Wake up

Джудит сидела на крыльце чужого дома с учебником по математике на коленях. Делать уроки дома, да и вообще находиться в четырёх стенах, совершенно не хотелось. Особенно сейчас, после того, как девочка объявила Мишонн полномасштабную войну. Не то чтобы у них и раньше не было разногласий. Но после того, как девочка смогла убедить свою мать открыть ворота другим общинам и наладить старые связи, ей казалось, что они наконец поняли друг друга. И теперь-то Мишонн будет править Александрией так, как того хотели отец и брат. Однако последние события показывали, что Мишонн вовсе не поменяла своих взглядов. Она продолжала видеть врагов в каждом чужаке, не доверяла людям за пределами своей семьи и никому не давала второго шанса. Так что, когда Джудит пришла домой после разговора с Ниганом, она даже не удостоила Мишонн взглядом и, показательно громко топая по ступенькам, убежала в свою комнату. Женщина не стала тогда настаивать на разговоре и дождалась ужина. Хотя и тогда хорошего диалога между ними не состоялось. — Джудит, мне не нравится, что ты… лезешь во взрослые проблемы… Я смирилась с тем, что ты выходишь за стену, и попросила Дэрила приглядывать за тобой. Я не запрещала тебе навещать Нигана, хотя ты знаешь, насколько я против вашего общения. Но есть вещи… правила, которые тебе придётся соблюдать! И первое из них — это и близко не подходить к заключённым! — Ты пытала её! Ты приказала Нигану избить её! — Тебя это никак не касается, Джудит! Это дела взрослых, а твоё дело — это хорошо учиться, тренироваться и не подвергать себя опасности! — Карл бы никогда не стал пытать человека! Он не хотел бы этого! И папа тоже! — Нет, Джудит! Именно этого они бы и хотели! Они бы хотели, чтобы я защищала тебя и семью всеми возможными способами! Как это делали они сами! Это был удар ниже пояса. Мишонн никогда ещё не позволяла себе принижать авторитет отца и брата в глазах Джудит. Для девочки Рик и Карл были идеалами. Героями легенд и старых историй, которые так любили вспоминать в семье. И в этих историях Граймсы всегда были добрыми, справедливыми, великодушными. Джудит почти не помнила их. Остались лишь смазанные образы и силуэты: клетчатая рубашка Карла, в которую она утыкалась носом, и запах его пота, идущий от неё; колющаяся борода отца, когда тот целовал её в щёчку, и смешные ковбойские туфли с длинными носами, которые он любил носить. Нет, Джудит, конечно, знала, что они убивали людей. Прям Живых людей, а не только ходячих. Но она всегда считала, что происходило это лишь в крайних случаях. Поэтому слова Мишонн о том, что Рик и Карл избили бы ни в чём не повинную женщину лишь из опасений и домыслов, были по-настоящему жестокими для Джудит. Девочке даже захотелось крикнуть в ответ что-нибудь столь же обидное, к примеру: «Ты не моя мама! И не можешь мне указывать!». Но язык не повернулся. В итоге Джудит вновь убежала к себе, на ходу утирая кулаком слёзы. Мишонн хотела пойти за ней, попросить прощения, но из спальни вышел напуганный Эр Джей, разбуженный громким спором, и дальнейший разговор с дочерью пришлось отложить до утра. А утром, только лишь солнце выглянуло из-за горизонта, Джудит схватила учебники, парочку бутербродов, термос с холодным чаем и убежала из дома. Она не взяла револьвер и кинжал, потому что не собиралась за стену. Дэрил взял с неё слово, что она не будет уходить из города без него, иначе тот перестанет брать её на охоту. Да и Мишонн, не найдя оружия, тут же кинется искать дочь по всем окрестным лесам. А Джудит это было не нужно. Она просто хотела, чтобы от неё все отстали на время. И вот она сидит на крыльце дома, в подвале которого находится темница, и пытается решить очередную задачку по математике. Не то чтобы Джудит пришла сюда специально. Просто это давно стало её местом. С тех пор, как она впервые заговорила с Ниганом. Ей тогда было года четыре, не больше. Кто-то из семьи нашёл трёхколёсный велосипед на последней вылазке и притащил это чудо в Александрию. Рик-младший ещё даже не родился, да и Грейси, дочке Аарона, он оказался большеват. Так что этот великолепный железный конь был торжественно вручен Джудит на её Типа День Рождения.* На самом деле, это было отвратительное время. Беременная Мишонн днями исчезала за забором, шляясь там со сбежавшим в леса Дэрилом в поисках тела Рика. Кэрол окончательно переехала в Королевство. Мэгги с маленьким Хершелом уехали в неизвестном направлении. Семья распалась. Почти все те люди, которых Джудит любила, те, чьи лица видела с самого рождения, вдруг исчезли из её жизни. Растворились. Она плакала по ночам, звала папу, пыталась выпытать у окружающих, когда он вернётся домой. Устраивая День Рождения для Джудит, семья, видимо, пыталась отвлечь девочку. И детский велосипед пришёлся как раз к месту. На следующий день гордая Джудит рассекала на нём по всей Александрии. И первая же авария не заставила себя долго ждать. Под одно из задних колёс попал крупный камень. Железный конь, а вместе с ним и Джудит, не сбавляя скорости, завалились в сторону и свалились на твёрдую брусчатку. Рядом не оказалось никого из семьи или просто взрослых, а ободранные рука и нога болели так сильно. Джудит разревелась. Сидела в кустах рядом с поваленным велосипедом и плакала. Плакала над ранками, плакала от вида крови, оттого, что никто не приходит и не жалеет её. И ещё оттого, что папа уже, наверное, никогда не вернётся. Как Карл. — Эй, малышка! Чего ревём? Джудит оглянулась за спину, пытаясь понять, откуда доносится хриплый незнакомый голос. За кустами и высокой травой в стене дома над самой землёй виднелось маленькое окошечко, закрытое железной решеткой. — Больно. — Чего? Подойди поближе, ребёнок, я здесь тебя плохо слышу. Джудит нерешительно подползла к оконцу. За решёткой появилось мужское лицо с седой бородой и ёжиком коротких, таких же седых, волос. В первый момент Джудит даже показалось, что это папа, но она тут же поняла свою ошибку: этот мужчина был старше её отца, да и лицом совсем не похож. — Чего случилось? — Больно, — Джудит протянула к решётке ободранный локоть. — Оооо, ерунда какая. Заживёт, даже не волнуйся. Просто спиртом протереть, и всё. — Не хочу спиртом! От него щиплет! И сейчас тоже больно! — Ну, не реви ты! Чего реветь просто так? Давай подую. Хочешь? Джудит закивала и просунула больную руку между прутьями. — Ну, вот. Так намного лучше. Не будешь больше реветь? — Нет. — Ну и славно. Как Вас зовут-то, юная леди? — Джудит Граймс. — Во-о-от оно что… А Вы, как я посмотрю, сильно выросли с нашей последней встречи, мисс Граймс. Что ж… Приятно познакомиться, Джудит. Я Ниган. Они не сразу стали друзьями. В начале Джудит вообще забыла о бородатом мужике за решёткой, стоило только вернуться домой и показать Мишонн свои боевые раны. Потом её, Грейси и ещё несколько детей похитили те сумасшедшие. Семья очень долго не отпускала их из-под бдительного надзора после этого случая. А потом Мишонн родила Рика-младшего, и Джудит была предоставлена сама себе почти всё время. Тогда она и начала сбегать в лес и болтать с Ниганом. Тот помогал делать уроки, знал кучу интересных историй, в том числе про папу и брата. Были даже такие, которые не знал никто в семье. — Мы с твоим папой были заклятыми врагами, малышка. — Что такое «заклятыми»? — Это значит, что он пытался убить меня, а я пытался убить его. — Оу… — Да уж. У нас были очень запутанные отношения. — Поэтому тебя заперли здесь? — В том числе… Это долгая история, Джудит. И я не думаю, что ты готова её услышать. Можешь спросить у матери, если хочешь. Джудит спросила, и Мишонн, конечно же, рассказала. Она рассказала про Гленна и про Абрахама. Про Сашу. Про то, как Ниган держал в плену Дэрила и Юджина. Тогда Джудит пообещала себе, что больше не будет ходить к Нигану. Но уже через неделю она вновь сидела на крыльце у его окна. И теперь он рассказывал ей всё. И когда Джудит убедилась в том, что Ниган говорит ей правду, именно тогда они стали настоящими друзьями. Но сейчас девочке совершенно не хотелось разговаривать даже с Ниганом. Он, наверняка, всё ещё валяется в лазарете, или Мишонн вновь погнала его на огороды. С тех пор, как Нигана выпустили из темницы, приходить сюда стало не за чем. Но стоило случиться чему-нибудь плохому, как Джудит, будто следуя инстинкту, шла именно к этому дому. И это всегда помогало успокоиться. Но не сегодня. Сегодня мысли бегали в голове особенно быстро, не давая сосредоточиться на задачках, а обида неприятно тянула в груди. Да так сильно, что хотелось что-нибудь ударить. — В саду было сто двадцать восемь деревьев. Три восьмых всех деревьев это яблони, две четвёртых — груши, а остальные деревья — сливы. Сколько слив было в саду? Карандаш нервно постукивает по девственно-чистому листу бумаги. Может быть, не стоило сбегать из дома? Может быть, Мишонн извинилась бы утром, и тогда Джудит смогла бы уговорить её выпустить пленницу? Девочка посмотрела в сторону, где за кустом скрывалось маленькое окошко, глубоко вздохнула. — В саду было сто двадцать восемь деревьев. Три восьмых всех деревьев это яблони… Нет, это так просто не решить. Мишонн крайне редко меняла своё мнение и лишь под напором серьёзных обстоятельств. Она — глава безопасности в Александрии. Её любят и уважают во всех общинах, как хорошего лидера и бойца. Как она вообще подчинялась Рику раньше, с таким-то характером? — В саду сто двадцать восемь деревьев. Три восьмых — яблони, две четвертых — груши…. Вдруг Джудит вскакивает на ноги и со всей злости швыряет учебник на землю. Хочется снова зареветь. Обида не отпускает, и легче не становится. Наверное, стоило всё-таки пойти к Нигану. Или к Дэрилу. Попросить у них прощения за вчерашнее поведение. Но гордость не даёт. Они сами виноваты! Вот пусть они сами и просят у неё прощения! — Дурацкие деревья!.. — Шестнадцать… Джудит оглядывается, пытаясь понять, откуда доносится хриплый незнакомый голос. В голове мелькает щекочущее чувство дежавю. Она подходит к окошку, наклоняется, чтобы заглянуть в него. Пленница сидит у стены. Лица почти не видно за грязными волосами. На её коленях лежит огромная собака с перевязанной лапой и косится одним глазом в сторону окошка. — Что? — Шестнадцать слив в саду. Джудит пытается рассмотреть женщину через прутья, но та сидит у противоположной стены в тени. — Привет… Меня зовут Джудит Граймс. Женщина молчит, лишь легко гладит собаку по морде. — Можешь объяснить мне задачку? У меня проблемы с дробями. — Там всё просто. — Да, но я всё равно не понимаю. — Иди к своим родителям. Они объяснят. Джудит глубоко вздыхает, садится перед окошком, обнимая коленки руками. — У меня нет родителей. Только Мишонн, но мы с ней вчера поссорились. Ну, и ещё Дэрил с Ниганом есть… Но на них я тоже вчера накричала, так что… Дэрил, конечно, сразу простит, но к нему с дробями вообще можно не подходить. Он и таблицу умножения плохо знает. Только до пяти. Из окошка слышится тихий смешок: — Да, тот рэднек не создавал впечатления особо умного. — Что такое «рэднек»? — Да так. Старое словечко из Той жизни. Забудь, сейчас оно уже совершенно бессмысленно. — Но, всё-таки, он тебя уделал там, у реки. — Если бы ты не выстрелила в Луну, то не уделал бы. — Оу… Прости за это. Я не хотела стрелять в твою собаку. Женщина на это ничего не отвечает. — Так ты поможешь мне с дробями? — Там всё просто. — Ты это уже говорила. Женщина раздраженно выдыхает, видимо, уже жалея, что первая подала голос. Проходит несколько минут. Джудит терпеливо ждёт. — Дробь — это как торт. — Торт? — Джудит недоуменно смотрит в окошко. Нет, она, конечно, знала, что такое торт. У Кэрол получались прекрасные тортики из самых неожиданных ингредиентов. — Да. Так мне это объясняла моя мама, когда я училась в школе. Когда торт целый — это единица. Когда тортов два — это двойка. Но если торт не целый, то это дробь. В начале ты делишь один целый торт на одинаковые куски, и это знаменатель. Затем ты берешь из всех кусков несколько, и это числитель. В итоге получается дробь. Если ты поделила торт на четыре куска, а потом решила съесть из них два, то получается, что ты съела две четвертых торта. — Оу, понятно. Но что насчёт деревьев? — Мы знаем, что деревьев всего сто двадцать восемь. Это наш один целый торт. Затем мы узнаём, что яблонь — три восьмых. Значит, наш торт надо поделить на восемь кусков, а потом взять три из них… — Подожди, подожди! Я ещё не умею делить в уме большие числа. Сейчас, возьму листок… Полчаса уходит на подробный разбор одной задачки. За ней идёт следующая. И следующая. Джудит начинает замечать, что прошло уже довольно много времени, только когда её живот начинает урчать от голода. — Давай устроим перекус! Хочешь сэндвич? У меня есть один с колбасой и один с арахисовым маслом и желе. Какой хочешь? — Я, пожалуй, откажусь. Мне скоро должны принести мою еду. Если, конечно, твои Мишонн, Дэрил и Ниган не решили морить меня голодом. Джудит хмурится. Ей, конечно, хотелось сказать, что её семья не такая. Что они добрые и не станут лишать её еды. Но, на самом деле, они могли так сделать. Теперь, когда очередной допрос провалился, Мишонн была готова идти на действительно крайние меры. Хотя, казалось бы, куда дальше! — Тогда тебе точно нужно перекусить! У меня и чай есть. Какой сэндвич будешь? Женщина молчит какое-то время, выбирая. — С маслом и желе. Джудит грустно вздыхает, но сэндвич честно отдаёт. Арахисового масла почти не осталось. Насколько девочке было известно, та огромная банка, что стояла у них на полке дома, была последней во всём штате. А, может быть, и во всём мире. Её срок годности давно истёк, а поэтому Мишонн просила есть пасту осторожно и по чуть-чуть, чтобы не свалиться с отравлением. Ели молча, изредка передавая друг другу термос через прутья решётки. Джудит как раз успевает положить последний кусок себе в рот, как из-за поворота выскакивает Пёс, довольно махающий хвостом, и мчится прямо к ней. Малышка уже было вскакивает на ноги, собираясь сбежать как можно незаметней, когда появляется Дэрил с контейнером в руках. — Притормози, Поганка, не так быстро! Поболтать нужно. Пёс вьётся в ногах, кладет лапы Джудит на плечи, лезет в лицо и совершенно не обращает внимание на тихий рык, доносящийся из подвала. Девочка лишь отмахивается от собаки, ожидая очередную поучительную лекцию о том, как плохо разговаривать с чужаками, в исполнении Диксона. Хотя нет, лекции — это не его стиль. Он, скорее, будет долго буравить взглядом, а потом выдаст что-нибудь в духе: «Ты это… мамку не огорчай. Слушайся её. Она баба умная, фигни не скажет.» Но Дэрил лишь кидает на ходу: — Иди-ка к нам домой. Там Кэрол печенье напекла. Я сейчас закончу здесь и приду. И Пса забери. А то как сцепятся через решётку, фиг разнимешь. У дверей дома, где живут Дэрил, Кэрол и Лидия действительно вкусно пахнет горячим хлебом. Честно говоря, Джудит не любила приходить сюда. Она бы с радостью проводила с Дэрилом больше времени, приходя к нему в гости или ночуя в его доме. Но стоило только представить совершенно безэмоциональное лицо Кэрол или затравленный взгляд Лидии, как любое желание появляться здесь исчезало без следа. Да, Джудит помнила, что Кэрол была частью их семьи с самого начала. Что она важна для Дэрила, для Мишонн. Но от этого становилось только хуже. Потому что к тревоге и отчуждению примешивалось ещё и чувство вины. Кэрол потеряла сына, её люди лишились Королевства, а она сама, не выдержав груза вины и утраты, ушла в Александрию. Она нуждалась в понимании и поддержке. А вместо этого, Джудит обходила её стороной и старалась не смотреть в бледное, отрешённое лицо женщины. О Лидии говорить вообще не приходилось. Она была чужой. Семья ещё не успела принять её, несмотря на покровительство Диксона и Пелетье. Сиддик и Аарон всё ещё относились к ней с настороженностью, не понимая и не принимая её прошлого. Не то, чтобы Джудит это особо волновало. Она первой попыталась познакомиться с девушкой. Но Лидия сама не подпускала никого близко. Честно выполняя свою работу в общине, она торопилась домой и всё свободное время проводила в компании Дэрила. Возможно, Джудит ещё и потому не любила приходить сюда, что стоило ей подумать о том, как много времени Диксон проводит с этими двумя, в груди тут же вспыхивала обидная детская ревность. Дэрил был её дядей! Одним из тех немногих, кто относился к ней, как к взрослой. И то, что Диксон был опорой и якорем для ещё двух людей в этом мире, выглядело в глазах Граймс как предательство! Долго стоять на крыльце дома не дал Пёс. Тот сразу стал шумно скрестись в дверь и тонко поскуливать, требуя впустить их внутрь, поближе к теплой подстилке и вкусному ужину. Дверь открыла Кэрол. — О… Привет, Джудит. Дэрила здесь нет, он пошёл… — Да, миссис Пелетье, я знаю. Он сам сказал мне прийти сюда и подождать его возвращения. — Ох, ну раз так. Проходи, садись за стол. Я как раз вытащила печенье из духовки. Следующие полчаса прошли в полном молчании. Джудит угрюмо грызла предложенное ей угощение, запивая его теплым травяным чаем, а Кэрол возилась на кухне, то ли убираясь после готовки, толи просто переставляя предметы с места на место. Хорошо ещё, что Лидия уже ушла. Один только Пёс довольно жевал какую-то кость, совершенно не замечая напряжения в комнате. Наконец-то входная дверь хлопнула и на пороге кухни появился Дэрил. — Ну как, Мелкая? Вкусно. Джудит закивала головой: — Да. Спасибо большое, миссис Пелетье. Та изобразила подобие улыбки и тихонько удалилась из комнаты, оставляя Джудит наедине с дядей. Дэрил глубоко вздохнул, сел напротив Джудит, положив локти на стол. — Слушай, малышка. Тут такое дело… Мишонн поймала меня сегодня с утра и попросила поговорить с тобой. Джудит тоже вздохнула и отложила надкусанное печенье в сторону. Видимо, лекции всё-таки не избежать. — Но ты ведь знаешь, болтун из меня так себе. А Мишонн ещё пересказала ваш вчерашний разговор, так что я решил… В общем, я хочу рассказать тебе кое-что. Ты только не обижайся, малышка, но то, что я скажу сейчас тебе совершенно точно не понравится. Но всё это будет чистой правдой. Так вот… То, что вчера тебе сказала Мишонн, это действительно так… В смысле, Рик и Карл действительно сделали бы то, что сейчас делаем мы. Они бы тоже решили пытать эту женщину… И они делали подобное. Я понимаю, ты выросла за стенами Александрии и не помнишь тех дней, когда мы бродили там… Без защиты, дома, еды. Мы были одни и не доверяли никому, кроме друг друга… Джудит сидела не шевелясь. Даже вздохнуть боялась. Дэрил смотрел на руки перед собой, не поднимая взгляд на свою племянницу. Он знал, что должен объяснить ей, как всё устроено, и почему они поступают так, а не иначе. Но легче от этого не становилось. Он должен был рассказать маленькой девочке о том, что два самых дорогих для них обоих людей, которых уже нет в живых, были убийцами, преступниками, палачами. — Карл впервые убил человека в двенадцать. Это был какой-то парень. Подросток, немного старше его самого. Они встретились в лесу. Хершел, отец Мэгги, которого ты наверняка не помнишь, рассказал нам, что тот парень бросил оружие и поднял руки. Он не был угрозой. Но Карл застрелил его, даже не спросив имени… Твой отец убил своего лучшего друга, когда тот попытался отнять у него твою маму и Карла… Я избивал и пытал одного паренька, которому было не больше двадцати, чтобы узнать, где находятся его люди и представляют ли они для нас угрозу… Послушай Джудит, я говорю тебе всё это не для того, чтобы ты возненавидела Карла или Рика… или меня. Я лишь хочу, чтобы ты поняла… Все мы: я, Мишонн, Кэрол, Розита, Габриэль, Юджин… Рик и Карл делали плохие вещи. Мы убивали. Пытали. Насиловали. Крали… Но у этого были причины. И они есть до сих пор. Джудит не заметила, в какой момент из её глаз полились слёзы. Реветь перед Дэрилом было стыдно, и она пыталась не всхлипывать, вытирать слезы украдкой. — Но ведь Карл писал мне… Там, в письме, что хочет, чтобы мы изменились… Чтобы так больше не было… — Он умирал, Джудит, — Дэрил помотал головой, устало провел пальцами по векам, — Его укусили, война со Спасителями была в самом разгаре, люди гибли каждый день пачками! Он просто хотел, чтобы всё это поскорее закончилось. Чтобы все сложили оружие и начали жить мирно… Он думал, что его смерть что-нибудь изменит. Но ты ведь знаешь, как всё закончилось на самом деле! Никто не пошел на попятный. Никто не бросил оружие и не согласился найти компромисс! Мы воевали и убивали друг друга. И даже после победы, Спасители всё равно продолжали ненавидеть нас и желать нам смерти… И теперь всё повторяется. Эти люди в масках ходячих ничем не отличаются от Спасителей или Терминусцев. Их главарь ничем не отличается от Нигана или Губернатора. Так будет всегда. Это не изменить, Джудит. — А если я не хочу, чтобы было так? Мы можем пойти к ним, поговорить! — Это ничего не даст. Лишь пустой риск. — Но та женщина, в темнице, разговаривала со мной! Она хорошая, и она расскажет мне то, что нам нужно узнать! Нам вовсе не надо её пытать! — Нет, Джудит! Только через мой труп! Ты не будешь разговаривать с пленницей. — Но ведь с Лидией получилось! Ты сам говорил мне, что Генри разговаривал с ней в темнице, а ты сидел под окном и слушал. Мы можем сейчас сделать так же! — Это совсем другое, Джудит! — Но иначе вам придется убить её! — Джудит окончательно сорвалась на крик, сверля Дэрила блестящими от слёз глазами, — Она будет и дальше молчать и вам придется казнить её, потому что отпустить нельзя!.. Прошу, Дэрил, поговори с Мишонн. Я смогу спросить у неё всё, что вам будет нужно. Я буду осторожной и хитрой, честно пречестно! Пожалуйста… Дэрил устало уткнулся лицом в сложенные на столе ладони. Видимо он проебался с очередным заданием Мишонн. Хотя, чего она ожидала?! Он охотник, убийца, боец, кто угодно, но точно не детский психолог! Пускай сама теперь разгребает это всё, а он — пас. В этот раз на Совете было людно. Кроме основного состава: Габриэль, Мишонн, Аарон, Розита, Юджин, Сиддик; пришли ещё Дэрил, Кэрол, которую приглашали уже давно, но та долгое время отказывалась, и даже Нигана усадили у стеночки. Зачем он был нужен тут, Дэрил не очень понимал. Видимо Мишонн всё больше начинает доверять этой гадине или просто считает его хорошим инструментом в своих руках. — Итак, начнем, — Габриэль сел во главе стола и обвел всех присутствующих долгим взглядом, — Для начала я бы хотел вновь поднять тему нашей пленницы. Очередной допрос не дал никаких результатов, и я считаю, что пора принимать решение, что мы будем делать дальше. — Она не знает, где находится Александрия. Дэрил привез её сюда с завязанными глазами. Мы можем просто отвезти её подальше и… — Мы не знаем, что она знает. У нас есть протокол на такой случай, Сиддик. Мы давно уже договорились, что если в общине находится пленный, потенциальная угроза, отказывающийся идти на контакт, то нам следует казнить его. И я не понимаю, зачем ты поднимаешь этот вопрос вновь, Габриэль. Всё давно уже решено. — Мишонн, твои методы… Я понимаю, ты глава нашей безопасности и тебе решать, в первую очередь, такие вопросы. Но далеко не все в Совете придерживаются столь же радикальных взглядов. Я хочу, чтобы все высказались и предложили свои взгляды на данную проблему. Кэрол, что ты думаешь? Мы здесь уже давно разбились на два лагеря. Свежий взгляд со стороны не помешал бы. Пелетье удивленно взглянула на Габриэля: — Что я думаю? Я… Простите друзья, но мне нечего сказать. У меня подобные разговоры лишь вызывают чувство дежавю. Разве мы все уже не проходили это? — Что ты имеешь ввиду? — Вас тогда не было с нами, но мне казалось, что всем выжившим пришлось пройти через подобный выбор. Десять лет назад, когда никто из вас ещё не был частью этой группы, Рик привел мальчика, которого бросили его собственные люди. И мы сидели так же в кружочке, отправляли Дэрила пытать его и обсуждали, что же будет гуманней для него: выстрел в голову, веревка на шею или отвезти связанного подальше и бросить одного. Уже тогда, десять лет назад, мы прошли через это и приняли решение. И я не понимаю, чем эта ситуация отличается от той… Прости Габриэль, но я согласна с Мишонн. У нас есть простые правила. И мы должны следовать им. Габриэль тяжело качнул головой. — Не думаю, что пару лет назад, столкнись ты с подобной проблемой в Королевстве, ты бы приняла подобное решение. — В Королевстве решения принимал Король. И я не Иезекииль. А мы сейчас не в том положении, чтобы обсуждать такие простые вещи. Кэрол пожала плечами, показывая, что ей больше нечего сказать. Мишонн уже открывает рот, чтобы закончить обсуждение данного вопроса, но её перебивает всё ещё хриплый голос Нигана. — Значит вы сдались. Просто убьёте девку, так и не выбив из неё ничего путного. Какой вообще тогда был смысл тащить её сюда. Дэрил не отрывает взгляда от деревянного пола. Его косяк. Надо было увести Джудит домой и вернуться за девкой позже. Надо было пристрелить её, и дело с концом. Нет, блин, пожалел. Притащил домой. — Помолчи Ниган, — Розита кинула на мужчину злобный взгляд, — Ты тоже не особо помогаешь. Должен был выбить из неё ответы, а в итоге что? — При мне она хотя бы говорить начала. С вами со всеми вообще немой прикидывалась! — И что же она тебе сказала? — Она крайне ясно дала понять, что знает меня… и пообещала убить в ближайшем времени. — Что значит: «она знает меня»? — Мишонн встала из-за стола — Вы были знакомы раньше? Или она одна из Спасителей? — Нет, я её не знаю. — Может она была одной из твоих жен? И теперь пришла отомстить и отрезать тебе член? — А ты, оказывается, можешь быть остроумным, Дэрил! По-твоему, я не знал всех тех баб, которых трахал? Оу, я понял! Ты просто всё ещё сохнешь по Шерри! Хорошо, что здесь нет нашего общего дружка, малыша Двайта! Ведь он наверняка не заценил бы, что ты всё ещё пускаешь слюни на его уже покойную женушку… — Что значит покойную?! — Замолкните оба! Потом будете членами мериться! Ниган, откуда она может знать тебя?! Мужчина лишь пожимает плечами: — Я сказал ей своё имя. А моим именем назывались все мои люди, если вы помните. Возможно она попалась одной из моих групп и теперь у неё личные тёрки со мной. Не знаю…. — Что ж, вот и первая информация. Уверен, ещё немного, и мы узнаем все ответы на наши вопросы… — Нет, Габриэль. Это чушь собачья, а не информация! Сплошные догадки и предположения. Какая разница, откуда она знает Нигана?! Мне надо знать, не сидит ли у меня под боком ещё одна группа потенциально опасных людей и что ей известно о людях в масках. Остальное мне совершенно безразлично! И если ни у кого нет предложения, как вытащить ответы на эти вопросы из неё, то обсуждать тут больше нечего. Все замолчали. Вскоре становится понятно, что предложений нет. Дэрил глубоко вздохнул: — У меня есть идея.