Танцы на стёклах

      — Всё точно в порядке?       — Да.       — Или это не тот беспорядок, который можно со мной обсудить?       — Вот это уже больше, если честно, похоже на правду.       Вася грустно улыбнулась, ковыряя белоснежную ткань постельного белья. Её старший брат коротко усмехнулся в трубке.       — Уверена, что справляешься? — дрогнувшим от беспокойства голосом поинтересовался Ваня.       — Иногда приходится себя ломать и закрывать глаза на происходящее.       — А стоит ли оно того… — задумчиво проговорил брат. — Заслуживает ли эта работа, чтобы ты себя ломала?       — Если честно, Вань, я пока сама не понимаю, — честно призналась девушка, не понимая предстоит ей ломать себя ради работы или ради Антона.       — Если чувствуешь, что не твое, сразу уходи. Это уже крутое достижение, что тебя взяли в Импровизацию. Резюме определённо заиграет новыми красками.       — Я… — Вася запнулась. — Я не хочу уходить. Мне нужно перестать всё принимать на свой счет.       — Опять примерила чьи-то ботинки и решила пройти по чужому жизненному пути? — понимающе улыбнулся Иван.       — Вроде того, — с тяжелым вздохом произнесла Василиса, с ужасом размышляя о предстоящей прогулке с Кузнецовой.       — Ох, Васька, — нежно пожурил сестру парень. — Пойми, что не каждый человеческий поступок зависит от тебя. Ты хочешь видеть хорошее в каждом человеке. Мы все очень любим это твоё качество, но, Вась…       — Я понимаю, — перебила Астахова. — Иногда человек просто всю жизнь хотел стать мудаком. — Ванька удивлённо хмыкнул, искренне не понимая, к чему клонила его сестра. — Ладно, мне ещё надо собрать вещи, у нас завтра самолёт в восемь в Москву.       — Тебя встретить?       — Не, вызову такси.       — Точно, ты же теперь администратор шоу «Импровизация», можешь позволить себе такси.       — Прекращай, — расхохоталась девушка. — До завтра!       — Пока. Спокойной ночи!       Вася покачала головой и положила телефон на тумбочку. Она размяла шею, потянулась и встала с кровати. Она подошла к ноутбуку, выбрала плейлист с русским роком и стала потихоньку собирать вещи в сумку. Ей хотелось думать, что по большей части она справилась с первым гастрольным туром. Да, она узнала, что Антон спит с поклонницами, но, с другой стороны… Нет, Олеська была не права: это не было ожидаемо. Астахова, конечно, видела, как Шастун флиртовал на моторах с Бортич, как по-свойски вела себя с ним Клава Кока, но она была уверена, что это часть некоего закулисного образа мачо, что Антон просто на короткой ноге со многими девушками. Как же она ошибалась…       В дверь настойчиво постучали. Астахова напряглась. Она положила аккуратно сложенную футболку на спортивную сумку и подошла к двери. Открыв её, она облегченно выдохнула:             — А это ты, Серёж. Проходи, — она отступила назад, пропустив в номер невысокого импровизатора с гулькой на голове.       — Так говоришь, как будто ожидала кого-то ещё увидеть на пороге.       Матвиенко пытался сбавить свою фразу смешком, но было очевидно, что он говорил серьёзно.       — На самом деле нет.       Вася хотела выглядеть невозмутимой, но Сергей был прав: после разговора с Шеминовым Астахова, действительно, ждала, что однажды на её пороге появится Антон. Она пока не могла определиться, какова будет цель его визита: станет ли Шастун раскаиваться в своем поведении или, может, подтвердит слова Позова, что всегда мечтал о такой жизни, а может… Нет, Васька понимала, что третий вариант событий был самым глупым и нелепым. Ваня прав: она не способна искоренить все человеческие грехи.       — Его нет в гостинице.       Астахова в недоумении посмотрела на Матвиенко, развалившегося в кресле.       — Ты же забронировала нам двухместные и трехместные номера. Его поселили с Позом. Вряд ли Димон согласится на тройничок, — ехидно хихикнул Серёжа.       — Ты думаешь, что я ждала Антона?       Вася вспыхнула от возмущения. Возмущало одновременно всё: что Сергей прав, что он догадался об этом, что он спокойно об этом говорил.       — Я думаю, что Стас решил, что нашел в тебе няньку для Шаста, — Матвиенко поддался вперед и скрестил пальцы рук. — Шаст знает, куда бить. Он знает уязвимое место каждого из нас, потому что мы все были близки. По тебе он бьет вслепую, очевидно, но ещё ни разу не промахнулся.       Астахова села на край кровати, разместившись напротив Серёжи.       — Я не хочу, чтобы он тебе сделал больно. Никто из нас этого не хочет. На нас с Арсом можешь надеяться, мы тебя в обиду не дадим. Но сама постарайся не лезть на рожон. Бегать за Антоном и вытирать его сопли не советую. Он только ошалавит ещё больше, — грубо подытожил Сергей. — Ты администратор, ты не нянька. Со своими припиздонами пускай идёт к психологу.       — Вы вчера утром с ним поругались?       — Я видел, как он вышел из твоего номера.       — Серёж, я не знаю, что ты там подумал, но ничего не было… — растерянно пробормотала Василиса, понимая, что вновь краснеет.       — Я знаю. Я в тебе уверен, — махнул рукой Матвиенко. — Я Арсу ещё перед гастролями сказал, что кто-кто, а ты не клюнешь на ухаживания Шастуна.       Астахова растерянно улыбнулась.       — Ты задумывался, в какой момент Антон изменился? — осторожно поинтересовалась она.       — Я думаю, что популярность ему вскружила голову, — Серёже не показался странным вопрос. — Когда только-только начинали работу над шоу, все были на одной волне. Да, ругались, ссорились. Мы с Арсом и Захарьиным конфликтовали с воронежскими. Большая часть креативной группы перекочевала из Спорного вопроса. Пропуск в телевизор тоже, по сути, они для нас выиграли. А когда нас всё-таки пустили в эфир… — Матвиенко откинулся назад, утонув в кресле. — О, это же тот Шастун из «Шастун и Макар». О, он же был в камеди баттле.       — Про тебя с Арсом тоже всплывали архивные видео, — не согласилась Василиса.       — Кого выделяют с первых выпусков? — спокойно, но твёрдо спросил Серёжа, взглянув в глаза девушки.       — Шастуна и Попова.       — Ты сама ответила на свой вопрос, — развёл руками Матвиенко. — Шаст словил звёздную болезнь. Закрутил роман с Кузнецовой, пока встречался с Ниной. Хорошо, что их совместные фотографии с КВН всплыли намного позднее… На них обратили меньше внимания. Ведь Антон такое солнышко, — с фальшивым восхищением произнёс Серёжа.       — Ты хочешь сказать, что Антон изменил Нине с Ирой? — удивилась Василиса.       — Я свечку не держал, но такие слухи ходили, — пожал плечами Матвиенко. — Ирка дура, — безапелляционно заявил мужчина. — Не понимает простой истины. Если изменили с тобой, то изменят и тебе. Попович пытался с ней поговорить, но ничем хорошим это не закончилось.       — Арсений говорил с Ириной? — поразилась Васька.       Дёрнулась дверная ручка. Астахова равнодушно повернулась на вошедшего, ожидая увидеть Попова, который потерял своего друга. Девушка ошеломлённо отшатнулась, когда в её номер ввалился Шастун.       — О, — на мгновение Антон растерялся, увидев в кресле Матвиенко. Затем его глаза недобро сверкнули. — Я, наверное, помешал? У нас в коллективе, кажется, намечается первый служебный роман, — неприятно рассмеялся импровизатор. — Знаете, на этот случай в отелях выдают табличку, — он хлопнул в ладоши и обернулся. — Где же она? Куда она запропастилась? — продолжал он хлопать, выводя из себя Василису и Серёжу. — О, вот же. Не беспокоить, — прочитал Шастун по слогам, взяв в руки табличку, которую Астахова закинула на полку над крючками для верхней одежды.       — Ты что здесь забыл? — Матвиенко поднялся из кресла и сделал шаг к Антону.       — Могу задать тебе тот же вопрос, — Шастун мгновенно перестал дурачиться и сложил руки на груди.       — Тебя это не касается, — отрезал Серёжа.       — Конечно, — развёл руками Антон. — Какая мне разница, кто с кем спит в нашем коллективе.       Вася видела, что Матвиенко сдерживался из последних сил. Было понятно, что подобные провокации со стороны Шастуна звучали не впервые, и Серёжа пытался контролировать приступы агрессии.       — Антон, тебе лучше уйти, — тихо, но с нажимом попросила администратор, тоже поднявшись. — Вам обоим лучше уйти, — быстро добавила она, когда заметила, как Шастун поменялся в лице. — У нас завтра ранний вылет. Мне нужно собрать вещи.       — Ну что ж, — Антон развёл руками, — можете попрощаться. Не буду вам мешать.       Импровизатор круто развернулся и пинком открыл дверь номера. Василиса вздрогнула, когда дверь с громким грохотом закрылась.       — Я вам не рефери на боксерском ринге, — заговорила Астахова прежде, чем это сделал Матвиенко. — Разнимать вас я не собираюсь. Твое предостережение я услышала. Серёж, извини, — она смягчилась, увидев ошеломленный взгляд мужчины, — мне, правда, нужно собраться.       Матвиенко кивнул. Он направился к выходу из номера, накрыл ладонью дверную ручку и всё же развернулся на Ваську.       — Удивительно, — откашлялся он, — Шаст всё-таки вернулся ночевать в гостиницу.       Вася дерзко выдержала пристальный взгляд Серёжи.       — Спокойной ночи! — кивнул импровизатор и вышел из номера.       Василиса закрыла лицо руками и опустилась на кровать.

***

      Стоило признать, что это утро могло претендовать на звание доброго хотя бы потому, что началось оно во второй половине дня. Аккуратно перекинув смуглую ножку через борт ванны, Олеся вылезла из кокона пены. Промокнув влажные волосы полотенцем, девушка бросила его в корзину для белья и, взяв ещё одно со стиральной машины, подвернула его на груди. Наклонившись к зеркалу, Ольховская подмигнула отражению. Услышав в недрах квартиры гудение телефона, девушка нахмурилась и вышла из ванной.       С ленцой в походке Олеська прошлёпала босыми ногами на кухню и взяла из тарелки яблоко. Она откусила его и неторопливо пошла в комнату. Взяв в руки телефон и увидев определившийся номер, Ольховская притворилась, что не удивилась и приняла звонок:       — Добрый день! Общество криворуких гримёров. Меня зовут Олеся.       — Привет, Олесь!       Попов рассмеялся. Шутку, конечно, оценил, но от угрызений совести не страдал.       — Ну привет! — с примесью обиды в голосе произнесла Ольховская и откусила яблоко.       — Надеюсь, что я тебя не разбудил.       — Плохо старался, — Ольховская опустилась на кровать, перевернулась на живот и начала болтать ногами. — Я только из душа.       — Голенькая? — медовым голосом осведомился Арсений.       Олеся как раз снова откусила яблоко и начала кашлять, подавившись.       — Ладно, ладно. Расслабься, — веселился импровизатор по ту сторону трубки. — Я тут разговаривал с Настей и узнал, что ты добилась некоторых успехов.       — И, наверное, сильно расстроился, что теперь нет поводов настучать на меня Стасу, — язвительно продолжила Ольховская. — Хотя… ты найдешь, до чего докопаться.       — Справедливо, — мягко рассмеялся Арсений. Олеся с возмущением посмотрела на предательские мурашки, пробежавшие по её коже от звука голоса Попова. — Ты сегодня занята?       — Ты же беседовал с Настей. Наверняка знаешь, что все эти дни я тягала кисти в несколько подходов. Вот выдался первый выходной. А ты чего хотел-то? — спохватилась Ольховская, решив, что Попов ей не подружка, чтобы она делилась с ним событиями проведенных без него дней. — Ну кроме как узнать, голенькая я или нет, — прыснула девушка.       — Мне нужна твоя помощь.       — Искренне надеюсь, что не финансовая. Потому что мне альфонс не нужен. Даже такой красивый, как ты.       В телефоне воцарилось молчание.       — Ты там в обморок от моего комплимента упал? — весело поинтересовалась Олеся, откусив яблоко.       — Возбудился от того, как аппетитно ты мне чавкаешь в трубку. У меня сегодня фотосессия, — добавил он поспешно, пока Ольховская не успела придумать остроумный ответ. За ней-то не заржавеет. — Мне сейчас перезвонили и сказали…       — Что нашли модель помоложе? Ну ты не расстраивайся.       — Сказали, что визажист слегла с температурой. Ты не хочешь подзаработать денег?       — Ну, — Олеся перевернула на спину и уставилась на белый потолок, — на самом деле, — она вытянула ноги и посмотрела на появившиеся мозоли.       — Пожалуйста. — Попов неожиданно взмолился. — Бонусом ты проведёшь время с приятным мужчиной.       — А, так там еще и Матвиенко будет? — с фальшивым восторгом в голосе осведомилась гримёр. — Так, чего же ты молчал?       — Очень смешно, — теперь Арсений внезапно решил оскорбиться. — Заезжай ко мне через полтора часа. Адрес скину смской.       — Попов, а ты в курсе, что я больше заработаю, если сейчас обнародую твой адрес, который ты мне скинешь?       Олеся встала с кровати и скинула с себя полотенце. Стоит ли сообщить Арсению, что вот теперь она как раз голенькая?       — Я всё-таки уверен, что ты выше этого, — спокойно ответил Попов. — Ты лучше, чем пытаешься казаться.       — Зато ты, действительно, зануда, — ёрничала Олеся, чтобы не растаять от откровений мужчины.       — Я тебя жду.       — Я не соглашалась вообще-то, — напомнила Ольховская, хоть и начала выбирать себе наряд.       — Но и не отказывалась, — заметил Арс и бросил трубку.       — Вот хам! — возмутилась девушка, убрав телефон от лица. Олеся кинула телефон за спину и сложила руки на груди: — Так, и чем у нас нынче соблазняют геев?

***

      Ольховской показалось забавным остановить автомобиль в паре сантиметров от стоявшего во дворе Попова. Арсений принял этот вызов и не двинулся с места, а на его лице не дрогнул ни единый мускул.       — Ни за что не поверю, что ты настолько доверяешь моим навыкам водителя, — усмехнулась Олеся вместо приветствия, когда опустила окно со своей стороны.       — Я просто уверен, что моя смерть не осталась бы безнаказанной.       — Атас, в меня бы стреляли, тыкали ножом, жгли и топили, — перечислила Ольховская и, судя по её поджатым губам и мрачному личику, сама себе посочувствовала. — Алло, редакция! — повысила она голос, увидев, что Арс продолжал стоять около автомобиля. — Мы едем или нет?       — Я забыл телефон в квартире, — с неохотой признался мужчина.       — И какого черта ты ещё здесь? — хмыкнула Олеся.       — Подумал, что будет некрасиво, если ты начнешь въезжать в мой двор, а я развернусь и уйду обратно.       — Арс, — сдержанно произнесла Ольховская, вобрав воздух в лёгкие, — ты странный.       — Я сейчас, — заверил гримёра Арсений и, похлопав её зачем-то по руке, развернулся к подъезду.       Олеся дёрнулась назад в салон автомобиля. Она насупилась, провожая импровизатора тяжёлым взглядом. Покачав головой, девушка вышла из автомобиля, обошла его и села на бампер. Ольховская потёрла пальцами приятную ткань бежевой короткой юбки на запах, в которой могла походить на теннисистку, и поправила съехавшую бретельку тоненького почти прозрачного вязаного кроп-топа.       — Он меня любит, — прозвучал сбоку женский тоненький голосок, привлекая внимание Олеси.       — Прости?       Гримёр медленно развернулась на собеседницу. В двух-трёх шагах от неё стояла раздраженная шатенка, упиравшая руки в бока. И явно меньше всего она сейчас собиралась Олеську прощать. Лоб незнакомки поблескивал от жары, а пряди на висках были мокрыми. Ольховская предположила, что возлюбленная Попова — во всяком случае, так девица себя обозначила — давно его караулила.       — Что, думаешь дорогу себе в телек проложить через постель Арса? — казалось, что невозможно произнести имя человека и одновременно заявить права на монополию обладания им, но шатенке это здорово удавалось. — Я видела тебя в инсте. Знаю я вашу породу.       — Породу? — с холодной невозмутимостью повторила Олеся, вздёрнув бровку.       Гримёр поддерживала разговор из вежливости, убивая время ожидания Попова, да и вспотевшую девицу было жалко. Пусть воздух не зря содрогает что ли.       — Амбициозные птушницы, — собеседница грозно придвинулась к Ольховской. Та держалась из последних сил, чтобы не стереть воображаемую ядовитую слюну, которую изрыгала незнакомка. — Думаете, если научилась ноги раздвигать, все дороги открыты?       — Слушай сюда, красота, — Олеська отлипла от своей ауди, поправила юбку, которая заслуживала гораздо больше внимания, чем монополистка на тело Попова, и приблизилась к той. — Во-первых, пэтэушница из нас двоих явно ты. Чтобы ты знала, я пять лет в МГУ на факультете журналистики отучилась и дисциплины по раздвиганию ног в моём расписании не было, — Ольховская не боялась, что её мог услышать Попов. В крайнем случае, соврёт, что сказала всё ради произведённого эффекта. — А вот основы медицинских знаний были. Я могу тебе ноги сейчас в двух местах сломать, чтобы они больше никогда не сдвинулись. Хотя… — Олеся сделала шаг назад и придирчиво осмотрела ноги собеседницы, — кажется, кто-то ещё до меня постарался. Я понятно объясняю? — она очаровательно улыбнулась и карикатурно захлопала ресницами.       Шатенка попятилась. Она бросила затравленный взгляд на дом Попова и поспешно ретировалась.       — Всё в порядке?       Ольховская удовлетворенно хмыкнула и развернулась на подошедшего Арсения.       — Лесь, она тебе ничего не наговорила?       Ольховская замерла. Попов высматривал её собеседницу. И аромат его парфюма приятно ласкал нос Олеси, обездвиженной ласковым "Леся".       — Сказала, что ты её безумно любишь. И у меня нет никаких шансов, — с горечью в голосе произнесла Ольховская, вернувшись в реальность, и тяжело вздохнула. — Не бойся, — добавила она, убрав с плеча Арса невидимый волос. — Я ей всё равно не поверила. Мы-то знаем, у кого на самом деле нет шансов.       Попов пристально смотрел на Олесю. Смотрел, к слову, в глаза, а не на открытое декольте. Ольховская бы могла назвать этот взгляд особенным, но не была настроена на романтизацию каждого жеста со стороны Арсения.       — Да ладно тебе, — закатила глаза гримёр. То ли на его реакцию, точнее, её отсутствие, то ли на возникшую паузу. Она вернула на место снова съехавшую бретельку. — Все же знают, что твоё сердце занято только Антоном.       — Да, — на мужских губах появилась болезненная усмешка. — Антоном, — добавил он задумчиво. — Едем?       Олеся кивнула. Она вернулась за руль, а Попов занял место рядом.       — Серьёзно, не думай, что Марина для меня что-то значит, — заговорил мужчина, когда они выехали на проезжую часть.       Ольховская бросила взгляд на дерганного Арса, который пятнадцать минут пытался устроиться на пассажирском сидении.       — Перебиваешься случайными знакомствами? — колко осведомилась она.       — Это не то, что ты подумала.       — Твоя личная жизнь меня не касается, — дёрнула плечиком Олеська и сосредоточилась на дороге.       — Вот и славно, — кивнул Попов. Его взгляд блуждал по салону автомобиля, пока не зацепился за водительское удостоверение, лежавшее в подстаканнике. — Значит, Олеся Олеговна Ольховская? — смаковал её полное имя Арсений.       Губы Олеси тронула улыбка. Даже фамилия горе-муженька ничего так звучала из красивых уст Попова.       — Довести тебя до каламбурного оргазма? — прозвучало от неё внезапное предложение, и Попов с нескрываемым изумлением посмотрел на Олесю. — Мою маму зовут Ольга. Ольга и Олег решили родить себе Олесю.       — Ольга и Олег Ольховские, — поджав губы, подытожил импровизатор.       — Хорошая попытка, но нет, — рассмеялась Ольховская. — Пановы. Ольховская — это фамилия мужа.       В автомобиле повисло молчание. Стало слышно, как усердно работал кондиционер ауди. Тысячи колокольчиков, звеневших в Олеськином смехе, резко замолчали.       — Что ж, тебе она больше подходит, — повёл плечами Арсений, справившись с неожиданным открытием.       — Мы на грани развода, — Олеся выдавила из себя признание и закашлялась.       Попов бросил на неё очередной удивлённый взгляд:       — Почему?       — Ну, потому что вместе с красотой боженька мужчине даёт огромное самомнение и полигамные взгляды.       — Изменял? — с сочувствием спросил импровизатор.       Олеся кивнула и облизала пересохшие губы.       — Ну и ебалай, — констатировал Попов.       Ольховская ему благодарно улыбнулась.