Янтарный коньяк и какао с ноткой горечи

Веки медленно опустились на змеиные глаза, задержались там на несколько долгих секунд и вновь поднялись. Не то чтобы это помогло: создавалось ощущение, что увлажняться слизистая не хотела от слова совсем, раздражая чрезмерно. И Кроули, наверное, злился бы, да только были у него проблемы и посерьезней сухости в глазах. Они с ангелом поссорились. Поссорились глупо, можно даже сказать по-идиотски, но от этого не менее обидно и серьёзно. Кажется даже, что непоправимо. Во имя Сатаны, почему же все так вышло?!  Нормального ответа на этот вопрос у демона не было. Списать всё на эйфорию от минувшего апокалипсиса язык не поворачивался. Да, событие из ряда вон, и даже если бы прошло три месяца, а не три недели, нормальным было бы психовать и срываться периодически на истеричный смех от осознания того, что всё-таки выжили и даже не пострадали. Да вот только неправда всё это. Не в смысле, что закатывать истерику ненормально, а в том, что причина совсем в другом: он сам позволил всему случиться. Расслабился после Армагеддона, решил, что раз уж Антихрист в этом сумасшедшем мире за Мир, то чем чёрт не шутит?.. Ага, вот он и пошутил. В самом извращенном понимании. То есть в том, как шутки в аду понимают: где-то на уровне Хастура. Их с Азирафаелем жизнь после последних вызовов в Рай и Ад (не то чтобы добровольных) потекла размеренно и умиротворенно.  "Почти идеально", - позволял себе иногда подумать Змий.  Додумался, чтоб его. Прогулки в Сент-Джеймсском парке, ужины в "Ритц" и посиделки до глубокой ночи в книжном магазине ангела стали привычны, обыденны и, пожалуй, более непринужденны, свободны. Свобода вообще окрасила всё вокруг в новые, яркие краски: даже вдыхать воздух было уже не необходимостью (не физиологической, а конспиративной, но все же), а наслаждением. Иногда понимаешь, что жизнь - чертовски хорошая штука. Единственное, чего им обоим не хватило - это мозгов. Желтоглазый тяжело воззрился на бутыль с янтарной жидкостью, и, прикинув что-то, плеснул в низкий стакан, наполняя его примерно на половину. Вот же ж Рай его дернул напиваться вчера со своим представителем! Не то чтобы Азирафель все еще отнекивался от того, что они на "их стороне", вот только ангел - это диагноз. И вчера он это доказал, не дав упившемуся на пару с ним Кроули уехать домой на своем родном "Бентли".  "Дорогой мой, ты либо себя развып.. воп... угробишь, либо окружающих!" - мысленно передразнил демон. Одарила Богиня благодатью, мать его! Мозгов только недодала. Змею - на то, чтобы протрезветь, а бывшему Стражу Восточных Ворот - на то же самое и, плюсом, на то, чтобы оставить друга в книжном до утра. Просыхать, так сказать. Нет же, в квартиру решил доставить. Да еще и на своих двоих, чтобы чудом внимание Высшей Инстанции не привлекать. Да ради Ада, кому он со своими чудесами теперь нужен?! Как столик в "Ритц" освободить - так пожалуйста! - а его в квартиру переместить - нет, что ты, заметят! Вот и получилось, что находящиеся в полной кондиции ангел и демон ввалились в квартиру к последнему в половину четвертого утра. Усталость брала своё, голова гудела, мысли путались, ноги заплетались, но, тем не менее, Кроули не был бы собой, если бы не кинул ангелу: "Расплгайся!" - а сам не отправился за новой бутылкой. Правда, какой именно, он уже и не помнил. От воспоминаний о последующем Змию очень хотелось застонать и спрятаться куда-нибудь очень далеко, только чтобы не знать и не чувствовать. Проблема, однако, была в том, что от самого себя не спрячешься. В глубине того, что осталось после падения от его души, он знал, что добром эта затея не кончится, но каким бы демоном был Кроули, если бы не поддался своим желаниям? Он же Искуситель как-никак! Вот и искусил сам себя. На свою же голову.  Желтоглазый по сути своей трусом не был (не побоялся пойти против начальства на компанию с потомственным врагом, чтобы остановить Армагеддон, которого все ждали чуть ли не с сотворения, ага?), но мысль о том, чтобы признаться Азирафелю в своих чувствах, вызывала ком в горле и пугающий холод, клубящийся где-то в глубине груди, чуть ниже ключиц. Дело не в риске или адреналине, они для Змия как второе дыхание, даже роднее обычного, потому как без последнего он обойтись может, а без них перестанет быть собой. Дело в том, что он до противной дрожи боялся потерять ангела.  "Как долго мы дружим? Шесть тысяч лет!" - звучал собственный голос где-то на подкорке.  Это чертовски долго, слишком долго. Азирафель стал его неотъемлемой частью, второй стороной души, впаянной в его сущность, неотрывной, как тень. Хотя, пожалуй, это он был тенью, которую небесный отбрасывал своим теплым, родным и спокойным светом. И представить себе, что этого света однажды просто не станет было выше его сил. Несостоявшийся конец света (вот это ирония) как нельзя ярче показал, что он без него не сможет. Сопьётся в ближайшую неделю от безысходности и заставляющего цепенеть холода. Все-таки он был змеем - хладнокровным, которое отчаянно нуждается в тепле, а тепло на этой Богом забытой (в прямом смысле, она же не отвечает на звонки, даже к Апокалипсису не явилась) планете олицетворял собой только один белокурый ангел. Слишком родной и дорогой, чтобы даже попытаться. Кроули просто боялся его потерять, и ничего с этим сделать не мог. Оставалось только мечтать, а мечты Искусителя вылились... да, собственно, вылились в то, что получилось.  Решил проверить, развезет ли его от алкоголя достаточно, чтобы признаться белокрылому в своих не особо дружеских чувствах. Оказалось, что нет. Развезло только до состояния почти полной физической неадекватности и путающихся мыслей. Путающихся настолько, что про бутылку он благополучно забыл, залипнув в одну точку столешницы взглядом на неопределенный период времени. Благо, не забыл про ангела, оставшегося где-то в гостиной. Так, по крайней мере, он думал до тех пор, пока гостиная не встретила его пустотой. Нахмурившись, что смотрелось весьма забавно, учитывая крайнюю неустойчивость не только самого демона, но и его лицевых мышц, пытавшихся понять, что же нужно изобразить. В результате сошедшимся на переносице бровям сопутствовали губы, сложенные в трубочку, поминутно порывавшиеся то ли задать вопрос, то ли растянуться в широкой улыбке... Так вот, нахмурившись, демон прикинул, куда же Азирафель мог запропаститься. На кухне и на пути к ней его не было, значит вниз по коридору. А вниз по коридору только... спальня.  Кроули бы солгал, скажи он, что это совершенно не взволновало его. И все же пошлости в этом было немного. Сам факт, что ангел находится в его спальне заставлял сердце биться быстрее, но... Непристойности на этом заканчивались. Сама идея возбуждала, но до практических фантазий дело не доходило. Был ли в этом виноват алкоголь, не способствующий долгим размышлениям, или то, что он слишком ценил Зиру, - тайна, покрытая мраком. Да и что с уверенностью можно утверждать о Змее Искусителе? В любом случае, бывший Привратник не обнаружился и в спальне. Зато там обнаружилась открытая потайная стена, и этот факт заставил что-то внутри Кроули щелкнуть. Демон влетел в помещение, трезвея с каждой секундой все больше. Если бы не пережитые тысячелетия всевозможных коллизий, он, готов поклясться чем угодно, поседел бы в тот же миг, когда его взгляд остановился на ангеле, с недоверием и нарастающей радостью разглядывающем стеллаж с ровными рядами старинных, ручного переплета книг.  - Кроули! - просиял обернувшийся на шум Азирафель. Он выглядел поистине ангельски с раскрасневшимися от алкоголя щеками, растрепавшимися прядями волос и счастливым блеском в глазах. - Почему ты не рассказывал мне о них?! Я полагал, что ты не любишь читать! Пальцы Зиры потянулись к полке, коснулись одного из корешков с намерением вытащить... Змия прошиб холодный пот. - Ангел! - прошипел он, за мгновение оказываясь рядом и накрывая его пальцы своими, заталкивая мягкий переплет на место. - Тебе то, шшшшто это потайная комната, ни о чём не сссказало?! Они застыли. Азирафель со все возрастающем изумлением во взгляде рассматривал демона, а тот, в свою очередь, костерил себя на всех языках мира и прилагал максимум усилий, чтобы не двигать рукой. Вообще. Потому что, черт возьми, он только что впервые взял ангела за руку! И не так, как он себе представлял: нежно, медленно переплетая пальцы - а припечатав о чертову книжную полку! Где-то на периферии мелькнула мысль, что именно сейчас ладонь начнет потеть, чтобы тут же улетучится: трудно сосредоточиться, когда сердце бьется где-то в горле, а шум крови в ушах вытесняет все. Да еще и этот испуганный взгляд... - Кроули, - как можно спокойнее начал Зира, продолжая смотреть Змию в глаза. - Судя по обложкам, это крайне редкие экземпляры. Им уже не одно столетие! И я не могу понять, какая причина может быть достаточно весомой, чтобы ты даже ни разу не упомянул о них! Более того! - разошедшейся представитель Небес отдернул руку, чтобы продолжить, уже жестикулируя. - Ты всегда утверждал, что ненавидишь чтение! Что все перекраивают историю под себя, и поэтому... О, Богиня, да некоторые древнее Шекспировских! - задохнулся он, взглянув на верхнюю полку. - Азирафель, - процедил демон. Пружина внутреннего волнения была натянута до предела. - Я сказал тебе ждать в гостиной. - Нет, ты сказал "располагаться", - в голосе бывшего Стража Врат зазвучала язвительность, сдобренная обидой. - Откуда я знал, что ты так остро... отреагируешь. Часть Змия хотела извиниться. Эта часть, на самом деле, много чего хотела кроме этого и, что самое смешное, чего бы то ни было непристойного среди множества вариантов не имелось. Проблема была только одна: мозг, еще не отошедший от действия алкоголя, не мог придумать ни одной мало-мальски похожей на правду причины, по которой ангел не должен был открывать ни одну из этих книг. Молчание затягивалось. - Я думал, мы стали доверять друг другу после всего... - Мы и до этого доверяли. Голос Кроули звучал уверенно, почти как обычно. Не то чтобы он сейчас чувствовал хоть толику присущей ему бравады и самоуверенности. Скорее ощущал себя человеком, плот которого все сильней и сильней отдалялся от безопасной гавани и людей, заносимый в самый центр огромного и недружелюбного океана. - Да. Я доверял. Азирафель обогнул застывшего Искусителя, направляясь к двери. В спальне, а затем и в коридоре разнеслись удаляющиеся шаги. Не сдержавшись, демон засадил кулаком по стеллажу. Прочная конструкция красного дерева зашаталась, как хрупкая осинка. Книги заходили ходуном, то и дело наваливаясь друг на друга, послышалось несколько характерных звуков падения, но Змею было плевать. - Прошу прощения, я оставил саквояж. Ангел, будто материализовавшийся за спиной Кроули, наклонился. Демон знал это, потому что мог чувствовать его тепло, легким дуновением прошедшееся по напряженным лопаткам. Действительно, прямо у стеллажа, в его ногах, стоял кремового цвета саквояж - недавнее приобретение Зиры, который в коем-то веке решил прикупить что-то отличное от книг, и с которым теперь не расставался. Щелчок старомодного замка резанул слух не хуже выстрела в упор.  - Больше я тебя не побеспокою. Видимо, небесный пытался звучать безразлично или даже холодно. Только вот голос в конце дрогнул, сводя на нет все его попытки. Ангелу было обидно и больно. И Змий ничего не мог с этим поделать, не выдав себя с головой. Поэтому он просто остался стоять, изо всех сил пытаясь удержать подозрительную мутноватую пелену, застилающую взор, от позорного бегства по щекам. Демоны ведь не плачут.

***

Азирафель покинул квартиру Кроули около четырех утра. С тех пор последний и посвятил себя благородному занятию - дегустации крепких алкогольных изделий, ведь, по закону подлости, всё опьянение выветрилось за те бесконечные минуты в скрытой от посторонних глаз комнате. Честно говоря, желтоглазый даже не хотел знать, каким образом Зира попал туда, - это было не важно. Важным было ощущение порванной связи, которую они выстраивали тысячелетиями. Важным был тот факт, что ангел считал: демон предал его доверие - для белокрылого не было ничего священней книг, особенно теперь, когда небесная братия оказалась не такой эфирной, как он полагал, так что поступок Кроули глубоко ранил его. "Наверняка решил, что я попросил кого-то другого оценить их вместо него", - мысленно хмыкнул представитель ада на земле.  Усмешка быстро увяла. Ему было совсем не до веселья. Боясь раскрыть свои истинные чувства из-за того, что может потерять Азирафеля, он действительно потерял его, ранив своим поведением. То, что все еще можно исправить, не хотело укладываться в голове Змия. Доверие - штука тонкая, как лед на реке: стоит один раз оступиться, и ничто уже не будет как прежде. Тем более, когда он не может объяснить причин своего поведения. Поэтому он плеснул в бокал еще коньяка. На этот раз на два пальца выше середины.