Основатель

      В полдень все собрались у погребального костра далеко за стенами Конохи. Сгорать в языках пламени — странный способ прощания даже для Учиха, чьих предков принимала земля. Особо пытливые уже успели это обсудить, много раз этот вопрос поднимался в семье, но ответ был один. Сакура упорно качала головой. Она уже не боялась, что кто-то может поднять его с помощью Эдо Тенсей или ринненгана, что угроза, которую несло его имя когда-то давно, может вновь нависнуть над всеми ними. Управлять Учиха Мадарой — дело гиблое и неблагодарное, да и сам он последние годы мечтал только о тишине в какой-нибудь глуши, где его никто никогда не достанет. Жизнь их не щадила никогда, если была возможность сохранить его покой после смерти, она была готова ради этого на всё. Рано или поздно всем пришлось смириться: если госпожа Учиха распорядилась так, то, значит, никак иначе.       Стояла поздняя осень, голые кроны деревьев царапали хмурое небо. Над телом, облачённым в белое, читал молитвы священник, распыляя в воздухе благовония, просыпая на смеженные веки пепел. Сухощавое тело Мадары лежало с покорством, которое он ни разу за всю свою жизнь не высказывал. Сакура смотрела полупустым взглядом за церемонией и про себя думала, сколько бы они все выслушали, увидь он всё это со стороны.       Она держалась хорошо, пока не настало время прощаться. Сакура подошла к его одру первой, пригладив ладонью жёсткие седые волосы. Оставалось взглянуть в лицо напоследок и понять, что тридцать лет пролетели как одно ничтожное мгновение. Что этого времени было слишком мало. Они тратили его на войны и политику, вместе ждали на свет детей, вместе их хоронили, спасались сами, спасали друг друга. Тридцать лет, где каждый день оставлял на них след и забирал силы. Им казалось, что они испили жизнь с лихвой, но у его гроба стало понятно, что этого недостаточно. Сакура наклонилась и оставила поцелуй на холодной коже.       Все подходили к нему по очереди, тянулась длинная вереница желающих проститься со вторым Хокаге, люди с печатями на лбах прощались с главой клана. Когда пришло время, Кагами призвал Аматерасу, и чёрное пламя спустилось на белые одежды.       Сакура всё больше уступала слезам. Она держала спину, старалась держать лицо. Осталось совсем немного, а дальше она придёт домой и скажет всем родным, что всё хорошо. Будет сдерживаться до тех пор, пока не стемнеет, и все не разойдутся по своим постелям. И она тоже. Закроет сёдзи, с болью взглянет на пустую и холодную постель, в которую рискнёт лечь, только отыскав в шкафу его хаори. Она укутается в него, чтобы согреться, а затем глубоко вдохнёт и, ощутив запах, поймёт, что не в холоде дело. В темноте она позволит себе расплакаться, но негромко, чтобы не пугать детей и внуков. А пока оставалось глушить боль и смотреть, как его проглотили дым и пламя.       Люди замерли, тишиной и скорбью отдавая честь главе клана Учиха и второму Хокаге. Они замерли, уже во второй раз прощаясь с Основателем.