Псы: особенный

Combichrist – Never Surrender Билл скрывается из виду, оставляя меня в одиночестве, а я продолжаю в ступоре стоять на одном месте и чего-то ждать. Мне не по себе. Кажется, что во мне заложена бомба с часовым механизмом, и она вот-вот взорвётся и разнесёт меня на мелкие кусочки, размазав мои внутренности по стенам этого идеального коридора. Я ничего не чувствую, но неприятное ощущение всё равно пронизывает меня до костей, словно под моей кожей ползает какая-то змея и жаждет отыскать мой мозг. Я на мгновение прикрываю глаза, чувствуя, как сердце пропускает удар, сбиваясь со своего прежнего ритма. Меня бросает в жар, и я оттягиваю ворот одежды, чтобы получить больше кислорода, хотя и понимаю, что это бесполезно. Надо просто последовать совету брата и пойти в тренировочный зал. Там, скорее всего, никого нет. Рейтинг только закончился, тренироваться больше не за чем, а так же я никогда не видел, чтобы в этом корпусе занимались остальные Псы. Интересно, они вообще поддерживают форму или у них есть особые места для тренировок? Меня неожиданно накрывает сильное желание сделать хоть что-нибудь. Я понимаю, что мне нужно не только поговорить с кем-нибудь, но и где-то избавиться от этой бесконечной энергии, которая вырывается из меня наружу. Хочется надоедать кому-то, говорить, говорить, говорить. Главное, не стоять просто так на месте, иначе я сойду с ума. Нужно пойти в тренировочный зал! Я прячу руки в карманах, чтобы никто не видел, как мои пальцы нервно подёргиваются из-за нетерпения, и поспешно направляюсь в сторону нужного мне места. Мимо проходят Псы, и я изо всех сил сдерживаю желание остановить кого-нибудь и начать говорить с ним. Они решат, что я сумасшедший. Будут ещё потом говорить, какого чёрта такого идиота сделали помощником Лейтенанта. Хотя мне всё равно на их мнение, я не особо горел желанием участвовать во всём этом заговоре Лин. Главное о ней не проболтаться, потому что я уже чувствую, как её имя вертится у меня на языке, готовое вот-вот сорваться с него. Я преодолеваю нестерпимое желание поговорить с кем-нибудь о Капитане Седьмого отряда, о Билле, о наших родителях, о том, каким образом я стал помощником Широ, о своём прошлом и вообще обо всём, что происходит у меня в жизни, и, наконец, добираюсь до тренировочного зала. Здесь пусто, и это мне на руку. Я нервно покусываю губу, осматриваясь и думая, с чего бы мне начать? Мой взгляд останавливается на грушах, и я решаю, что было бы неплохо для начала размяться и потренировать свои удары. Я вприпрыжку направляюсь к разделу с грушами для битья, склоняю голову к одному плечу, затем к другому, наслаждаясь хрустом шеи, облизываю губы, оказываясь возле цели, начинаю наносить своему «противнику» удары. В голове пульсирует, и перед глазами всё начинает расплываться. Я фокусирую взгляд на груше и на звуках, с которыми мои кулаки соприкасаются с ней. Удар левой, правой, коленом, голенью, очередь ударов руками. Я не могу контролировать свою энергию, которая выливается из меня, следовательно, и силу атак не могу сдерживать. Звук разлетается по залу и эхом отскакивает от стен, возвращаясь обратно ко мне, но я не слышу его. Сейчас для меня существует только препятствие напротив меня, на котором я должен выместить все свои эмоции. Остального мира для меня не существует, и даже если кто-то зайдёт в этот зал, я вряд ли его замечу. Мне жарко, мне душно, хочется двигаться до изнеможения, хочется просто что-то делать, чтобы не стоять на месте. Это действительно словно наркотики. Как-то раз мы с друзьями на одной из вечеринок попробовали какую-то непонятную дрянь, и после неё меня всю ночь шарахало из стороны в сторону. В точности как сейчас. Вот только на утро я практически ничего не помнил. Кажется, я в тот день несколько часов с кем-то занимался сексом, но это не точно, потому что я этого не помню, а словам друзей верить нельзя. Они сами-то были в таком же положении, как и я. В какой-то момент я заканчиваю тренироваться с грушами и перехожу на беговую дорожку. Вот только в моей голове такая каша, что я даже не помню, когда именно я решил сменить упражнение и как вообще до этого додумался. Моё тело словно на автомате – оно совершенно не хочет останавливаться. Я даже усталости не чувствую, хотя тренируюсь уже, наверное, пару часов. Я вообще ничего не чувство, кроме бешеной энергии, которая всё ещё выливается из меня. Я словно чаша, переполненная алкоголем. Не водой, нет. Именно крепким невкусным алкоголем, который рискует вспыхнуть от одной только искры. Я сам рискую загореться. Вдруг моё тело перегреется и сломается, словно робот? Но ведь я не робот… Я просто бегу. Не знаю, сколько времени проходит, и уж тем более, насколько ещё меня хватит. Я хрипло и глубоко дышу, голова приятно кружится, тело такое лёгкое и невесомое, пот скатывается с меня ручьём, и мне приходится смахивать его с лица, а одежда давно уже взмокла и провоняла. Жарко. Хочется пить. В горле пересохло. Я хочу остановиться, но не могу, словно кто-то управляет моим телом и не даёт мне даже возможности на спасение. Я уже перестаю соображать, что происходит, я просто двигаюсь. - Том… - голос пробивается сквозь плотную пелену, которая окутала моё подсознание, но я не реагирую на него. Я так увлечён бегом, что лишняя информация вообще даже не поступает в мой мозг. – Том! Прохладная вода касается моего лица, но даже этот факт не сразу проникает в мою голову. Не знаю, сколько времени я торможу, но всё же у меня пытается перевести внимание с показателей мониторе беговой дорожки на того, кто прерывает мою тренировку. Я фокусирую взгляд на Билле, который стоит рядом с полупустой бутылкой воды. - О, привет, - я не останавливаюсь. Мой голос хриплый, но энергичный, словно это не я последние часы только и делал, что тренировался. - Ты как? – он осматривает меня, вскидывая бровь. Я пожимаю плечом. - Отлично! - сердце бешено стучит у меня в груди, в голове пульсирует, лёгкие горят, но я продолжаю бежать. Билл фыркает и протягивает мне бутылку. - Попей, - бросает парень. Я смотрю сначала на воду, потом на омегу, и только сейчас понимаю, как сильно я хочу пить. Я отрываю руку от перегородки, за которою держусь, чтобы легче было бежать, хватаю пальцами бутылку и подношу её ко рту. Вода холодная – она касается моих губ и проникает в рот. Я делаю несколько глотков, продолжая двигаться, но жидкость скользит мимо моего рта по подбородку и скатывается на грудь. Мои пальцы слабеют, и бутылка выскальзывает из руки, падая на пол и разливая остаток своего содержимого. Не обращая на это никакого внимания, я продолжаю двигаться вперёд, слово от этого зависит моя жизнь. - Может, уже всё? – спрашивает Билл. - Нет, - выдыхаю я. – Я ещё могу. Парень молчит. Я трясу головой, чтобы прогнать круги перед глазами. - Давай, Том, - омега цепляется за мой локоть. – Ты здесь почти девять часов торчишь. Еле тащишься ведь. Я пытаюсь одёрнуть руку, но у меня ничего не получается. Я с трудом перебарываю себе и торможу, скатываясь вниз. Колени неожиданно подкашиваются, но брат подхватывает меня под руку, прежде чем я успеваю упасть на пол. После того, как брат отвлекает меня от моего занятия, возбуждение постепенно проходит, и его место занимает нечто иное. Безумная усталость охватывает меня, и я понимаю, что мне не хватит сил даже на то, чтобы двигаться. Стоило мне остановиться, и продолжать тренировку я уже, наверное, теперь не смогу. - Ну, всё, всё, - Билл обхватывает меня за талию. – Идти можешь? - Не думаю, - хрипло бормочу я, чувствуя, как мои ноги снова подкашиваются. Омега вздыхает. - Ладно, посиди здесь, - парень опускает меня на пол, прислоняя спиной к ближайшему предмету. – Я попрошу кого-нибудь мне помочь, а то один не дотащу тебя. Я пытаюсь что-то сказать, но мой язык не поворачивается. Я проторчал здесь девять часов? Это даже для меня рекорд. Без еды и воды, без отдыха. Я даже, если честно, не помню, как вообще тренировался. Только-только же начинал бить по грушам, а теперь лежу и думаю о том, что хочу сдохнуть. Завтра я вообще не встану. Ненавижу Билла… Я прикрываю глаза, чтобы хоть немного отдохнуть, и упускаю тот момент, когда проваливаюсь в сон. Всё равно где, в какой позе и в каких обстоятельствах, главное отдохнуть… *** Я просыпаюсь медленно и мучительно, с трудом вырываясь из объятий своего сна. Пытаюсь сфокусировать свой взгляд на каком-нибудь предмете, но у меня не получается. Я несколько раз моргаю и осматриваюсь. Это не комната группы Саблезубых. Я не знаю, где я нахожусь. Это небольшое помещение, похожее на уютную комнату. Большой экран на стене, какие-то панели, стол, шкаф и прочая мелочь. Здесь нет никого, кроме меня, да и я сомневаюсь, что в этой комнате вообще кто-то ещё живёт. Что же я здесь делаю? Я пытаюсь сесть, но моё тело пронзает боль. Кажется, что все мышцы устроили забастовку, чтобы помешать мне двигаться. Я вспоминаю, что вчера было, и прикрываю глаза. Господи, как я вообще так умудрился… Мне всё-таки удаётся сесть на кровати – я скольжу взглядом по ближайшему пространству и вижу какую-то бумагу на тумбочке с надписью «Том». Почерк Билла. Я тянусь за ней, немного морщась от неприятного ощущения в теле, хватаю её пальцами, а потом падаю обратно на кровать, с облегчением вздыхая. «Привет, Том, - первое, что написано внутри. – После того, как ты отрубился, мы перенесли тебя в твою новую комнату, которую тебе выделил Широ. Все Лейтенанты, Капитаны и их помощники живут не в отрядах, а в своих собственных комнатах. Но это не важно, потом всё узнаешь. Как только проснёшься, позвони отцу и назначь встречу на нейтральной территории 13 числа. В 15:00. Я уже договорился со своим. Надеюсь, ты в порядке. Билл». Я морщусь и осматриваюсь, замечая свой коммуникатор на столе. Мне требуется ещё немного сил, чтобы дотянуться до него, - я снимаю блокировку и смотрю на экран. Сегодня 12. Завтра 13. Стоп, я проспал два дня? Я тихо стону и прикрываю глаза, какое-то время неподвижно лежу на кровати, и только потом снова залезаю в коммуникатор и по памяти набираю номер отца. Звонить между группами можно только со специальным разрешением, у нас оно есть, так что ничего страшного не будет. Надеюсь… Я жду, пока нас соединят – сердце почему-то начинает биться, и я вдруг понимаю, что уже очень давно не общался с отцом. Сколько? Я даже уже сам не помню. Сигнал проходит, и я слышу гудки. Мне почему-то страшно… Соединение происходит неожиданно – передо мной возникает голограмма отца, которая в уменьшенном виде вырывается из коммуникатора. Здесь плохо видно, но даже так я замечаю, насколько сильно он изменился. Волосы отросли, лицо осунулось, даже, кажется, морщин стало больше. - Том? – он удивляется. Его голос звучит так знакомо и приятно, что я вздыхаю с облегчением. Ничего не изменилось. Ничего. - Привет, пап, - улыбаюсь я, стараясь сделать голос твёрдым и даже бодрым. - Ох, - он вздыхает, словно думает, что я – это не его сын. – Ты в порядке? Так неожиданно, что ты позвонил. - Всё хорошо, - говорю я, замечая, как сильно дрожат мои пальцы. Я кладу коммуникатор на живот, а руки убираю под голову, чтобы было удобнее. – У меня всё отлично. Я занял второе место в рейтинге, и меня сделали помощником Лейтенанта Седьмого отряда. Я замолкаю, понимая, что сейчас могу наговорить много лишнего. - Я скучаю, - наконец, говорю я. - Я тоже, сынок, - папа устало вздыхает, улыбаясь. Он всегда был неразговорчивым, так что я уже привык к этому. - Мне разрешили встретиться с тобой, - улыбаюсь я. – Сможешь завтра? В три часа дня? На нейтральной территории. Как раз там и поговорим. Я с нетерпением замолкаю. Отец хмурится, обдумывая моё предложения, и я вдруг пугаюсь, что он может отказать. У него работа, своя жизнь да и прочие дела. Он вообще мало времени проводил со мной из-за работы, но я привык. - В три, значит, - он немного улыбается. – Хорошо. Завтра в три на нейтральной территории. - Отлично! – я облегчённо вздыхаю. - Мне… - он начинает мямлить. – Мне надо идти уже. Рад был поговорить с тобой, Том. - Я тоже, - я продолжаю улыбаться. – До завтра, пап. - До завтра. Он отключается – моя улыбка медленно исчезает с лица. Я прикрываю глаза и расслабляюсь. Завтра. Завтра я узнаю, почему мы с братом оказались в разных группах. Завтра я узнаю всё, что хочу… Осталось только подождать.