Секс и кровь

      Как живется вампирам в современном мире? Хантер мог бы написать целый курс выживания, будь это кому-то нужно.       Он никогда не был мертвецом, никогда не спал в гробу и не нападал, как обезумевший зверь, на людей. Его проклятие было всего-навсего очередной генетической мутацией, из того же разряда, что лиловые глаза Адама или шесть пальцев на руках у некоторых. В мире, где загрязненность атмосферы превышала допустимый уровень, его болезнь, как он считал раньше, не была одной из худших. Конечно, для поддержания психического здоровья и исключения постоянной, изнуряющей жажды, ему была необходима порция свежей крови раз в пару месяцев. Это была относительно невысокая плата за отличный слух, зрение, обоняние, быстроту реакции и регенерацию, позволяющую ему даже самостоятельно, без помощи врачей, сращивать кости и сухожилия.       Все мужчины в семье Хантера носили это проклятие. Кто-то боролся со своей истинной природой, кто-то потакал ей, кто-то приспосабливался. Хантер оставался собой. Проблемы жажды для него не существовало: он запросто мог наведаться к старому знакомому в пункт переливания крови и захватить с собой пару пакетов «угощения», либо звонил Анджеле, двадцатилетней проститутке, специализирующейся на особых клиентах.       — Представляешь, этот старикан заставлял меня называть его папочка и лизать ботинки, — сказала она, раздеваясь на ходу. — Зато заплатил столько же, сколько пять предыдущих.       Хантер был брезглив, поэтому никогда не пользовался Анджелой как женщиной.       — Как обычно, через резинку? — спросила она, стягивая колготки.       Как всегда торопясь побыстрее начать и закончить, она села на колени и взяла его в рот. Активно помогая правой рукой, она вскоре смогла взбодрить его, и Хантер, не церемонясь больше, поднял ее за волосы. Шея Анджелы не носила на себе следов предыдущих укусов, природа позаботилась о пище таких, как Хантер, наделив их слюну чудесными заживляющими свойствами.       — Ай, — негромко сказала она, расслабляясь. — Блядь, это больно, но очень возбуждает. Странно даже для меня. Ты точно не хочешь?       Отпустив ее, Хантер опустился на пол и сам довел себя до логического завершения. Наблюдая за ним, Анджела протирала место укуса намоченным платком.       — Не поймешь вас, извращенцев, — вздохнула она. — Один бутылки в задницу сует, другой грызет как волк овцу. С каждым разом все интереснее.       Прихватив с тумбочки конверт с купюрами, Анджела, мерно стуча каблуками, удалилась.       После таких встреч Хантер обычно еще долго сидел на полу темной комнаты, смотря в горящее неоновыми отблесками витрин окно и курил. На такой случай в верхнем ящике комода с бельем у него всегда была спрятана начатая еще в прошлом году пачка.       В этот раз Хантер тоже прикурил, с наслаждением затянулся, чувствуя, как разворачиваются во всю мощь легкие, и почему-то вспомнил лиловые глаза напарника. В полном смысле лиловыми они не были: он не мог с точностью передать этот ледянистый аметистовый оттенок, но мог сказать, что к краям радужки цвет переходит в нежно-васильковый, с едва заметными синими искрами, которые становились ярче, когда Адам был расстроен или злился.       Красивые глаза.       Хантер хмыкнул на свои размышления. Порой свободное течение мысли, лишенное шелухи дневных забот, его откровенно забавляло.       — Проверьте сегодня склады на выезде, что-то не нравится мне, что там тихо, — подходя к нему после утренней пятиминутки, сказал Эванс. — В том районе уже семеро пропало, и ни следов, ни новостей.       — Я похож на службу розыска? — спросил Хантер. — Пусть первый отдел этим занимается.       — Успеешь еще торчков своих переловить. Выполняй.       — Иди нахер, — сказал Хантер в спину удаляющемуся начальнику.       Адам, спокойно разбирающий отчеты за своим столом, поинтересовался:       — Придется ехать, да?       — Как видишь. Шевели булками. И надень жилет, у меня в машине лежат два.       Огромные ангары с проржавевшей местами крышей располагались на выезде из города, и тянулись вдоль дороги потемневшими от времени и сырости металлическими коробками, по пояс заросшими травой. Временами патруль сообщал, что здесь видели группы бездомных, которые надолго никогда не задерживались.       — Смотри в оба, диких собак тут никто не отстреливает, — предупредил Хантер, хлопая дверцей машины.       Адам огляделся, но ничего, кроме стен в ржавых потеках и выгоревшей под солнцем травы, не увидел. Кое-где под ногами валялись пустые консервные банки и окурки. Наткнувшись на использованный шприц с бурым налетом на стенках, Хантер поднял его.       — Смотри-ка, совсем недавно кто-то по вене бахался, — сказал он. — Осадок еще не высох.       Первый ангар, с точки зрения поиска следов отбросов общества, оказался чист. Внутри него ничего не было, и он просматривался до конца, лишь голуби под крышей зашевелились и захлопали крыльями при их появлении. Тоже самое касалось и последующих, и когда Адам зевнул, утомленный бесполезностью рейда, Хантер вскинул голову, рассматривая падающие в лучах заходящего солнца пылинки. Ангар был самым крайним в ряду собратьев.       — Ничего не замечаешь? — спросил он негромко.       — Голубей нет, — ответил Адам.       — Верно. Зато есть их перья на земле. И пахнет кровью.       — Как кровь может пахнуть?       Хантер не ответил, прислушиваясь. Держась немного позади, помня о затянувшейся ране на предплечье, Адам шел за ним след в след.       — Странно это все, — проговорил он. — Объясни мне, чем пахнет кровь.       — Мокрым железом, солью и теплом. Если свежая.       Хантер резко остановился. Выглянув из-за его спины, Адам увидел на земле бурые пятна и ботинок. Точнее сначала подумал, что ботинок, пока не увидел торчащий из него обломок кости.       — Это что, блять, нога? — поперхнулся он. — Бездомные разделали своего?       — Не бездомные. Видишь, края острые? Ногу оторвали.       — Может, собаки?       Это прозвучало глупо, очень глупо, подумал Адам. Он хотел было сказать, что нужно выйти и вызвать подкрепление, на случай обнаружения вооруженной банды, как Хантера вдруг отбросило назад, будто футбольный мяч.       Адам повернулся и волосы на его затылке зашевелились: неведомая тварь, похожая на человека лишь наличием конечностей и хребтом-дугой с выступающими позвонками, рвала на Хантере бронежилет, задыхаясь и капая на его лицо густыми каплями мутной слюны.       Адам мешкал лишь секунду, затем выхватил пистолет и всадил в нее всю обойму. Две пули угодили в голову, одна должна была перебить шейный позвонок, но существо продолжало разрывать на Хантере все, что попадало под лапы с когтями, и сдерживали его исключительно руки напарника, сжавшиеся на гладком черепе.       — В голову стреляй! — крикнул Хантер, когда услышал щелчок, и пустая обойма упала на землю.       Перезарядив пистолет, Адам почти в упор выстрелил в голый череп, сбоку, чтобы пуля навылет не попала в напарника. Затем еще одну, и еще, пока тварь не захрипела, выплевывая из пасти бурую жижу. Почувствовав слабину, Хантер, застонав, перевернулся, и, оказавшись сверху, ударил скользкий от жижи череп о камни. С тошнотворным звуком он раскололся, расползаясь серой массой, однако тварь продолжала шевелиться, не оставляя попыток добраться до человека. Адам сменил третью обойму. Когда все прекратилось и на земле осталось серое тело, похожее на раздавленное насекомое, он помог Хантеру отойти и сесть у стены.       Вызвав по рации подмогу, Адам вернулся в ангар и сказал:       — Будут в течении двадцати минут вместе с медиками. Как ты?       — Не считая того, что я чувствую пальцами свою селезенку, все нормально, — хмыкнул Хантер.       Адам надеялся, что он шутит, пока сам не взглянул на раны. Его затошнило, но он сдержался.       — Нужно перевязать! Я сейчас!       Хантер поймал его за руку и с неожиданной силой притянул к себе. Адам увидел черные непроницаемые глаза с лопнувшими сосудами.       — Ты же знаешь, что я двадцать минут не протяну. Если хочешь помочь, просто кивни и ни о чем не спрашивай.       Адам кивнул.       — Вот и умничка.       Хантер улыбнулся, обхватывая его затылок одной рукой и наклоняя голову вбок, чтобы обнажилась лихорадочно пульсирующая артерия. Адам шумно вдохнул, ощутив как острые зубы вонзаются в тонкую кожу, и сознание поплыло. Длилось все недолго, меньше минуты, но за это время он успел зарыться пальцами в волосы Хантера, на удивление мягкие, и прижаться к нему, чувствуя в этот момент странное единение.       — Спасибо, — слизнув с губ кровь, Хантер осторожно отпустил его. — Не беспокойся, ранки сразу затягиваются. Наутро ничего не останется.       Адам подумал, что после секса он, наверное, такой же: непривычно ранимый, открытый, разгоряченный и довольный.       — Ты же расскажешь мне все потом? — спросил он.       — Я никогда бы этого не сделал, но сейчас у меня нет выбора.       Приехавшая бригада погрузила тело на носилки, — конечности свисали и волочились по земле, — и увезла в лабораторию. На место приехал также сам Эванс, потоптался рядом с криминалистами, присвистнул удивленно и подошел к Хантеру.       — Дааа, ребятки, вот уж чего не ожидал, так вот такой дряни, — протянул он. — Сигаретка есть? Спасибо. Ты как, герой?       — В порядке, — ответил Хантер. — Пара царапин.       Эванс выпучил глаза, разглядывая располосованную рубашку.       — Есть предположения, что это может быть?       — Никаких, — покачал головой Адам. — Я такое в первый раз в жизни видел.       — Хантер?       — Я не знаю.       Криминалисты еще работали, когда они отъехали от складов. Адам аккуратно потрогал затянувшийся след на шее, кожа еще саднила, как от удара, но ранки и в самом деле не было.       — Ты ведь видел эту тварь раньше? — не выдержал он.       — В прошлом году, на будничной операции, не знаю, она же, или их несколько, разодрала мою команду как цыплят. Помнишь, я говорил, что пристрелил напарника? Я не шутил. Когда я нашел его, на меня смотрел человеческий обрубок с кишками наружу, почему-то еще живой.       Адам кашлянул, отворачиваясь к окну.       — А по поводу…       — Кровь помогает мне регенерировать. Без нее я не выживу. Один из видов мутации.       — Ты вампир?       Хантер фыркнул, закатывая глаза:       — Типа того. Но я не охочусь на людей, если ты об этом.       — Я не знаю, как мне реагировать на это, — признался Адам.       — Как посчитаешь нужным. Главное не говори никому, иначе мне придется тебя убить.       Адам с любопытством посмотрел в его застывшее, ничего не выражающее лицо. Похоже, он говорил всерьез.