Держать удар

— В Аду огня нет. — Я знаю. — Откуда? — Я был там. Хотел прикурить, просил огня, а они не дали. Сказали, каждый сюда попадает со своим. © Симона де Бовуар

Пятнадцать лет назад.

Осень 2184-го года — Зачем ты это сделал, Натан? Не спавший нормально с того самого дня, как Лэндж проиграл разгромным нокаутом своему заклятому врагу Мейсону Хейзу, его тренер Сатриа Хидаят хотел получить ответ на терзавший его вопрос. Он заметил эту странную ошибку еще по ходу поединка и как-то сразу интуитивно понял, что Натан после такого не победит. Наметанным взглядом Сатриа с болью в похолодевшем сердцем предсказал результат боя двух титанов миксфайта за две минуты до его развязки. И через тридцать секунд после первой кошмарной ошибки последовала вторая. Агент Натана выругался сквозь зубы и отвернулся, одновременно с Хидаятом понимая, что произошло с лучшим бойцом их команды. Лэндж сломался. В бою против самого главного соперника в своей жизни. Проиграл не Мейсону, эпично вырубившему основного противника за статус чемпиона мира, а самому себе. Своей жёстко скрываемой от всего мира тайне. Своей любви, сжигавшей его сердце пять мучительных лет, и добившей Натана в тот самый момент, когда распаленный Мейсон кинулся на него в лобовой атаке и на секунду раскрылся, отведя левую руку назад слишком сильно. — Зачем ты спрашиваешь, если знаешь ответ? Натан, сидевший вполоборота у окна, провожал взглядом догорающий закат Лугнасада*. К недавно сломанной челюсти он прижимал пакет с охлаждающим гелем. С лица еще не сошли полученные в последнем бою синяки. — Ты столько сил потратил на подготовку к этому поединку, — с горечью покачал головой Сатриа. — Ты был в идеальной форме и по факту ты его сделал. Дважды, блять, Натан! Два раза ты начинал удар, которым срубил бы его с одного касания, и оба раза… — Лэндж резким движением повернулся в своем кресле и посмотрел ему в глаза. Хидаят не стал заканчивать фразу. — И оба раза я не смог бы нокаутировать того, кого любил пять лет, — устало продолжил за него Натан. — Это хотел услышать? Его тренер прикрыл глаза и с бессильной досадой хрустнул костяшками пальцев. Ему было больно от того, что боец, сумевший переиграть технического гения Мейсона, не смог победить его только из-за собственных невовремя вспыхнувших чувств. До боя Хейз считался фаворитом, и сейчас его ликующие фанаты остервенело орали на каждом шагу о силовом превосходстве своего кумира. О том, что Мейсон опытнее, тренированнее, да просто лучше того, с кем они яростно грызли друг другу глотки. А лучше был Натан! Это он дважды дал ему возможность уйти из-под смертельного огня собственных ударов, по сути — добровольно отдал ему звание нового чемпиона мира. Фанаты смешанных единоборств никогда бы не поняли, что произошло на той роковой минуте боя, когда стальные нервы Лэнджа впервые сдали. Для всего мира Натан навсегда остался тем, кто проиграл в этом бою техническим нокаутом, и только его агент и тренер поняли истинные чувства разбитого Графа, похоронившего свою любовь. — И что теперь? — после долгой паузы спросил Сатриа. Два дня назад стало известно, что Натан забрал документы и подал заявление на уход из индонезийской сборной. По правилам спортивной федерации у него был месяц на то, чтобы обдумать свое решение. Про возможный уход Лэнджа пока никто не знал. Честно говоря, Хидаяту не хотелось верить, что один из его самых талантливых бойцов угробит свою карьеру из-за обреченной любви к суке Мейсону. Натан молча повел плечами. Он не чувствовал никакого огорчения по поводу вероятной конца бойцовской карьеры. Он сейчас вообще ничего не чувствовал. — Буду помогать отцу и братьям, наберу своих ребят. Продам две лишние квартиры в Джакарте, они мне не нужны. Съезжу в Австралию к матери. Закончу наконец универ. Скучать точно не буду. — Ты продлил контракт с нашей командой. — Его всегда можно разорвать. Сатриа сделал глоток имбирного латте и перевел взгляд на последние отблески заката. С высоты последнего этажа апартаментов премиум-класса открывался завораживающий вид на огни вечерней Джакарты и тонкую ярко-красную полоску на западе. Панорамные окна квартиры Натана создавали впечатление замедленного полета сквозь рваные слои облаков, вызывали чувство головокружения. Сто тридцать пятый этаж, элитный район, роскошная мебель, — строгий, непомерно дорогой китайский минимализм, — а владелец этого кусочка рая сидит с потухшим взглядом и пытается склеить разбитое на кровавые кусочки сердце. — Я тебя не понимаю, — с трудом выдавил из себя Сатриа. — И никогда не понимал. Как можно любить того, кто тебя ненавидит?.. — Надеюсь, никогда не поймешь, — криво усмехнулся Натан. — Мне вообще в последнее время везет с этим. — Ты про Лариссу? — Да. — В которую влюблен Мейсон, — не удержался Хидаят. — Вы как мотыльки, честное слово. Летите на огонь, зная, что сгорите. — Мейс не такой идиот как я, — медленно покачал головой Натан. — И я не влюблен в него, — подумав, добавил он. Последняя фраза явно далась ему с трудом. Сатриа не стал уточнять, значило это «я его безумно люблю» или «сейчас я готов его уничтожить». Впервые за пять лет тесного сотрудничества он не сказал, что сказать своему спортсмену. И близкому другу. — Если не секрет, зачем тебе Ларисса? К удивлению Хидаята, Лэндж вдруг слабо, но искренне улыбнулся. — Она самая интересная и сексуальная женщина из всех, которых я встречал за свою жизнь. Его тренер удивленно вскинул бровь. На дом наплывала большая дождевая туча, и панорамные окна перевелись в блокирующий изображение режим. Было слишком жутко. — Самая интересная? Вы познакомились неделю назад. И грызлись с ней похлеще, чем иногда с Мейсоном. Натан небрежно отмахнулся. — Я никогда не злился на нее по-настоящему. Просто игрался, когда хотелось ее побесить. И я на ней женюсь. Решено. Сатриа недоверчиво покачал головой. Граф не изменял своим привычкам. — Она хоть в курсе? Лэндж фыркнул. — Пока нет. Но скоро будет. Натан, их брутальный романтик, не мог выбрать более неудачных кандидатур для своей обжигающей любви. «Интересно», — подумал про себя Сатриа. «В кого из них он втрескался сильнее? И сумеет ли отомстить Мейсону, когда эта глупая любовь закончится?..» — Удачи тебе с ней, — тепло напутствовал Хидаят. — Надеюсь, ее отец не придет по наши души. Натан отрицательно покачал головой. — Златан не настолько влиятелен и не настолько идиот. Они помолчали. Лэндж вернул окнам прозрачность, и к неудовольствию Сатрии они вновь оказались в центре начинающегося ливня. На этой высоте могли жить либо законченные романтики, либо такие же законченные психи. Натан, судя по всему, принадлежал к обеим категориям. Он подал знак, и кофемашина приготовила им по второй порции обжигающего латте. Хидаят закатил глаза. Сделать себе кофе он вполне мог бы и сам. — Ты просто завидуешь, — неожиданно произнес Лэндж. Его тренер замер. — Я вижу твое лицо в отражении, — с насмешкой добавил Граф. — У меня тоже стоит комплект умной мебели, — не выдержал подобных обвинений Сатриа. — Не тот ли самый, который чуть не утопил тебя в ванной, когда ты забыл сигнал «стоп» для воды? — Иди в жопу, Натан. На какое-то время воцарилась тишина. Первые капли начинающегося дождя заструились по стеклу. Вдалеке сверкнула молния. — Знаешь, что обидно, — медленно произнес Сатриа, думая о чем-то своем. Граф выжидающе повернулся к нему. — Фанаты Мейсона и остальные уверены, что ты проиграл по-настоящему. — Так и есть, — глухо отозвался Лэндж. — Нет, — раздраженно возразил Хидаят. — Ты поддался. Дважды. «Трижды», — хотел ответить Натан, но не стал. Его тренер заметил не все. — И единственное, что меня радует, — продолжил тот, — независимые эксперты начинают догадываться. Если пересмотреть бой несколько раз, это четко видно… особенно в замедленной съемке. Если эти два момента разойдутся по сети, команде Мейсона придется отвечать на неприятные вопросы. Какого хрена их технический вундеркинд оставляет такие дыры в защите. А если встанет вопрос о подставном бое, у них не будет выбора — придется принимать реванш. Которого не будет, — Сатриа кинул на Натана быстрый взгляд. — Но неприятный осадочек останется. И эта сука уже не будет считаться таким уж безупречным. А там, возможно, и Ганнар вернется. — Не вернется, — сходу отреагировал Натан. — У него подготовка к свадьбе с инфантой** Анастасией. Это, сам понимаешь, важнее. — Жаль, — немного подумав, ответил Сатриа. — Я был бы рад, если бы Ганнар остался чемпионом. И, честно говоря, — его голос дрогнул, — я думаю, что с твоей формой ты бы смог дать ему ничейный бой. Ганнара ты, к счастью, не любишь. — Заткнись, умоляю.

***

Лето 2199-го года

Прохладным августовским утром старший единокровный брат Рика Мигель Андерсен без стука вломился в кабинет своего отца. — Почему мы перестали искать? Не спавший всю ночь Флойд, сидевший за любимым письменным столом из мореного дуба, через силу заставил себя отложить бумаги и обернулся к сыну. — Пятнадцать минут назад я получил от тебя сообщение, если это действительно был ты, — Мигель со скрытой яростью протянул отцу смартфон. — В каком, нахрен, смысле «закончить поиски»?! Его отец бросил мимолетный взгляд на текст сообщения и с усилием помассировал виски. Голова раскалывалась от боли. — В прямом. Рика мы потеряли. Если не успокоимся сейчас, потеряем еще кого-нибудь. Мигель побледнел. Таким он не видел отца уже давно. — Как мы можем сдаться, зная, что его… — голос наследника клана Андерсенов предательски сорвался, — с ним там делают, что хотят? Флойд смотрел на него, не отрываясь. Он знал, что вспыльчивый, неуступчивый Мигель пойдет до конца в попытках спасти младшего брата, и думал о том, как его остановить. У Мигеля была жена и двое детей. — А теперь сядь и выслушай меня, — приказал Флойд. — Сядь, — рявкнул он, видя, что тот не реагирует. Его сын неохотно сел в глубокое кресло напротив. Старший Андерсен начал перечислять. — Против нас играют: Джес Рэмси со своими ебанутыми детройтскими друзьями — продавцами оружия, миллиардер и бывший спецназовец Натан Лэндж, индонезийский якудза Демиан Фостер с братьями. За нас — только наши родственники, клан Хантеров, трое ребят из морской пехоты и пара моих друзей из полиции, шеф и комиссар. Семейство Галлахеров, — ручка в пальцах Флойда едва слышно треснула, — вышли из игры. Энтони так вообще перешел на сторону Дема и теперь за него. Про Яна я лучше ничего не буду говорить. Тебе не кажется, Мигель, — наследник клана Андерсенов слушал отца молча, скептически выгнув бровь, — что весовые категории немного не равны? — У нас больше союзников, чем ты думаешь, — прорычал Мигель. — Назови хоть одного класса Натана Лэнджа. — Глава банка Вестерн-Трофи, например. — В котором Лэндж держит часть счетов? Потрясенный Мигель с недоверием взглянул на отца. — За деньги можно купить все, — усмехнулся Флойд. — Даже моих друзей. Даже Даниеля Галлахера и его сына-предателя. — Но Рик… — Живой и здоровый, — старшего Андерсена передернуло от отвращения, когда он понял, что говорит фразами Даниеля. — Джес обещает отпустить его через месяц. Рэмси держит его под сильным кайфом у себя, чтобы он не влез в разборки Яна и Дема. Если Рик выйдет один на один против Натана или, еще того хуже, Демиана, — а он выйдет, я знаю это, — живым мы его точно больше не увидим. Поэтому единственное, что мы можем сделать, — с нажимом произнес Флойд, не отрывая взгляда от лица старшего сына, — смириться и принять правила игры. Я запрещаю тебе… Слышишь? Запрещаю рисковать своей семьёй и семьями твоих братьев. На какое-то томительное, безмолвное мгновение в кабинете воцарилась тишина. — Я видел твой счет в Вестерн-Трофи, — тихо произнес наконец Мигель. — За сколько они купили тебя, пап?