Сделал гадость - беги смело!

— Дин? — Сэм со страхом смотрел на брата, хотя в груди его уже зрел смех. Его брата сейчас хватит сердечный удар. — Скажи уже что-нибудь?.. — Где моя машина? — прохрипел зло Дин. — Где, черт побери, моя детка?! — уже закричал старший-Винчестер, размахивая руками в порыве бешенства. Сэм еле сдерживая рвущийся смех сказал: — Это и есть твоя машина, Дин… — ЭТО не моя машина!!! — возопил Дин, указывая рукой на нежно-сиреневую Импалу, обклеенную наполовину розовыми, наполовину голубыми стразами, ко всему прочему на капоте была огромная кроваво-красная надпись «Грязная малышка». Та, кто так жестоко надругался над его деткой за это поплатиться… — Успокойся, Дин, может надпись она своей кровью рисовала? — попытался «утешить» ржущий Сэм злого брата. А тот теперь мрачно, но решительно сдирал всю блестящую пакость с машины, и что-то успокаивающее шептал Импале. — Если только в её крови нет специй и кучи чеснока, — усмехнулся Дин, проводя по надписи пальцем, сделанной кетчупом-чили. Сэм со вздохом опустился на корточки и начал сдирать с колес стразики в форме сердечек и жемчужинок. И как только она успела столько наклеить? И достать… — Я убью её, — холодно заявил Дин, когда машина была уже свободна от этой мерзости, а стразы теперь не украсили их одежду и волосы. — Дин… — Сэмми! Она перешла все границы! — психанул Дин. — Она из моей драгоценной детки сделала… крашенную стриптизершу из провинции! — Дин, у нас есть более важные дела, чем выслеживать эту ехидну… Тем более Шура — проблемная. Может это знак, что надо дать ей исчезнуть, тем более нам надо остановить Люцифера и спасти мир от него, если ты не забыл… Но брат его теперь не слышал, поглощенной думами о мести крысолюбивой мерзавке… — Сэм, неужели ты бы дал вампиру высосать весь город, а потом спокойно отпустил, а? — взбеленился Дин, заводя машину, искренне надеясь, что рыжая зараза ещё недалеко утопала. Надо было её в той речке утопить! Нет, сначала воспользоваться сладеньким телом девушки за все насмешки, а затем задушить и утопить, и… застрелить. Твою мать, все виды убийств кажутся настолько привлекательными, что Дин не может выбрать! — Чувак, ты преув… — Я преуменьшаю! — заорал Дин, рассуждая с какого оружия из их арсенала начнет пытать Макарову, когда поймает эту смертницу. А он теперь её обязательно найдёт и заставит пожалеть девушку, когда её маленькая ручка не дрогнула покрасить его машину. — Ты сядешь в машину или нет? — Когда я уходил вчера вечером узнать о чуваке, что действительно сам себя загипнотизировал и кастрировал, то Шура была спокойна… ну насколько может. Что ты с ней сделал? — начал рассуждать Сэм, садясь в машину, которая теперь только кукле Барби подошла. Вдруг на лице Дина расплылась похабно-довольная улыбочка: — У нас просто возникли разногласия… насчёт современной литературы…

***

Прошлым вечером… Гады! Сволочи! Бессовестные изверги! Матриархата на этих кретинов нет! Да, чтобы им пусто было! Да, чтобы этой долбанутой на всю голову фее Динь-Динь культяпки поотрывали! Да, чтобы на его драгоценной Импале нацарапали «козёл мирового масштаба»! Криво и с ошибками! Да, чтобы… Именно это я бы всё высказала, если бы могла… А так я сидела связанная на заднем сиденье, с заклеенным изолентой ртом и одетая лишь в футболку, с щедрого плеча Сэма. — Дин, давай хотя бы рот ей отклеим, — со вздохом попросил Сэм. Молодец! Земля тебя не забудет, Сэмми! — Чтобы вы оба испытывали моё терпение?! — прошипел Дин, врубая на всю громкость песню Slipknot — Devil in I. Я поморщилась. Чёрт, так он ещё и рок врубил! И тут до меня дошло, что я вообще-то попаданка, с магическими силами, то есть могу напакостничать ничего не делая! «Господи-Боже, если ты там есть где-то наверху, то пожалуйста порази молн… стоп, это вроде с Зевсом связано… Тогда просто переключи на другую станцию, что мне точно понравится». Сначала ничего не происходило, а потом… какое-то шебуршание и зажигательный мотивчик песни Rihanna — Only Girl. Ри-Ри! Обожаю эту певицу, и уже через секунду я торжественно качала в такт головой. — Что за?.. — выругался Дин, пытаясь переключить следующую станцию, но Рианна пела, а я мычала под мотивчик. Зато потом мужчина понял, что я перевязанная, как ветчина веревкой не зря возликовала и рявкнул: — Никто не имеет права оскорблять мою детку такой фигней! — Он попытался переключить, но звонкий голос Рианны не хотел покидать радиостанцию. Сэм, глядя на взбешенного брата не стесняясь хохотал, я тоже злорадно мычала. Через час мы остановились возле какой-то гостиницы возле дороги. Сэм, смилостивившись отклеил мне рот и развязал меня, когда Дин пошел договариваться насчёт номера. — Спасибо, — поблагодарила я, когда мне ещё и бутылку с водой протянули. — У тебя с рождения эти силы проявлялись или только сейчас? — спросил с любопытством Сэм. Я задумалась: — Знаешь, с детства замечала, что животные меня слушаются, да и вообще… Скорее всего да, но наиболее так сильно полтора дня назад, когда попала сюда. — А родители?.. — А что родители? — вскинула бровь удивленно я. — Я росла в детдоме сколько себя помню. Меня брали семь семей к себе, но я нигде надолго не задерживалась. Только один раз на три лучших года, у деда Кости, который хотел вырастить себе смелую внучку, — улыбнулась я, от приятных воспоминаний о деде Косте. Нам так было хорошо! Он мне рассказывал много военных историй, когда служил в армии на китайской границе. Как они у китайцев тырили рыбу из сетей, а они у них раков. А так же мы очень часто ходили на рыбалку, он научил меня охотиться на щуку. Один раз мы нашли два щенка из лисьего помёта в лесу, совсем оголодавших и умирающих. Взяв из себе, мы их выходили и назвали — Соя и Лира. Деда Костя часто смеялся, что его окружают «рыжие бестии». Только в итоге их забрали в заповедник. — А потом? — А потом деда Костя умер, а я снова вернулась в детдом. Затем мне исполнилось пятнадцать и я пошла учиться в колледж, — улыбнулась я. — Я сочувствую тебе, Шура, — проговорил Сэм. — Не надо! — тут же возмутилась я. — Чёрт, да у меня нет родителей, но мне очень часто попадались хорошие люди и везло, так что поводов для нытья и жалости к себе у меня нет. Некоторые живут с заячьей губой или нет пару конечностей, или вообще жизнь их так помотала, что теперь лежат в психушке! А я жива, здорова и иду смеясь по жизни. Чего мне жаловаться-то? А вот вас пожалеть можно. — Почему? — удивился Сэм, откидывая с глаз длинные волосы. Чёрт, с такой шевелюрой ему бы рекламу шампуня рекламировать! Я бы купила… — Колесить по стране в поиске монстров, которые запросто могут тебя прибить — это высшая степень мазохизма, — съехидничала я. — Боюсь даже представить на кого ты в колледже училась, — усмехнулся Сэм, садясь рядом со мной. — Почему? — искренне изумилась я. — Я училась на медсестру! — Кого? — расхохотался Сэм. — Ох, заткнись, а? — закатила глаза я. — Мне нужен был диплом и общежитие, ясно? — Хотя, теперь понятно, откуда ты знаешь, как привести в сознание человека, без подручных средств, — хихикнул Сэм. — Видел бы ты, как я великолепно уколы подушкам делала! — расхохоталась я, вспоминая как боялась делать укол живому человеку… Хотя парень, которому я в итоге с садизмом маньяка всадила иглу в зад тоже испуганно дергался, прямо как кузнечик. Ах, эти чудные мгновения! Поболтав с Сэмом ещё о всяких пустяках, мы в итоге пошли за повеселевшим Дином в выделенный нам номер. В номере меня очень порадовало наличие не только двух кроватей, но и мягкого дивана. — О, а вот и моё койко-место, — обрадовалась я, заваливаясь на диван и растягиваясь как ленивый лосось на нём. — Милая, ты не забыла про моё обещание? — промурлыкал Дин, садясь на диван. Слегка смутившись, я театрально положила руку себе на лоб. — Ах, дорогой, у меня так голова болит. Давай не сегодня, а? — пародируя его интонацию ответила я. — Так, я тебя вылечу, сладкая, — все таким же тоном ответил он. Ага, догадываюсь как он меня лечить будет! — Это не лечится, мой кавайный, — тяжело вздохнула я. — И вообще я хотела остаться с крысами и Гаврюшей, — серьёзно сказала я, вставая. — Тебе нельзя с ним оставаться, — усмехнулся Дин. — Почему? — Этот гад крылатый может задуматься о преемнике. — Я как бы не против! — загадочно улыбнулась я, уходя в ванную и затаскивая свой рюкзак туда же. Ванная, родная моя, я иду! Вдоволь наплескавшись в воде, я с огромной неохотой покидала уютное прибежище, в котором смогла расслабиться и насладиться теплой пенной водичкой, с ароматом роз и фиалок. — Врагу-у-у не-е-е сдаё-ё-ётся наш го-о-ордый варяг! — напевала я, вытирая мокрые волосы. Вообще, как оказалось Сэм куда-то упер, а Дин сидел за его компьютером и что-то читал. Затем что-то пробормотав тоже отошел в ванную, но был там намного меньше меня. И когда вышел то… — Уау! — как-то само вырвалось, когда только завернутый в одно полотенце мужчина вышел из ванны, а капельки влаги стекали по гладкой мускулистой груди и… У меня как-то сам в руке возник телефон, включенной в режиме камеры. — Я прославлю тебя в Интернете! — клятвенно пообещала я. До этого наслаждающийся произведенным эффектом своей мощной грудки (ну и там торс тоже ничего такой… Окей и всё остальное), Дин покраснел от злости и грозно надвигаясь на меня начал: — Только попробуй куда-нибудь это выложить и… — Какой «попробуй»? — возмутилась я, щелкая теперь безостановочно и отходя подальше… — Я теперь роман напишу и это фото будет на обложке! Может даже в стиле слэш. Денег заработаем кучу только на одной обложке! Я тебе обещаю! — Отдай телефон, — мило попросил Дин, с плохо скрываемым гневом. Я поспешно убрала телефон в задний карман джинсов и возопила: — Не могу! Я теперь напишу роман о… точно, о парне Динаре, что любит аниме и… сладких мальчиков, — хихикала я, отходя подальше и беря подушку с кровати. — Лучше не доводи, рыжая заноза, — ехидно сказал мужчина, все так же приближаясь ко мне, пока я уперто отступала и пыталась особо не глазеть перекатывающиеся мускулы под кожей. — Сам заноза, фейка глюченная, — парировала я. — И вообще во мне это… вдохновение проснулось! Я даже название для книги придумала! Как тебе «И потекла малина»? — заботливо спросила я, выставив вперед подушку и отходя к столу. — Мля, достала! Я с диким воплем кинула в него подушку и перепрыгивая через диван, рванула к двери, а она закрыта… О, блин! Загнана прямо как крыса в углу! И именно там меня и настигла зеленоглазая кара в виде Дина. — А-а-а-а-а-а-а-а-а!!! Пусти меня, скотина слэшерная! — заорала я, когда мир вокруг меня перевернулся, а я оказалась на крепком плече охотника. — Замолчи, — прошипел недовольно он, шлепая меня по заднице лапищей своей. Убью! — Эй, культяпки-то попридержи, не какой-то брюнетик же я, а всего лишь девушка! Тонко чувствующая, черт побери, натура, не интересная для твоей нежной сущности! — с ехидством провопила я. — Задушил бы, — гневно выдохнул он, кидая меня на кровать. Оу, не-не, я не могу так начать вступление во взрослую жизнь! Как только моя тушка грохнулась на мягкий матрац, я дернулась тут же бежать. Настойчивая рука меня обратно хотела вернуть на место, но я зацепилась за полотенце, которое было на бедрах у старшего-Винчестера и моим глазам предстало... ЭТО! — О, Господи, какая мерзость! Меня сейчас стошнит! — искренне вскричала я, борясь с приступами тошноты и страшно бледнея. В ЭТО тут же полетело полотенце, а я прочь кинулась от шокированного Дина. Чей-то издевательский хохот за стенкой вывел Дина из оцепенения и тот побелев от бешенства, снова поймал меня у двери. — Стерва, — припечатал Дин, мрачно глядя на меня снизу вверх. — Мне милее быть стервой, чем носить подобную гадость между ног! — гордо заявила я. А тот вдруг… приоткрыв полотенце на бедрах, чуть согнувшись посмотрел на то, что у него там… — Странно, — задумчиво протянул он. — Остальным вроде нравится. Я бордовая как помидор старалась смотреть куда угодно, но только не туда… Но глаза как-то неизменно возвращались к ЭТОМУ… Дин наконец (спасибо тебе Господи) завязал полотенце у себя на бедрах и каким-то ласковым голосом сказал: — Я ведь могу быть очень нежным… — Именно это ты сказал тому симпатичному брюнету? — полюбопытствовала я. Не такое уж и симпатичное, теперь для меня, лицо Дина пошло красными пятнами, но потом такая понимающая улыбочка зазмеилась на губах мужчины: — Что, в первый раз всегда страшно? Мой кулак должен был встретиться, по моим расчетам, с лицом Дина, но тот быстро перехватил его в полете вывернул руки мне за спину и зажав меня между дверью и своей грудью, вдруг слегка охрипшим голосом сказал: — Чёрт, а ты меня заводишь, детка. Не ожидал, если честно… А после такого тяжелого дня, это дорогого стоит. — Купи себе насос, которым пользуются старики в доме престарелых и заводись сколько хочешь, — прошипела я, пытаясь вырваться, так как ЭТО характерно начало давить на область паха, грозясь прорваться сквозь полотенце и мои джинсы. — Ты влипла, малышка, — весело пообещал мужчина, нисколечки не обращая внимания на мои яростные поптыки вырваться. И посмотрев на мои собранные в упрямую полосочку губы, тихо сказал: — При том сильно… И случилось то, что литературным языком описывают как — тайфун страсти, ураган первобытных чувств, порыв яростной любви, а по мне так примитивный способ закрыть рот, когда не осталось больше слов. Замычав, я в ужасе пыталась прекратить грубый поцелуй, от которого у меня начали губы болеть и зудеть, будто на них две осы сели. Твою мать, а в романтичных книжках, что я тырила у моей соседки по комнате всё было не так! — Эй, вы там сдохли, чтоль? — раздался грубый голос из-за стенки. Чувак, я тебя люблю! Дин отпустив осторожно мои руки сначала, а потом и меня начал ожидать походу моей реакции. Отдача не заставила себя ждать… — Снова хочешь попытаться меня ударить? — усмехнулся мужчина, перехватывая снова мою руку. — Ты… ты ещё пожалеешь о том, что не купил себе успокоительное, вместе с насосом, — ядовито выдохнула я, смаргивая злые слезы с глаз. Нет, я не плачу. Подумаешь, прижали к стене и насильно поцеловали… Пффф, и не такое могу пережить! — Что, натравишь животных на меня? — усмехнулся Дин, облизывая губы. — Хуже, — пообещала я. Тот весело расхохотавшись ушёл в ванную, явно думая, что как на его такого распрекрасного можно злиться… Ну ничего, как говорится — посмотрим, кто ещё будет волосы на себе рвать! Устрою я ему ещё сладкую жизнь!