытаюсь собраться с мыслями и ни о чём не думать, потому что навязчивые воспоминания царапают меня изнутри своими длинными острыми когтями. Эта дорога кажется такой длинной и утомительной, что я начинаю сходить с ума от пристальных взглядов Псов, которые провожают нас до самого конца. И лишь когда мы относим тела в нужное место, я, наконец, облегчённо вздыхаю. Я устал. Устал морально. - Ты выглядишь бледным, - тихо говорит Том, подходя ко мне и прикасаясь рукой к моему лбу. - Всё в порядке, - я качаю головой и потираю шею, затем упираюсь рукой в бок, чувствуя, как кости ломит, а тело меня почти не слушается. Наверное, надо поспать немного, а то за весь день столько событий, что можно рехнуться. - Точно? – альфа внимательно смотрит мне в глаза. Я киваю и немного улыбаюсь, протягивая руку к его лицу, чтобы дотронуться до щеки и притянуть его к себе, совсем забывая, что кругом полно других Псов. Я хватаюсь за щёку и вдруг ужасаюсь, потому что вся моя рука в крови и щека Тома теперь тоже. Я непонимающе хмурюсь – ноги подкашиваются, но альфа успевает поймать меня за талию. - Господи, у тебя кровь… Я сглатываю, пытаясь отогнать шум в ушах. Кровь? Меня ранили? Но когда? Я ведь совершенно не чувствую боли, лишь какую-то раздражающую меня усталость… Я немного отстраняюсь и пытаюсь нащупать на себе рану, но у меня не получается. Том проводит рукой по моему боку, и только сейчас я вижу, что чёрная ткань пропиталась в багровой жидкости. Если не приглядываться, то и не заметно вовсе, но тёмное пятно явно расползлось по моей талии. Альфа хватается за ткань и приподнимает её – я пытаюсь изловчиться и посмотреть, как именно меня ранили. Возможно, зацепило взрывом или снайпер всё-таки достал меня, но отсутствие боли меня пугает гораздо больше, чем мысль о том, что я где-то поранился. И у меня почему-то такое ощущение, что поранился я уже после того, как мы забрали тела и поехали домой. -Чёрт… Катрин! – Том хватает меня за плечи и тянет в сторону врача. Все начинают оборачиваться, и это напрягает меня. Ноги подкашиваются, и я почти падаю на колени, но альфа успевает подхватить меня на руки. - Катрин! – почти кричит альфа – девушка появляется из какого-то кабинета и непонимающе смотрит на нас. - Что? Я же… Ох, ничего себе, - она машет нам рукой. – Неси сюда, скорее. Том поспешно следует за ней, а я почти ничего не вижу, потому что на какое-то мгновение всё перед глазами темнеет. Голова раскалывается, и к горлу подступает тошнота. В реальность я возвращаюсь уже в кабинете Катрин и понимаю, что лежу на кушетке за специальным стеклянным куполом. Точно в таком же месте, где был Семь, когда мы забирали его из изолятора. Я не понимаю, что происходит, - боли я не чувствую, лишь адскую усталость и напряжение в голове. Такое чувство, что я даже пальцами не могу шевелить. Хочется пить и вернуться в свою мягкую кроватку, чтобы уснуть в объятиях Тома и больше ни о чём не думать. Только через несколько минут я понимаю, что нахожусь в комнате не один. Здесь Брайан, Семь, Том и Катрин. Они все стоят недалеко от меня и изредка смотрят в мою сторону. Я смутно могу разобрать их разговор. - … Такое чувство, что у него открылась старая рана, - говорит Катрин, листая какие-то бумаги, словно надеясь найти информацию о том, что я когда-то давно был ранен. – Это явно не от выстрела и не от взрыва. На вас нападали после того, как вы забрали тела? Она вскидывает голову и смотри на парней, но Брайан качает головой. - Нет, - Том смотрит на меня, но будто и не видит, что я смотрю в его сторону. – В том то и дело, что я был рядом с ним в грузовике. С ним ничего такого не было, только когда мы приехали в Логово я заметил, что он стал выглядеть уставшим и каким-то измученным. Я решил, что это просто последствия сегодняшнего дня. Я бросаю взгляд на Семь, который сидит на диване и смотрит на меня, но понимаю, что он совершенно не видит никого вокруг. Брайан что-то спрашивает, но я не могу расслышать его слов. Том снова качает головой. - Ничего не понимаю, - Катрин теребит свои волосы. – У него не останавливается кровотечение. Если мы вытащим его из изолятора, то Билл просто истечёт кровью, - блондинка прикусывает губу и устало садится на стул. – Серьёзных повреждений нет. И такое ощущение, что рана открылась изнутри. Словно что-то вырвалось наружу из его тела и забрало с собой способность к регенерации. Даже наше оборудование не может вылечить его. Я не знаю, что делать. - И что? Ты предлагаешь оставить его навечно в этой банке? – вскрикивает Том. – Нужно отправить его в центральное управление, там должны хоть что-то сделать. Брайан шикает и чертыхается. - Там одни пернатые. Думаешь, что они будут помогать нам? Даже если они и возьмутся за его лечение, это не гарантирует его жизнь, - младший Лидер прячет руки в карманах. – Нам надо придумать что-нибудь. Вколите ему какие-нибудь витамины или ещё что. Пробуйте снова и снова, пока эта хрень не подействует. Катрин с укором смотрит на него, затем поджимает губы и встаёт. - Это может убить его окончательно. Они все замолкают, и я начинаю прислушиваться сильнее, надеясь, что они хоть что-то ещё расскажут обо мне. - Тогда пусть остаётся там, - безразлично говорит Семь, поднимаясь с дивана. – У нас и без него полно хлопот. Медики пусть им занимаются, а мы должны готовиться к войне с Птицами. Его голос такой холодный, что мне становится страшно. Я не ожидал от Семь подобных слов. Я вообще от него такого не ожидал. Словно у него раздвоение личности, и сейчас здесь совершенно другой человек. Брат Тома уходит, оставляя всех здесь. Брайан чешет подбородок и говорит: - Мне надо к Лидеру. Скажите мне, как только ему станет лучше, - альфа бросает на меня последний взгляд и тоже уходит. Том и Катрин остаются наедине. - Нам надо вылечить его, - альфа скрещивает пальцы за затылком, а потом резко одёргивает руки. – Мы не сможем держать его там всё время. Если Пернатые нападут на Логово и каким-то образом захватят его, то таскать Билла в изоляторе возможностей просто не будет, - он смотрит на меня, но его взгляд такой пустой и безжизненный, что я чувствую, как мурашки бегут по моей коже. Парень медленно подходит ко мне и смотрит сверху вниз на то, как я лежу за стеклянным куполом – Катрин останавливается рядом с ним. Они какое-то время молчат. - Мы сможем понять его состояние только тогда, когда он очнётся, - говорит девушка. – Сейчас я могу только строить предположения, которые ни к чему не приведут. Я непонимающе хмурюсь. Что значит «когда он очнётся»? Я ведь в сознании. Вот он я, лежу перед вами, неужели, вы не видите? Я открываю рот, чтобы позвать Тома, но из него ничего не вылетает, и я в ужасе замираю. Я не могу издать ни единого звука, словно мой голос навсегда покинул меня. Я, словно рыба на суше, хватаю ртом кислород и медленно погибаю, не в силах позвать на помощь. - Я попрошу Скотта помочь. Может быть, это последствия того случая, когда на Билла применяли парализующий яд, - тихо говорит Катрин. – Возможно, мы не до конца изучили действие яда. Что-то упустили. Том поджимает губы и кладёт ладонь на стекло. Я пытаюсь пошевелиться, но у меня ничего не получается. Такое чувство, что я снова под действие яда. Но даже если и так, то они должны видеть мои глаза! Они же открыты, чёрт возьми! - Помоги ему, - просит альфа. Он отстраняется и встаёт в пол оборота ко мне. – Мне нужно к своим. Обеспечивать безопасность Логова. Если что-то случится, сразу зови меня. - Хорошо, - она кивает и сжимает в руках блокнот с записями. – Он выкарабкается. Я уверена. Они отходят от меня, а я всё ещё пытаюсь позвать их, издать хоть какой-нибудь звук или пошевелиться, но у меня не получается. Я лежу здесь, чувствуя вместо боли лишь ужасную усталость. И мне почему-то страшно… *** Следующие несколько часов пролетают для меня как в тумане. Я неподвижно лежу под прозрачным плотным куполом, изредка ко мне подходит Катрин или Скотт, чтобы проверить мои показатели, записывают что-то в свои блокноты, а потом снова уходят. В одиночестве я провожу большую часть ночи, и самое ужасное то, что я не могу заснуть. Как бы я не пытался, сон так и не соизволил забрать меня к себе. Всё сливается в один сплошной водоворот событий, и я на какое-то время даже вылетаю из реальности, возвращаясь лишь в тот момент, когда вижу Тома. Он стоит надо мной и что-то говорит. Я не слышу его голоса, потому что вместо него до меня долетает только какой-то шум, но по губам я могу прочитать то, что парень зовёт меня. Я устало смотрю в его сторону, понимая, что альфа всё ещё не видит тот факт, что я в сознании. Это навеивает тоску и разочарование. - Билл… - его голос прорывается сквозь плотную стену шума и вырывает меня из кокона своих мыслей. – Билл, я знаю, что ты слышишь меня, - я фокусирую взгляд на его лице и понимаю, что выглядит он уставшим Пот, грязь и кровь размазаны по коже, значит, альфа даже не был в душе. – Я знаю, как тебе помочь. Я окончательно выползаю из пелены тумана и снова оказываюсь в реальности. Что он сказал? Он знает, но как? Том прислоняет к стеклу мой дневник, и я запоздало понимаю, что там, наверное, появилась ещё одна запись. Это как лучик надежды, который пробивается сквозь непроглядную пелену плотных туч. - Послушай, - Том осматривается, словно боится, что здесь есть ещё кто-то, затем открывает дневник на нужной странице и начинает читать. – Если появилась эта запись, значит, случилось что-то серьёзное. Тебе очень повезёт, если у тебя есть человек, которому ты доверяешь и который додумается посмотреть в дневник, потому что сам ты вряд ли что-то сможешь сделать, хотя и будешь всё время в сознании. Рассел ищет то, что я спрятал. А так как я предполагал, что могу всё забыть, как только пройду чистку, то мне ничего не пришло в голову, как поместить эту вещь в своё тело. Это было очень опасно, но я должен был рискнуть, - Том замолкает и какое-то время молчит. Выглядит он недовольным. – Есть предел, как долго я могу носить в себе эту штуку, и если её не вытащить, то моё тело само будет отторгать её. Я воспользовался «визуалом», чтобы запрограммировать себя на момент, когда мне будет угрожать смертельная опасность. Если я поставлю свою жизнь на кон, то эта вещь должна будет вырваться из тела, чтобы спасти меня. Но. Я использовал слишком много препаратов, чтобы удачно поместить её в себя, поэтому какое-то время ты не сможешь чувствовать боль. Со стороны будет казаться, что ты в коме, но это не так. Ты останешься в сознании и какое-то время не сможешь спать. Рана не затянется, пока ты не используешь на себе вещь, которую я украл у Рассела. Запомни: этот кретин ни в коем случае не должен получить её. Это прототип нового изобретения Птиц. Это первый вариант машины времени. Пока что эта вещь может лишь изменять состояние отдельных предметов, омолаживая или заставляя их стареть. Ты сможешь вылечить свои раны, потому что сами они не затянутся. Если Пернатые получат этот прототип, то у них будет преимущество над всеми остальными группами. Ты не должен этого допустить. Том замолкает и закрывает дневник, а я думаю, когда же именно прототип машины времени вылез из моего тела? Когда я убрал снайпера? Или когда мы возвращались домой? И где он? Просто выпал что ли? Я бы почувствовал это, чёрт возьми! Как вообще я мог запихнуть эту штуку в своё тело? Я был каким-то безумным фанатиком, мне даже самому становится страшно. Без этого прототипа я не смогу вылечиться. И только Том может найти его. Но вся проблема в том, что если эта штука находится там, где была бойня, то её уже могли найти Пернатые. Это сводит меня с ума. - Я найду его, - решительно говорит Том, пряча дневник в карман. – Только подожди немного, хорошо? Он кладёт ладонь на стекло, а потом разворачивается и уходит, оставляя меня в одиночестве.