Держать удар

Весь этот мир — это анекдот, который Господь Бог рассказал самому себе.

Очередное августовское утро выдалось прохладным и дождливым. Отпраздновав Лугнасад, хозяйка дома, в котором Златан снимал комнату, все чаще закрывала ставни на ночь. Спасаясь от холодного горного воздуха, она куталась в теплое одеяло из верблюжьей шерсти, и его заставила укрываться таким же. Злат, немного поворчав для приличия, с благодарностью принял подарок из рук заботливой хозяйки. Он с детства не любил холод, а ледяная сырость, поднимавшаяся от земли, тревожила старые раны и навевала тяжёлые, нехорошие сны. Воспоминания, в которых он снова находился в горящем магнитоплане, два мучительных часа ждал помощи на вершине одного из местных исполинских пиков, а после сходил с ума от боли в сломанных костях и разорванных легких. Он с неохотой выбрался из теплой постели, накинул на себя тяжёлый халат и вышел в коридор. На кухне уже закипал чайник. На плите стояло ароматное дымящееся жаркое, из тумбочки предусмотрительная хозяйка вытащила для него набор столовых приборов и его любимую чашку для илама. За окном сквозь густой утренний туман проглядывали очертания крохотной Дхарапани, почти терявшейся на фоне исполинского отрога, а дальше за линию горизонта уходили разрозненные ряды непальских гор. Златан жил в горах протяжении пяти лет и все еще не мог привыкнуть к их пугающему очарованию. Он с трудом оторвался от разглядывания предрассветной деревни, ставшей родной за годы его уединения, и вышел на деревянное крыльцо. Безмятежный пейзаж просыпающегося поселения грубо нарушал огромный эбеново-черный магнитоплан, приземлившийся получасом ранее на неровную площадку перед домом хозяйки. Златан чисто из принципа не выходил из дома вплоть до назначенного времени, хотя рев двигателей разбудил всех в радиусе двух километров от приземления. Он не вышел бы из своей комнаты раньше шести тридцати утра, и плевать, какие там планы были у его посетителя — Златан не любил непунктуальных людей, и плевать ему было, работают ли обогреватели в кабине владельца огромной машины. Он набросил старую любимую ветровку, пережившую с ним аварию, поверх халата, и неспешным шагом подошёл к магнитоплану. Навстречу ему из открытой двери пружинисто спрыгнул высокий темнокожий мулат с европейскими чертами лица, одетый в тонкую белую футболку и легкие тренировочные штаны. — Златан! Как я рад вас видеть, сто хуев мне в жопу!! Знал же, что вы не погибли в девяносто шестом! — Взаимно, Демиан, — менее эмоционально ответил тот, сокращая расстояние между ними. Прилетевший смотрел на него с яркой, по-детски непосредственной улыбкой, отмечая изменения в родной фигуре первого тренера. Златан рассматривал его в ответ, молча удивляясь разительной перемене, происшедшей в его ученике за те годы, пока они не виделись. Когда Злат подошёл совсем близко, Демиан подался вперёд, чтобы его обнять. Тот коротко, без замаха прописал ему тяжелой пощёчиной по лицу. Не ожидавшего этого Дема повело в сторону; он едва удержался на ногах и чудом не упал, споткнувшись об камень. — Это за Яна? — уточнил он, разворачиваясь к мрачному Златану. — Нет. Это за переход к Хидаяту, — холодно пояснил тот. — А это уже за Яна, — добавил Златан и от души вмазал ему по печени. В этот раз устоять на ногах не получилось. От ослепляющей боли колени подкосились, и Демиан рухнул на камни, жмурясь от незабываемых ощущений. Златан равнодушно посмотрел на корчащегося Дема, сдерживая порыв пнуть его ногой. «Надеюсь, хозяйка этого не видит», — подумал он про себя, помня, что окна кухни выходили на посадочную площадку. — Как-то слабо, я заслужил большего, — честно признался Демиан, когда первая волна острой боли схлынула. Он медленно поднялся на ноги, готовый ко второму удару — Да, заслужил, — согласился Златан. — Но смысл тебя бить? Все детство тебя лупил. И хоть бы какой-то толк. — Ага, — радостно отозвался Демиан. — Я помню, вы свою любимую палку об мою жопу сломали. — И не одну, — тяжело вздохнул Злат. — Говори, что хотел, и выметайся. — Да ничего я не хотел, — так же весело ответил Демиан. — Просто увидеть вас. Живым. Пиздюлей получить. Карму почистить. — Яна почему не взял? — Он хреново себя чувствует, — честно объяснил Дем. — Я хотел. А он на днях умотал в джунгли, надышался болотных газов и теперь лежит медузой и блюет. На Мабон постараюсь прилететь с ним. Если снова какой-нибудь фортель не выкинет. Златан покачал головой. — Как ты мог сделать это с ним, Демиан? — с горечью спросил он. Злат знал, что рано или поздно два самых способных бойца его зала сойдутся между собой в борьбе за статус лучшего. Эти двое соперничали буквально за все. За первую медаль на соревнованиях, самую красивую девочку в классе, влияние в Третьем Улье, авторитет в зале. Лучшие друзья и непримиримые соперники, они сталкивались в лобовую буквально за все. Златан устал разнимать мальчишек с их шести лет, в последний раз он останавливал их драку, когда обоим было по пятнадцать. Он чувствовал — рано или поздно соперничество пересилит их крепкую дружбу и расколет нерушимый тандем названых братьев. Злат знал это и поэтому вовремя выгнал обоих из своего зала, понимая, что в день их шестнадцатилетия ему придётся выбирать одного из них, чтобы представить его на отборочные турниры Бернарда Ройса. Чем старше становились Ян с Демианом, тем опаснее было выпускать их на полноценные спарринги. Ян в четырнадцать лет с одного удара убил человека, оскорбившего его девушку. Демиан не отставал от него — однажды он на глазах у Златана выдрал с корнем и голыми руками разломал железный шлагбаум. Причина его плохого настроения была, несомненно, очень важной — не сдал переводные экзамены. Они росли, становились старше, и контролировать взрослеющих парней было все сложнее и сложнее. Понимая, что дальше будет только хуже, Златан выгнал обоих из своей группы и запретил приближаться к ней ближе чем на километр, а сам сосредоточился на новом поколении подрастающих спортсменов. Пока Ян с Демианом оставались в его секции, они не давали остальным даже прозрачной возможности выйти из тени. С их уходом спортклуб обрел второе дыхание. Как выяснилось, вышвырнул он их очень вовремя. Через два месяца Ян застрелил троих неприятелей Дема, а тот, словно соревнуясь с ним даже за возможность угодить в тюрьму, попался с крупной партией запрещённого оружия. В марте 97-го года их дружба была закончена навсегда. Златан знал это по тем обрывочным сведениям, долетавшим до этого богом забытого места благодаря стараниям немногих из оставшихся его знакомых. Он очень боялся за обоих учеников, не в силах выделить более любимого из них. Знал, что в огне их противостояния могут погибнуть оба, если ни у кого из них не хватит мозгов вовремя выйти из игры. А у них не хватило бы — буйный, вспыльчивый темперамент обоих парней не оставлял им возможности сделать шаг назад. Златан часто гадал, кто из них окажется сильнее и по итогу передавит другого. В их разборках он всегда сохранял нейтралитет, не выказывая расположение ни к одному, ни к другому ученику, но в глубине души неосознанно был уверен, что рано или поздно победу над лучшим другом одержит Ян. Злат ошибался. Больше всего он боялся, что Демиан, не насытившись одной лишь победой над растерзанным другом, пойдёт дальше. Уничтожит все его активы, перестреляет его людей, заставит продать акции и весь бизнес и объявить о завершении карьеры. А после увезёт Яна на острова и собственноручно застрелит названого брата. Демиан обычно так и расправлялся с теми, кто стоял у него на пути. Как, впрочем, и Ян — для Златана стало неприятным открытием, что хладнокровный Велиал застрелил Тайрона Рэмпейджа, владельца марки военных автомобилей, на глазах у его сыновей, а офицера Юлиана Вишневецкого трахнул в рот и опубликовал видео в даркнете. Тайрон, допустим, заслужил свою участь — он публично оскорбил покойную мать Яна, а вот зачем понадобилось расправляться с Вишневецким вот так, Златан не знал. Да, не поделили девчонку, но тот полтора года находился под наблюдением врачей после несостоявшейся попытки наложить на себя руки. Если Дем еще как-то пытался договориться со своими неприятелями, Ян просто сносил их с арены при первой же возможности. Жёстко выводил из игры, не обращая внимания на мольбы и предложения компромиссов. Ему, в отличие от Дема, не нужны были союзники по принуждению. Златан много раз просил его вести себя осторожнее, скромнее, на что Ян с непроницаемым выражением лица соглашался, а после шёл и отправлял на больничную койку еще кого-нибудь. «Ты готов к последствиям того, что ты творишь?», — спросил он его однажды, узнав, как Ян отодрал во все дыры бывшего одноклассника за то, что тот распространял о нем неприятные слухи. «Знали бы вы, Златан, сколько людей хотят сделать со мной то же самое», — с насмешкой отозвался Хейз. Злат не строил из себя святошу и не пытался осуждать Демиана — это попросту было бессмысленно, отчасти это он воспитал их убийцами, лишенными страха и милосердия. Он не понимал только одного — убить, взять силой, довести до грани и сумасшествия чужого человека было для обоих легким и быстрым делом. Но сделать то же самое с человеком, глядя на которого, учился ходить? Разговаривать, пользоваться горшком, школьной замазкой и презервативами, вытирать сопли так, чтоб не стекали в рот? Златана передёрнуло. У него самого был старший брат, отношения с которым никогда нельзя было назвать простыми, но сделать с ним то, что Демиан сделал с Яном… Злат с болью в сердце подумал о том, что, пожалуй, надо было определить Демиана в сборную Индонезии раньше. Он хорошо знал их главного тренера и чисто из тренерского принципа не хотел отдавать ему своего выкормыша. Златан пожадничал вовремя отдать Демиана Хидаяту, а теперь тот сам перешёл в его команду и выступал за индонезийскую сборную. За одно это он мог послать ко всем чертям бывшего ученика и не выходить сегодня из дома. Останавливало только грустное осознание того факта, что в таком случае Демиан все равно бы не сдался — он сидел бы под окном со скорбной пафосной моськой и нервировал бы хозяйку. Ну и, пожалуй, — в этом он не признался бы даже себе — затаенное чувство щемящей ностальгии и желание увидеть снова одного из своих любимых учеников. Дем усмехнулся и слегка повёл плечами. Он знал, что за ответ на этот вопрос Златан вполне может его пристрелить. Знал — и, тем не менее, не собирался кривить душой. — Я был в бешенстве, — честно признался он. — И только сейчас отошёл. — Тебе нужно было сломать его как мужчину, разрушить все, чего он добился, чтобы почувствовать себя отомщённым, — без эмоций произнёс Златан как бы для себя. — Только за то, что он не принял твои чувства. — Я перегнул палку. Я это признаю, — Демиан перевёл взгляд на залитые светлым золотом пики ближайшего горного хребта. Теперь, избавившись от тёмной пелены боли и ярости, в которой он жил последние два года, Фостер на холодную голову думал о том, что произошло между ними с Яном. Два с половиной года назад его лучший друг набросился на него с поцелуями, а после вырубил и свалил, оставив Дема в одиночестве приходить в себя в их родном блоке. На связь не выходил, два дня не показывался на глаза, а после условился встретиться с ним в спортзале и с удара сломал ему челюсть. В ответ на вопросы охреневающего Демиана орал, чтобы тот больше не смел к нему подходить и угрожал сломать ему что-нибудь еще. Вместо честного раздела территорий попытался забрать себе весь Третий Улей, получив отказ — устроил несколько групповых драк, загнал в реанимацию полтора десятка людей, вызвал его один на один и после кровавой ничьей молча свалил в закат. Не понимающий абсолютно ни хрена Демиан с разбитым сердцем улетел в Джакарту к родной семье, вдогонку получив сообщение от Яна о том, что все происшедшее было ошибкой и что он никогда не испытывал к нему влечения как к мужчине. На резонное замечание «ты же первый полез целоваться» заблокировал его во всех сетях и два года не выходил на связь. По мнению Яна, вина Дема заключалась в том, что он слишком активно ответил на его поцелуй, перехватил инициативу и не пытался остановить неадекватного друга. Поняв, что логические аргументы тут бессильны, Дем пообещал себе забыть про эту трусливую суку и пробивать себе путь к вершине, не обращая внимания на всех, кто попадется на пути. Два года спустя, прилетев в Вегас на командный турнир, он случайно столкнулся с Яном в туалетной кабинке. В тот день он услышал от него, что Хейз вообще-то его любит и согласен на отношения, но только в формате лидер-ведомый, где лидером, конечно, был он. Демиан почти кинулся бить ему морду, но был остановлен предусмотрительным Куватом. В глубине души Фостер понимал, что у Яна могла быть своя версия событий, но он даже приблизительно не мог представить, чем их холодный технарь Велиал мог объяснить своё идиотское поведение 97-го года. В промежутке между их боями в Рэд-Арене Ян втайне от Анны Гарсии словно нарочно увёл у него девушку, а после, проведя с ней ночь, бросил — только ради того, чтобы его позлить. Демиан примерно догадывался, что и какого хрена творит его бывший друг, но такая детская причина все равно бы не остановила его от жестокой мести Яну за грязные издевательства над своими чувствами. Для всех остальных он мог быть монстром, тварью, похотливым ненормальным животным. Дему было плевать. Ян, сначала давший ему выстраданный шанс, жестоко уничтожил его робкие надежды, специально разбил сердце Демиана на мелкие кусочки и посмеялся над страданиями бывшего друга. И отжал себе весь Третий Улей, за что было особенно обидно. — Как он сейчас? — после долгого молчания спросил Златан. Понимал, что предъявлять Демиану за мораль и милосердие — только воздух сотрясать. Что сделано то сделано. Он просто хотел увидеть своего лучшего ученика. Поговорить с ним, услышать его голос, заглянуть в глаза и молча обнять. В конце концов, они оба сделали этот выбор. — Нормально, — пожал плечами Демиан. — Передавал вам привет. В магнитоплане его детские рисунки, привёз вам. На память. Боюсь, что они промокнут под дождём, — над Дхарапани накрапывал мелкий холодный дождь. — Пойдёмте, выпьем кофе, — жестом пригласил он Златана к себе. Тот покачал головой. — Спасибо. Дем разочарованно вздохнул. Он правда очень соскучился по своему первому тренеру и хотел бы проговорить с ним вот так, начистоту, часа два. — Физически Ян в порядке, а как его… моральное состояние? — запнувшись, уточнил Злат. Демиан отвел взгляд. — Не знаю. Посмотрим через полгода. Сейчас он под психотропными. Чтобы не наложил на себя руки и не сошел с ума. Златан тяжело и медленно вздохнул. — Животное, твою мать. Он же был тебе братом. Дем никак не отреагировал на оскорбление. — Злат, вы правда думаете, что Ян пожалел бы меня в случае своей победы? Вопрос повис в воздухе. Златан слишком хорошо знал Хейза, чтобы просить проявить к нему сочувствие, но то, что с ним сделали, не давало ему покоя. — Ну, трахнул бы он тебя. Перебил бы твоих людей — не до смерти кстати, с тобой бы он играл чисто. Забрал бы себе твои деньги и бизнес. Вкалывать тебе наркотики он бы не стал. Скорее, поигрался бы и застрелил. — Вам не кажется, Златан, что секс с обоюдным удовольствием — это немного милосерднее? — рассмеялся Демиан. Взгляд Златана остекленел. — И его активы я не забирал. Вернётся на рынок, в биржу, в бои, — да куда захочет, — как только придет в себя. Я отпущу его через полгода. Мне о своих думать надо. Он это начал и он не остановится. Мне хватило того, что Дайс, мой родной брат, неделю провёл в реанимации. Подвернулся Яну под горячую руку. — Тебе не кажется, что секс с обоюдным удовольствием — то, чего он боится больше смерти? — тихо ответил Злат. Демиан немного раздражённо повёл плечами. — Меня эта средневековая мораль уже бесит. Меня Натан тоже в жопу трахнул, и не один раз. В первый — так вообще на глазах у своих друзей. Было больно, да, — он невесело усмехнулся. — Я три дня в себя прийти не мог. Но лучше, блять, так, чем как Мейсон — разрывать там все до операции. — Нормальные люди своих врагов не насилуют, — ледяным тоном парировал Златан. — Мы с Яном никогда не были нормальными. Вы же сами это говорили. Злат тяжело вздохнул. Если Ян с Демианом чего-то хотели, они не останавливались ни перед чем. — Тебе нельзя здесь долго находиться, — как бы между делом произнёс он, оглядываясь на Дхарапани. — Местные очень не любят чужаков. — Знаю, — кивнул головой Демиан. — Поэтому и предложил вам улететь куда-нибудь в другое место. — Не сегодня, — Злат глянул ему в глаза. — У меня лекции в местном университете. Заглядывай на Мабон, я как раз уйду в отпуск. С Яном. Демиан тепло улыбнулся. Приглашение бывшего тренера порадовало. — Я привёз вам кое-что, — он быстро вернулся в магнитоплан, подтянувшись на руках, и спрыгнул обратно с большим пакетом. — Вкус — на любителя, но думаю, вам понравится. А что не понравится, корове отдадите. Надеюсь, не помрёт, — Демиан выразительно глянул на соседскую корову, заглянувшую к ним во двор. — Расскажите хоть о себе, Златан, — он внимательно посмотрел на бывшего тренера. — Весь мир считает, что вы умерли. Тот молча кивнул, принимая у него из рук пакет с индонезийскими деликатесами. Сказанное Демианом очень его обрадовало. — Отлично. Пусть считает. Этот короткий ответ Фостера явно не удовлетворил. Он молча смотрел на Златана, ожидая продолжения. Тот тяжело вздохнул. — Я выжил в той аварии. Я и мой друг, Али. У меня лопнуло лёгкое, были сломаны обе ноги. У него — позвоночник и пять ребер. Нас смогли реанимировать в местной больнице. Американским властям преждевременно сообщили о том, что погибли все. Не стали разбираться, да и мы пару раз давали остановку сердца. Потом, когда пошли на поправку, предложили остаться здесь. С условием, конечно, чтобы не творили дел. Мы и остались. Али находился в розыске за долги отца, а мне просто надоело все, — он махнул рукой. — Хотелось отдохнуть. Все свое имущество переписал на дочку, иногда прошу у нее оттуда деньги, только на оплату жилья и продукты для хозяйки. Преподаю в местном университете на полставки, тренирую ребят из деревни. Когда-нибудь, может, захочу вернуться в мир. Ларисса и Натан мне помогут. Но не сейчас. — Не хочешь тренировать ребят моего уровня? — поинтересовался Дем. Златан скривился, как от горького. — Нет. Не хочу пересекаться с твоим нынешним тренером, — он особенно выделил слово «нынешний». Демиан сдержал смешок. — А он, между прочим, хочет помириться. — Мало ли чего он хочет. Они помолчали. С севера на Дхарапани надвигалась большая дождевая туча. Август в этих краях выдался на редкость дождливым и неприветливым. — Тебе пора, Демиан, — наконец сказал Златан, отрываясь от яркого горного пейзажа, переливающимся всеми оттенками зелёного цвета. — Слишком много глаз и ушей. Поговорим по душам после, когда я осознаю тот факт, что вы с Яном теперь любовники, — его незаметно передёрнуло. — Спасибо за сладости. Будь осторожен в пути и напиши, когда долетишь до дома. Демиан тепло улыбнулся. Сердце приятно грела мысль, что, несмотря на весь ужас сделанного им с Яном, их тренер все ещё имел в своей душе отголоски былой симпатии к нему. — Был очень рад видеть вас, Златан, — на прощание ответил он. — Живым и таким как раньше. — Не подлизывайся, — отрезал тот. — Я все ещё очень хочу тебя придушить. Жаль, что ты вырос, и теперь это так просто не сделаешь. Демиан рассмеялся. Злат не изменял себе даже сейчас. — И я буду очень скучать, — пообещал он. Фостер тепло обнял своего первого тренера, помахал исподтишка наблюдающей за ними хозяйке и легко запрыгнул на борт магнитоплана. Медленно закрылась тяжёлая задвижная дверь. — Будь осторожен с Мейсоном! — крикнул ему вслед Златан, не зная, услышит тот его или нет. — Он — первый, кто попытается тебя убить. — Попытался уже, — долетел до него ответ Демиана перед полным закрытием двери. — Ян предпочёл остаться у меня, чем лететь с ним. Златан грустно улыбнулся. Это было ожидаемо. Он отошёл к крыльцу подальше от рёва двигателей и оттуда наблюдал, как огромная чёрная машина медленно поднимается в воздух и постепенно набирает скорость перед тем, как с рёвом заложить вираж и умчаться в сторону южных пиков, отсекающих их долину от остального мира.