Секс и кровь

      Хантер прятал в ящике с бельем пачку сигарет. В таком же ящике в доме Адама на самом дне, стеклом вниз, лежала фотография, на которой он обнимал высокого смуглого парня в костюме пожарного — Олби. Когда ему становилось совсем одиноко, он доставал фото, ставил его на стол и садился напротив с кружкой кофе.       — И как тебе сейчас живется, урод? — спрашивал Адам, стряхивая пепел на столешницу.       Они были вместе пять лет. Жили как полноценная семья, одновременно брали отпуска, подстраивались под режимы друг друга, чтобы сходить вместе в кино или в кафе, смотрели по вечерам фильмы с попкорном и пиццей. Даже хотели завести собаку. Пока Олби не начал задерживаться на работе. Он мог прийти после полуночи и сразу завалится спать, отказываясь от ужина. С детства мама научила Адама одной простой истине: если мужчина не хочет есть дома, значит его кормит кто-то другой. Секса с того момента у них тоже не стало, Олби жаловался на усталость и загруженность на работе.       — Давай поговорим, — однажды сказал Адам. — Я вижу, что с тобой что-то происходит. Если ты остыл ко мне, скажи сразу. Не нужно мучить меня или жить со мной из жалости.       Олби долго смотрел на него, прежде чем ответить:       — Я думал расстаться с тобой как-нибудь потихоньку, чтобы ты сам ушел. Понимаешь, я давно знаком с одной девушкой, никогда бы не подумал, что я в ее вкусе, но сейчас у нас отношения перешли на более близкий уровень. Думаю, я нравлюсь ей, и это взаимно. С тобой уютно, ты очень добрый и понимающий, но я ведь не гей, Адам, я бисексуал, ты это знал с самого начала. Стоило ожидать того, что рано или поздно мне захочется большего.       В тот вечер они разошлись как добрые друзья. Как-то Адам даже встретился с ними в супермаркете, с Олби и его новой спутницей, которая толкала перед собой коляску. Адам приветливо кивнул тогда, но, придя домой, впервые за два года с момента расставания серьезно напился. Таких как он называли «двустволочка». И все же одинаковой тяги к мужскому и женскому телу он не испытывал, сильные руки и крепкие бедра привлекали его больше женской мягкости и округлости. Наверное, потому, что сам Адам, по природе непозволительно ранимый, нуждался в заботе более сильного человека, в спокойном тепле и грубой ласке, которые ни одна женщина дать не могла.       Сидя за компьютером с ворохом распечатанных графиков, он смотрел, как не спеша, с ленивой грацией, потягивается большое жилистое тело Хантера.       — Как и ожидалось, дело забрали ФСБ, — сказал он, зевая. — Наши рапорты даже из общей базы изъяли, я проверил. Только от нас зачем-то всё равно требуют собрать свидетельские показания за предыдущую неделю с жителей района, где находятся эти чертовы склады.       — Сами они не могут этого сделать? — поинтересовался Адам.       — Кто будет отвечать на вопросы федералов? От них за версту несет высшей кастой. А нас каждая собака в лицо знает.       Район складов — один из беднейших районов с высоким уровнем преступности, и многие полицейские даже днем не покидали машину во время патрулирования. Выходя из форда, Хантер похлопал по карманам, проверяя наличие электрошокера и стяжек, какими обычно пользовались при аресте больших компаний — наручников на всех могло не хватить. Еще до обеда они опросили самые возможные стоки сплетен и слухов: торговцев, работников заправок, разносчиков еды, мамочек с колясками и подростков на баскетбольной площадке. Никто не замечал ничего подозрительного и не слышал о странной твари.       — Даже если и знают, никто не расскажет, — сказал Хантер уверенно. — Они что, идиоты, сотрудничать с легавыми? Их потом весь район по стене размажет… Погоди, это случайно не Том?       Он рванулся к долговязому парню в красной бандане, который стоял на светофоре. Тот сперва рефлекторно дернулся, чтобы побежать, а потом вздохнул облегченно.       — Ты меня напугал, — проговорил он. — Офицер Келли, ты же в курсе, что я завязал.       — Я не по этому поводу.       Хантер в двух словах описал, что произошло в амбаре. Парень слушал, с каждой секундой становясь мрачнее.       — Ну и дела… Нет, такое дерьмо мне не встречалось. Но я знаю, кто точно его видел на прошлой неделе.       — Ты шутишь? — брови Адама поползли вверх.       — Что вы, офицер. Марта Холт, она видела. Можете ее сами спросить, она сейчас недалеко снимается.       Хантер кивнул, записывая адрес. Спустя несколько минут они добрались к подвальчику позади подземной парковки.       — Здесь снимают фильм? — удивился Адам, толкая дверь.       Хантер усмехнулся:       — Да, много фильмов. Некоторые из них, ты, возможно, смотрел.       Слабо освещенный коридор вел в достаточно большое помещение с низким потолком. Переступив порог, Адам сначала заморгал, защищаясь от света множества ламп, а затем широко распахнул глаза. Хантер, по прежнему усмехаясь, удержал его за локоть.       — Подождем, пока они закончат, — сказал он.       С нескольких ракурсов камеры снимали импровизированную площадку, в центре которой, зажатая с обеих сторон загорелыми мужскими телами, громко, немного переигрывая, стонала та самая Марта. В комнате было жарко, и по ее подпрыгивающей в такт толчкам груди стекали крупные капли пота. Как и у всех природных блондинок с белой кожей, румянец играл не только на ее скулах, но и вокруг нежно-розовых сосков, которые сейчас становились нежно-бордовыми. Заметив незваных гостей, Марта улыбнулась, откинула голову на плечо одного из партнеров и облизнула и без того влажные губы, смотря в глаза Хантеру. Мужчина сзади поднял ее под колени, почти раздавливая между двух тел, и потянулся к еще одному участнику действа. Когда их языки переплелись, Адам сказал:       — Я подожду на улице. Скажешь, когда они освободятся.       За углом дома он достал сигарету, присел на бортик клумбы и закурил, вглядываясь в безоблачное небо. Хантер вышел следом, тоже садясь рядом.       — Что, давно не было? — спросил он, кивая на заметную возвышенность в районе ширинки Адама.       — Два года.       — Как ты еще жив вообще? Помочь?       Улыбающиеся губы Хантера были опасно близки. Не отводя взгляда, Хантер поднял его руку с сигаретой, медленно обхватил ими большой палец и изнутри обвел подушечку языком. Так же неторопливо выпустив его, он проговорил:       — Могу так. Или более грубо.       Адам отвернулся, затягиваясь до самого фильтра.       — Отвали. Твои идиотские шуточки меня уже достали. Это у тебя хобби такое, заебывать напарника?       — Мне нравится выражение, которое ты употребил.       — А слово «отъебись» тебе нравится?       Дверь подвала хлопнула, выпуская наружу Марту, одетую в купальный халат на голое тело. Ложбинка между ее пышных грудей блестела.       — Вы меня искали? — спросила она, оглядывая ноги Хантера, обтянутые черными джинсами.       — Да. Марта Холт, верно? У нас есть информация, что вы располагаете сведениями, которые могут помочь в нашем деле, — проговорил Адам, поднимаясь.       Марта действительно видела серую тварь на пустоши за своим домом в прошлую пятницу.       — Я вышла на балкон, потому что было очень жарко, и мне не спалось, — вспомнила она. — Это было около трех часов ночи. Наши окна выходят прямо на заброшку, и там постоянно крутятся укурыши. Я вышла, постояла немного, было тихо, я еще удивилась, что никто не ржал за забором, как это обычно бывает. Потом вдруг кто-то заорал. Я наклонилась, чтобы разглядеть получше, что там шевелится в темноте. И увидела этого уродца.       — Какого размера он был? — быстро спросил Хантер.       — Небольшой. Как ребенок лет шести. Он перепрыгнул через забор и убежал в город.       — В город?       — Да, в подворотне скрылся. Такой отвратительный, будто весь в волдырях. У меня до сих пор его образ в голове, — Марта зябко повела плечами.       Хантер переглянулся с Адамом. Попрощавшись с Мартой, они направились к машине.       — Ты все записал? — спросил Хантер.       — Да, и мне понятно, что наших уродцев как минимум было двое.       Они поехали по адресу, указанному Мартой, и уперлись в сетчатый забор. Обнаружив в сетке дыру, Адам пролез в нее, выбираясь на пятачок вытоптанной травы. Его взгляд нашарил уже привычные элементы городского пейзажа: следы от костра, мятые пластиковые бутылки с фольгой на горлышке, банки, шприцы.       — Ага, точно наш урод тут был, — указывая на засохшее темное пятно на земле, сказал Хантер.       — Других следов нет, — проговорил Адам задумчиво. — Хорошо, допустим эта тварь убивает всех, случайно встреченных, хотя и не ясно, зачем, но где тогда все тела?       — Ты еще не понял? Нет никаких тел. Оно убивает, чтобы их есть.