Гнездо змеи Саутсайда

Как думаете, что чувствуют предатели? Когда они бросают человека, оставляют его. Когда закрывают глаза на чужие чувства. Да, возможно, часть из них сталкиваются с матушкой-виной, которая ебет им мозги и не позволяет забыть о совершенном. И да, есть те, кто живёт дальше, даже не вспоминая о своём поступке. Но что касается Топаз… Она не чувствует вину и не испытывает стыд каждый раз, когда мысли возвращаются к рыжеволосой девушке. Она не может чувствовать вину за то, что осталась на стороне Змеев. На стороне группировки, которая с ранних лет была её семьёй. Титул предателя ни разу не пришёл к ней на ум при взгляде в зеркало. Предатель. Какое все-таки громкое слово… Сколько в нем напыщенности, пафоса. Этим словом так любят награждать влюбленные дуры своих «единственных». Крича в истерике, стуча кулаком о грудь, чуть ли не рвя на себе рубашку. Топаз считала, что все так, как и должно быть. Разве что ощущение потери чего-то важного было постоянным спутником. Образ стервы, ставшей на какой-то отрезок времени всем, регулярно возвращался к ней. Один большой косяк, который обернулся головной болью. Все, что надо было — стать одной из клана, черпать информацию до момента, пока змеи не закопают опасную группировку, или пока «Rizutto» не закопает саму девушку. Один прокол, одна ошибка. Пылкая и искренняя влюбленность в ту, что нельзя влюбляться. Она поставила пустую рюмку со стуком, тем самым подзывая к себе бармена. Он пришёл не сразу, лениво смотря на девушку. Старый боров, который одним своим видом отталкивал, прокашлялся. — Топаз, моя смена заканчивается, заплати. Розововолосая почувствовала необъяснимое желание встать и уйти, не оставив ни цента за выпитое. — Может, я хочу ещё выпить? Мужчина средних лет, что работал в Белом Змее уже не первый год и был знаком каждому члену банды, никак не отреагировал на её слова. Его борода и прическа нуждались в услугах парикмахера, а огромный живот кричал о том, что пиво, которое Змей пил каждый вечер, должно быть вычеркнуто из ежедневного рациона. — Меня это не волнует. Я просто не хочу, чтобы этому мелкому засранцу — Коди… Господи, Мейсон, поставь гребаный стул на место! Он отвлёкся на трех пьяных мужчин, что решили устроить потасовку. — Короче, Топаз, ты работала здесь и сама все понимаешь. Каждый вертится как может. — И пытается урвать побольше, — неспешно добавила. Тони посмотрела по сторонам бара, где сидела второй час. Грязные полы, заляпанные стены, мебель, что давно требовала замены. Отвратительный запах дешёвых сигарет, разлитого повсюду бодяжного алкоголя и вездесущая вонь от грузных мужиков, которым, видимо, душ был не знаком. От этого смрада уже не избавиться проветриванием. Раньше, когда Топаз сама работала здесь и когда любила проводить время с остальными змеями, она не замечала всего этого. После «Maple syrup», который был абсолютно другим, ужасная обстановка стала бросаться в глаза. Слишком заметный контраст. Она больше не видела смысла здесь сидеть. Никого из друзей в баре не было, а обстановка давила сильней. Оставив несколько купюр с маленьким номиналом на стойке, она застегнула кожаную куртку и вышла. Садиться на мотоцикл было чертовски плохой идей. Но она все же перекинула ногу, устраиваясь как можно удобней. Громкий рев двигателя, стреляющий звук из выхлопной трубы. Как только она надела перчатки и взяла в руки шлем, зазвонил телефон. С недовольством девушка достала смартфон из внутреннего кармана куртки. — В последнее время, Джаг, ты мне быстро надоедаешь. — Очень приятно слышать, — она уже узнала этот тон. Именно с ним он говорит, когда хочет что-то попросить или поговорить о серьёзном и до ужаса скучном. — Где ты сейчас? Нам надо поговорить. Девушка, что была абсолютно не настроена на разговор и сейчас думала только о своём неудобном диване в трейлере, закатила глаза. — У Белого змея. Последовала недолгая пауза, после которой парень спросил: — Ты пьяна? — Нет. Красноречивый ответ, которому брюнет, конечно же, не поверил. — Тони, никто не выходит из Змея в час ночи трезвым, — послышался звук хлопающей двери. — Не смей садиться за руль, я сейчас приеду. Топаз сбросила вызов и встала с мотоцикла. Она тяжело выдохнула, а после, все-таки не выдержав, пнула по колесу с беспричинным раздражением. Может, сейчас эта злость была последствием текилы, а может, девушке все же стоило разобраться в себе и понять, почему в последнее время так сложно сдержаться. Не присущее ей раздражение, которое порой перерастало в гнев. Через долгих двадцать минут, за которые девушка успела подумать лишь о том, как ей надоел Джонс в роли Короля Змей, послышался рокот мощного и проверенного временем мотоцикла. Джагхед не стал слезать с чоппера отца, а выжидательно уставился на розововолосую. Тони бросила взгляд на свой байк и, надев шлем, села сзади парня. — Надо же было тебе пить, — недовольно произнёс он. — Что, Джаг, — она усмехнулась. — В роли нажопницы* только свою Купер видишь? Она засмеялась на его молчание и обхватила руками живот парня, стараясь держаться как можно крепче. Она сама не понимала, что ей повезло. Если бы не звонок Джонса и не его желание поговорить, девушка могла и не доехать до трейлерного парка по этой мокрой дороге. Может быть, когда весь алкоголь выветрится из этой пьяной головы, осознание придёт. Но сейчас Топаз лишь устало закрыла глаза, стараясь сильно не наклоняться на брюнета.

***

Парень хлопнул ветхой дверью холодильника. В его зажатых пальцах стукались о друг друга две бутылки пива. — А вот тебе хватит, — улыбнулся Свит Пи девушке и отдал одну бутылку брюнету. Джагхед сидел в своем кресле, выжидательно смотря на розововолосую, что с трудом оставалась в сознании. Усталость валила ее с ног, все тело болело по непонятной причине. — Ну, может, ты уже что-нибудь скажешь? — он не выдержал. Они сидели в трейлере около часа, а разговор так и не завязался. Топаз старательно уходила от ответа или просто молчала. — Джаг, я не знаю… — она наклонилась вперёд. — Я не оставалась в кабинете без неё, а значит, не могла заглянуть ни в один ящик. Да даже если оставалась, там всё закрыто. Она не дура, не хранит важное и ценное для клана у себя в столе. — Может, ты стояла рядом, когда она над чем-то работала? Не знаю… Видела какие-нибудь бумаги, имена, печати, подписи… — он посмотрел в бок. — Хоть какую-то деталь, что скажет о их возможных планах или союзниках. Тони шумно выдохнула, пожимая плечами. Эти постоянные допросы ей осточертели. Она в какой-то степени понимала Джонса, но он определенно перегибал. — Хватит ее мучить, Джаг, — Свит изменился в лице. — Она точно ничего не знает. Топаз заметила то, как брюнет сжал губы в недовольном жесте. Его карие глаза стрельнули в сторону девушки. — Ну, говори, — мулатка откинулась на потертую спинку дивана. — Я мысли читать не умею. Змей поставил бутылку, что успел осушить на четверть. Он определённо ждал, когда Тони сама начнёт тянуть из него информацию, назревал спор. Джагхед следил за этими двумя с небольшой тревогой. — А ее мысли ты читала, когда обжималась на том самом столе? Девушка усмехнулась. Он имел право так относиться к Блоссом. Парень до сих пор при имени убитого друга мрачнел и замолкал на долгое время. Смерть Фогарти далась ему тяжело, как и всем змеям. Как и Тони. Но конечно же все забывали, что и ей он был дорог. — Мне не надо было читать мысли, она сама все говорила, — девушка дернула бровью и решила уточнить. — Кричала. Топаз заметила, как брюнет сжал кулак и со злостью уставился. Ему было больно. Лучший друг, брат, погиб от рук дряни, которую полюбил не менее близкий человек. — Как ты могла влюбиться в эту мразь? Мулатка опустила глаза в пол, не находя сил выдержать взгляд друга. Подобные разговоры заходили часто, почти каждый раз, когда они находились вместе. Но этот вопрос он задал впервые. И она не могла ответить. — Хватит, — Джонс поднялся со своего места и указал на розововолосую. — Ты остаёшься здесь и трезвеешь. Завтра мы поговорим еще раз. Ты, Свит, идешь со мной. Брюнет кивнул и последовал за Королем Змей. Не забыв, разумеется, одарить подругу взглядом, от которого той захотелось послать парня. Они, оказавшись на улице, отошли от трейлера. В парке никогда не было тихо: шум от пьяниц, крики, что доносились из других трейлеров, лай дворняг. — Я говорил с отцом о идее набега, — Джагхед поправил съехавшую шапку. — Как мы и думали, он не поддержал. Говорит, это может осложнить ситуацию. — Как осложнить?! — брюнет разозлился. Об этом набеге они думали давно, продумали каждую мелочь, выжидали два месяца. — У нас есть преимущество, мы можем… Его оборвали. — У нас еще нет преимущества, не забывайся, — отметил Джонс, смотря правде в глаза. — «Rizutto» влиятельней, у него больше людей и ресурсов. — Почти все его люди с нами! — он помедлил. — Хватит вести себя как трус, Джаг, ты стал Королём Змей. Пора принимать серьёзные решения. Брюнет посмотрел себе под ноги. Подошва грубых ботинок, которые он носил не первый год, увязла в грязи. Каждый раз, приезжая в трейлерный парк, заходя к себе в дом… Каждый гребанный раз он задумывался о том, в каких условиях живут Змеи. И как живут остальные в Ривердейле. Чувство зависти и мысли, насколько это несправедливо, не выходили из головы. — Ты прекрасно знаешь, я не пойду против решения отца, — он засунул руки в карманы и тяжело вздохнул. — Но сидеть здесь мы не будем. То, что «Rizutto» до сих пор не натравили на нас своих собак, как минимум странно. Надо воспользоваться ситуацией. Он посмотрел на друга в ожидании его улыбки или поддержки решения. Но на лице парня увидел лишь смятение и прежнее недовольство. — Очень правильно говоришь, друг, — он начал с нескрытой издевкой. — Но противоречишь сам себе. Не хочешь идти против Эф–Пи, но и не отказываешься от идеи. Стоит определиться. — Я не говорил, что мы поступим так, как хотели изначально. Они дошли до последних трейлерных домов. Крики неугомонных жителей парка остались позади, им на смену пришел шум ветра. Форсайт кинул взгляд на одинокие черные силуэты голых деревьев. — Никаких жертв, черту переступать не будем, — пояснил свои ранние слова Джонс. — Бл*ть, что? И что мы, по-твоему, будем там делать? Выпьем в баре, поздороваемся с рыжей стервой и поедем обратно в Ривердейл? — Найдём то, что не нашла Тони, — брюнет через секунду сам же себя поправил. — То, что она и не искала. Они остановились. Свит Пи смотрел на друга детства и молчал. — Что? — Что?.. Ты, правда, не понимаешь? — Свит Пи усмехнулся с разочарованием. — Может, мы ещё им подкинем записку с оскорблениями? Или все-таки начнём действовать решительней? — Чего ты ждёшь от меня? Что мы пойдём туда с факелами и вилами? Так вот, Свит Пи, мы на следующий же день получим в ответ что-нибудь похуже. Я не готов нести за это ответственность. — Вот именно, ты не готов. Они приносили к нашим дверям трупы друзей, трупы наших близких, а ты все боишься что-то сделать! При Эф–Пи Змеи хотя бы ловили их курьеров, скидывали тех мразей в канавы. Но нет, он додумался доверить нас всех сопляку! — Перестань, Свит, давай без этого. Он закрыл уставшие глаза на пару секунд. — Детский сад… — в край раздасованный юноша покачал головой. Не видя больше смысла в споре, Свит Пи развернулся к дому. Он шёл быстро, умышленно показывая, что не имеет желания идти наравне с Бакланом. — Топаз поедет с нами! — крикнул он, не поворачиваясь, а после добавил себе под нос. — Хватит её жалеть. В день второго визита семьи Лодж. — Нам нужна поддержка, Хирам, — Пауло посмотрел на мужчину из-под бровей. — Змеи и другие кланы мешают продавать товар, деньги не поступают, мы теряем людей. Он остановился. Если скажет ещё хоть что-то, то скорее акулу приманит. Лодж не упустит шанса раздавить «Rizzuto». — И в чём же заключается поддержка? — было видно, что Хирам доволен словами Фальконе. — Охрана, — Конте вновь перенял инициативу, а после своих слов кинул один короткий взгляд на Тони, что принесла коньяк, — Нам нужно сопровождение, чтобы всё доходило до покупателей. Хирам посмотрел направо, где сидела Гермиона. Она слушала всё, что говорили мужчины, поэтому сразу же слегка кивнула мужу в знак согласия. Его карие глаза вернулись к Пауло, на лице расцвела привычная сдержанная улыбка и появились мимические морщины вокруг рта. — Что ж, у меня есть одни очень талантливые ребята в районе Ривердейла. Слышали когда-нибудь об упырях? Тони, забрав поднос, выпрямилась. Уходя обратно к барной стойке, она слышала каждое слово. На когда-то спокойном лице отразилась тревога. — Да, помню, кто-то из моих ребят заикался об этой банде. Так они под Вашим крылом, Хирам? — Что-то в этом духе, верно, — испанец улыбнулся. — Как ты выразился ранее, Большое Яблоко отнимает много времени… — Понимаю, — Фальконе кивнул, доставая из внутреннего кармана расстегнутого пиджака чековую книжку. — Давай обсудим все нюансы, а после я сразу же подпишусь под той суммой, что ты продиктуешь. — Ты хочешь охраны своим людям. Какие могут быть нюансы? Я скажу, и они будут вокруг твоих курьеров виться уже завтра. — В этом нет необходимости, — глава клана положил ручку Montblanc на стол, не спеша подписать чек. — Поставки из Ривердейла в близлежащие штаты возобновятся только на следующей неделе. — Твоё желание, Пауло, не смею спорить, — испанец откинулся на спинку дивана, бросая взгляд на жену, что сидела в таком же приподнятом настроении. — Насколько упыри должны действовать… Радикально? Фальконе подавил желание улыбнуться. — Насколько это возможно, — он учтиво кивнул и взял ручку со стола. — Так о какой сумме идёт речь? Наши дни. Мужчина приложил трубку раритетного телефона к уху. Услышав на другом конце знакомый голос, он сдержал улыбку. Она здесь была не к месту, тон Фальконе был далеко не приветлив, с первых секунд стало понятно, что разговор будет переодически переходить  на повышенные тона. — Пауло, ты звонишь мне так поздно. Мой рабочий день подошёл к концу. Лодж затеял опасную игру, решив проверить  итальянца на терпеливость. Как я уже упоминала ранее, глава «Rizutto» всегда требовал к себе уважения. И именно этого отношения к своей персоне он не видел, когда Лодж открывал рот. Чтобы тот не говорил, в словах каждый раз сквозила некая притворность или лукавость. — Думаю, моя персона стоит твоих нескольких минут. После слов итальянца Лодж оттолкнулся ногами от пола, выехав на стуле из-за стола. Он встал на ноги, предвкушая интересный разговор. — Несомненно. Если бы сейчас мужчины говорили не по телефону, а стояли в метре друг от друга, Мистер Лодж был бы в состоянии увидеть, насколько Пауло быстро приходит в гнев. — Прошло много времени после нашей последней встречи. — он сдерживался, не позволял себе перейти на менее уважительный тон. Даже несмотря на в каком-то смысле пренебрежительное отношение Хирама. — Но я до сих пор не получил ни одного звонка от своих курьеров о том, что Упыри помогли успешно доставить товар к заказчику. Лодж улыбнулся, пользуясь тем, что итальянец этого не видит. — Да, это моя ошибка, — он обошёл свой стол, останавливаясь на персидском ковре, который купила жена. — Ребята были заняты моими поручениями. Ни одной свободной минуты, как понимаешь. — Хирам, сделка была заключена. Я свою часть выполнил, ты же решил отнестись несерьёзно. — Довольно, — абсолютно без злобы, даже с какой-то радостью произнёс мужчина. — Я сейчас же исправлю это недоразумение. Как ты смотришь на то, чтобы упыри не просто выполняли обязанности телохранителей твоих людей, но и как следует поздоровались и заявили о себе? На другом конце мужчина молчал. Не было понятно, заинтересован ли он в словах Лоджа. — Конкретней. Хирам поправил одной рукой пуговицу пиджака и развернулся обратно к столу. На его лице заиграла сдержанная улыбка, которую тут же поймал молодой парень из банды Гриндейла, что все это время сидел в метре от мужчины и с безразличием крутил в руках балисонг*.

***

klergy — where your secrets hide Скрип тормозов раритетных машин, негромкие перешептывания, язвительные смешки, скрежет железных гвоздей о попадающиеся камни на земле. Брюнет закинул биту на плечо, скрежет прекратился. Он остановился на подходе к трейлерному парку, прислушиваясь к его шуму. Почти все Змеи ушли спать, разъехались по барам, замолкли. Нехарактерная тишина для такого места. — Босс? Послышался вкрадчивый голос из-за спины молодого парня. Он закинул голову чуть назад, чтобы кучерявые волосы спали с лица и открыли глазам больший обзор. Повернувшись на пятках и раскинув в стороны руки, дал знак водителям. Несколько машин, что так были дороги для членов группировки, проехали мимо него, поднимая облако пыли, выкидывая десятки камней из-под изрядно стертых шин. Шум, что наводили громкие двигатели машин, пробудил многих, в некоторых домах загорелся свет. В мелких окнах, через грязные стекла можно разглядеть силуэты. — Как далеко заходить? Один из банды поравнялся с лидером. — Лодж сказал, чтобы никаких жертв, — он начал раскачивать битой из стороны в сторону, не замечая тяжести в деревяшке нашпикованной гвоздями. — Но как же часто происходят несчастные случаи, верно? — Верно, — с улыбкой ответил парень и побежал в глубь трейлерного парка. — Развлекаемся! — брюнет закусил нижнюю губу, предвкушая реакцию местных. Ещё один человек, наглядно доказывающий всю обманчивость красоты. Как могут быть столь прекрасны люди внешне, но столь гнилы внутри? Шепча себе под нос глупую считалочку, он сделал несколько шагов вперёд. Резко остановился, улыбнулся сам себе. Кто знал, что происходит в его голове? Ни прошлого, ни близких, ни друзей, ничего, что могло бы сказать, кто это такой. Он не обращал внимания на первые крики, что доносились где-то впереди, не думал, что делают его люди, не хотел присоединиться. Повторяя бессмысленные слова, он то шёл вперёд, то останавливался, застывая с кривой улыбкой на месте, и, кажется, к чему-то прислушиваясь. Не связанные между собой слова слетали с его губ с особым придыханием и вожделением. Он был чем-то очень взбудоражен, и понять это можно было лишь услышав эту непонятную для всех окружающих считалочку, стишок, который он читал с горящими глазами. С каждым шагом бита раскачивалась сильнее. А слова все шли по кругу, какие-то он проглатывал, не слышно было ни буквы, а какие-то говорил с особой четкостью и расстановкой. Он вновь остановился. Не смахивая чёрных волос с глаз, смотря из-под кучерявых локонов, он не смел оторваться от двери все ещё не «ожившего» трейлера. Малахай стёр с лица улыбку, словно услышал наконец что-то в темноте ночи. Медленно нерасторопными шагами подходил к трейлеру. Пару металлических ступенек, скрип открывающейся двери, стук подошвы тяжёлых стертых ботинок по полу. Глаза его, которые в темноте помещения нельзя было увидеть, наткнулись на спящего мужчину, чей возраст перевалил за пятый десяток. И улыбнулся Упырь с такой радостью, словно нашёл то, что долгое время искал. Оружие больше не раскачивалось в руке, пальцы крепко сжимали деревянную рукоять. Опять он начал что-то говорить полушепотом, опять улыбнулся, опять поднял биту, теперь направляя шипы в сторону головы Змея. Чистая случайность, несчастное совпадение. Джагхед, уезжая с Тони и Свит Пи в другой штат, не мог знать о планах клана и подвластной ему группировки. Как и Фальконе с Хирамом не знали, когда Король Змей уедет из парка. Совпадение, которое обернётся для обоих сторон последствиями. И если о событиях в окраинах Ривердейла мы вкратце знаем, то о тройке «мелких преступников» я рассказать не успела. Блоссом, подобно вам, не думала, что в ночь с четверга на пятницу проснётся от надрывающегося телефона. Не ожидала она и голоса одного из охранников клуба. Не успев накраситься, даже не задумываясь об этом, она приехала на место. По дороге к клубу девушка только и думала о том, что успел сказать ей Гарри перед тем, как она сбросила вызов. Начал мужчина со слов о сработавшей в час ночи сигнализации. И теперь, сидя в салоне припаркованного автомобиля и смотря через боковое окно, рыжеволосая своими глазами видела, на что сработал датчик. Сломанная металлическая дверь, вырванный замок и слетевшая одна петля. Словно стадо буйволов пробежало мимо. Что творилось внутри помещения, если даже двери находились в таком плачевном состоянии? Как только она открыла дверь и вышла из машины, по ушам ударил громкий рокот десятков мотоциклов, что через несколько секунд пронеслись рядом с ней. По чистой случайности или же в силу нежелания Змей трогать девушку сейчас, она осталась цела. Ни один байкер не задел её, лишь несколько из них старались прокричать что-то оскорбительное, однако закрытые шлемы и рев двигателей не позволили их словам дойти до ушей Блоссом. Она глубоко выдохнула, наконец перестав прижиматься к корпусу машины. Отойдя от автомобиля на шаг и не задумываясь о том, что стоит на проезжей части, Шерил не отрывала взгляда от широких спин мотоциклистов. Один за другим они начали заворачивать вправо. И через миг исчезли за зданием все, кроме одного. Один лишь завернул и остановился, не исчезая за стеной офисного центра. Повернув голову, что была закрыта чёрным шлемом, направо, прямо в сторону рыжеволосой девушки, байкер замер. Блоссом опустила обессиленные руки, одна из которых сжимала ключи. Конечно, она знала, кто это. Шерил никогда не позволяла себе задумываться, что будет, если они встретятся. Может быть, именно это и стало причиной ее ступора. Байкер точно также не шевелился. Не заглушал двигатель мотоцикла, но и не нажимал на ручной газ. Просто смотрел в сторону ярко рыжих, что выделяются на фоне серого города, волос. — Сгинь, мразь! — истошно закричала Блоссом, нагибаясь вперёд, вкладывая все силы в отчаянный крик. Она хотела, чтобы Топаз сейчас была рядом. Хотела сорвать шлем и схватить за горло, расцарапать лицо и душить, пока та не перестанет двигаться. Голос сорвался, она замолкла, ловя взглядом, как за секунду мулатка скрылась за кирпичной стеной. Шум мотоцикла той не был слышен, звуки города его заглушали. — Сгинь, сука… — повторила девушка, все ещё смотря на угол стены, где последний раз промелькнула розововолосая. Блоссом охватило неосуществимое желание повторять подобные слова, пока в горле не запершит, выкрикнуть их девушке прямо в лицо, вдолбить в голову той. — Мисс Блоссом? — из клуба вышел Карлос. Он посмотрел по сторонам, убеждаясь, что ничего, сулящего опасность начальнице, нет. — Зайдите в клуб. В клуб? Разве это можно назвать клубом? Именно этот вопрос задала себе Шерил, когда переступила порог. Думаю, вам знакомо это чувство из детства, когда ломают то, что ты так долго делал. Когда случайно родители где-то теряют, забывают нарисованный тобой рисунок, на котором вместо сносной картинки были бессмысленные мазки кисточкой или покосившийся, нарисованный всеми цветами гуаши, что смогли найти, домик. Или то чувство, когда ты долго боролся с собственными кривыми руками, строил ещё что-то более несуразное, что даже нельзя было узнать без объяснения, а отец или мать лишь кидали взгляд на это «нечто», лежавшее на протянутых тобой ладошках, кивали, максимум кидали короткую улыбку. Только чтобы ты отстал, ведь разговор по телефону с «очень важным дядей» нельзя отложить из-за такой глупости. Эти моменты становятся поводом для известного тобой горького чувства. Обиды. Именно обида пришла к Блоссом, когда она зашла в клуб. В место, которое было её в каком-то роде гордостью. В место, которое и было этим «бессмысленным рисунком» или «несуразной поделкой». Первым чувством был даже не гнев, не неконтролируемая ярость, а обида. Чем дольше она смотрела, тем больше она видела сделанное Змеями. Усыпанный осколками стаканов, стеклянных столов, кальянов пол. Потолок, в котором больше нельзя разглядеть своего отражения из-за многочисленных трещин стекла. Разбитый бар, разлитый повсюду алкоголь, распоротые диваны. Шерил подняла голову чуть выше, слегка приподняла подбородок, боясь проронить хотя бы слезу. Граффити на стенах и огромные царапины не были вишенкой на торте. Блоссом поднималась по лестнице, с каждым шагом понимая, что открытая настежь дверь не говорит ни о чем хорошем. — Твари… — прошептала она чуть слышно, когда зашла в кабинет. Её слова не были вызваны таким же погромом, как и на первом этаже. Она не заботилась о разбитых дорогих вещах. И не обратила ни малейшего внимания на раскиданные по полу бумаги, что лежали ещё вечером в столе. Возможно, некоторые из них Змеи решили забрать себе в целях использования против клана. В любом случае, эти дешёвые бумажки, которые никак наверняка обрадованным придуркам не помогут, не смогли отвлечь взгляд карих глаз от стены. Наконец на смену обиде пришёл гнев. Слепой, нарастающий гнев. Эмоции завладели ею, они не отпускали, а напротив, как снежный ком нарастали с каждой секундой, проведенной за рассматриванием рисунка на стене. Блоссом протянула руку в бок, зная, что Карлос стоит где-то рядом. — Телефон, живо. Как только смартфон оказался у неё, пальцы застучали по дисплею. Через несколько секунд, за которые она набирала выученный наизусть номер, и спустя два гудка трубку снял Конте. Шерил знала, что в Ривердейл были отправлены Упыри. Не отвечая на вопросы, а лишь задавая свои, она все также смотрела на голую стену и яркое граффити. — Луиджи, ты же меня любишь? — не моргая, прибывая мысленно где-то в другом месте, произнесла она. Сразу после получения положительного ответа, последовала очередная громкая реплика, позабавившая консильери. — Пусть Упыри сожгут это блядское гнездо Змей дотла.