Секс и кровь

      На заднем сидении Форда Раптора (усиленный генератор, вспомогательная аккумуляторная батарея, полное отсутствие маркировки и спрятанный за решеткой радиатора проблесковый маячок), пристегнутый ремнем безопасности, неизменно сидел плюшевый медведь с глазами-пуговицами. Десять лет назад, если память Хантера не подводила, во всех департаментах ввели предписание: любое полицейское управление должно было обязать служащих иметь при себе плюшевую игрушку. На случай обнаружения ребенка, пострадавшего от домашнего насилия. Игрушка обычно перевозилась в бардачке или грузовом отсеке, однако Хантер, сам не зная почему, предпочел усадить медведя на сиденье. Наверное, чтобы не было скучно задержанным, которым доводилось время от времени прокатиться в его машине.       Торчок, пристегнутый наручниками к верхней раме, специально приваренной к крыше салона, с недоумением вылупился на спокойно сидящего рядом медведя.       — Офицер, — заныл он, начиная стучать зубами, — отпустите, офицер! Я не знаю, откуда…       — Ну разумеется, — кивнул Хантер. — Тебе подбросили. Восемь грамм героина, как минимум. В очереди за каплями от насморка, я полагаю.       — Офицер, я…       — Помолчи лучше. Рот откроешь в управлении.       Поймав в зеркале заднего вида его взгляд, торчок замолчал и подтянул трясущиеся колени к впалой груди. У парня некстати начиналась ломка, и нужно было успеть доставить его до того, как он начнет яростно дергать раму и пинать сиденье.       — Вы не зачитали мне мои права, — снова заговорило костлявое месиво, похожее на живое существо.       — Правила Миранды работают только при первом допросе. Лично я тебя ни в чем не обвиняю и не допрашиваю, мы едем на идентификацию. В отделе разберутся. А пока заткнись.       Проснувшаяся рация выплюнула негромкое:       — Оливия Хантеру!       — На связи, — ответил тот.       — На М-Стрит, в пятидесяти метрах от вас, клуб «Глория», система слежения идентифицировала Кристину Фосс, федеральный розыск, хранение и распространение.       — Принял.       На экране айпада раскрылось досье и фото. Едва взглянув на него, Хантер снял с предохранителя свой зауэр и хлопнул дверцей.       Подвальное помещение клуба встретило его запахами пота и дешевой выпивки. Обоняние различило едва уловимые ароматы лайма, разогретых ламп, чьей-то снятой обуви под столом, крысиной отравы, кубинских сигар, старой краски и еще полусотни других. На вопрос, не видел ли он длинноногую блондинку в красном пальто, бармен пожал плечами. Хантер осмотрел зал, дергавшиеся под музыку тела и пробрался к коридору, ведущему в комнаты посетителей, которые решили уединиться. Останавливаясь ненадолго у каждой, он принюхивался, как профессиональная ищейка.       У одной из дверей он задержался. Остро пахло женским возбуждением, пудрой, кашемиром. Блондинка вошла в кашемировом красном пальто.       — Какого черта! — завизжала маленькая азиатка, отскакивая в сторону от распахнувшейся двери.       Ее спутница, длинноногая блондинка, торопливо натягивала блузку на обнаженную грудь с обласканными, влажными от слюны сосками.       — Извините, что помешал, девочки, — хмыкнул Хантер. — Кристина Фосс, у меня ордер на ваш арест. Пройдемте.       Возможно, Кристине бы повезло, будь она чуть глупее. Но она, на ее беду, была достаточно умной и бесстрашной девочкой, вышедшей замуж за наркодельца из Флориды. Поэтому Кристина быстро сунула руку за спину, выхватывая крошечную беретту, столь любимую женщинами за быстрый спуск и легкий вес.       Азиатка завизжала снова, когда тело Кристины с простреленной грудью упало на ее ступни.       — Тоже хочешь к ней? — спросил Хантер, доставая телефон. — Тогда прекрати орать… Келли на линии. Пришлите бригаду медиков в «Глорию» на М-Стрит. Огнестрельное ранение, возможно, смертельное. Оказание сопротивления во время ареста.       Он смотрел на расползавшееся под Кристиной темное, пахнущее солью и железом, пятно. Инстинктивно Хантер потрогал языком зачесавшиеся, слегка выдвинувшиеся вперед клыки, и проглотил слюну.       Вернувшись в машину, он застал торчка, пытавшегося перегрызть запястье. Тело его самопроизвольно дергалось и дрожало.       — Только попробуй скажи хоть слово, падаль, — низким голосом проговорил Хантер и нажал на педаль.       В отделении, по пути в свой кабинет, он встретил жующего Дэвида Эванса, начальника департамента. Крошки от заварного пирожного толстым слоем лежали на его галстуке.       — У нас пополнение, — сообщил он. — Из пятого отдела перевели сразу пятерых на подмогу. Я там тебе напарничка тоже подбросил.       — Отличная новость, — кивнул Хантер. — Интересно, сколько он проживет? Предыдущий протянул полгода. А тот, который до него — три месяца.       В кабинет он входил как обычно бесшумно, охватывая взглядом темные углы. За пустовавшим ранее столом напротив его собственного, с пластиковой папкой на коленях сидел, закатав рукава синей рубашки и сосредоточенно рассматривая бумаги, пепельно-русый блондин с двумя небольшими родинками на щеке под правым глазом. Когда он поднял голову, Хантер вопросительно поднял бровь.       — Дистихиаз, — сразу поняв его выражение, сказал блондин. — Генетическая мутация.       Глаза у него были прозрачно-лиловые, в обрамлении густых темных ресниц. Хантер знал только одного человека в истории с такой мутацией — Элизабет Тейлор, актрису, навсегда оставшуюся в памяти Клеопатрой.       — У вас на участке сто тридцать два убийства, двадцать пять из них — с особой жестокостью. И все это меньше чем за четыре месяца, — проговорил блондин.       — Сто тридцать три, — поправил Хантер. — Это устаревшие данные.       Лиловые глаза смотрели с подозрением. Потом блондин встал, отложил папку и протянул руку:       — Адам Фостер.       — Хантер Келли.        Пахло от него теплой кожей, лосьоном после бритья с морозной нотой, ментоловыми сигаретами и кровью.       — С тобой всё в порядке? — ноздри Хантера дрогнули.       — Слишком бледный? — нахмурился блондин. — У меня часто кровь идет из носа, плохая свертываемость. Час назад тоже.       — В верхнем ящике стола лежит шоколадка. Я сейчас.       Стоя у кофе-автомата, Хантер вдыхал свободный от невыносимо сладкого аромата воздух. Он видел кровь каждый день, он шел в полицию, чтобы видеть ее постоянно и привыкнуть к ней. Ярко-красной, алой, бордовой, почти коричневой. Трудно было всегда. Нечего и заморачиваться. Хантер вернулся и поставил перед Адамом бумажный стаканчик.       — Пей, — сказал он. — Сегодня ты свободен, а завтра введу тебя в курс дела. Ты мой напарник, но сразу предупреждаю: если упадешь, помогать не стану, мне проще тебя добить, чем тащить на себе.       — Были прецеденты? — спросил Адам с иронией.       Хантер, не мигая, смотрел в его глаза, которые в свете настольной лампы отливали фиолетовым.       — Да. Предыдущего напарника я пристрелил сам.       Адам перестал улыбаться:       — Тогда я не буду поворачиваться спиной.