Гнездо змеи Саутсайда

От оглушительного выстрела вздрогнули присутствующие. На пол упало безжизненное тело. Из дыры, которую оставила пуля во лбу, потекла алая кровь. Лужа цвета спелой вишни росла за секунды, окрашивая чёрный асфальт. Если бы мужчина мог увидеть что-то в этот момент, это были бы чёрные туфли. Девушка вплотную подошла к телу, не заботясь о том, что подошва дорогой обуви замаралась в крови, и наклонилась. Её изящные кисти проскользнули под ворот куртки лежащего на животе азиата. Она дёрнула рукой, и в зажатой ладони остался кулон. Откинув оборванную цепь в сторону, Блоссом раскрыла его. — Он там? — позвал один из приспешников «Rizutto». Шерил поднесла к лицу маленький чип, хранящий в себе много сведений о клане. — Да. — она развернулась на каблуках, направляясь к своей машине, рядом с которой уже стоял Карлос. Проходя мимо лежащих и закрывающих голову, она не посмотрела в их сторону. Группировка со Стейтен-Айленда, которая оказалась крысами и решила переметнуться на сторону Змеев, пыталась передать потенциально опасную информацию. «Rizutto» и правда тонул, но все еще не показывал это. Люди уходили, товар не доходил до покупателя, деньги сгорали, и сумма увеличивалась с каждым днем. За этот месяц их обворовывали два раза, а набеги на главные точки стали постоянными. — Что с ними делать? — крикнул в спину Блоссом парень, один из держащих на прицеле. Шерил не остановилась, не видя смысла еще хоть секунду тратить на разборки с крысами. — Избавьтесь, — без интереса бросила она через плечо. Вечно холодные руки обхватили ворот пальто, девушка пыталась закрыться от промозглого ветра. Подходя к машине, она услышала знакомый голос. — Убить каждого, — весело протянул Сесилио и воодушевленно похлопал в ладоши. — А вот и она! Шерил, мать вашу, Марджори Блоссом! Брюнет с густыми смоляными волосами и до ужаса приторной улыбкой, от которой становится не по себе, подходил к девушке. — Что ты здесь делаешь? — она остановилась у автомобиля и обернулась к парню. Карлос замер, так и не открыв дверь для рыжеволосой. — Мы так давно не виделись, милая, я чертовски соскучился. — итальянец подошел ближе и потянулся к ярким волосам Блоссом, что лежали на левом плече. Она перехватила его руку, чуть сжимая за широкое запястье. Брюнет всегда заставлял ее злиться и подавлять рвотные позывы. Привычная для него ухмылка появилась на гладко выбритом лице. — Зачем ты пришел, ублюдок? — зло прошипела она, чувствуя подвох. Он никогда не приходил просто так. — Ох, зачем ты так грубо. — Сесилио попытался показать обиду, но улыбка так и вырывалась. — Задела мои чувства. После своих слов он резко выдернул руку из хватки Шерил. В карих глазах парня промелькнуло недовольство. — Мне нужен чип, ты же его достала? — он посмотрел на зажатый кулак девушки. — Отдай мне. Девушка сжала пальцы сильнее, глаза метнулись в сторону. Пытаясь не показывать смятение, она расправила плечи и постаралась казаться расслабленной. — В чём дело, ты сомневаешься во мне? Парень улыбнулся, убирая руки в карманы. Блоссом ненавидела его по многим причинам. Он не был тем, кому можно доверять. До ужаса жестокий, любит грязно играть, нечестно получая то, что хочет. В его лексиконе не было понятия «честь», а с языка часто слетали слова, делающие больно. Он умел найти слабое место любого, умел надавить, умел воспользоваться и никогда не чувствовал угрызения совести. Фальконе не раз давал ему грязную работу, на которую не согласился бы самый заядлый мерзавец. — Конечно нет, я не могу сомневаться в своей любимой стервочке, — он сделал шаг вперед всё также ухмыляясь. — Луиджи лишь попросил меня доделать начатое тобой. Если не ошибаюсь, он упоминал о возможности того, что чип может вдруг где-нибудь потеряться. Ну или сам убежит. Он хрипло засмеялся после своих слов, радуясь глупому намеку. Смех резко оборвался, и он замер. — Отдай чип и ты свободна. — он пожал плечами. — На сегодня, конечно. Из огромного списка его ужасных черт сейчас Блоссом не могла терпеть непредсказуемость поведения. Он может засмеяться на ее отказ и выдать очередную безрассудную речь, а может схватить за горло и душить, пока девушка сама не отдаст желаемое. Или, в крайнем случае, до того, как тело обмякнет и можно будет без проблем достать из уже разжатого кулака. — Я не отпускала ее, Топаз повезло, — Шерил не считала себя хорошей актрисой. Но лгать могла прекрасно. — Им всем повезло. Брюнет не отрывал взгляда от ее карих глаз. Ему было все равно, лжет она или нет. Пойдешь против клана — поплатишься. Рыжеволосая это знала, поэтому отвечала за свои действия сама. Придется убить — он это сделает. И сейчас его не интересует, почему те трое змеев остались живы, с этим разберется Конте. — Чип, Блоссом. — он устрашающе навис над ней, разница в росте была очевидна. На бледном лице девушки расцвела натянутая улыбка, она протянула руку и наконец отдала ему. Если так захотел Конте, лучше больше не спорить, итальянец и без этого чуть не разорвал ее за то, что Топаз не умерла в тот же день. — Ну вот, можешь же быть паинькой. Она сама схватила ручку двери, игнорируя рядом стоящего Карлоса, и резко открыла ее, задевая Сесилио. Он ничего не сказал и, сдержанно улыбаясь, отошел на пару шагов в сторону, чтобы грязь из-под колес автомобиля не попала на дорогие брюки. Шерил еще не успела закрыть дверь, когда взгляд упал на одно из лежащих в нескольких метрах от нее безжизненных тел. Она посмотрела на стоящего рядом с ними мужчину, что снимал с пистолета глушитель. Ее внимание перехватил Сесилио, подбросив с самодовольным видом чип в руке и сказав: — Il clan non perdona mai.*

***

Месяц назад — Шерил… Его слова остались неуслышанными. Шерил выбежала из машины прежде, чем он успел еще что-то сказать. Кевин проследил за тем, как девушка скрылась в подъезде и тяжелая дверь высокоэтажки закрылась за ней. Он опустил глаза в пол, представляя, что сейчас творится в её голове. Если это, конечно, можно представить. О чем может думать эта стервозная социопатка, что влюбилась в кого нельзя влюбляться? А она думала о том, какую глупость совершила. С трудом вставляя ключ в замочную скважину и открывая дверь в квартиру, она сокрушалась от собственной никчемности. Слезы просились наружу, но словно сил не осталось. Она сбросила туфли, откинула ключи и на слабых ногах прошла в середину комнаты. Место, которое служило домом, встретило тишиной. Той тишиной, которую она успела забыть. Той тишиной, от которой избавилась Топаз, заехав со своими вещами. Тишина давила, давала мыслям девушки сводить её с ума. — Почему так больно? Прошептала она, хватаясь за удавку в виде шарфа и стягивая с шеи. Пальто упало на красный ковёр, накрыв собой сброшенный шарф. Слабые шаги в сторону кухни, стук донышка бутылки о столешницу, плеск наливаемого в стакан жгучего напитка. Шерил пьёт залпом, морщится и тут же наливает ещё. Глупые попытки как-то остановить поток мыслей злят её ещё больше. Она оставляет стакан, забирая лишь бутылку. Обернулась и замерла, не зная, что дальше. Чувство, словно оторвали что-то важное, что давало тебе желание что-то делать. В первую очередь, желание существовать. С каждым глотком горло все больше саднило, а легче не становилось. Она оперлась на стол, впиваясь взглядом в пол. Дышать становилось сложнее, ком в горле мешал, а слезы так и не появлялись. С новым глотком она вспомнила одну из сказанных мулаткой фраз. И чувство потерянного вновь накрыло с головой. Тебе стоит чаще так смеяться. Улыбка тебе к лицу. Блоссом сжала губы, выдыхая, когда слезы появились на глазах. Они скатывались по щекам и падали на платье, оставляя мокрые следы. Слишком больно. Её опять обманули и бросили. Бросила та, кого она полюбила. Без которой не знала, как засыпать. Без которой не могла искренне улыбнуться. Из головы не выходила она. С широкой яркой улыбкой, тёмными карими глазами и самоуверенной усмешкой. Со спокойным приятным голосом, повторяющем слова любви. Любви, которая оказалась обычной ролью. Шерил с ненавистью посмотрела на город через панорамное окно. Съехав на пол, девушка стукнула рукой по поверхности. Не сдерживая рыданий, она запустила пальцы в волосы и оттянула пряди, получая ещё один прилив боли. Но ничто не заменит моральную боль. Ничто не вылечит сердце, разорванное на куски. Растоптанное, раздавленное о землю. Ладонями она размазала тушь по лицу. Очень зря, ты не представляешь, какой Нью-Йорк рано утром… Такой умиротворенный, людей и машин мало, словно и не было там никогда многочасовых пробок. Ты обязательно должна увидеть его. Когда-нибудь, в ближайшем будущем, мы встретим утро вместе. И она вспомнила тот день. Тот закат, к которому они успели прибежать в парк. Ту скамейку, на которой рыжеволосая девушка лежала в тёплых объятиях. И тот первый поцелуй. Шерил поднесла пальцы к губам, затрагивая чувствительную кожу. Я хочу чаще видеть тебя без макияжа. Ты как солнышко. Она не забудет тот серьёзный тон Топаз, те ее мягкие прикосновения к нежной коже лица. Злое солнышко. Воспоминания, как она с обожанием произносила эти слова, впились в разум. Ещё три больших глотка вызвали сдавленный кашель. Я хочу тебя. Я хочу делать с тобой то, чего еще никто не делал. Хочу, чтобы утром ты краснела только об одном воспоминании о том, чтобы было ночью. Но твое тело — это не первый пункт в списке того, чем я хочу обладать. Я хочу твою душу, твоё сердце, твои мысли, всю тебя без остатка, включая твои проблемы и фобии, болезни и странности. Хочу быть центром твоей вселенной. Знать каждую секунду, что ты думаешь обо мне, нуждаешься во мне, как в кислороде. Быть для тебя наркотиком, без которого не сможешь жить. Чтобы нити, связывающие нас, завязались в такие узлы, что ни развязать, ни разрезать. Ложь. Бутылка отлетела на пол, разбиваясь на сотни мелких осколков. Коньяк медленно растекался по тёмному дереву. Так же медленно девушка поднесла руки к лицу, закрывая глаза. Всхлипы разносились по огромному помещению, где ей всегда было одиноко. А сейчас одиночество давило с новой силой. Все ее слова — одна большая ложь, которую Тони твердила с улыбкой на лице. Этой чёртовой улыбкой, которую она никогда не забудет. Я люблю тебя. И всегда буду рядом. Рыдания перешли в отчаянный крик, режущий слух. Рыжеволосая без сил опёрлась на стекло, стукаясь головой. Больше нет сил, чтобы плакать, кричать, проклинать всё на свете. — Шерил! Кевин, который долго думал и все же отпустил Карлоса, чтобы проверить Блоссом лично, распахнул входную дверь, что была не заперта, и вбежал в квартиру. Где и нашёл девушку с пустым взглядом. Он рухнул на колени рядом с ней и сразу прижал к себе, покачиваясь из стороны в сторону. — Уйди… — сквозь слезы выдавила она. Мысли путались. — Я не могу… Кевин вдохнул поглубже, чувствуя боль подруги. Так же сжималось его сердце, когда он увидел Шерил в таком состоянии. Брюнет прижал рыжеволосую голову к себе. — Тебе больно. Я понимаю. — он провел ладонью по густым волосам в надежде успокоить. — Но это скоро пройдёт. Ложь. Но ложь во благо. — Я не могу! — повторила она, вновь срываясь на крик. Даже не понимая, что имеет в виду. Шерил сжала рукав мужского джемпера, который давно почернел от её туши. — Ты сильная, Бомбочка. Сильнее, чем ты думаешь. И ты справишься. Правда. Единственная правда, которую девушка ненавидит всей душой. Она не хочет быть сильной, не хочет чувствовать боль, не хочет этих страданий. Она не хочет без нее. Без человека, что предал её. Без человека, что когда-то заставил поверить.

***

Florence + The Machine — The End Of Love Почему всю жизнь её преследует это чувство одиночества, доставляющее тупую, тянущую боль? Почему лучшие уходят от неё? Почему каждый гребаный раз приходится захлебываться в собственных слезах? И вновь она задаётся вопросом, стоит ли вообще жить, когда раз за разом тебя сбивают с ног, пинают, избивают до той степени, что дышать кажется непосильным трудом, вытирают ноги о твои чувства. И после всего ты стоишь, смотришь на себя в зеркало и тебе все равно. Все равно на сегодня, на завтра, на свое будущее, на всех окружающих, все равно на себя. Лишь прокручиваешь прошлое, все моменты, и именно с теми людьми, что привели тебя в такое состояние. Состояние с полным опустошением. Ты смотришь на фотографии, что сделали «друзья», и не видишь себя. Точнее не видишь того человека, что был не так давно, того человека, что был счастлив. Ты не замечаешь среди «близких» людей те горящие глаза, ту яркую улыбку, тот свет исходящий из каждой частички тела. И вот, спустя время, с огромным трудом находишь. Но видишь лишь натянутую, абсолютно неискреннюю улыбку, от которой нет морщинок возле глаз, от которой не хочется улыбнуться ещё раз, которая не зажигает, а заставляет увести взгляд. А ей в пару идет безэмоциональное выражение. Холодное, незаинтересованное выражение поблекших глаз. — Шерил? Она не слышала тяжёлые шаги парня и не заметила, когда он появился в проёме двери, ведущей в кабинет. — Идём, тебе надо поесть. Кевин хмуро смотрел на девушку в ожидании хоть какой-то ответной реакции на его слова. Но Блоссом не отрывала взгляда с бокала с любимым коньяком, пялилась на собственные пальцы, что скользили по стеклянным краям. Её рот приоткрылся. — Хочу выпить, но не могу. — она все также смотрела на напиток без желания повернуть голову к Келлеру. — Ты уже достаточно выпила за последний месяц. — он прошёл к столу и отодвинул от девушки бокал. И на это реакции не последовало. Если бы она была пьяна, то взорвалась от такой наглости, но сейчас только дёрнула бровью и откинулась на кожаную спинку кресла. На подобное больше не хотелось обращать внимания. Может, просто не хотелось срываться на Кевина. Единственного, кто остался рядом. — Что ты встал, осел, — она усмехнулась от своих же слов. Взгляд карих глаз метнулся в сторону шкафа и на миг в нем появилось что-то живое. — Принеси мне пальто. Кевин удивился её словам и сразу же достал его из шкафа. Через несколько секунд после того, как пальто оказалось в руках рыжеволосой, оно было откинуто в сторону. Шум бумажной упаковки, щелчок зажигалки, и вот длинные, тощие пальцы держат сигарету, губы обхватывают её, оставляя след помады на обёртке. В нос ударяет резкий запах табака. Брюнет поджал губы, понимая, что девушка не согласилась идти с ним, что её «загоревшийся» взгляд был посвящен ужасной привычке. — Это убивает тебя. — он не знал, имеет ли в виду именно сигареты. — Всё равно все умрём, зачем себя ограничивать. Она посмотрела вбок, выпуская очередной клубок дыма. Разговор был окончен, и брюнет это прекрасно понимал. Шерил не повернула голову, пока дверь кабинета не хлопнула, и не послышались торопливые шаги вниз по лестнице. Она опустила глаза к пепельнице, где уже лежали несколько окурков. Оставив очередной ещё дымящийся там, она встала. Тихие шаги в сторону выхода, скрип тяжелой двери, и её встречает тишина клуба. Все ушли. Даже Карлос был дома, прогнанный ей самой же. Она оперлась на перила балкона, где когда-то так любила стоять. Смотреть сверху на всех, чувствовать превосходство, где когда-то первый раз увидела розовые волосы. Взгляд упал на то место на первом этаже, картинка появилась перед глазами. Она устала представлять девушку рядом с собой. И устала вспоминать всё, что было между ними. Она просто устала за этот долгий месяц. И в такие моменты, когда никого не было рядом, это можно было показать. Съехав на пол, не сдерживая слез и эмоций, проклиная всех вокруг, проклиная себя. И даже сейчас видя силуэт девушки, замечая сквозь пелену из слез её яркие волосы, повторяя вслух, как она её ненавидит.