Танцы на стёклах

      Если бы ей нужно было выбрать, с кем пойти в разведку, Олеська бы кандидатуру Василисы не рассматривала. Та посыпалась с первого мгновения встречи, когда Ира, обдав девушек резким ароматом духов, заключила их поочередно в свои объятия. Астахову можно было не пытать. Её щеки покрылись красными пятнами, а оленьи глаза с настоявшимся за несколько дней чувством вины были видны из космоса. Вася провалилась бы на первом же вопросе, если бы не одно большое «но».       Встреча с девочками составом мало соответствовала своему названию. И, если Шастуна и Попова шатко-валко можно было причислить к нежнейшим созданиям, то Матвиенко с его неаккуратной бородой и кокетливой сединой, проглядывавшей в той самой бороде, вряд ли. Серёжу можно было называть исключительно брутальным мужчиной. Импровизатор пялился на голые ноги и открытые купальники весьма брутально. Ольховская только закатывала глаза и причитала: «Ничего святого, стыд какой!». Каким образом посиделка девочками превратилась в общий сбор импровизаторов всея Руси — исключением стали разве что Позовы, которые вместе с детьми отправились в московский Остров Мечты — оставалось только догадываться.       Вася, конечно, была в лютом ужасе, когда прошлым вечером узнала, что вместо прогулки на Патриарших запланирован пассивный отдых в Подмосковном центре с теннисным кортом и огромным бассейном. Когда Кузнецова добавила, что к ним, возможно, кое-кто присоединится, Астахова готова была свалиться в обморок. Но в личку прилетело короткое «Забей» от Ольховской. А потом Олеська попросила скинуть фотографии всех купальников в гардеробе Васи. И Василиса была благодарна, что гримёр отвлекла её, хоть и критика её вкусов в одежде начинала выводить из себя.       Василиса не планировала так скоро появляться перед импровизаторами в купальнике. Если быть честной, она в купальнике не планировала появляться вообще. Именно по этой причине новый администратор импровизаторов ещё не зашла в бассейн, предпочитая проводить время на теннисном корте, в основном с Матвиенко. Но сейчас корт был занят Кузнецовой и Шастуном, за которыми Астахова пристально наблюдала.       — Если ты не перестанешь на них пялиться, я сама подойду к Ирочке и расскажу, что Шаст спит с фанатками. А потом Кузнецова посмотрит на твою виноватую моську и решит, что ты в постели Шастуна обитаешь на постоянной основе.       Щёки Астаховой вспыхнули. А лицо застыло в ледяном ужасе. Она развернулась на Ольховскую, смотревшую на неё с самой обворожительной улыбкой.       Олеся из бассейна практически не вылезала. Поскольку женская часть компании приехала раньше мужчин, которым нужно было заехать в офис, Ольховская, нисколько не стесняясь, первой скинула с себя белую футболку и ультра короткие шортики и с чарующей грацией прыгнула в бассейн. Гримёр, конечно, нисколько не смутилась, когда подтянулись мужчины, но, тем не менее, выходя «на сушу», надевала футболку обратно, оправдываясь тем, что боится обжечь плечи.       Вот и сейчас через влажную ткань Олесиной футболки просвечивался её купальник нежно-голубого цвета, а узенькие плавки притягивали к себе мужские взгляды, к которым Ольховская была равнодушна.       — Ты же не думаешь, что твой пожирающий взгляд способен развить импотенцию у Шастуна? — невозмутимо осведомилась гримёр, потягивая цветной коктейль через трубочку.       Капли воды стекали по смуглым ногам Олеськи, и Астахова ненадолго задержала взгляд на тату на бедре гримёра. Администратор собиралась завести разговор на другую тему, но боковым зрением заметила два мужских силуэта.       — Дамы, скучаете?       Ольховскую сильно напрягал тот факт, что Попов нарисовался на этой вечериночке. Она то и дело ждала от актёра пересказа вчерашнего своего казуса, приправленного острыми подробностями, но Арсений молчал. А, может, планировал шантажировать её? Если честно, Попов стал одной из причин, почему Олеся, покидая бассейн, надевала футболку. После вчерашнего напряжения не хотелось ставить самой себе палки в колеса, а ещё не особо хотелось просыпаться в кровати Игоря. Олеська и так вчера еле сдержалась, чтобы после шоппинга с Астаховой не поехать к бывшему мужу. А она ведь вчера не пила.       — Дамы в колоде с королями и валетами тусуются, — фыркнула гримёр, понимая, что пауза затягивалась, как затягивали голубые глаза Попова, с загадочной усмешкой изучавшие её, — а мы…       — Прекрасные нимфы, — пришёл на помощь Матвиенко, который осторожно забрал из её рук опустевший бокал и заменил его на новый.       Гримёр поджала губы, взвешивая, нравилось ли ей подобное название. В конце концов, Ольховская великодушно кивнула и обхватила губами коктейльную трубочку, не разрывая зрительного контакта с Серёжей. Матвиенко закашлялся. Василиса сложила руки на груди и отвернулась. Арсений с нечитаемым лицом покачал головой, развернулся и направился к столу с напитками.       Попов понятия не имел, зачем позвонил Шастуну, когда Олеся высадила его около дома. Антон был крайне удивлён звонку, растерянно ответил на вопрос о делах. Но, когда Арсений рассказал, что девчонки собираются встретиться, в трубке возникло молчание.       — Сейчас что-нибудь намутим, — коротко проговорил Шаст. — Я напишу.       И вот Антон, именно Антон организовал встречу чуть шире, чем обычная прогулка по Москве, попутно заработав новые баллы авторитета перед Кузнецовой.       — Напомни, какого хуя мы тут делаем?       Серёжа появился около приятеля и наполнил свой бокал вишнёвым соком.       — Проводим день в приятной компании? — предположил Арсений.       — Попович, долбоёба из себя не строй! — раздражился Матвиенко. — Ты обычно после гастролей на перекладных в Питер готов сорваться. А сейчас тебя к Москве примагнитило. Ты блять сейчас серьёзно? Олеська?       — Не неси хуйни, — прошипел Попов, стукнув зубами по бокалу, который поднёс ко рту.       — А ты её не твори! — не выдержал Серёга. — Ты что, теперь везде будешь за ней таскаться и оберегать её честь от Шаста? Или от себя самого? — Арсений резко обернулся на друга. — Арсень Сергеич, прекращай, блять. Я знаю этот взгляд.       — Не знаю, что ты там себе придумал, — Попов сделал глубокий вдох. Напряжение медленно растворилось на его лице. — Мы с Олесей просто коллеги.       — Да, только сначала ты на неё гнал, — кивнул головой Матвиенко. — А потом отказался от своих слов и попросил Стаса оставить её. Переобулся из плохого копа в хорошего.       — Ну что, — сладко протянул Антон, влезая между друзей. Он схватил пустой стакан, бахнул туда четыре кубика льда и наполнил его виски, — как вам эта ожившая обложка журнала Максим?       Серёжа покачал головой, когда Попов вновь начал хмуриться. Дарина позвала Иру фотографироваться, и Шастун, воспользовавшись удачным моментом, жадно глазел на Ольховскую. Заметив на себе пристальные взгляды, стоявшая у края бассейна Олеся кокетливо помахала мужчинам рукой, медленно стянула с себя футболку, которую бросила за спину, и нырнула в воду.       — Охуенная, — ёмко подытожил Антон, причмокнув.       — План надежный, как швейцарские часы, — поджав губы, проговорил Арсений. — Пригласить всех в бассейн, чтобы пялиться на фигуры других девчонок. Не смущает, что Ирка здесь?       — Арс, блять! — Шастун брезгливо поморщился. — Вечно ты норовишь испортить всем настроение. Ну че ты продолжаешь строить из себя мать Терезу? — импровизатор развернулся на актёра. — Наслаждайся моментом, пока Стас не уволил Олеську.       — Он её не уволит, — твёрдо произнёс Попов.       Матвиенко красочно, но беззвучно выругался за спиной Антона.       — О как! — губы Шастуна растянулись в улыбке. — Ты теперь хочешь взять её под свою опеку? Разве не ты бегал к Шеминову жаловаться на неё, что она не справляется со своей работой?       Арсений напрягся. Они все что, сговорились сегодня?       — Просто, блять, расслабься, — Шастун легонько ударил Арса кулаком в плечо. — Получай эстетическое удовольствие, — Антон перевёл взгляд на Олесю в бассейне. — Потому что физическое тебе вряд ли перепадёт, — парень облизнул губы.       — Уверен?       Вызов в голосе Попова остановил Матвиенко, который планировал ретироваться, чтобы перестать быть участником этой бессмысленной перепалки.       Улыбка на лице Шастуна стала шире. Он схлестнулся с холодным взглядом Арса.       — Ты там, кажется, говорил что-то про спор? — вздёрнул подбородок Арсений и сложил руки на груди. — Сколько ты там говорил? Месяц? — губы Попова тронула издевательская усмешка. — Кажется, ничего не выгорело.       — Спора не было. Ты не согласился заключить пари.       — Кажется, до этого ты говорил обратное.       — Тебе слишком много всего кажется, Арс, — Антон начинал раздражаться.       — Два месяца. Два, потому что Ольховская не ездит с нами в тур, — Арсений протянул руку Шастуну.       — Тебе напекло что ли? — Серёжа не мог больше молчать.       — Полтора, — не согласился Антон и пожал руку Попова. — Какой приз хоть? — усмехнулся импровизатор.       — Разберемся, — равнодушно бросил Арс и пошел прочь.

***

      — Наверное, тебя стоило предупредить.       Василиса вздрогнула. Она отвела взгляд от Антона, кружившего Ирину на руках в бассейне, и посмотрела на Оксану. От беззаботной улыбки давно сводило скулы, как от прямой спины, которую стараешься держать ровно. Астахова поняла, что у неё написано всё на лице, ей Олеська об этом говорила каждую минуту.       — Потому что я не понимаю, как можно так поступать с человеком, который тебя любит, — ответила Вася на вопрос, который не был озвучен, но повис в этом вязком, густом воздухе.       Суркова тяжело вздохнула. Легкий ветер трепал подол её тоненького сарафана.       — Страшно, наверное, говорить такое, но у меня за эти годы атрофировалось сочувствие к Ирке.       Астахова удивлённо посмотрела на Оксану.       — Да, мне неудобно перед ней. Но… Я знаю Иру давно. Она не глупая девчонка, потерявшая голову от своей влюблённости. Я думаю, что она всё знает. Просто… ей это выгодно что ли? — пожала плечами Суркова. — Положение девушки Шастуна — это особый статус. Да, он трахает других, — глаза Василисы расширились от грубого слова, — но возвращается он к ней. Дарит подарки, возит за границу в дорогие отели. Ирина — девушка из другой системы ценностей.       Астахова покачала головой. Она всё равно не понимала. Не понимала и всё тут. Её пугало, что и Оксана Суркова, как и Димка Позов, просто смирились с тем, что происходило в отношениях Иры и Антона. Знали правду, но наблюдали и играли отведённую им роль.       — А почему ты не плаваешь? — Оксана видела, как болезненно реагировала Васька на разговор, поэтому решила перевести тему. — Ладно, я остаюсь на берегу, но ты…       — Я… Мне неловко как-то.       Суркова хихикнула:       — Перестань. Все лавры в виде мужских взглядов сегодня принадлежат Ольховской, — Оксана кивнула на Олесю, которая сидела на краю бассейна, опустив ноги в воду. Около гримёра крутился Матвиенко, а лежавший на шезлонге Попов внимательно следил за этими двумя. — Так что можно расслабиться.       — Олеська красивая, — спокойно, без капли зависти произнесла Василиса, оперируя очевидным фактом.       — Ты тоже, — Суркова толкнула её в бок и подмигнула. — Давай-давай, всё оплачено.       Астахова смущённо улыбнулась, но сдалась под напором Оксаны. Она ухватилась за края своей футболки — разумеется, с принтом из киновселенной Marvel — и стянула её через голову. Распустив волосы, Васька стянула спортивные шортики и прыгнула в воду. Вынырнув, девушка немного закашлялась, расчесала пальцами мокрые волосы и убрала с лица хлорированную воду.       Открыв глаза, она столкнулась с заинтересованным взглядом Антона. Его зелёные глаза потемнели, став практически черными. Он по инерции водил руками по волосам Ирины, повисшей на его плечах. Но внимание импровизатора было сосредоточено на Василисе.       Не удержавшись, девушка закатила глаза, отвернулась от Шастуна и поплыла вдоль бассейна.       — Устроить стриптиз для Шастуна — это феерично, — Вася чуть ли не ушла под воду от страха, когда слева от неё нарисовалась Ольховская. — Такое мы одобряем, — подмигнула гримёр.       — Ничего я для него не устраивала, — возмутилась Астахова, стараясь выровнять дыхание.       — Да? — удивилась Олеська. — В таком случае на твоём шоу он был безбилетником.       Васька не собиралась спорить с Ольховской. Чего греха таить, где-то в глубине души ей начинали льстить эти подколы со стороны гримёрши. А ещё она была очень благодарна Олесе, что та появлялась рядом, когда это было необходимо. В её компании Вася заметно расслабилась и переплыла бассейн несколько раз.       Ольховская, к слову, тоже немного расчувствовалась и рассказала Астаховой про вчерашний курьёз, приключившийся на съемках.       — Видела бы ты её лицо, когда она увидела себя в зеркале, — хохотала Олеся. Они добрались до края бассейна, где остальная компания не могла их слышать, и разместились на горячем кафеле. — До сих пор жалею, что не устроила ей персональную фотосессию.       — Арсений, наверное, был в ярости, — улыбнулась Астахова, поправив завязки плавок.       — Ты знаешь, нет, — поджала губы Ольховская, и Васька поняла, что гримёр ожидала другой реакции от актёра. — Он уже работал с этой Ксенией. Спокойно разрулил всю ситуацию. Я бы, может, подумала, что он получил удовольствие от сложившейся ситуации.       Астахова удивлённо повела бровями. Её взгляд неловко блуждал по переливавшейся поверхности воды и, в конце концов, всё-таки сосредоточился на Антоне. Ира вылезла из бассейна, обтёрлась полотенцем и двинулась к фруктам. Шастун, оставшись без контроля, теперь нагло таращился на них. Рёбра под левой грудью горели. Васе казалось, что роза, набитая на теле, начинала расцветать, превращаясь из черно-белой в ярко-алую.       — Кстати, нам нужно срочно придумать легенду, когда мы успели сделать парные татуировки.       Ольховская провела большим пальцем по ребрам Астаховой. Та вспыхнула, испугавшись, что Олеська может обжечься. Кожа продолжала пылать под пристальным взглядом Антона. Вася отвела от него взгляд и посмотрела на бедро гримёра, где была выведена татуировка в схожем стиле.       — Скажем всем, что отправились в тату-салон сразу после первого съемочного дня и поклялись на крови быть подругами, — веселилась Олеся.       Она коснулась пальцем Василисиной родинки, удачно разместившейся на цветочном лепестке.       — Уверена, что Шастун сейчас мечтает о тройничке с нами двумя.       — Боже, Олеся, — возмутилась Василиса, но неожиданно расхохоталась. Астахова, конечно, молилась всем богам, чтобы Ольховская не заметила взгляд Антона, но для этого надо было быть слепой. — Спасибо, — тихо поблагодарила она.       — За что? — нахмурилась Ольховская. — За идею, о чём мечтать перед сном?       — Ты реально помогаешь, — заметила администратор. — Без твоей поддержки…       — Без моей поддержки ты бы сейчас ходила вокруг бассейна в гидрокостюме с аквалангом, — подсказала Олеська.       — Не перегибай, — строго попросила Вася, но, увидев до безобразия серьезное и уверенное лицо Ольховской, вновь рассмеялась.

***

      Вася стояла под прохладными каплями душа, стремясь охладить нагретую солнцем кожу. Олеська предложила сходить в хамам, но сотрудник центра остановил девушек, сообщив, что предварительно им нужно принять душ, чтобы смыть с себя запах хлорки. Гример уступила место Астаховой, сообщив, что она пока проверит свой телефон.       Администратор выключила кран, отжала верхнюю часть купальника, а затем завязки на плавках. Развернувшись, она замерла от страха, увидев перед собой Антона. Девушка была счастлива, что душ позволялось принять в купальнике. Девушка была в ступоре, что душевые были общими и не делились по гендерному признаку.       Шастун молчал. Эта новая привычка обескураживала Ваську. Он подошёл ближе, и Астаховой пришлось вжаться в кафель за своей спиной. Не отрывая потемневшего взгляда от лица Василисы, импровизатор наклонился к ней, разместив руки по обе стороны от хрупких плеч девушки.       Василиса должна была бояться. Она точно должна была бояться, но она лишь наблюдала за Антоном. Чем ближе импровизатор был, тем острее она ощущала исходивший от него запах крепкого алкоголя. Осознав, что было первопричиной порыва в тет-а-тет, Астахова собиралась уже толкнуть парня, когда его рука осторожно коснулась её кожи. Ей не нужно было опускать голову. Она ощущала, что Шастун касался пальцем той самой родинки на чернильном лепестке.       Он больше не смотрел на неё. Взгляд был сосредоточен на черных линиях, покрывавших ребро Васи. Антон убрал руку, но пальцы его блуждали рядом, даря эфемерные прикосновения. Васька забыла, как дышать.       — Шастун!       Василиса выдохнула. Из горла вырвался странный звук, по-видимому, выдавший облегчение. Облегчение, что за спиной Антона оказалась Олеся, а не Ирка Кузнецова.       Импровизатор не повёл ухом, услышав собственную фамилию. Он посмотрел в широко открытые глаза Васи, странно улыбнулся и лениво отстранился, когда решительно настроенная Ольховская дёрнула его за плечо.       — Не вызывай огонь на Ваську!       Гримёр толкнула Шаста к стене. Столкновение вернуло Антона к реальности:       — Чего?       — Ты сам прекрасно знаешь чего, — передразнила его Олеся. Василису поражало то, как воинственно была настроена гримёр, защищая Астахову. — Не подставляй Ваську, твоя Ирка сожрёт её с потрохами, не потрудившись пережевать.       Шастун смотрел на Ольховскую, как на умалишённую. Он скользнул взглядом по её загорелым бедрам, задержавшись на схожем с Василисой тату. Импровизатор отлип от стены, пошло улыбнулся и, ни говоря ни слова, покинул девушек.       — Если решишь повесить моё фото над кроватью и молиться на него, я буду не против.       Олеся перевела взгляд на Ваську. Гримёр шутила, но тревогу выдавал её бегающий взгляд. Астаховой страшно было подумать, какие выводы сделала Ольховская, когда увидела её здесь с Антоном.       — Всё в порядке? Не жалеешь, что я нарушила ваш маленький приват?       — Планирую брать деньги с каждого, кто будет задавать мне этот вопрос, — Вася отвела взгляд в сторону и провела рукой по мокрым волосам.       — Про приват? — удивилась Олеська.       — Про порядок в моей жизни, — покачала головой Астахова. — Всё хорошо, спасибо, — поспешила добавить девушка, решив, что её слова могли прозвучать резко.       — Ты же не планируешь плыть от подобных актов вуайеризма? — с подозрением поинтересовалась Ольховская.       Теперь уже Василиса уставилась на Олеську, как на душевнобольную.       — Вась, такое поведение можно романтизировать только в подростковой литературе, — сурово добавила Олеся. — Это ненормально!       Астахова непонимающе уставилась на Ольховскую. Отеческие ноты в разговоре резонировали с красоткой с пышной грудью и длинными ногами, стоявшей перед ней. Но Василиса всё равно на всякий случай кивнула, ощутив на себе тяжелый взгляд собеседницы.       Олеся понимала, что своей опекой настораживала администратора. Её выбило из колеи сообщение от Игоря, что ему звонили из банка и интересовались, когда он последний раз общался со своей женой.       Астахова покосилась на телефон в руках гримёра, предположив, что беспокойство Ольховской было связано с ним. Вряд ли та собиралась принимать душ вместе с гаджетом.       — А у тебя всё в порядке? — осторожно спросила Вася.       — А что у меня может быть не в порядке? — встала в оборону Олеся. — Я езжу на фотосессии с Поповым, но, насколько я владею информацией, он в разводе. А вот ты душ принимаешь с парнем, у которого есть девушка.       — Олесь… — попыталась отбиться от нападок Астахова.       — В такие моменты надо говорить: «Ты всё неправильно поняла», — услужливо подсказала взвинченная Ольховская.       — Да, — Вася хладнокровно кивнула и обошла девушку. — Идём в хамам?       — Я догоню. Мне нужно позвонить.       Астахова опять кивнула и покинула душевую. Олеся направилась следом, скрылась в тени от человеческих взглядов и набрала номер.       — Лесёнок, — ласково пропел в трубке мужской голос, — чем порадуешь дядюшку Юру? Арсений Попов пойман на горяченьком? Хотя, судя по фотографиям из интернета, горяченькое, на котором Попова можно поймать, ты сама, — противно хихикнул главный редактор. — Олеськ, я всегда знал, что ты из той породы, на которых и у пидоров встаёт.       Ольховская втянула воздух ноздрями, проигнорировав комплимент.       — Ориентация Арсения в работе. Хочу предложить тебе другой эксклюзив.       — Удиви, — любезно проговорил Скворцов.       — Я хочу разрушить образ хорошего и верного парня, состряпанный для Шастуна, — решительно выпалила девушка.       — С доказательствами? — Юра старался не выдавать своего любопытства, но Олеся легко узнала эти особые интонации в его голосе.       — Да. Если надо, из первых уст, — пообещала Ольховская, вспомнив, каким взглядом и её время от времени одаривал Шастун.       Что ж, назовём это увлекательным приключением.       — Вот это подход к делу, — восхищённо похвалил девушку Скворцов. — Наверное, именно поэтому ты, Лесёнок, мой самый лучший журналист-внештатник. Такой материал я готов и подождать.       — Отлично, — холодно отреагировала Ольховская, не разделяя оптимистичного настроя главреда. — Как будут новости, наберу.       — Обязательно, Олесенька, обязательно, — пожурил её мужчина и отключился.       Оставшуюся часть вечера Ольховская молчала. Она притворялась, что не замечала на себе взволнованные взгляды Астаховой. Надо же, Олеся и сама заметить не успела, когда её поставили в приоритет, отодвинув на задний план измены Шастуна. Наверное, если бы Васька ещё раз поинтересовалась, всё ли у неё в порядке, Олеська бы посыпалась. В данный конкретный момент Ольховская не вывозила, хоть и прекрасно понимала, что сама себя загоняла в жопу, из которой мечтала вылезти.       Ей нужны были деньги. Она спала и видела, как покидает родительский дом вместе с сыном. Она мечтала о нормальной жизни, в которой мама не умоляет её каждый день простить Игоря, потому что так правильно, потому что «мужчины полигамны, Олесь, женщина должна быть понимающей». Олесе настоебенело понимать Игоря. Олеся мечтала, чтобы понимали её.       — Планирую начать бить тревогу.       Ольховская дёрнулась, услышав мягкий, ненастойчивый мужской голос. Она не поднимала головы, смотрела на ноги в воде, переживая, что по кончику носа могла скатиться предательская слеза. Попов приземлился рядом.       Решив, что это неприлично, Олеся перевела взгляд и уставилась на нелепые шорты Арсения. Подумать только шорты с оленями. Летние шорты с оленями, которым место на зимних свитерах.       — Всё-таки девять-один-один? — не оценил молчания Ольховской импровизатор.       — Сто двенадцать. У нас сто двенадцать.       — Вообще в теории…       — Попов, не доёбывайся, — взмолилась Олеся.       Арсений промолчал. Серьёзно, Ольховская намеревалась ударить его, если он спросит, всё ли в порядке, сейчас прекрасно понимая Василису, которую так раздражал этот вопрос. Но Арсений промолчал. За это его, конечно, хотелось ударить ещё больше.       — Если ты переживаешь за съемку, то знай: Ксения согласилась её перенести, правда, с одним условием. С моим личным гримёром она не станет работать.       — Когда ты молчал, твоё общество было приятнее, — усмехнулась личный гримёр Попова.       — Ты не первый человек, кто так говорит.       — Ага. До меня там были Ксения и Марина, которые ожидали чего-то серьёзнее, чем заумные разговоры.       Арсений вежливо улыбнулся, не отреагировав на ревнивый выпад. Попов сам для себя решил, что выпад был ревнивым.       — Расскажешь, что тебя расстроило? — нет, образ идеального импровизатора рушился, когда тот открывал рот. Не мудрено, что девы были разочарованы.       — Ты видишь на мне где-то белые и черные клавиши? — наконец, совладав с эмоциями, Ольховская оперлась на ладони и, уставившись на Арсения, начала болтать ногами.       — А… пианино, точно. Пианино может быть расстроенным, но не Олеся Олеговна Ольховская, — улыбнулся Попов, которому шутка пришлась по вкусу. Олеся сильно хотела пошутить про каламбурные оргазмы, но удержалась, а мужчина продолжил: — Мне нравится, что вы с Васей общаетесь.       — Не стесняйся, переходи сразу к части, где ты говоришь, что прошлые мои друзья тебе не нравились. Так же делают все папочки, — хитро прищурилась Олеся.       — Но татуировки на женском теле я не одобряю, — пропустил мимо ушей подкат Арсений. Какое уже там очко в пользу того, что Попов — гей? — Наше тело — это же храм.       — Храм? — повторила Ольховская. Она несказанно удивилась, услышав столь несовременное заявление для Попова, который стремился быть в тренде. — Арсений Сергеевич, — медовым голосом пропела девушка, не подозревая, что запустила мурашки по коже мужчины, — вы когда храмы последний раз посещали? Конечно, мы сейчас не говорим про храм имени себя любимого.       — Спас на крови люблю посещать, — абсолютно честно ответил Попов.       — Мне тоже он нравится. Когда жила в Питере, часто туда ходила. Там особая атмосфера что ли.       — Ты жила в Питере?       — Да, — кратко ответила Олеся, не желая вдаваться в подробности, недоумевая, как вообще Арсений на эти подробности её выводил.       Она предостерегающе покачала головой, когда Арсений намеревался продолжить эту нить разговора.       — Это я вчера позвонил Антону и рассказал, что вы собираетесь встретиться девчонками, — на одном дыхании выпалил актёр. Олеська изумлённо отстранилась, не ожидав такого эффектного поворота в ровном — насколько это возможно при её невыносимом характере — разговоре. — Я подумал, что было бы классно провести время вместе и узнать друг друга поближе. Чего я не ожидал, так это того, что Антон сможет организовать эту поездку.       На лице Попова растянулась неловкая улыбка.       Ольховская ошеломлённо таращилась на Арсения. Вместе. Поближе. Че он вообще несёт?       — О, Арсюх, а ты прям ответственно подходишь к нашему пари.       Олеся не моргала вообще. Она послушно отодвинулась, когда пьяный Антон втиснулся между ней и Поповым, и уставилась уже на Шастуна. Ей казалось, что она пропустила две-три серии любимого сериала, в которых сюжет кардинально развернулся, и теперь она ничего не понимала.       — Пари, — повторила она. Повторила больше, потому что слово было последним в реплике Антона.       — Я не собирался в этом участвовать, — прозвучал голос из-за спины Шастуна.       — Ты блять определись уже, споришь ты со мной или нет, — раздраженно развернулся Антон на Попова.       Развернулся слишком круто, переоценив свою грацию, и бухнулся в бассейн. Вынырнув из воды, Шастун невозмутимо вытер рукой лицо и гневно взглянул на Арсения.       — Антош…       Шастун охуел. Он резко развернулся на Ольховскую, выпучив глаза. Она что, простонала его имя? Хорошенькое лицо Олеськи оставалось нечитаемым, она лишь картинно хлопала густыми ресницами, не отводя от Антона наивного взгляда.       — А тебе нравятся татуировки на женском теле?       Олеся флиртовала. На её лице засияла лукавая улыбка, и девушка склонила голову набок, обещая, что за правильным ответом обязательно последует награда.       Шастун растерялся. Арсений отвернулся в сторону, проклиная всех богов на свете.       — Ну, — капризно протянула Ольховская.       Она слишком хорошо знала, что не должна была так поступать. Но один хер поступала. Поступала с собой, с Арсением, с Шастуном. И, наверное, с Васькой. Однозначно, с Васькой. Она красиво вытянула загорелую ножку и, глупо хихикнув, толкнула ей охуевающего Антона в грудь.       Шастун, конечно, охуел, но сноровки не растерял. Он поймал женскую ножку и провел по ней ладонью, остановившись на чернилах на бедре Олеси.       — Я считаю, что татуировки на женском теле это очень сексуально, — напряжённо выдохнул парень.       — Я не собираюсь в этом всём участвовать, — не выдержал Попов.       Он поднялся на руках и сорвался прочь.       — Жаль, — грустно констатировала Олеся. Она перевела взгляд на довольного Антона, который продолжал гладить её ногу. — Как же тупо ты сейчас проебался, Шаст, — покачала она головой. От глупой, наивной дурочки, которую она изображала, не осталось и следа. — Значит, ты всё-таки считаешь Ваську сексуальной? — произнесла она по слогам, не разрывая зрительного контакта с парнем.       Антон замер. Каждая мышца на его лице напряглась. Он стиснул зубы.       Олеся поманила его к себе пальчиком. Шастун понятия не имел, почему приблизился к девушке. Ольховская наклонилась к уху импровизатора:       — Я знаю твой секрет. И, если ты не прекратишь, я всё расскажу Кузнецовой.       Олеся отстранилась, но их лица по-прежнему находились близко друг к другу.       — Не прекращу что? — нервно сглотнул парень.       — Сталкерить Ваську.       Ольховская выпрямилась и одарила Антона дружелюбным оскалом. Она отодвинулась и собиралась уйти, когда заметила хрупкий силуэт, наблюдавший за ними.       — В такие моменты надо говорить: «Ты всё неправильно поняла», — сложив руки на груди, голосом, напрочь лишённым эмоций и чувств, проговорила Василиса.       И Олеся готова была поклясться, что стеклянные глаза Астаховой запомнила надолго.