(Wo)man?

Я как раз собираюсь писать заключение для своего эссе по истории Европы и Америки, когда слышу звук вставляемого в дверь ключа, и тут же хватаюсь за свой парик и бегу смотреться в зеркало. Я делаю это каждый раз, потому что всегда забываю о парике и начинаю чесать волосы, и потом он просто сползает у меня куда-то вбок. Но вроде бы все в порядке, и я снова сажусь на место в тот самый момент, когда дверь открывается и в квартиру буквально вваливается Луи. Он спотыкается о порог и смачненько так летит физиономией прямо на маленький коврик, что я аж морщусь. И нет, не осуждайте меня за то, что я не пытаюсь ему помочь, ибо это уже не в первый и даже не во второй раз. — Папарацци не застукали? — обыденно спрашиваю я, возвращаясь к своему эссе, будто ничего необычного не произошло. Хотя так и есть, собственно. Уже чую запах алкоголя и перегара и неосознанно морщусь, однако игнорирую его неуклюжие попытки развязать шнурки на обуви и справиться с замком на куртке. Я слышу, как он пыхтит, и он наверняка сейчас косится на меня, надеясь, что я помогу ему, как в прошлый раз, однако с меня хватит. — Тебе-то какая разница? — проговаривает он на удивление четко и со злостью машет ногой, чтобы обувь слетела сама. Через несколько минут таких нехитрых махинаций он добивается желаемого и идет в сторону ванной. Когда он там закрывается, я слышу эпичный звук падения на кафель и смачные маты и не могу не захихикать. Продолжаю писать эссе, однако мысли уже точно не об этом. Итак, на дворе март месяц, идет второй семестр учебы, и мы с Луи Томлинсоном все еще как-то уживаемся в одной квартире, несмотря на то, что наше общение с ним в последнее время свелось на нет. Я все еще пытаюсь как-то быть с ним дружелюбной и пытаться поддержать разговор, но все мои попытки он пресекает на корню. Он относится ко мне прохладно, практически не разговаривает, и я уже смирилась с этим. Ну, любит парень быть дивой, ну так красиво жить не запретишь! Я сейчас вообще в тему применила эту фразу? В любом случае, она мне нравится, так что плевать. И вот уже на протяжении нескольких дней по вечерам и ночам Луи вообще не появляется в квартире. Эм… что-то я сейчас звучу как какая-нибудь женушка, жалующаяся на своего мужа-пьяницу. Что-то схожее в этих ситуациях есть, просто мне не хочется вставать в три или четыре часа ночи, чтобы открывать двери этому мудиле. Да, я сказала «мудила» и горжусь этим! Так вот, каждый вечер Луи уходит бухать и приходит поздней ночью, и я задолбалась прерывать свой сон из-за него (в конце концов, я имею полное право не делать этого, ибо аренду за квартиру плачу, а на дополнительные услуги не подписывалась), так что вчера сказала ему брать с собой ключи, чтобы мне не приходилось вставать. Он лишь молча согласился. Пидор хуев, даже сказать пару слов мне не может! Понятия не имею, с какой такой «радости» он зачастил по гулянкам, и спрашивать не собираюсь. Да, интересно, но уверена процентов на девяносто пять, что если я спрошу у него, то он ответит, что это не мое дело. Также мне интересно, как такими темпами он еще не выдал наше место проживания. Серьезно, если вход в подъезд начнут караулить папарацци, я съеду. Вот клянусь вам! Последнее предложение моего эссе дописано, и я с удовлетворенным вздохом кидаю ручку на стол и потягиваюсь. Жизнь прекрасна, когда ты где-то по грудь в дерьме, а не по уши. На часах два ночи, и удивительно, что Томлинсон уже тут. Я прислушиваюсь — из ванной ничего не слышно. А ведь мне надо умыться, сделать все свои ночные процедуры и лечь, наконец, спать. Встаю с места и плетусь в сторону ванной, начинаю тарабанить в дверь кулаком. — Ты там что, утонул? — спрашиваю я, критически оглядывая ногти на левой руке. Мне нужен маникюр. Даже не обязательно красить ногти, а просто привести их в человеческий вид. Буквально через мгновение дверь резко открывается, что я от неожиданности аж отшатываюсь назад. В проеме стоит Луи, с голым торсом и мокрым лицом. Капельки воды спадают на его оголенную грудь, и я невольно прослеживаю их путь и тяжело сглатываю. Отрываю взгляд от его тела и смотрю на парня, который выжидательно смотрит на меня. Его взгляд на удивление ясный и осознанный, и дымчатого цвета глаза смотрят так, будто пытаются прочесть мои мысли. Хочу как-нибудь отшутиться, однако весь словарный запас разом пропадает, и я просто по-дурацки открываю рот, не в силах что-либо сказать. Внезапно мне становится жарко, и к щекам приливает кровь, потому что я в полной мере осознаю, в каком положении нахожусь. На самом деле я не то чтобы привыкла видеть красивых (ладно, давайте будем честными хотя бы с самими собой, ведь Луи действительно привлекательный парень с красивым лицом и подтянутым телом, которое он мне сейчас во всей красе демонстрирует, плюс вода на торсе, как бонус) парней. И сейчас я буквально стою лицом к лицу с Луи Томлинсоном, и он выглядит так чертовски хорошо в таком виде. Я снова сглатываю, и мое сердце начинает стучать быстрее, когда я вижу, как парень начинает протягивать ко мне руку. Я, не отрываясь, смотрю на его лицо, на малейшее изменение, в то время как он вроде бы неосознанно облизывает губы и кончиками пальцев прикасается к моему открытому горлу. Я клянусь, мое сердце останавливается на секунду, а затем начинает стучать, как сумасшедшее, и я приоткрываю рот от нехватки воздуха. Мне так жарко, но я чувствую, что пальцы на руках заледенели. И все это так странно, что у меня такое чувство, будто это происходит не со мной. Все вокруг будто останавливается, и я могу лишь смотреть и чувствовать. Чувствовать, как кончиком пальца Луи начинает вести по моему горлу вниз, по плечу. Смотреть, как приоткрывается его рот и как неотрывно он наблюдает за своими же движениями. Палец продолжает путешествовать по моей голой коже, которая от этого вся покрывается мурашками, и в итоге большой и указательный пальцы прихватывают горловину моего растянутого свитера и натягивают на плечо. — У тебя всегда спадает, — тихо говорит Томлинсон и все еще держит руку на моем плече, задумчиво наклонив голову и теперь смотря на мое лицо. Я понятия не имею, как выгляжу в его глазах, однако он хмурится. — Это мой свитер. Я смотрю вниз, все еще чувствуя его руку на себе, и понимаю, что это и правда его свитер: серый, растянутый, однако такой удобный, мягкий и вкусно пахнущий. Снова открываю рот, чтобы сказать что-то, не знаю что, однако Луи прерывает меня: — Неважно. Тебе он идет больше, чем мне. Как и любые мои вещи, — бубнит он себе под нос, однако я слышу. Вдруг он хватает меня за шею и притягивает ближе к себе, и в какой-то момент я даже думаю, что сейчас случится что-то абсолютно абсурдное: например, он поцелует меня, или что-то еще, однако он лишь крепко держит меня за шею и путешествуем взглядом по всему моему лицу. Я все еще не могу понять, почему не могу ничего сказать. Я будто проглотила язык, зачарованная такой близостью и таким совершенно другим Луи. Серьезным, задумчивым, непредсказуемым. Большим пальцем парень начинает гладить мою шею, и наши взгляды встречаются, а с моего рта вырывается короткий вздох. Я действительно не знаю, чего ожидать, что будет в следующую секунду, и я буквально упиваюсь этой неизведанностью. Мы так близко, что если бы я захотела, то могла бы просто слегка податься вперед и… Луи выдыхает прямо мне в рот, и все заканчивается так же внезапно, как и началось. Уже через пару секунд я вижу лишь спину парня, и затем раздается громкий хлопок двери в его комнату. Я прикрываю глаза и глубоко выдыхаю, так как, оказывается, задерживала дыхание все это время. Прикладываю ледяную руку ко лбу и просто стою в коридоре, не понимая, какого черта только что произошло. И только когда я уже лежу в кровати, не в силах заснуть, до меня доходит, что я ведь была в образе парня. Но Луи это, кажется, ни капли не заботило.

***

Наутро я буквально вылетаю из квартиры где-то на час раньше обычного времени. Решаю добраться своим ходом, потому что встречаться с Томлинсоном нет никакого желания. Знаю, глупо и инфантильно, но такая вот я. В уборной университета крашусь гораздо сильнее, чем обычно, тональным кремом будто пытаясь замазать все свои черты лица и нарисовать их заново. Делаю широкие черные стрелки на глазах, почти на пол-лица, густо подвожу брови и темно-бордовой помадой крашу губы. В принципе, с косметикой я всегда хорошо управлялась, и выглядит все отлично, однако мне самой тошно от своего же вида. Когда я заканчиваю красить ресницы, то, даже не смотря на себя в зеркало, быстро убираю всю косметику в сумочку и выхожу вон. Мне тошно от самой себя и от того, что я не могу больше ходить без косметики. В образе Флинна – да, однако такой меня видит лишь Луи, и мне все равно. Но вот в своем реальном облике без нее я не могу. К тому же после вчерашнего происшествия я боюсь, что Томлинсон сможет узнать меня, узнать Флинна, поэтому приходится маскироваться еще больше. Экономики сегодня нет, соответственно, с парнем мы не пересекаемся на парах. Я встречаюсь с Джеком, Маркусом и Карен, однако не рассказываю им о событиях прошлой ночи. Не знаю, мне все еще кажется это каким-то сном или ошибкой, может, Луи просто перепутал меня с кем-то от обилия спирта в организме, все может быть. В любом случае, язык просто не повернулся рассказать друзьям об этом. Однако их привычная шумная болтовня отлично отвлекает меня от назойливых мыслей, и я смеюсь со всеми, когда Джек начинает отчитывать какую-то первокурсницу за то, что она случайно пролила на него воду. Стоит ли говорить ему, что это ее способ пикапа? Я узнаю эту девчушку, каждый раз, видя в поле зрения моего зануду-друга Джека, я буквально вижу сердечки у нее в глазах. Однако Джек так кричит на нее, что мне становится ее жалко. Я тяну его за руку и увожу подальше. Девушке я лишь виновато улыбаюсь. — В жизни не поверю, что ты живешь с Луи Томлинсоном и у вас ничего интересного не происходит, — упрямо говорит Карен, когда мы сидим на траве рядом со зданием университета. — Ну ничего такого, что ли? Как так, блин? — Может, Линн делиться просто не хочет? — предлагает Маркус, пролистывая свой конспект в тетради, видимо, готовясь к предстоящему экзамену. — Может, она знает о нем что-то такое и просто хочет, чтобы она была единственной, кто знает это. — Ничего бредовее ты в жизни не говорил, — отвечаю я тут же, лежа на коленях Джека и пытаясь мешать ему читать «Скотный двор». — Ладно, в любом случае, — говорит Карен и поворачивается ко мне, — в пятницу ярмарка, и я уже записала тебя в будку поцелуев, — парни начинают смеяться, и я больно даю кулаком Джеку по животу, — да-да, смейтесь, но, Линн, я тебя записала, так что ты уже не отвертишься. — Кто-нибудь слышал вообще о «праве голоса»? Нет? А ведь живем, говорят, в свободной стране с правом выбора, — ворчу я, понимая, что действительно не отверчусь и действительно придется быть в будке поцелуев! Как звучит-то отвратно! — Господи, я не хотел идти на эту ярмарку, но ради тебя, Линн, думаю, пойду. Такое зрелище просто нельзя пропустить, — продолжает смеяться Китинг. Видимо, недостаточно я его ударила по животу. — А никто не подумал о том, что туда надо ставить красивую девушку, с которой парни хотели бы целоваться? — спрашиваю я, вставая с коленей друга и принимая сидячее положение. — Кто захочет прощаться с деньгами и жертвовать их, даже ради благой цели, чтобы еще и целоваться не с красивой девушкой? — Перестань, Линн, — Маркус сразу же перестает смеяться и закрывает свою тетрадь, поворачиваясь ко мне, — твоя низкая самооценка совершенно неоправданна. Ты красивая, кто вбил тебе в голову, что это не так? Я поочередно смотрю на своих друзей, которые согласно кивают головами, как китайские болванчики. Я понимаю, что они такие замечательные. И такие врунишки. Но я решаю промолчать и лишь слабо улыбнуться, позволяя друзьям и дальше болтать на разные темы, главной из которых была предстоящая сессия. Минут через десять я снова лежу на траве с закрытыми глазами и слушаю, как друзья спорят из-за того, какая песня в альбоме Тейлор Свифт «1989» лучшая. Но вдруг они все резко прекращают и тут же начинают причитать: — О, Луи, привет, как ты? — Луи Томлинсон! — Луи! — Луи! Закатываю глаза с закрытыми глазами (да, я изобрела новое движение, и да, это возможно) и продолжаю лежать в том же положении. Становится немного волнительно, и я даже не знаю почему. Да, я сейчас в другом образе, однако память-то все та же. И я волнуюсь. — Линн? — слышу я голос Маркуса и открываю глаза. Небо сегодня просто великолепно. Возможно, к вечеру пойдет дождь. Как же давно его не было! — Линн, к тебе тут Луи. Сажусь и ожидаю увидеть еще толпу фанатов в придачу, но, на удивление, тут всего лишь мои друзья и Томлинсон. Один. Это странно. Когда я смотрю на парня, в голове тут же непроизвольно перематывается сцена прошлой ночи, и я пытаюсь отогнать ее оттуда. Это сейчас не к месту. — Привет, — говорю я и слышу, как мой голос позорно дрожит. Слава богам, услышала это, походу, только я, потому что остальные ничего не говорят. — Можно тебя на минуту? — спрашивает Луи и немного неуютно оглядывается на моих друзей. Когда я встаю и иду с ним, то слышу издевательские смешки в спину. — Что делаешь сегодня вечером? — спрашивает парень, когда вновь оборачивается ко мне, и я вижу, что он осматривает мое лицо. Вернее, мой новый тяжелый макияж. — Не хочешь сходить в новый бар? Владелец там — мой знакомый, так что, насчет папарацци можно не волноваться, — м-да, проблемы знаменитостей. Может, ну его к черту, весь этот цирк с «Линн — девушка Флинна»? Может, сказать ему, что не встречаюсь я ни с кем, чтобы он отстал от меня раз и навсегда хотя бы в этом моем образе? Однако какая-то часть меня польщена. Какой-то части даже приятно внимание привлекательного парня, который по совместительству является еще и участником популярного бойз-бенда. И хоть я и понимаю, что не я сама интересую его, а… погодите-ка, а кто тогда? Флинн? Да, он, но почему? В очередной раз вспоминаю события ночи, и одно предположение заставляет истерично хохотать. Да нет, бред какой-то… бред же? — Я не встречаюсь с Флинном, — быстро говорю я, пока не передумала. — Мы с ним дружим, а сказал он тебе это потому, что, наверное, был зол, что ты подумал, будто у него нет никакой личной жизни, — я слегка пугливо смотрю на парня, не зная, чего можно ожидать. — Он что, тебе… он тебе все рассказал? — Томлинсон выглядит слегка преданным, если так вообще можно выглядеть. Ну, у него был такой вид, будто его предали, и теперь он не знает, то ли обижаться, то ли рвать и метать. Упс. Значит ли это, что теперь он окончательно перестанет доверять Флинну и мы не будем общаться вообще? Блин, сболтнула лишнего. — Эм… кхм, ну, пойми его правильно, — начинаю защищать я свое альтер-эго, — Флинн впечатлительный малый, и мы знаем друг друга с пеленок, — понеслась душа в рай, — и привыкли все друг другу рассказывать, - вру, как дышу. Линн, мои поздравления, ты становишься профессиональной лгуньей. — А с чего ты вдруг сказала, что ты не его девушка? Мне все равно, — будто вспомнив, говорит парень. Я пожимаю плечами: — Не знаю, но, походу, мной ты заинтересовался лишь по этой простой причине, думая, что я его девушка или что еще, — говорю я и наконец проделываю то, что так давно хотела. Я разворачиваюсь и эффектно взмахиваю своими натуральными (!) длинными волосами (о, это чувство), походкой от бедра уходя прочь от парня. Хотелось бы мне посмотреть на его лицо! Но нельзя отступать от эффектного ухода. Я горжусь собой. Пусть дальше и пойдет пизда по кочкам, но мне кажется, что я все сделала правильно. К тому же красавчик-певец совсем не то, что сейчас волнует меня больше всего. Пятница-то уже через два дня. Два дня — и я буду весь день стоять в будке поцелуев! А у меня еще и сессия на носу!