Держать удар

Есть люди, которым словно суждено вечно становиться друг другу поперёк дороги. (с) Уильям Теккерей

Бернард потерял своего фаворита в июне 99-го. По иронии судьбы, боец, которого Ройс так старательно искал для равного поединка со своим зверем, разорвал его лучшего спортсмена голыми руками и увез свой трофей с собой. Бернард мог бы попытаться найти плененного Яна, задействовать знакомых влиятельных людей, в том числе опытных ищеек из Интерпола и теневых авторитетов Вегаса. Мог бы сообщить прессе об исчезновении лидера сборной — и тогда бы новость разлетелась на весь мир. Тем не менее, на начало июля Ян не состоял в розыске — он заявил о своем уходе из сборной по собственному желанию и сообщил о переезде в Джакарту. Документы на дорогую недвижимость, оформленную на его имя, предоставил Бернарду некий Натан Лэндж, вроде как приходившийся Яну хорошим другом. По официально узаконенной легенде Хейз решил взять отдых от боев после разгромного поражения Дему и улетел на другой конец света восстанавливать силы. Фактически — и Бернард это понимал, — спортсмена, носившего прозвище Велиал, сломали и силой забрали с собой. Бернард мог бы добиться отстранения Фостера от боев, задать неудобные вопросы пограничникам, давшим добро на вылет магнитоплана Дема, потребовать документы тех, кто находился у него на борту… Он был способен создать такие проблемы, на решение которых Натану Лэнджу пришлось бы отвалить целое состояние. Но он не хотел. Утром 1 июля на посадочную площадку Центра приземлился огромный белоснежный магнитоплан. Несмотря на внушительные размеры, удививших даже привыкших к подобному охранников пропускного пункта, он совершил посадку абсолютно бесшумно. Сверкающие на солнце шасси мягко коснулись раскаленного полотна. Новейшая коллекция Embraer Elite, штучная работа. Одна единица этого сегмента техники стоила больше, чем небольшой участок в частном секторе Манхеттена. Бернард молча наблюдал за безукоризненной посадкой божества, спустившегося с небес. О цели и самом факте визита его никто не предупреждал. Когда к стеклянным дверям центрального входа плавной, неторопливой походкой подошел высокий крупный мужчина, одетый в неброский костюм от Ив Сен-Лоран (уникальная коллекция 92-го года, во всем мире было не больше 20 таких костюмов, мельком подумал про себя Ройс), Бернард уже знал, кто это, и догадывался о цели его визита. — Рад вас видеть, Мейсон, — протянул он ему руку и сделал знак охраннику пропустить гостя по одноразовой карточке. — Надеюсь, вы составите мне компанию за завтраком.

***

— Мой сын — гребаное позорище, — без излишних церемоний сообщил Мейсон Хейз, из вежливости сделав глоток чая. Они сидели в любимом кабинете Бернарда на последнем этаже Центра и ждали, когда хостес закончат традиционную процедуру приготовления легкого завтрака и оставят их одних. Уважая сложные правила этикета и с удовольствием придерживаясь их в повседневной жизни, в этот раз Ройс едва ли не с нетерпением ждал, когда обе девушки поставят перед ними дымящиеся чашки, подадут карамельные пирожные и фруктовую нарезку, а сами выйдут за дверь. К его скрытому разочарованию, терпкий вкус любимого напитка Бернарда не понравился Мейсону. Тот предпочитал более тонкие, сложные композиции. — Зачем вы так, — усмехнулся Бернард. — Он держался на равных. Если бы не этот лаки-панч, мог бы выиграть бой. — Это был не лаки-панч, — с раздражением отозвался Мейсон. — Дем видел, что у Яна проседает левая сторона, и с самого начала поединка пытался достать его оттуда. Говорил же Златану — у него проблемы с переходом на дальнюю дистанцию. Нет же, мать твою, Златан у нас все знал лучше всех. — О мертвых или хорошо, или ничего, — мягко заметил Бернард. — …или ничего, кроме правды, — напомнил истинную концовку поговорки Мейсон. — И с чего вы так уверены в том, что он мертв? Ройс осуждающе покачал головой. — Побойтесь бога, Мейсон. В той аварии ни у кого из них не было шансов. Отец Яна раздраженно повел плечами. — Не буду спорить. Я пришел сюда не из-за него. Бернард кивнул. Это было ясно. — Вы знаете, где ваш сын? — прямо спросил он, не боясь последствий. В игре такого уровня не было смысла в показушных реверансах. Мейсон тяжело вздохнул. — Знаю. Но вытащить его оттуда пока не могу. Это полностью территория Лэнджа. Туда опасно соваться наобум. Тем более мне. — Но вы это сделаете? — уточнил Ройс. Зная о мощной поддержке в лице европейского миллиардера и инвестора Мейсона Хейза, он бы, может, и смог сделать что-то для бывшего фаворита. Вопрос был в том, стоила ли игра свеч. — Конечно, нет, — фыркнул тот. Бернард подавился чаем. — Не хватало еще из-за Яна лезть к черту на кулички. Сам знал, на что шел. Это сделаю не я, а мои агенты, — ответил он на немой вопрос Ройса. — Понятное дело, проспонсирую всё я. И морду Дему набью тоже лично я. Но не в Джакарте. Здесь. Яна там никто не оставит. — Мейсон, это твой старший сын, — справившись с собой, выдавил Бернард. — Ну да, — слегка раздраженно ответил тот. — И естественно, я вытащу его оттуда. Но лететь Графу в зубы, устраивать бойню, как в девяносто первом — зачем? Тогда из-за этого выблядка погиб один из моих людей, — Мейсон с привычной злобой подумал о том, при каких обстоятельствах был застрелен его троюродный брат. — Сам я туда соваться не буду. И тебе не советую, — Бернард поморщился от такой фамильярности, но ничего не сказал. О вспыльчивом характере Хейза-старшего был наслышан слишком хорошо. На несколько секунд в кабинете воцарилась напряженная тишина. Ройс рассматривал жесткое, мужественное лицо своего гостя, невольно испытывая сильное ощущение дежавю. Почти три года назад, холодным ноябрьским утром он так же сидел здесь, в этом кресле, а напротив него стоял семнадцатилетний Ян в порванной ветровке (кому вообще нужны куртки в такую погоду?) и с фингалом на половину лица. «Лет-то тебе сколько, мальчик?», — устало спросил тогда Бернард, кутаясь в уютный пуховый плед. «Какая, нахрен, разница», — огрызнулся Ян. «Двадцать два». Бернард тяжело вздохнул и жестом показал ему в кресло. Ладно уж, заслужил. «А почему в твоем уголовном деле написано семнадцать?», — задал риторический вопрос он. «Вы меня сюда позвали, чтобы задавать очевидные вопросы?», — поинтересовался Ян. По-хорошему, стоило вышвырнуть его за такое, но Ройс не привык разбрасываться такими кадрами, способными в одиночку вынести компанию из троих трезвых парней, а после уложить еще двух полицейских и рассмеяться в ответ на мощный удар электрошокером. «Как они похожи с отцом», — думал про себя Бернард, разглядывая лицо сидящего напротив Мейсона. «Тот же взгляд, то же выражение лица. Те же ямочки на щеках, когда улыбаются. Но Ян, конечно, красивее. Видно, мама была красавицей. Мейсон грубее». — Я туда, разумеется, соваться не буду. Но и оставить все как есть не могу. Чем тебе помочь? — спросил наконец Ройс, не отрывая взгляда от лица собеседника. — Ничем, — подумав, отозвался отец Яна. — Твоя помощь будет нужна на следующем чемпионате мира, куда Демиан попасть не должен. В идеале вся его команда должна быть отстранена или заменена на других людей — с этим составом нам будет сложно. Но это уже по возможности, а вот не дать Дему выступать здесь, в Америке, ты сможешь. — Демиан — фаворит следующего чемпионата, — заметил Ройс. — При таком раскладе турнир перенесут в Мексику или Канаду, где он все равно выступит. «А я лишусь хорошей доли от продаж билетов на его бои», — мысленно добавил про себя он. Мейсон поднял на него тяжелый взгляд. Он все прекрасно понимал. — Вот и отлично. Пусть выступает в Канаде или Мексике, да хоть в Бразилии. Американских денег он не получит. И ни для кого не секрет, Бернард, что в ни в одной из этих стран ему и не заплатят и двух третей от американского гонорара. Ройс нехотя кивнул, признавая его правоту. Ладно, раз уж на то пошло, он не особо горел желанием снова видеть Фостера в Рэд-Арене. В прошлый раз они с Яном практически снесли стойку октагона и едва не вылетели на зрительские ряды. — Когда Ян вернется, — тихо начал Бернард, не зная, с какой стороны задать вопрос. — Сможет ли он… возобновить свои выступления в сборной? Ройс в первую очередь был главным тренером и исполнительным директором всего Центра. Что бы ни происходило вокруг, он должен был думать о своих ребятах. Мейсон отрицательно покачал головой. — Мне такого позора не надо. Пока не научится держать левую руку у головы и думать ей хоть немного в аутфайтинге, побудет в резерве. Отвезу его в Европу, найду ему хороших тренеров. Пусть поменяют ему технику, которую ставил Златан. «Дему технику тоже ставил Златан», — хотел сказать Бернард, но вовремя сдержался. — Мейсон, я уважаю твои отцовские порывы, но что-то мне подсказывает, что Ян будет против, — осторожно заметил Ройс. Хейз-старший бросил на него яростный взгляд. — Его никто не спрашивает. Будет против — верну его Дему. Я не для того столько денег и сил потратил на воспитание этого идиота, чтобы позволить ему так бездарно все это просрать. — Пойми меня как тренера. Если он захочет вернуться в бои, — а что-то мне подсказывает, что он захочет вернуться и взять у Дема реванш, — будет лучше, если он сделает это в составе американской сборной. Здесь у него будут стабильные высокие гонорары, страховка, опять же, стаж… — Ройс и не думал скрывать от Мейсона, что заинтересован в возвращении своего лучшего бойца. «Двуличная сука. Тебя не гонорары его волнуют, а процент с билетов на бои моего сына», — подумал про себя тот. «Который ты положишь себе в карман, подделав чеки.» — У меня есть тот, кто способен заменить Ян, — вместо этого произнес он, внимательно следя за реакцией Ройса. — И ты наверняка его знаешь. Бернард удивленно вскинул бровь. — Заменить Яна? Он три года искал того, кто мог бы заменить ему Яна. Искал в Америке, Мексике, Бразилии, Канаде и Европе. Искал даже в гребаной Аргентине, откуда в свое время притащил Сида Голдена. Если Бернард чего-то хотел, он почти всегда этого добивался. Спортсмена класса Яна Ройс найти не смог. И теперь с легкой подачи Мейсона он слышал, что этот боец найден. — Да. Он лучше Яна, — холодно отозвался Хейз-старший. — Лучше почти во всех аспектах — опыт, бокс, борьба. Проседает только по кардио, но скоро решит эту проблему. Он должен был выиграть на чемпионате мира девяносто пятого года, но у его жены случился выкидыш, и сам понимаешь… он снялся с того турнира. — Кто это? — задал один-единственный вопрос Бернард. Он смотрел на Мейсона в упор, забыв про остывающую чашку чая и таявшее пирожное. Ему нужно было просто услышать имя. Мейс назвал его. Ройс с грохотом ударил кулаком по крышке стола. — Да ладно, мать твою за ногу, он вернулся в бои?! Отец Яна с иронией усмехнулся. Он знал, что Бернард оценит его подарок сборной Америки взамен выбывшего сына. — Да, он снова хочет выступать. И был очень заинтересован в переговорах с тобой, Бернард. В этот раз Ройс не обратил внимания на его фамильярность. — К черту Яна. Мне нужен этот мужик.

***

Сильнейший союзник Хейза, способный создать серьезные проблемы Дему и Натану, объявил о своей капитуляции еще первого июля. По условиям их договора Энтони завершил разгром Яна и вышел из игры, выводя из-под удара своих людей. Он ненавидел себя за это, но выбора у него все равно не было. — Не вини себя, Энтони, — сказал ему Бернард, видя состояние в одночасье повзрослевшего на несколько лет Галлахера. Они остались с ним наедине поздним июльским вечером в здании Центра. — Родные люди всегда будут для нас важнее друзей. Кровь не водица. Кто на твоем месте не сделал бы так же? — Я даже не знаю, где он, — убито ответил Энтони. Он был раздавлен тем, что на его глазах сделали с бывшим чемпионом мира в тяжелом весе. Галлахер был уверен — в одиночку он сумел бы натянуть Натана и Джеса по очереди, если бы в игру не вступил Демиан. Фостер пообещал ему слишком многое, чтобы обычно бесстрашный, безрассудный Энтони продолжил бойню на стороне проигрывающего друга. На чашах весов находилось то, что было дороже привыкшему к богатству и роскоши Энтони любых денег. Его нельзя было сломать ни угрозами, ни попытками купить молодого мультимиллионера Галлахера. Выбить почву из-под ног этого одержимого отморозка, заставить его пойти на предательство, воткнуть нож в спину лучшего друга могло только одно обещание на свете. И Демиан, который хотел размазать друга по стенке с наименьшими потерями, нашел его слабое место. — Знаю только, что где-то в Джакарте, — глухо добавил Энтони, избегая встречаться взглядом с Бернардом. Говорить о том, что было до этого, он не хотел. — Если бы их было двое — при любом раскладе — я попробовал бы их натянуть. Но Рика они вынесли слишком быстро, и мы с Яном остались вдвоем против троих… Бернард молча слушал своего любимого бойца и неверяще смотрел перед собой. Он интуитивно понимал, что если Яна забрал Дем, то Рик покинул сборную благодаря Рэмси. Он мог бы вышвырнуть Джеса из Центра в любой момент, но стоило ли лишать команду четвертого номера взамен возвращения шестого?.. Ройс не хотел признаваться в этом даже себе, но в глубине души понимал — на смену Рику рано или поздно пришли бы другие. Одержимые боями подрастающие вундеркинды из юниорской группы, голодные до славы и крови. Андерсен был талантом — обычным, рядовым талантом, мальчишкой, у которого все было. Он любил спорт, но не настолько, чтобы за него умереть. А Джес им жил. После завершения карьеры Андерсена ждал бизнес отца, общие дела с братьями, собственное предприятие. У Рэмси не было ничего. И это заставляло его быть уникальным бойцом, без страха, чести и жалости. На голову выше всех остальных, кроме Дема, Яна и Энтони. Да, в уходе Рика был виноват Джес. За мальчишку у Бернарда остро и непрерывно болело сердце, но бизнес не терпел слабых. Впрочем, идеального кандидата для наказания за предательство Рэмси Ройс для него уже нашел. Пятнадцатого июля он вызвал его для личного разговора к себе в кабинет. — Пока ничего? — нетерпеливо спросил Энтони. Бернард молча кивнул головой. Они оба подобно сошедшим с ума кротам перерывали тонны информации в поисках хотя бы отдаленного упоминания о Яне, и каждый день эти поиски заканчивались ничем. Время между тем неумолимо шло. Подходила пора августовских отборочных этапов в постоянный состав сборной, подготовки к октябрьским континентальным Играм, Американскому объединенному Кубку и последующему чемпионату мира в индивидуальном зачете. Мир не стоял на месте; бизнес требовал непосредственного участия и полной отдачи. Ройсу надо было готовить расслабившихся и отожравшихся за лето бойцов. Потеряв сразу двух спортсменов, сборная сильно просела в функциональности. Бернарду требовалось срочно закрыть возникшие дыры на местах первого и шестого номеров команды. Особенно остро ощущалась нехватка лидерской позиции. Для реабилитации американской сборной он и устроил жесткую проверку на прочность двум ведущим своим бойцам. — Отвлекись немного от этого, — Ройс пристально посмотрел в глаза второму спортсмену команды. — Сейчас мы бессильны, хоть и делаем все возможное. Разберись лучше со своими делами. В частности, с тем, что происходит между вами с Рэмси. — Вы и сами прекрасно знаете, что происходит, — хмуро ответил Энтони, кусая губы. Ему не хотелось посвящать Бернарда во все тонкости отношений с Джесом. Они были врагами в противостоянии Яна и Демиана, но не только это делало их ненависть по отношению друг к другу настолько жгучей и непримиримой. За шесть лет выступлений в Центре Рэмси с Галлахером столько раз переходили друг другу дорогу, что их бесконечная выясняловка давно стала чем-то вроде визитной карточки клуба. Они обменивались искренними пожеланиями сдохнуть, высмеивали и смаковали каждое поражение неприятеля, дрались с такой всепоглощающей ненавистью, что разнимать их было проблемно даже натренированной охране. Энтони с Джесом невзлюбили друг друга с самого первого дня. Если остальные спортсмены ещё как-то закрывали глаза на выходки этих двоих, привыкших к полной безнаказанности и всеобщему обожанию, то терпеть друг друга они явно не были настроены. Своеобразное испытание «ты мне как кость в горле», обещающее в ближайшем будущем вылиться в кровавую дуэль — Джес давно добивался официальной встречи с Энтони, и в этот раз Бернард уступил его просьбам. Галлахер был уверен в своих силах, зная, что и в жизни, и на соревнованиях сможет от души накатить Рэмси, но что-то в глубине души словно тормозило его, заставляло усомниться в своих силах. Джес был отбитым, ебанутым на всю голову психом; он не брезговал никакими способами уничтожить неугодного ему человека, у него не было зачатков морали, чести и милосердия. Энтони становилось немного неуютно при мысли о том, что теперь они открытые враги. Их бой должен был состояться уже давно. Пора было выяснить раз и навсегда, кто из них должен отводить взгляд при случайной встрече с другим. — Врать ты умеешь примерно так же, как и проигрывать, — вздохнул Бернард. Проигрывать Энтони не умел на генетическом уровне. — У тебя не так много времени на подготовку к твоей следующей встрече. Удели этому внимание, — Галлахер недоуменно выгнул бровь. Он ничего не знал о будущем поединке. — Джес Рэмси, — ответил на невысказанный вопрос Бернард, с усмешкой заметив, как вздрогнул на этих словах потрясенный Энтони.

***

Утром двадцатого июля Ройс опубликовал промо предстоящего боя, чем произвел настоящий фурор и удачно перетянул внимание фанатов миксфайта на готовящийся поединок. Бой Джеса и Энтони должен был состояться уже давно. Между этими двумя искрило слишком сильно, обжигая яростным огнем их противостояния всех, кто находился рядом.

***

— Буэна нотте, мой дорогой друг, — весело поздоровался Сид Голден, входя в тренировочный зал Центра. — Джес, — позвал он занимающегося Рэмси изменившимся тоном. — Это правда, что ты выйдешь против Энтони? Тот отложил тридцатикилограммовые гантели. — Да. А что? Сид посмотрел на него долгим нечитаемым взглядом. — Если не секрет, нахуя? — Ты как будто не знаешь. — Знаю. А почему именно сейчас? — Я готов. Сид даже не знал, как тактично намекнуть вспыльчивому, взрывному другу, что он выбрал себе соперника не по уровню. Технически Галлахер был намного сильнее и опытнее Рэмси. При любом раскладе танк Энтони уделал бы самоуверенного Джеса. Букмекеры это понимали — ставки на него были намного выше, на его друга ставили только самые преданные фанаты. Попытка раз и навсегда красиво разделаться с заклятым врагом вызывала уважение, но Джес явно не рассчитал свои силы. Или, наоборот, был настолько уверен в них? — Это, конечно, твое дело, — Сиду не очень хотелось нарываться и читать другу нотации. — Но я бы на твоем месте подумал. Тебе некуда торопиться. Слишком высокий неоправданный риск. — Я знаю, на что иду. И хватит причитать. — Так не терпится набить морду Энтони? — понимающе спросил Голден и скинул с себя майку. В зале было жарко. Джес кинул оценивающий взгляд на его фигуру. Убедился в хорошей спортивной форме друга, довольно отвел взгляд. — Ты занимаешься по двенадцать раз в неделю. — Да, не терпится, — честно признался Рэмси, нанизывая диски на штангу. — Тошнит от этого еблана. Ненавижу его. — Мне всегда было интересно, почему, — вслух высказал Сид. — Вернее, с твоим характером задавать этот вопрос бессмысленно. Но почему именно с ним? Джес ощутимо напрягся. Он, стараясь ничем не выдавать своего волнения, положил ладони на гриф штанги и с усилием оторвал ее от стоек. Даже Сиду он никогда бы не раскрыл истинных причин собственной одержимой ненависти к Энтони. — Не знаю, — максимально правдоподобно ответил Рэмси. — Наверное, мы слишком похожи. У нас с ним история длится уже шесть лет. Мы с Энтони как Ян с Демом. — Тоже хочешь его трахнуть?.. — не подумав, без задней мысли спросил прямолинейный как бревно Сид. — Нет! Джес с грохотом едва не уронил на себя тяжелую штангу. Если бы не друг, вовремя удержавший летящий ему в лицо на огромной скорости гриф, ещё неизвестно, состоялся бы обещанный поединок с Энтони. — Я не это имел в виду, Сид! — Да понял я, понял, — пробормотал испуганный Голден, помогая Джесу вернуть штангу на место. Он, конечно, знал, что эти двое друг друга ненавидят, но не до такой же степени, чтобы ронять на себя сто двадцать килограммов чистого металла. — Давай лучше обсудим то, что Бернард хочет свести тебя с Джорданом. Ты, видимо, ничего не слышал об этом, раз такой спокойный? — Чего, нахрен?! — с ужасом выдохнул Сид и резко развернулся к усмехающемуся другу. — С какого еще хера?! — С такого. Видимо, Бернарда шмель хорошо так ужалил в жопу, — с насмешкой пожал плечами Джес. — Ваш бой состоится сразу после нашего. Получишь свой, мать его, титульный шанс. Пока Голден с испуганными проклятиями связывался с Бернардом и получал от него подтверждение готовящегося поединка, Рэмси незаметно перевёл дыхание. Тема разговора была закрыта.

***

После того, как Энтони узнал о намечающейся встрече с Джесом, он часами не вылезал из спортзала. Ткнуть Рэмси лицом в пол, подтвердить свое превосходство, отомстить ему за шесть лет ожесточённой грызни. Тот, видя рвение соперника, только насмешливо кривил губы и сдерживался из последних сил, чтобы не начать войну с бесящим Энтони досрочно и не сорвать таким образом их бой. В одну из дождливых августовских ночей, когда неугомонному Галлахеру не сиделось дома и он в очередной раз отбивал груши в спортзалах Центра, к нему подошёл его бывший соперник экс-чемпион Джордан Уилкерсон. Старше Энтони на восемь лет, раньше он давил его боевым опытом и не давал ему забрать у себя звание лидера. Несколько лет назад Галлахер победил его дважды и поставил жирную точку в их противостоянии. С приходом Яна статус капитана был жестко присвоен юным безжалостным зверем, но Энтони нисколько не утратил прежней неприязни к извечному сопернику. Джордан прекрасно знал о его истинных чувствах и с понимающей насмешкой игнорировал язвительные шутки Галлахера. В ответ на натянутую враждебность Энтони, скрываемую плохо сыгранной вежливостью, Джордан чуть ли не с умилением смотрел на малолетнего выскочку и тем самым бесил его еще больше. — Удачи с Джесом, Белоснежка, — тепло произнёс Джордан, опираясь на стойку его тренажёра. — Не ожидал, что Бернард организует ваш бой. В тяжёлый период межсезонья Ройс оберегал своих фаворитов друг от друга. Энтони почувствовал привычное сердцебиение, когда речь зашла о его персональном враге. Несмотря на эпичное противостояние с Джорданом, он понимал, что делить им теперь уже нечего. Он слабо улыбнулся и отложил снаряд в сторону. — Во-первых, хватит называть меня Белоснежкой. Во-вторых, я сам не ожидал, — скривился Энтони. — В прошлом месяце Джеса блоха ужалила в жопу, и он потребовал у своего агента бой со мной. Нихуя не понимаю, к чему это было, пиздить его в межсезонье перед отбором на мир как минимум тупо, но… — Галлахер скривил пухлые губы. — Логика тут бессильна. Джордан в задумчивости кивнул головой. — Ходят слухи, что Джес после поражения Яну сменил тренерский штаб и сделал большой шаг вперёд, — заметил он. — Видимо, ему и не терпится отхватить пиздюлей от кого-то сильнее себя, — ехидно вставил Энтони. Оба знали, что лучше тренерских систем Златана Росновского и Бернарда Ройса других в Штатах не было. — Надеюсь, у тебя это получится, — по лицу Джордана пробежала тень. — Отомсти ему за Рика. Ты, наверное, этого не знал, но Рик — племянник моей жены… — Джордан умолк и испытующе посмотрел на Энтони пронзительным взглядом уставших темно-зеленых глаз. Тот серьёзно кивнул, не сводя с его лица своего. — Обязательно, Гефест*. Я им полы в октагоне вымою. Джордан улыбнулся одногруппнику и на прощание протянул ему руку. Энтони с теплотой протянул в ответ свою. Он был рад, что Гефест забыл старые обиды и теперь поддерживал его, а не Джеса. Они попрощались, и Джордан отошёл к своему тренажёру. Тренировочный процесс шёл полным ходом.

***

Джес с ожесточением колотил по груше, выплескивая на ней злость, скопившуюся за день. Пришедший вместе с ним на утреннюю тренировку фанатик Энтони принципиально не смотрел в сторону Рэмси, подчёркнуто его не замечал, строил презрительную моську и мастерски имитировал рвотные позывы. Эти двое шесть лет относились друг к другу с неприкрытой, всегда готовой вылиться в драку ненавистью, едва сдерживали себя, чтобы не набить морду личному врагу прямо на тренировке. Их взаимную непереносимость уже ничем нельзя было скрыть. До этих пор только жёсткий приказ Яна «не лезть» сдерживал вспыльчивого, импульсивного Галлахера и неуправляемого Рэмси от прямых разборок во время соревнований. Теперь, когда Яна не было, а экс-лидер Джордан постепенно сдавал позиции, ничто не мешало двум акулам боев без правил наконец выявить между собой сильнейшего в аквариуме. Не обошлось без прелюдий: Джес сломал электронный замок на личном шкафчике Энтони, а тот, прекрасно зная, кто это сделал, натянул до упора резину на любимом тренажёре своего врага. Когда Джес подошёл к нему и взялся за перекладину, хлесткая резина с оттяжкой ударила ему по ногам и рассекла кожу до крови. Оба синхронно посмотрели друг на друга. «Пиздец тебе, сука». «Отсосешь». До их встречи оставалось меньше недели. Атмосфера накалялась экспоненциально. — Джес, ты идёшь? — отзанимавшийся свои законные полтора часа Сид подошел к другу. Рэмси кривился от боли в травмированных ногах, но продолжал предпоследний подход. После тренировки надо было наложить бинты на фиолетовые от удара участки кровоточащей кожи и обработать их анестетиком. — Пятнадцать минут, — он не собирался укорачивать тренировку только из-за полученной травмы. — Не жди меня, Сид. У тебя же свидание. — Ты уверен? — Да. Голден пожал плечами. Рэмси всегда задерживался в зале, и во всей группе были только два человека, которые уходили позже него. Один из них покинул списки спортсменов сборной. Оставалось разобраться со вторым, и можно было выдыхать. «Представляю, что будет, если они с Энтони закончат одновременно. Раздевалку разнесут к хуям». Но Энтони продолжал фанатично заниматься, зная, против кого ему выходить в следующий раз. Если Рэмси оставалось пятнадцать минут, Галлахер планировал задержаться на полчаса.

***

Через два месяца после боя Яна и Демиана состоялся долгожданный поединок Джеса и Энтони, которого фанаты заклятых соперников ждали шесть лет. Эти двое были принципиальными врагами с самого начала спортивной карьеры и с тех пор упорно шли к тому, чтобы перегрызть друг другу глотки. Их неутомимые пикировки подводили к драматичной развязке напряженного, принципиального противостояния. Волны ненависти, звеневшие в раскаленном воздухе переполненной Рэд-Арены, можно было резать ножом. — Будь осторожен, Джес, — тихо напутствовал друга бледный от волнения за него Сид. — Ни за что, — так же тихо отозвался Рэмси. Он должен был настроиться на самую сложную встречу за всю карьеру, в которой совсем не являлся фаворитом — из десяти человек семь ставили на Энтони, один на ничью и только два верили, что Джес победит. Атмосфера была накалена до предела, и даже стальные нервы Рэмси и Галлахера подвергались её заметному влиянию. Сид что-то говорил ему, в последний раз давал другу советы, но Джес в это время думал о другом. Он разглядывал Энтони, выходящего из раздевалки под восторженный рев толпы и свою любимую песню, и что-то нихрена не замечал, как сильно тот страдает из-за собственного предательства. Галлахер, наоборот, был в странно приподнятом настроении, уверенный в себе и своём превосходстве, заведенный, на драйве — Джес удивился тому, куда же делась виноватая моська, с которой он просил у Яна прощения в вечер памятной драки. Энтони, казалось, нисколько не жалел о сделанном решении. Он проходил в зал с видом человека, только что выигравшего Олимпиаду. Джес раздражённо скривился — нашёлся тут, блять, альфа, — провожая его глазами до места взвешивания. Рэмси был напряжён до боли в мышцах, но не испытывал страха — знал, что сделал для своей победы всё. Сегодня в этой клетке между ними всё должно было решиться… О варианте ничьей Джес даже не думал всерьёз. Ведущий объявил результаты взвешивания Галлахера — на два килограмма тяжелее Рэмси — и пригласил соперников провести поединок взглядами. Возможно, подумал Бернард, это было глупо — рисковать боем из-за бешеного характера обоих парней: подравшись, они могли нанести друг другу травмы еще до начала поединка и сорвать крупный старт. «Только, блять, подеритесь тут. Обоих вышвырну из сборной». Энтони с Джесом синхронно подошли и мрачно уставились друг на друга. Зеленые глаза Галлахера выражали всю степень презрения, которую он испытывал к Рэмси, а Джес проверял его на прочность своими бездонными темно-карими, почти чёрными в пульсирующем освещении арены. «Шлюха продажная», — одним взглядом говорил один. «Шестёрка», — без слов отвечал ему другой. «Сегодня я выбью из тебя всю дурь». «Смотри, чтобы очко не треснуло». — Каково это — быть предателем, м? — едва слышно поинтересовался Джес. И едко улыбнулся. Взбешённый Энтони рванулся к нему, но тот тут же перехватил его руку. — Кто бы говорил, жополиз! Охрана мгновенно метнулась к Рэмси и Галлахеру, которые так и не дождались их официальной встречи. — Энтони, твою мать, что на тебя нашло, — процедил Бернард, самолично отдирая руки спортсмена от намертво вцепившегося в него Джеса. — Совсем ебанулись, что ли, оба? Распаленный Джес сбросил руки охранников, содрал с себя футболку и швырнул её Энтони в лицо. Не дожидаясь ответа развернулся и пошёл в свой угол, разминая кисти рук. Сердце билось как ненормальное, хотелось разорвать эту суку и сломать ему шею. Их отношения давно зашли в ту стадию, откуда нормального выхода с помощью разговора или игнорирования друг друга не было. Слишком много накопилось между ними злобы и затаённой зависти, слишком жестокие оскорбления на тренировках и в сети, чтобы когда-нибудь забыть это всё. «Интересно, как Ян отреагирует на победу любого из них?» — отрешенно подумал Бернард, когда их разняли. «Они оба теперь для него враги. Будет ли ему вообще интересен результат их встречи?» Энтони, между тем, взял микрофон, прошёл в центр октагона и с вызывающей миной глянул на своего соперника. — Наконец-то я смогу легально набить тебе морду, — с наслаждением и насмешкой сказал он. — Давно надо было провести нашу встречу, но ты же постоянно ломался, трус. Рэмси подавился воздухом. — Я ломался?! Это ты бегал от нашего реванша! — Ну не я же, киска. Джес демонстративно взял другой микрофон, изо всех сил сдерживая себя, чтобы не зарядить им Энтони по лицу, и ответил: — Я многое мог бы сказать, но лучше докажу все делом. И да, Энтони, я тоже рад, что наконец-то смогу тебя избить. — Сегодня Рик узнает, кто из нас лучше, — с вызовом ответил Галлахер. Зал взревел. Члены бойцовской сборной Бернарда Ройса в немом потрясении переглянулись между собой. Они не ожидали, что Энтони так жестко вскроет наболевшую загноившуюся рану их любовного треугольника. От смуглых щек Джеса отхлынула кровь. Энтони сжёг за собой все мосты. После этого его оставалось только прикончить в этой же клетке. — Да, узнает, — негромко ответил он. — И поймет, какое ты ничтожество, Белоснежка. Ответить Энтони не дали. Микрофоны забрали у обоих во избежание дуэли ими же и развели в разные стороны. Судья дал предупредительный сигнал, шум в зале стих. Бойцам были высказаны последние наставления и пожелания удачи. Агент Галлахера в последний раз пожал ему руку, и поединок начался.

***

Никто из присутствующих в Рэд-Арене не обратил внимания на мощного раскаченного мужчину, пришедшего в чёрной ветровке с капюшоном, закрывающим лицо. Он сидел на VIP-месте, в отдалении от забитых под завязку рядов со зрителями. Никем не замеченный Натан Лэндж с интересом смотрел начавшийся бой. За день до поединка Джес прямо спросил его, на чьей стороне симпатии самого мощного союзника Демиана и придёт ли он болеть за кого-то из них. — Натан, ты за кого из нас? — поинтересовался Рэмси. Тот наградил его скучающим, слегка раздражённым взглядом. Он не знал, как ответить на этот вопрос так, чтобы не обидеть Джеса. Тому было интересно, кого из них Граф ненавидел меньше. Лэнджу хотелось, чтобы эти двое как можно жёстче избили друг друга, чем доставили бы ему несказанное наслаждение — и Джес, и Энтони выводили его из себя до зубовного скрежета. — За того, кто сильнее, — доходчиво ответил он. Рэмси закатил глаза. — А если серьёзно — на кого ты поставил? Граф неторопливо повернулся от стола, за которым рисовал портрет любимой жены, и посмотрел Джесу в глаза. — Знаешь, ящерица, я бы на твоем месте больше переживал о том, на кого поставил Рик. — Слышь, собака, ты охренел! — взвился Рэмси, возмущённый до глубины души натановской версией своего прозвища. — Рик болеет за меня, понял? — Это он тебе сказал? — иронично выгнул бровь Граф. — От собаки, кстати, слышу. Рик под моей сывороткой скажет что угодно, лишь бы ты от него отстал со своим хуём. — Ему нравится, — прошипел Джес, пронзительно глядя Натану в глаза. — Тридцать дней, — спокойно и жестко парировал тот. — Ему это будет нравиться только тридцать дней. Крайне не советую тебе, ящерица, забывать об этом.

***

Их бой получился кровавым, долгим и очень жестоким. В отдельные моменты фанаты то одного, то второго уже хоронили своего бойца, а у него в этот момент открывалось второе дыхание и он набрасывался на соперника с удвоенным рвением. Чаще это был Джес — более техничный и опытный Энтони давил его мастерством и напором, но тот держался на равных и жестко бился за свои позиции. Зрители орали в голос; на этот поединок тяжело было смотреть без эмоций. Даже Анна Гарсия, привыкшая к подобному благодаря любимому Яну, с колотящимся сердцем наблюдала за их дракой. Не зная о предательстве Энтони, она искренне желала победы ему. Анна непрерывно думала об исчезнувшем Яне, умоляла Галлахера рассказать ей, что произошло… То, с какими глазами Энтони молча покачал головой, прикрыл покрасневшие глаза и прошептал «прости», окончательно разбило ей сердце и заставило убедиться в верности своих догадок. С Яном было покончено. Темнокожий зверь с другого конца земли навсегда забрал у нее ее любимого. И два его лучших друга так и не смогли спасти Велиала. От воспоминаний о Яне отвлекли усилившиеся крики: Энтони с Джесом под обоюдный мат грохнулись на пол и теперь пытались перехватить инициативу там. Экспертным взглядом Гарсия определила, что поединок подходит к концу: оба были полностью вымотаны и едва держались на ногах. Оставалось догадываться, у кого из них больше упрямства, спортивной злости и выносливости, чтобы вырвать победу у заклятого врага, перегрызть ему глотку, не сдохнув при этом самому. Натан в VIP-ложе тоже замер в ожидании, понимая, что бой идёт к развязке. Он в открытую наслаждался до смешного колхозной дракой Рэмси и Галлахера, которые словно забыли все нормальные приёмы и теперь махались как две пьяные проститутки. Те, кто разбирался в этом спорте, были поражены тем, как Джес держался на равных против монстра Энтони. Он был младше и не таким способным, как Галлахер, которого считали вторым после Яна властелином тяжёлого веса. И тем не менее Джес рубился с ним на равных, зная, кто в этот момент наблюдает за их боем через трансляцию, вынужденный выбирать между другом-предателем и принудительным любовником, под которым он кричал каждую ночь. Джес надеялся, что этот бой ясно покажет Рику лучшего из них. Он хотел, чтобы Василиск забыл о том, как когда-то был влюблён не только в него, но ещё и в Энтони. Разозленный тем, что соперник не его уровня даёт ему достойный отпор, Галлахер скривил окровавленные губы в усмешке. Джес ясно увидел, как тот шепотом пообещал «я тебя выебу». Оба выкладывались на максимум, не жалея себя и умудряясь ещё одновременно с боем, превратившимся в базарную драку, кидаться красочными эпитетами. И Джес, и Энтони явно друг друга стоили, и в этот день их давняя, многолетняя вражда наконец нашла себе выход. Сида Голдена колотило, как в нервной лихорадке. Он в кровь искусал губы, волнуясь за лучшего друга. Для Джеса это был поединок всей его жизни; кому, как не Сиду, было знать, ценой чего Рэмси зубами прогрыз себе путь к титульному бою. Экс-чемпион Джордан Уилкерсон после поражения Яна не смог вернуться на пик формы, и драться за освободившийся с уходом лидера титул предстояло именно Энтони с Джесом. Натан неслышно приблизился к Сиду сзади и слегка коснулся его плеча. Тот резко вздрогнул. — Расслабься, — посоветовал Граф. — Энтони не Дем. Даже если сольет, сможет восстановиться. Сид с силой закусил губу. Да, наверное, судьи не дали бы Энтони серьёзно травмировать Джеса…в случае чего. Но Голден, правда, так не считал. Он все-таки смог оторваться от увлекательной бойни, устроенной двумя самыми несносными спортсменами Центра, и перевести взгляд на Натана. — Я слышал, ты отпустил Алистера. Граф молча кивнул. — Зачем? — Наигрался. Не хочу его мучить. — Не боишься, что захочет отомстить? Натан усмехнулся. — Не боюсь. Буду рад, если он попробует. — Рэндалл Хантер уже вербует людей, чтобы надрать тебе жопу. Граф повел плечом. — Ему же хуже. — Ты рискуешь, Нат, — тихо произнес Сид. — Люди Яна нам никогда этого не простят. — Разве меня должно волновать их прощение? Если они не поняли с первого раза, мы их добьем. А вообще, это проблема Яна — смотреть за тем, чтобы ради спасения его дырки никто не откинулся. — Сомневаюсь, что Ян сейчас думает о чем-то еще, кроме своей дырки… — начал Голден. — Сид, — изменившимся голосом прервал его Натан, увидев, что творилось в клетке в этот момент. Все остальное отошло на второй план. Сид сразу же обернулся, и у него перехватило дыхание. Джес, держась чисто на одном упрямстве, непредвиденно оказался слишком близко к Энтони и мощно, с размаху заехал ему по лицу с разворота. С его силой и скоростью самого удара пропущенный в голову стал фатальным для уставшего избитого Галлахера. Тот временно потерял ориентацию в пространстве и споткнулся о выставленную ногу Джеса. Рэмси ждал этого. Среагировав за доли секунды, он добил уже падающего соперника, придавая ему ускорения в полете и завершая таким образом его болезненную встречу с полом. Энтони даже не успел понять, что произошло. Он отключился уже после второго удара Джеса, а третий только отправил его ещё дальше в бессознательные дали. Шансов выстоять после таких страшных бомб у него не было. Его агент с запоздалым ужасом закричал «нет, Энтони, держись!..», но было поздно. Тренерский штаб Галлахера невольно затаил дыхание, ожидая худшего. Они были уверены, что сейчас Джес отшвырнет рефери, налетит на бессознательного соперника и нанесет ему такие травмы, после которых тот больше не встанет. Разъярённый Рэмси и вправду несколько раз зарядил по лицу упавшему Энтони, разбил ему нос, с наслаждением рассек скулу, но потом — с заметной досадой остановил занесенный кулак, успокоился, видя, что тот уже не реагирует. — Знай свое место, белая шлюха! — рявкнул он и наградил его тяжелой, унизительной пощечиной. — Это тебе за твои выебоны, — ударил еще раз, сильнее. — А это за Рика. Он мой, сука. И только попробуй ещё раз встать у меня на пути. Рэмси выпрямился, неторопливо поднялся на ноги, встряхнул ноющим запястьем. Разжал онемевшие пальцы и с нечитаемым выражением лица глянул на уничтоженного Энтони. Он отошёл от врачей, приводящих в чувство проигравшего, проигнорировал что-то говорящего ему Бернарда, и вдруг поднял голову. Джес пристально посмотрел сквозь беснующихся фанатов в сторону восточной VIP-ложи. Словно заранее зная, куда смотреть, в какое именно место, на кого конкретно. — Я его сделал, Натан!.. И тебя бы я тоже раскатал! — проорал он, глядя в глаза занявшему свою ложу Графу. — Шерлок из тебя хреновый, кстати, — с усмешкой добавил Джес. С холодным вызовом боец, носивший всемирно известное прозвище Саламандра, посмотрел прямо в камеру, как бы говоря «ты все видел сам». Смотрел секунды три, не отрываясь, одним взглядом выражая то, что мог бы сказать словами. «Я сильнее него. Я лучше, Рик», — как бы говорил он, зная, что адресат его вызова поймет это послание правильно. К нему подлетел счастливый тренер и заключил Джеса в объятия, не веря, что его спортсмен спустя столько лет выиграл заветный пояс чемпиона Америки. Рэмси слабо улыбнулся, обнял его в ответ и прошёл на свою сторону. Только там он позволил себе практически упасть в руки врачей. Его очень сильно штормило, ноги подкашивались, в глазах темнело от боли. Левая рука плохо слушалась в сгибе локтя, но Джеса накрывала запоздалая победная эйфория. Сегодня он стал новым чемпионом страны и лидером национальной сборной. Сегодня они с Энтони выплеснули разом все эмоции, скопившиеся в них за шесть лет личной вражды, с удовольствием взорвали давно тлеющую бомбу замедленного действия. Рэмси не знал, кто победит в их личной встрече, но был уверен, что после этого все закончится: либо они друг друга просто убьют, либо кому-то придется уйти. Джес был счастлив понимать, что он закрыл их противостояние в свою пользу — ему больше не придётся постоянно быть на взводе из-за бесящего Энтони, ожидать удара в спину, драться в раздевалках. Рэмси улыбнулся поздравляющим его фанатам, думая только о том, как бы не упасть перед всеми позорно в обморок и удержаться на ногах хотя бы до тех пор, пока он не доберётся до дома, где его уже точно никто не увидит. Он победил… Напоследок Джес обернулся, чтобы кинуть прощальный торжествующий взгляд на побеждённого Галлахера, и слова застряли у него в горле. Пришедший в себя Энтони смотрел на него с дикой, концентрированной ненавистью, сидя на полу октагона и не обращая внимания на врачей и разбитую его поражением команду. — Это еще не конец! — крикнул он вслед уходящему чемпиону. — Клянусь, я заставлю тебя уйти из сборной, Джес!