Сделал гадость - беги смело!

— Ничего подписывать не буду, пока не узнаю, отчего ваша злодейская морда чуть не трескается от счастья, — заявила я, когда прочитала меньшую половину контракта… И там было столько малюсеньких строчек, что слова можно было разобрать только под микроскопом! А зло-то прокачанное оказалось, блин… А у меня уже от такого количества строк и букв, слизистая оболочка глаза начала сохнуть, ноги затекли сидеть в позе лотоса и спина страшно ломила. Черт побери, так нечестно. Люцифер таинственно улыбнулся. Блин, либо выпендривается для особой «ух, какой захадощной» ауры, либо действительно что-то паршивое есть в контракте. — Ничего такого, что может тебе, моя птичка, навредить. — А моим друзьям? — тут же вскинулась я. — Если подпишешь контракт, то ничего с ними не случится, — ловко вывернулся гад адский. Я устало потерла глаза, а затем закопалась пальчиками в волосы и начала их дергать. Голова страшно болела от многочасового чтения контракта. Я была не уверена, насчет часов или минут. Но у меня было стойкое ощущение, что время здесь летит как-то по своему хаотичному порядку. — Давайте по порядку: я совершенствую вашу нынешнюю оболочку до того состояния, пока она не станет тем самым идеалом, как Сэм, а вы, тем временем, гарантируете мне, что никто из близких мне людей не пострадает. Ах да, и ещё отказываю Михаилу, который хочет вселиться в тело Дина, который мой парень. Вопрос: а стоит ли мне именно с вами заключать сделку, когда мне скорее всего выгодней её заключить с вашим братом, который наоборот за добро? — Я прямо посмотрела в глаза Сатане. — Хм, а ты права, — с издевкой, но с практически незаметной долей уважения протянул Повелитель Ада, начиная вертеть что-то в руке. — Кроме того, что я, — так уж и быть, — не убью тебя и всех, кто тебе дорог, я дарую тебе знания о твоей настоящей сущности, симпампушка. И ещё… Да брось! Тебе будет скучно с моим старшеньким сотрудничать. — Уж лучше с самим Сатаной, — едко проговорила я, поднимая толстый контракт вверх. — Скажите, кто я, раз уж даже вы приняли меня не как ничтожество. — Люцифер с сомнением посмотрел на меня. — Мне правда надо это знать. Мужчина долго всматривался в меня. — Я могу и не говорить… но почему бы и нет? — усмехнулся он, садясь в кресло и закидывая ноги на стол. — У чародеек нет родителей, это объясняет, что ты сирота, так как у тебя никогда не было и не могло быть родителей, с чем даже можно поздравить. Я удивленно моргнула. В смысле? Не я всегда думала, что мои родители погибли в авиакатастрофе или я просто была не нужна какой-нибудь девушке, угораздившей забеременеть мною, но чтобы у меня совсем не было родителей? — Прежде чем мой отец создал землю он выбрал мертвое место. Хоть солнце, звезды и небо нависало над этим «мертвецом», что сейчас называется Земля, но оно было бесплодным и убогим. И тогда отец понял, что без жизни и стихии не будет такого красивого места, где смогут жить люди. А значит ему нужно сердце. Как только три стихии прошлись через кровоточащую рану, и настало время огня, то сердце не выдержало такой и мощи и взорвалось кровавыми брызгами. Отец опечалился, и было подумал, что его затея не удалась, но внезапно кровь медленно начала собираться в нечто, что сначала приобрело форму урагана, наделяя землю кислородом и легкостью, затем ураган ловко принял форму огромной волны, дарую влагу и свежесть, пока не стал огромным каменным яйцом, оживляя почву и даруя ей плодовитость, из-за чего земля покрылась зеленью, но яйцо начало крошиться и плавиться, из-за вырывающихся языков пламени, которое принесло этому месту в подарок — вселение огня веры в сердца, живущих на этой планете. Когда эти все спецэффекты закончились, то уже рядом с отцом стояла женская фигурка, полностью состоявшая из воды, огненные волосы играли с ветром, что кружил возле неё, а лианы обвивали эту прозрачную фигуру. Истинная оболочка девушки пропала, и уже она предстала в человеческом виде. У нее были черные волосы, как недра земли, белоснежная кожа, как лепестки белой розы, но… Одно у чародеек остается неизменно — насыщенного колдовского оттенка зеленые глаза. Она спросила у отца: «Зачем, Всемогущий, ты меня пробудил?». На что мой удивленный папуля ей ответил: «Ты и раннее здесь была?». Девушка царственно молвила: «Конечно. Даже боги не могут существовать без меня». Тогда Господь понял, что то и была сама жизнь, которая не может существовать без стихий. Пока отец думал, что делать с пробудившейся, та уже нагло заявила: «Так как ты потревожил мой сон, то это место будет моим отныне пристанищем, где я и мои дети будут управлять природой и всем, что обитает в ней. Я старше тебя, Всемогущий, а значит на земле буду отныне вершить суд — я, тем временем, как небеса — твои». Отца устраивал такой уклад, но он все ещё не понимал, кто перед ним, он спросил: «Кто ты?». Девушка улыбнулась: «В некоторых поверьях я буду Матерью-Природой, но имя моё — Живана, та в чьих венах течет жизнь всего, что дышит и существует. Первая чародейка на этой земле». Люцифер вдруг недовольно сморщился, а затем продолжил: — Именно после этого разговора с чародейкой Живаной отец и создал людей, как оказалось. А я потом устроил на её детей геноцид, а охотники убивали молодых нераскрывшихся ещё чародеек, думая, что они могут с помощью своей силы убивать людей. Немногие охотники знали, что чародейки не убивают людей и просто тесно связаны с природой. Когда на самом деле вы и есть жизненная стихия, без которой люди вымрут… и не только они, к сожалению. И действительно жаль, что при своей мощи, убить кого-то — для вас равносильно самой же смерти. Я зачарованно слушала рассказ Дьявола о первой чародейке и способностях, что есть у меня. Никогда не думала, что мои способности берут свое начало от таких времен. — А как тогда я появилась? — Как и все тебе подобные, в страшную грозу, когда земля так близка к упадку появляется искра от молнии, которая опадает в глубь леса, но ничего не поджигая. А на следующий день сама природа погонит близкого человека спасти новорожденную чародейку. Из-за огромной смертности Живана редко начала позволять рождаться новым чародейкам. — Действительно, — зло проговорила я. Чёрт, он столько девушек перебил, и меня бы убил, если бы я не усовершенствовала его оболочку… Потому что я и есть жизнь! Конечно! Невозможно регенерировать почти сгнившее дерево или человека, который уже одной ногой в могиле, если только ты не владелец этой магии. — Так ты будешь теперь подписывать контракт? — вкрадчиво поинтересовался Люцифер. Контракт… С тем, кто истребил мой народ, тот, кто сделал бы со мной то же самое, если бы не моя способность чувствовать чужую боль. Должна ли я помогать тому, кто устроил охоту на таких, как я? Разве это будет правильно? Разве этим я не предам тех девушек, которые умирали практически не за что? — Нет, — еле слышное вырвалось у меня. — Как ты смеешь мне отказывать? — прорычал озлобленно Люцифер. — Я не буду подписывать контракт! — воскликнула я, выпуская сноп искр с рук в контракт. Тот загорелся синим пламенем. — И вы мне ничего не сделаете, так как судя по всему я — единственная чародейка, которая способна вам помочь, тем временем как Живана имеет всю ту мощь, чтобы уничтожить самого Люцифера, за смерти своих детей! Голубые глаза Сатаны вспыхнули яростью, и в следующую секунду он оказался рядом, сжимая моё горло. — Что ж посчитаю, что эта нервозность из-за каких-то непонятных женских штучек, птичка. Но больше никогда не смей так со мной разговаривать, — прошипел мужчина мне в лицо. — Пошел в собственную задницу, зло недоделанное, — глухо ответила я, набирая силу внутри и готовясь выпустить её в любой момент. К моему удивлению. Сатана мягко рассмеялся. — А мне даже нравится это сопротивление. Внезапно Люцифер резко притянул меня к себе за горло, а жесткие губы впились в мои, сминая их в требовательном и бескомпромиссном поцелуе. Мои глаза от шока сами приняли форму двух пятаков. С рук сорвалась сила куда мощнее, чем ту которую я хотела выпустить. Люцифера впечатало с сумасшедшей силой впечатало в стену, да так, что даже остался силуэт на стене, трещины разорвали символ призыва. Пространство вокруг меня начало быстрее меркнуть. — Кстати, кое-кто знает о наших свиданьицах, — раздалось издевательское напоследок. — Так что, до встречи! Я почувствовала как кровь похолодела от его слов, а сердце начало биться через раз. Дин.

***

До вечера следующего дня, я ходила как на иголках и не могла усидеть ни на одном месте. Да так, что распугала всех крыс и моих верных сэров. Может он не знает? Хватит, себя утешать, Макарова! Надо было иметь мужество сразу признаться, а не ждать, когда Люцифер в насмешливой форме ему сообщит. Черт. Я ему все объясню, ведь я не заключала никакого контракта и даже послала Сатану. Он должен… должен понять! Когда солнце начало садиться, я расслышала звук мотора знакомой машины. Вот хлопнули двери. Затем шаги, и тихий разговор, а затем раздался скрип входной двери и тяжелые шаги. Я съежилась на кресле, уже предвидя неприятный разговор. — Поговорим? — раздался жесткий голос надо мной. Я вскинула голову и встретилась взглядом с ледяными зелеными глазами охотника. Сэм сочувствующе на меня посмотрел, тем временем как Бобби переводил непонимающий взгляд с меня на Дина. — Да, — коротко ответила я, спуская ноги на пол и натягивая кеды. Я пошла за мужчиной куда-то вниз по тайной лестнице. Не думала, что у Бобби есть нечто подобное. Здесь было холодно, но не сыро. Мы остановились возле какой-то огромной железной двери. От двери исходила странная энергия, которая начала вызывать у меня странное ощущение, будто душу вывернули наизнанку. — Я объясню, — проговорила я, начиная нервно играть с волосами. — Уж постарайся, — холодно усмехнулся Дин, складывая руки на груди. — Впервые Люцифер связался со мной примерно около недели назад, там в мотеле. Да, вчера, когда вы уехали он снова связался со мной, чтобы заключить контракт, но я сказала, что не подпишу его, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Почему он так хотел заключить с тобой контракт? Что ему от тебя нужно? Что ты потребовала у него? — начал напирать мужчина, хватая меня за плечи. Сильные пальцы больно впились в мои плечи. — Отпусти, мне больно! — крикнула я, толкая его. — Знаешь, это уже моё дело. Всё что надо, я тебе сказала. А в остальном — ты мне не указ! Зеленые глаза мрачно вспыхнули яростным огнем. — Из-за этого говнюка, Шура, вчера умерли такие хорошие люди, как Джо и Эллен! Они пожертвовали собой, спасая людей от него! А какие у тебя оправдания?! — заорал Дин. Сердце сжалось от жалости к матери и дочери. Господи милосердный, так же нельзя… — Мне правда жаль… — Мой голос начал дрожать. — Мне тоже. Не успела я сообразить, как та железная дверь резко отъехала в сторону, а меня практически втолкнули в обитое железом помещение, где была только одна кровать посередине. Что? Я почувствовала как меня оглушило от боли, а что-то внутри переломилось. У меня словно выбили весь воздух из легких. Стало очень трудно дышать, в глазах пролетали бешеные черные звезды, а все внутри задрожало и начало тошнить. Но несмотря на эти болезненные ощущения, я все равно рванулась к двери, где было уже только приоткрыто небольшое отверстие в двери. Руки со слабостью ударились об железо, которое будто обжигало. В нем не было жизни. Ничего. — Выпусти меня, — прохрипела я осипшим голосом. — Я не могу, пока не буду убежден, что в тебе не сидит этот мудак, — строго сказал Дин. Но в глазах было волнение. Но мне сейчас все равно! Мне надо выбраться отсюда. Мне с каждым вдохом становилось все хуже и хуже. Сердце билось, будто ненормальное, пытаясь пробиться сквозь грудную клетку. Магия не работала здесь. — Выпусти! Выпусти меня! — отчаянно закричала я, начиная бить руками по двери. Слезы начали жечь глаза, так как боль только сильнее разжигалась внутри. — Пойми, я не могу и тебя потерять, Шур, — ответил Дин. — А для этого тебе придется одну ночь посидеть здесь. — Во мне никто не сидит, Дин! — воскликнула я. Температура тела нагрелась, пытаясь изжечь мои вены изнутри. Не имея доступа к магии и силам природы, я чувствовала как начала стремительно гибнуть. — Мне плохо. Выпусти меня отсюда, — умоляющим голосом сказала я, глядя в его глаза. Пожалуйста, поверь мне. Если ты сейчас мне не поверишь, я умру, Дин. И уже в буквальном смысле. — Прошу, Дин. — Не могу, — хрипло ответил он, резко разворачиваясь. Я почувствовала как у меня все умерло от этого движения внутри. Он мне не поверил. Не поверил… А просто закрыл, как дикого зверя в клетке. — Я тебе этого никогда не прощу, Дин Винчестер, — бесцветно прошептала я, уже не чувствуя ни обжигающего холода, который сменил жаркую лихорадку, ни того, как слезы обильными ручьями текли по щекам, ничего. Во мне зрела пустота. Он на секунду остановился, вздрогнув и сделал пару неуверенных шагов по лестнице. Обессиленно скатившись по двери, я начала задыхаться то ли от рвущих душу рыданий, то ли от накатывающей обволакивающей слабости, которая начала погружать мой рассудок во тьму. С каждой секундой моё сердце разрывалось от боли, а силы покидали меня. Так вот значит, как разбивается сердце… Съежившись клубочком возле двери, я всхлипывая, смотрела безразличным взглядом, как слезы образовали лужицу возле моего лица на гладкой поверхности железа. Как глупо оказывается можно умереть. Нет! Я не умру! Я еле-еле привстала на колени. Позвоночник скрючило от нового приступа боли, что я чуть не заорала. Так, если магией и точно физической силой, я не смогу воспользоваться, то надо что-то другое придумать. И быстрее, каждое движение мне уже начало даваться очень сложно. Взгляд невольно упал на лужицу. Да, это вода, но она идет от меня и здесь не поможет… Внезапно странная идея озарила мой мозг. Конечно! Если здесь моя сила не действует, то в другом месте она подействует. Я попробовала слезы собрать и просунуть через маленькое отверстие, которое кажется Дин забыл закрыть. Не сработало. Чёрт. Скорее всего в слезах содержится только боль и разочарование, а не магия… А в крови её достаточно! Так как ничего острого у меня при себе не было, я начала бить стену кулаком. Сначала получалось очень слабо и боль только легко ощущалась. Но затем я начала бить стену, более остервенело, вкладывая остатки последних сил в удары, пока одна часть стены не стала кровавым кружочком, с красными каплями. С разбитых в желе костяшек капали бурые капли крови. — Помогите, — прошептала я в костяшки, касаясь губами крови. Просунув кисть, я сжала руку в кулак со всей силы и начала трясти им, чтобы капли крови упали на пол с той стороны. Я не знаю сколько так стояла высунув руку, но мне все труднее было удерживаться на дрожащих ногах, а рассудок противно пытался покинуть меня. В какой-то момент, я не выдержала, и свалилась на пол. Холодная тьма сладко начала проникать в тело, а последние звуки ударов неспокойного сердца отдаляться в висках. Тук... Тук... Тук... А я думала, что умирать страшно, оказывается, что нет… Тук... Внезапно раздался оглушительный треск. Прохладный воздух коснулся моих губ и затрепетавших ресниц. Что-то извилистое заскользило ко мне и осторожно подняло мое тело, вынося за пределы комнаты, тем самым давая ему снова способность дышать. Сила так же резко обрушилась на меня, как я и лишилась её. Распахнув глаза, я увидела, как огромные корни удерживают меня на весу, а один из корней нежно гладит меня по волосам. — Спасибо, — прохрипела я, вставая. Корни заботливо поддержали меня, когда я покачнулась. А за стенами дома уже начал бушевать ветер сумасшедшей силы. Мне вдруг захотелось ощутить — а каково быть ветром? Я понимала, что больше не могу здесь оставаться. Этого я никогда ему не прощу. Не хочу его больше видеть. И слышать тоже. Собрав всю волю в кулак, я направила эту боль в стену, что препятствовало моему выходу отсюда. Мой пронзительный крик, как оказалось был такой силы, что стену просто смело, словно щепку. При помощи все тех же корней, я выбралась наружу, где ветер искренне радовался моему возвращению, и начал ласково забираться в волосы, показывая, что эти минуты ему было трудно без меня. Сзади раздались шаги. Я горько улыбнулась, и щелкнула пальцами, исчезая во вспышке портала. Как меня и научил Гавриил. Хочу к тому, кто меня сейчас поймет и не осудит…

***

Штат Арканзас, город Литл-Рок Крепкий невысокий мужчина вышел из кондитерской. На лице играла довольная ухмылка, а фисташковые глаза весело щурились. В этом городе было достаточно простофиль, кто был падок на всякие грешки, а так как охотники еще не появились, потому что занялись миссией по спасению мира, то он может вдоволь поиздеваться и повеселиться. Он мог создавать себе сласти, но разве это так интересно сидеть в комнате и набивать себе брюхо, при том не вылезая из постели с его недолгими иллюзиями? А как и откуда он будет черпать вдохновение? В особенности сейчас, когда по телеку идет одна хрень или новости о страшных несчастьях, где куролесит его брат. Закинув в рот конфетку, он тут же скривился и выплюнул ее. Карамелька? А это ещё сюда как попало? Кыш отсюда! Гавриил небрежно откинул конфетку и собирался на этот раз отнестись более выборочно к выбору сладости, как сзади раздался чей-то слабый, но такой знакомый голос: — Гавриил. Архангел обернулся и увидел очень бледную, почти что серокожую рыжеволосую девушку, у которой стекала кровь с разбитых костяшек. Судя по всему кровь должна была пройти уже давно, но до сих пор не останавливала своего потока. Странно. — Мармеладка? — удивился Гавриил, делая осторожный шаг к чародейке. — Как ты здесь оказалась? И что с лицом? — Он попытался сказать это шутливо, но воспаленные глаза от слез отчаянно на него посмотрели, хоть практически синие губы девушки попытались улыбнуться. Что-то в груди архангела противно начало царапаться. — Пожалуйста помоги мне, — попросила очень тихо Шура. Гавриил еле-еле успел подхватить падающую девушку на руки. Похоже, она очень сильно обессилела. Но как она могла так сильно растратить магический резерв? В душе архангела начала подниматься злость, что кто-то только посмел такое сотворить с его немного наивной мармеладкой. Вообще он редко к кому испытывал такие чувства, если сказать, что практически не испытывал. Но эта девушка с первого дня знакомства запала ему в сердце. Имеющая такое же извращенное чувство юмора, как и у него, но при этом бесконечно добрая. Архангел видел в ней не только приемника, приятеля по шуточкам и поеданию сладостей, но и друга, у которого точно такая же душа, что и у него. Вскоре мужчина с девушкой на руках исчезли в небольшой вспышке портала. А на асфальте возле кровавых капель остался лежать пакет с рассыпанными карамельками, которые положил продавец, перепутав пакет.