На грани

— POV Какаши —

      Знать, что это на самом деле преступник, и просто стоять вдалеке и ничего не делать - убийственно. Какаши знает, что если просто прямо сейчас заломает его, то, во-первых, Хатаке настигнет бездонный океан бумаг, а, во-вторых, это не станет гарантией того, что маньяка признают виновным; этого ублюдка было необходимо поймать с поличным. Как бы сильно Какаши не хотелось сделать все быстрее, когда тот фактически у него в руках. Однако, да. У них есть план, которого, бла-бла-бла, нужно придерживаться. Он редко замечает за собой желание действовать сумбурно или в "стиле Наруто", но прямо сейчас в голове кипит что-то отдаленно похожее на презрение, смешанное с яростью - Хатаке слишком давно хотел вкатать преступника в асфальт, чтобы ждать еще.       Кивает Сакуре и срывается вслед за ней, радуясь хоть какому-то действию, когда маньяк скрывается в дверях гостиницы. Моментально оттаскивает напуганную девушку, заключая в стальную хватку, чтобы не дай Бог не закричала и не привлекла внимание. Последнее, что им нужно - срыв происходящего. Харуно бегло говорит что-то девушке, которую Какаши тут же, как только ученица скрывается за дверьми, оттаскивает за угол, за которым прятались они сами, и поворачивает к себе лицом, все так же закрывая рот затянутой в перчатку рукой. Приставляет палец к скрытым губам, намекая на то, чтобы она не издавала ни звука и пытается понять, как утихомирить кишащую в женских глазах панику. Он не силен в успокоениях. Вот вообще не его. - Слышали про нападения на девушек? - дожидается судорожного кивка и чувствует, как незнакомка напрягается в его руках; ах, ну да, вот только выглядит это все так, будто это он сам затащил ее в этот угол, чтобы узнать все прелести женского тела. Ну пиздец. Он похож на извращенца? К сожалению, да. - Мы выслеживаем его. Поэтому, прошу, сохраняйте спокойствие и найдите Вашего мужа.       Ему нужно несколько секунд, как только он отпускает ее, чтобы сложить печати фуинджицу, дабы она не смогла никому ничего рассказать о произошедшем еще пару часов. Легкая техника сложнейшего искусства, которой будет достаточно для обычного человека и которую может исполнить даже Наруто. Выдыхает, зная, что им с Сакурой помешает толпа зевак, и кивает девушке на прощание. Он больше ничего не сможет для нее сделать; а, возможно, просто-напросто не хочет. И единственное, что Какаши знает абсолютно точно - теперь, когда Сакура не под властью кольца, она отделает этого уебка так, что помощь самого Хатаке вряд ли понадобится. Поэтому он берет время на то, чтобы призвать собак и отправить Паккуна на поиски Сакуры, другого отправляет в Коноху, чтобы они прислали конвой, а третьего - в местное отделение, в котором могли бы передержать пойманного насильника, пока сопровождающие до тюрьмы не прибудут. Все почти закончилось.       Вздыхает, потрепав Гуруко за холку, и тот срывается с места, когда получает сигнал от мопса, что тот нашел следы Харуно и им не нужно бегать по всему отелю как угорелым. Впрочем, когда он слышит громкий треск за одной из дверей, ему кажется, что было бы достаточно просто подождать, пока Сакура проделает им дыру в стене. Искать бы точно не пришлось. Запертая дверь вылетает с одного точного удара ногой и в следующий момент в его грудь упирается только на вид слабый кулак куноичи, предостерегающий его о том, что им нужно довезти преступника живым. - Но никто не упоминал о том, что он должен быть целым, - Какаши пожимает плечами, наблюдая за тем, как рядом с лежащим в осколках от какого-то шкафа скалит зубы один из нинкенов, когда тот пытается пошевелится. - Нужно связать его и снять технику. И...отличная работа, Сакура, - Хатаке улыбается ей, привычно потрепав розовую макушку раскрытой ладонью, и кивает, мысленно соглашаясь со своими словами еще раз. Она действительно постаралась; потому что все, что он сделал на этой миссии - думал о том, насколько длиннее стали ее ноги. И вот он совсем не молодец.       В коридоре уже собирается управляющий и еще какие-то странные люди, разговоры с которыми Какаши оставляет на прибывших вслед за Бисуке местных шиноби, которые служили больше названием, чем практически; сам же подходит к захлебывающемуся кровью из носа брюнету и присаживается на корточки, заглядывая в чужие глаза светящимся алым глазом. Ему даже усилий прикладывать было не нужно, техника была настолько слаба, что ему интересно, как он не увидел сразу. Вероятно, маньяк чем-то ее подпитывал, но размышлять сейчас об этом смысла нет - Сакура сама будет писать отчет, а значит, его дело заканчивается на том, чтобы уткнуть, как он и хотел, этого ублюдка зубами в пол и с силой вывернуть запястья, туго перевязывая веревками, пока три его нинкена с каким-то особенным рвением скалили зубы на появившегося из облака дзюцу старого знакомого с рецепшена. Ну просто охуенно. У Какаши аж глаз задергался. То есть вот этот вот извращенец раздел его с ног до головы, когда он был девушкой?       Хатаке сильнее давит коленом на поясницу, игнорируя почти скулящий хрип человека под ним, и встает, резко дергая наверх. Какаши даже сказать нечего, поэтому молча швыряет его в сторону шиноби, делая наигранное "упс", когда тот теряет равновесие и падает на угол кровати, ударяясь...да чем только не ударяясь. Как мешок с навозом упал. Хотя почему "как". Бисуке с размаху налетает на него, впиваясь острыми зубами в щиколотку, и тот тут же подлетает, начиная вопить что-то на грани слышимости. Какаши знает, что это почти полное нарушение прав человека и его в частности; как представитель, фактически, закона, он не имеет ни малейшего права делать подобное. Но взглянув на полные отвращения лица присутствующих, шиноби понимает, что проблем у него явно не будет; Хатаке и не стыдно. Вообще.       Как только под руки старого извращенца берут те двое, он приставляет к ним собак, чтобы, прежде всего, их нашел ушедший в Деревню Ухей, да и в целом - просто так. Им не так уж часто выпадает возможность показать, что они не пушистые комки счастья, которые продадут родного хозяина за конфеты (да, он все помнит), а натренированные вгрызаться в людей намертво собаки. Поэтому, Какаши не против. Сует руки в карманы, останавливаясь рядом с Сакурой, которая говорит о чем-то с представителем отеля, и переводит удивленный взгляд на парня, который протягивает ему объемное кольцо с пальца пойманного. Пожалуй, да, это не должно оставаться здесь. В архивах наверняка будут рады чему-то необычному.       Хатаке осматривает его, покрутив несколько раз на ладони, и протягивает Сакуре, решив, что он, скорее всего, благополучно его прое...потеряет. Какаши непременно оставит его где-нибудь или просто забудет. И появится еще один старикан, не вышедший из подросткового периода. Вздыхает, наблюдая за тем, как девушка убирает его в набедренный карман, и машет рукой, давая понять, что он устал разговаривать. Книга так и осталась дома, да и читать Какаши ее вряд ли сможет, поэтому он даже от разговора не может укрыться. Мужчина знает, что еще немного и сюда прибудет куча людей, которые уладят все-все их дела в виде поломанной стены или обмана персонала и выдачи себя не за тех, кто есть на самом деле; сейчас все, чего он хочет - скрыться отсюда. Слишком много зевак скапливается вокруг и он неосознанно заискивающе касается ладонью локтя Сакуры, привлекая к себе внимание, и кивает головой в сторону окна. - ...и что самое главное, я могу обещать вам двоим безлимитный абонемент на всю-всю выпивку в нашем баре до конце дней моих! Вы сделали огромное дело, наш город бесконечно благодарен! Спасибо! - как только Какаши слышит слово "выпивка" понимает, чего же так хочется на самом деле - надраться. Определенно да. Но им все равно нужно уйти. Он не хочет стоять под пристальными взглядами толпы людей, которые чуть ли не плечи друг к другу лезут, чтобы увидеть, что происходит за дверным проемом. Не дожидаясь ученицы, складывает печати перемещения и через секунду оказывается в номере, устало опускаясь на кровать. Это определенно были сложные два дня. Для него, по крайней мере. Ему нужно меньше находиться в компании Сакуры и ее внезапно ставших привлекательными бедер, и больше в компании Гая, например. Потому что у него бедра явно не такие сексуальные.       Вздыхает, резко поднимаясь с кровати, решая на ней и оставить размышления о филейных частях своих друзей и...ученицы, и стаскивает успевший надоесть за день жилет. Вопреки всему, Какаши его ненавидит. Да, носит, потому что, как джонин, ему положено, но он настолько не подходит жаркой погоде на улице, что Хатаке поражается, как еще не расплавился в такой плотной ткани. Оставляет повязку Листа там же, где и жилет, устало взъерошив волосы, и садится на стул, лениво покрутив в руках оранжевую книгу. У Какаши не было сомнений, что ей снился секс с его прямым в нем участием. Эта мысль сверлила голову похуже худших дознаний Ибики; серьезно. Хатаке просто не в состоянии встать и отделаться от подобного. Потому что проблема в том, что он не был против. Абсолютно. И именно это ему было необходимо запить. - Сакура, давай выпьем, - он говорит это еще до того, как она успевает дать о себе знать; Какаши чувствовал ее приближение задолго до того, как Харуно вошла и ее попытки быть тихой были заранее провалены; у нее не было шансов с самого начала. И это не плохо.       Встает, снимая сумку из-за спины, и опускает на столешницу, решив, что оружия при нем и без нее достаточно. Наблюдает за тем, как девушка раздумывает и в какой-то момент согласно кивает, улыбаясь чему-то своему. То есть, ей совсем с ним не неловко? Возможно, в ее сне просто был какой-нибудь другой Какаши? Не то чтобы он резко захотел свернуть кому-то несуществующему Какаши шею...Блять. - Я буду внизу.       Всю эту херню определенно исправит бутылка хорошего коньяка. Она в принципе что угодно может исправить, чего уж там. В какой-то момент в голову даже приходит мысль о том, что, возможно, можно просто найти девушку на ночь. Учитывая ситуацию вокруг них двоих, сделать это - даже стараться не нужно. Но Какаши считает ужасным неуважением спать с одной, а думать совсем о другой. Его это почти злит; он вообще не имеет никакого права думать так о ней. И даже не только потому, что Хатаке ее учитель и знает Сакуру еще с тех пор, как она кунай метать не умела - нет, он едва ли был ее учителем; эту роль всегда занимала Пятая и шиноби был искренне рад этому факту, но, прежде всего, ей всего семнадцать и...почти пятнадцать лет разницы. Он годится ей в отцы. С натяжкой, но годится. И его самая большая, просто огромная проблема в том, что его это заводит.       Закрывает глаза, упираясь лбом в холодный бетон стены, и медленно судорожно выдыхает, пытаясь остудить поднимающийся внутри гнев, смешанный с тонной презрения к тому, во что он себя превратил. - О, это же он, девочки, смотрите! Смотрите! - слышит верещащий и почти повизгивающий тон в опасной близости и закатывает глаза, нахмурившись на надоедливо приближающихся девушек. Нет. Не вовремя. Он уже решил, что не станет ни с кем спать, пока не будет уверен, что не будет выстанывать имя своей ученицы в процессе. - Вот ничего себе, какая удача, Хатаке-сан, это ведь Вы! - чувствует, как его упрямо хватают под локоть, не давая и шанса выбраться, и понимает, что завидует Саске. За ним бегали несмышленые школьницы и не позволяли себе вести себя так с кем-то. А тут, блять, да он в глазах каждой видит, что они не будут против запрыгнуть к нему в постель что по очереди, что все одновременно. Натянуто улыбается, неловко почесав рукой затылок, чтобы там ее и оставить. У него уже отобрали одну. Достаточно. - Пойдемте, выпьете с нами, отдохнете! Вы, наверняка, так устали...Представляете, а ведь весь город уже о Вас наслышан! А прошло всего минут двадцать от силы, - они хихикают, утаскивая его в сторону входа в бар отеля и насильно усаживают за столик. Вообще, понятие "насильно" в отношении Какаши было слегка...нереальным. Ему просто было лень отбиваться.       Обводит взглядом бар, полный празднующих людей, и почти скулит, понимая, что его уединенный вечер в компании бутылки отменяется. - А может быть расскажете нам что-нибудь еще? Вы ведь тот самый Копирующий Ниндзя? Ваау, я просто вне себя от восторга!       Старается не думать о том, что чувствует, как чересчур умелые пальцы в наглую ощупывают его руки, и ловит намекающий взгляд обладательницы этих ладоней. Если и были женщины, с которыми он никогда не спал, то это те, кто сами на него вешались. Ни за что.       Кивает, завидев у входа розовую макушку, и буквально как будто камень с души падает - он подрывается, вырывая себя из чужих рук, и извиняющимся тоном говорит о том, что уже договорился встретиться. Почему-то во всем этом адском океане людей, единственной, кого он хотел видеть рядом была Сакура. Даже если учитывать то, что теперь он смотрел на нее иначе. Он просто хотел ее рядом. И все. - Ты представляешь, еще немного и тебе бы пришлось писать в отчете, что изнасиловали уже меня, - Какаши смеется, останавливаясь рядом с ней у бара, и улыбается повернувшейся к нему Сакуре. Не наблюдает на ней опознавательных знаков того, что она шиноби, кроме, разве что, такого же как и у него чехла для кунаев на бедре, и отводит взгляд, понимая, что только что прошелся по ней оценивающим взглядом. Не то, что он хотел бы сделать. - Поэтому, я прошу у тебя защиты, Сакура. Мне больше не к кому пойти, - смотрит на то, как она смеется, согласно кивая, и понимает, что и правда слишком многого в ней раньше не замечал. Какаши был бы рад оставаться слепым и дальше, но уже слишком поздно - он отчетливо видит все, что так привлекало мужчин. Что так сильно привлекает его. И он уже не в состоянии оторваться. - Тебе еще нельзя пить, но мы никому не скажем, - Хатаке принимает бутылку коньяка и два бокала из рук бармена и указывает ей на тарелку с апельсинами. - Возьми. Я хочу, чтобы тебе понравилось.       В этой фразе нет ничего двусмысленного, даже тонкого намека, но почему-то это заставляет его пройтись мурашками по спине; возможно, лучше просто молчать. Какаши ведет ее к одному из дальних столиков, за которым, он искренне надеется, их никто не потревожит, и игнорирует все посылы какого-либо внимания к нему, в какой-то момент просто насильно утягивая Харуно за собой - она вот не в состоянии пройти мимо восхваляющих ее людей. - Твоя корона потолок не царапает? - поднимает глаза кверху, отодвигая для нее стул, и садится напротив, наблюдая за недовольным выражением лица куноичи, и пожимает плечами, улыбаясь. Главное здесь - вовремя остановиться и не получить удар в грудь. Он не хочет лишиться пары ребер, только не сегодня. Этот день не может быть хуже.       Открывает бутылку парой привычных движений (чем не стоит гордиться, наверное) и разливает по двум бокалам, протягивая один Сакуре. - Выпей залпом и съешь больше апельсина. За тебя, Сакура. Ты сделала много работы и вся заслуга миссии твоя.       Он улыбается, аккуратно стукнувшись стеклом об ее бокал, дожидаясь, пока девушка начнет пить, чтобы стянуть маску и выпить горячительную жидкость. Какаши смотрит на сидящую напротив Харуно, судорожно запихивающую в рот кусочки апельсина, и не может удержать смех - наверное, дорогой и выдержанный алкоголь все же не для нее. Стоит ли взять для нее шампанское? Но смеяться продолжает, уже чуть ли не слезы вытирая и наблюдая за тем, как меняется ее лицо, когда коньяк медленно пробирает организм в первый раз. У него у самого расползается приятным теплом внутри и Какаши чувствует, как становится чуть более веселым, чем обычно. Опускает голову на сжатый кулак и упирается локтем в столешницу, в открытую бегая взглядом по смотрящей на него девушке. Улыбается, усмехнувшись самому себе, и поднимает бутылку, разливая еще по стакану; он никогда не доливает ей, Какаши прекрасно знает, что она пьет не впервые, но вряд ли кто-то из ее поколения мог понять всю прелесть чего-то настолько крепкого. Разве что, Шикамару. Шикаку и правда великолепно воспитал его. А сакэ, который они периодически хлестали, думая, что никто из старших не знает, имеет совсем другой результат и двух бутылок на десятерых явно будет недостаточно. И поэтому уже через три "раунда" он видит в ярких зеленых глазах тонкую мутную поволоку; Хатаке даже ловит себя на мысли, что она рассказывает ему что-то об Ино и о проблемах в госпитале, чего не делает обычно никогда; а он просто слушает, продолжая монотонно пить коньяк и думать о том, что мог бы слушать о том, что ее беспокоит до бесконечности. Потому что он впервые не устает от чужой болтовни. И Сакура, на самом деле, бесконечно забавно машет руками, когда рассказывает о том, что ее бесит, что Какаши вечно сбегает из больницы не долечившись. - Это потому, что не ты моя личная медсестра, Сакура. Все просто, - слова выходят достаточно легко, чтобы он смог их обдумать, но даже если это удивляет его самого, шиноби продолжает слегка пьяно ей улыбаться и наливает еще, подняв бокал в воздух. - За униформу медсестер.

— POV Сакура —

      В отличии от Какаши, самым наглым образом бросившего Сакуру в одиночку разбираться с толпой зевак, которые жаждали подробностей поимки маньяка, а сам будто испарился, Харуно не могла просто так уйти. Поэтому она стояла, прижатая со всех сторон всё прибывавшими к эпицентру событий людьми, и натянуто улыбалась, по мере сил стараясь отвечать на поступающие вопросы. Самым популярным был - как такая хрупкая на вид девушка смогла обезвредить особо опасного преступника? Сакура не болтала о своих умениях шиноби, поэтому отделывалась общими фразами про удачу и счастливый случай. Но когда кто-то в толпе обронил фразу о том, что сюда идут телевизионщики, куноичи резко отступила назад, сославшись на то, что у неё дико болит голова и, дойдя до ближайшего поворота, скрылась от преследования. Только этого ей ещё не хватало.       Сегодня был настолько сумасшедший день, что Сакура даже не вспоминает о своей неловкости, когда возвращается в номер и остаётся там с Какаши наедине. Девушка даже о сне своём успела забыть на время, однако, когда Хатаке предлагает ей выпить и Харуно соглашается, а первый уходит в бар, куноичи задумывается о том, почему он позвал её? Неужели перестал видеть в ней маленькую девочку? Хотя наверняка ему просто не с кем выпить и в такой ситуации подойдёт и Сакура. Но Какаши не был похож на того, кому понадобилась бы компания. Всё это...подозрительно.       Куноичи снимает протектор и отстёгивает сумку с оружием, оставляя всё это на прикроватном столике. Маньяк пойман, опасности больше нет, поэтому можно расслабиться и побыть просто девушкой. Девушкой, которая выпивает в баре вместе со своим сенсеем, которого утром видела в эротическом сне. Ничего необычного.       Сакура быстро находит единственный бар на территории отеля и входит внутрь, осматриваясь по сторонам. Найти фирменную серебристую шевелюру из массы остальных не составляет труда и Харуно уже собирается двинуться к Какаши, как замечает то, что вообще-то он не один. Его уже успели облепить со всех сторон какие-то девицы, словно чайки, которые тянули "добычу" каждая в свою сторону. Сакура раздражённо фыркнула. - А Вы времени зря не теряете, Какаши-сенсей, - проговаривает девушка, недовольно складывая руки. Наблюдает за тем, как одна особо бесстыжая дама с чересчур глубоким вызрезом, из которого виднеется внушительная грудь, напирает этой самой грудью поближе к Хатаке. - Снимай и выкладывай уже на стол, а то ему плохо видно, что уж там, - повторно фыркает Харуно и опускает глаза на свою грудь, удручённо вздыхая.       Какаши появляется рядом слишком неожиданно, поэтому Сакура успевает только сменить выражение лица на более непринуждённое, улыбаясь Хатаке. - Я думаю, Вы были бы не против таких очаровательных насильниц, - усмехается девушка, кивая в сторону столика, за которым остались разочарованные поклонницы Копирующего Ниндзя. - Но так уж и быть, держитесь меня и Вас никто не тронет.       Девушка весело смеётся и в момент забывает о своей внезапно накатившей злости. В самом деле, навряд ли Какаши собирался спать с кем-то из них, ведь официально миссия не закончена и это против правил...Хотя глубоко внутри Сакура прекрасно понимала, что просто успокаивает саму себя.       Куноичи берёт тарелку с апельсинами и протискивается вслед за Хатаке, который ведёт её к свободному столику, но на пол пути её перехватывает неизвестные ей парень с девушкой. - Вы же та самая..как это...Вишня? Да? - с искренним восхищением восклицает незнакомка Сакуре. - Или нет...погодите...Липа? Правильно? - Сакура, - поправляет её куноичи и мягко улыбается. - Сакура! Точно! Милый, познакомься, эта та самая девушка, которая помогла в поимке насильника, - обращается незнакомка к своему спутнику. - Вы такая смелая, пример для всех женщин! Мне бы хотелось хоть немного быть похожей на Вас.       Сакура не была тщеславной, но от подобных речей расплылась в улыбке. Большую часть жизни куноичи была лишь проблемным дополнением к Саске и Наруто и все знали, что Сакура - это та девочка, на которую придётся отвлекаться, чтобы защищать на миссиях. И теперь, когда кто-то признавал её личные достижения, относясь к ней, как к действительно сильной куноичи, которая могла составить конкуренцию Пятой, Харуно не могла просто пройти мимо.       Поблагодарив незнакомую пару, Сакура настигла Какаши у столика. Недовольно закатывает глаза на замечание Хатаке и думает о том, что рано или поздно он перейдёт ту черту, когда даже его статус сенсея и сильнейшего шиноби не остановит её от отточенного удара в челюсть.       Вообще-то Харуно выпивала уже не впервые; конечно, не коньяк, который сейчас Какаши разливает по бокалам, но определённый опыт у неё есть. Вместе с Ино после особо сложных операций в госпитале они любили пробираться к Пятой и стаскивать у неё бутылочку саке. Шизуне тогда очень ругалась, упрекая Цунаде, что та пьёт за троих, впрочем, Сенджу по обыкновению не воспринимала никаких претензий в свою сторону. - Вы меня направляли, не нужно умалять своих заслуг, Какаши-сенсей, - проговаривает Сакура и краснеет, получая признание от Хатаке. - Без вашей мастерской актёрской игры в роли женщины...кто знает, когда бы мы поймали преступника...       Харуно смеётся и подносит бокал в губам, по рекомендации Хатаке выпивая содержимое залпом. И сначала ей даже нравится послевкусие, но как только коньяк перебирается в пищевод, Сакура понимает, что она зря выпила всё разом. Во рту и в груди всё горит, как будто она хлебнула расплавленного свинца, и девушка хватается за дольки апельсина, чтобы хоть как-то унять этот пожар. - Это...посильнее сакэ, - с полуулыбкой произносит девушка, обмахивая лицо ладонью. Но когда Какаши наполняет их бокалы повторно, Харуно не отказывается от "второго круга". И уже через пару бокалов её зрение мутнеет и Сакура сама не замечает, как она с поволокой смотрит на Хатаке, рассказывая ему о всяких глупостях, которые вообще навряд ли ему интересны. - Какаши-сенсей, Вы такой извращенец, - смеётся девушка, но всё же не может пропустить тост за униформу медсестёр, ведь её это касается напрямую. Опускает бокал на стол и думает о том, что пора бы на этом остановиться. В какой-то момент Сакура ловит себя на том, что в открытую осматривает Хатаке, задаваясь вопросом - почему у него такое красивое лицо? Даже скрытое этой маской...Как она раньше могла этого не замечать...       Решив отвлечься на что-то другое, чтобы не думать о привлекательности своего сенсея, Харуно внезапно вспоминает о кольце, достав его из кармана. - Какаши-сенсей, а Вы когда-нибудь пользовались шаринганом в личных целях? - задаёт вопрос девушка, крутя в пальцах перстень. - Например, заставить забыть Вашу подружку о чём-то? Или для того, чтобы легче познакомиться с женщиной? "Как будто у него могут быть с этим проблемы", - Харуно слышит голос Внутренней Сакуры и крепко бьёт коленом о ножку стола, желая утихомирить этот голос, но забывает, что у них вообще-то одно тело на двоих, а оттого болезненно потирает ушибленное место.       Но дальше происходит то, чего куноичи уж совсем не ожидала - Какаши накрывает своей ладонью руку Сакуры, которая свободно лежала на столе. И это далеко не дружеский жест, а телодвижение возлюбленных или любовников. Девушка широко распахивает глаза, глядя на их руки с видом: "Всем оставаться на своих местах! Здесь происходит какая-то чертовщина!". Странно то, что она только подумала о подобной возможности, как Хатаке сразу же повторил жест из её головы, будто...прочёл мысли. - Какаши-сенсей...Вы не должны...то есть мы не.., - скомкано произносит куноичи, стыдливо поднимая взгляд на сенсея, но сталкивается с таким же непонимающим выражением лица, как у неё самой. - Похоже, мы выпили лишнего, - улыбается девушка, убирая руку и пряча её под стол. - Нам лучше подняться в номер и хорошенько выспаться...       Сакура встаёт со своего места, чувствуя как крепкая мужская рука сомкнулась на её запястье, притягивая в свою сторону. - Вы будете жалеть об этом завтра, - проговаривает девушка. - Давайте закончим, пока всё ещё можно свалить на алкоголь.       Но Какаши не понимает, о чём она говорит и, похоже, недоумевает даже больше неё самой, потому что Сакура, кажется, начинает догадываться в чём дело. - Я...лучше пойду, - растерянно бросает Харуно и стремительно направляется к выходу из бара. Нет, только не это, он просто не мог попасть под влияние кольца. С остервенением срывает перстень со своего пальца, пряча тот в карман. Но Какаши делает ровно то, о чём думает Сакура, а думает она совсем не о безобидных вещах. Главное, не представлять сегодняшний сон, тогда есть вероятность, что всё пройдёт нормально и Хатаке не догадается, что действует по желанию своей ученицы. "Просто признайся, что ты хочешь его", - Сакура вновь слышит внутренний голос и тяжело вздыхает. "Хорошо, да-да, ты победила. Хочу. И что? Чем мне это сейчас поможет?" - нервно отвечает девушка самой себе. "Ничем, просто ты наконец признала это". "Вот спасибо..."       Сакура подходит к лифту, нажимая на кнопку вызова, замечая, что её нагнал Какаши. Она совершенно не знала, что ему сказать, а уж встречаться взглядами избегала и подавно, мечтая побыстрее добраться до номера и лечь спать, ибо только тогда всё закончится.       Зайдя в лифт, Харуно отошла к дальней стенке, продолжая хранить молчание. Она понимала, что алкоголь всё ещё действует на неё и это было просто мега плохо для той ситуации, которая складывалась. И вообще, Какаши сам во всём виноват! Когда он успел стать...таким, он же всегда был рядом с ней; как Сакура могла упустить тот момент, когда следовало держаться от Хатаке подальше?! Девушка лишь на мгновение подняла на него взгляд и заметила изменение в шиноби, который двинулся к панели лифта, нажав кнопку "СТОП". Кабина тут же остановилась на неизвестном этаже. - О нет.., - тихо проговорила Сакура, когда Какаши направился к ней, ведь она уже знала, что будет дальше, потому что только что об этом подумала. Хатаке прижимает девушку к стене, разводя её ноги коленом; его лицо склоняется к ней, приближая момент поцелуя, однако, Харуно прикладывает подушечки пальцев к перетянутым тканью губам и только этим останавливает сенсея. - Если захотите поцеловать меня - делайте это без маски, - выговаривает девушка, выгибая одну из бровей. Даже в этой ситуации ты не удержалась, чтобы не позаигрывать с ним, молодец. Харуно просто не могла представить его без маски, а потому и сейчас Какаши не стал снимать ткань с нижней части лица. Но когда он склонил голову к её шее, Сакура не могла видеть, но явственно чувствовала на своей коже влажный язык и мужские губы. Чувствуя, что теряет почву под ногами, девушка закатила глаза от накатывающих ощущений, пытаясь что-то невнятно протестовать. "Если ты всё надеешься на то, что он ничего не поймёт, хотя бы сопротивляйся поубедительнее", - вновь учтиво подсказывает Внутренняя Сакура, но сама девушка не способна на неё сейчас реагировать. Они оба знали, что Харуно одним движением могла бы оттолкнуть от себя Какаши, если бы хотела. Если бы хотела. Боже, он ведь не Наруто, который действительно не догадался бы, что с ним происходит, Хатаке уже сейчас наверняка всё понимает и Сакура просто сгорит со стыда. Можно ли будет свалить это всё на то, что она перебрала?       Девушка съезжает вниз по стене и выскальзывает на свободу из рук шиноби, отходя к панели и буквально впечатывая в неё кулак, нажимая кнопку следования лифта, оставляя на ней вмятину, однако, кабина поехала дальше. - Какаши-сенсей, я..я просто не знаю, как это остановить...простите, оно само, - мямлит Сакура, в какой-то момент просто разворачиваясь к сенсею спиной, стоя прямо перед дверьми, чтобы как только те открылись, она могла выскочить прочь. Как бы женский разум не был затуманен алкоголем, куноичи прекрасно понимала, что все её оправдания сейчас звучат настолько смехотворно, когда всё и так очевидно, что ей лучше помолчать. Но однако остановить поток мыслей о Хатаке, особенно после его прикосновений, которые сбили её дыхание, было не так просто. Поэтому уже через секунду чувствует как Какаши прижимается к ней сзади, вжимая девушку в дверцу лифта, проскальзывая рукой к ней под кофту и обхватывая ладонью грудь. В ней как будто борются две Сакуры, одна из которых тянется ко всем этим прикосновениям и не желает, чтобы они заканчивались, а другая, более разумная, понимает, что всё это очень усложнит дальнейшее общение между ней и Какаши, поэтому нужно срочно искать способ снять влияние кольца. Но девушка чувствует, как пах Хатаке прижимается к её ягодицам, а его лицо зарывается ей в волосы, доставая до шеи, и весь план спасения вылетает у Сакуры из головы. - Какаши..,- шумно выдыхает девушка и тут же добавляет, - ...сенсей.       Да, вежливостью ты действительно сможешь всё исправить. Она даже не знает, чего хочет больше: чтобы они быстрее доехали до нужного этажа или чтобы лифт заклинило на пару часов? Но как бы там не было, кабинка останавливается и дверцы разъезжаются в разные стороны, отчего Сакура чуть не вывалилась вперёд. - Я лучше...переночую в другом месте, - быстро проговаривает Харуно, на всех парах направляясь к их номеру, чтобы захватить своё снаряжение. - Только не думай об этом, не думай, - повторяет как заклинание девушка, пока бегает по комнате в поисках вещей, которые нужно не забыть, чувствуя, как пылают её щёки. Услышав, как захлопнулась дверь, девушка обомлела и подняла настороженный взгляд зелёных глаз на Какаши. Чёрт...       Ему потребовалось доли секунды, чтобы настигнуть её и, обхватив руками за талию, усадить на стол, начиная расстёгивать пуговицы на кофте Сакуры. Всё так же, как и было в её сне. - Фиброзная опухоль! - неожиданно выкрикнула девушка, застёгивая пуговицы вслед за руками сенсея обратно. - Процесс пропитывания тканей кровью начинается уже к концу первых суток после наступления смерти и полностью заканчивается после 24–36 часов с момента наступления смерти! В состав анальгина входит метамизол натрия, лаурилсульфат, о боже, тальк...       Сакура старалась вытеснить навязчивые мысли чем угодно другим, потому что если всё закончится так, как было в её сне, то Какаши просто возненавидит Харуно за то, что она заставила его. И у самой куноичи не хватит смелости даже заговорить с ним после этого. Пора, пора бы уже что-то предпринять и остановить шиноби физически...сейчас...через пару секунд она обязательно оттолкнёт его...Однако он отпрянул от неё сам, начиная расстёгивать ширинку на своих брюках...

— POV Какаши —

      Какаши в какой-то момент понимает, что не контролирует то, что делает. Он не настолько пьян, чтобы касаться своей ученицы не так, как обычно; он полностью соображает, что творят его руки, но остановить это не в состоянии. Хмурится, вопреки своему настроению мягко сжимая тонкое запястье, и проводит пальцами по ладони, осознавая, что делать этого вообще не хотел. Это прикосновение слишком интимное, оно не предназначено ни для дружеских, ни для, тем более, учитель-ученик отношений. Смотрит на то, как ошалело на него глядит Сакура, и нервно дергает рукой, пытаясь ее отнять от чужой ладони. Она тоже не в восторге от происходящего, ну и что тогда он творит? Хатаке никогда не делал ничего, что не согласовывалось бы с его мыслями и тем, что он себе разрешает. Его отпускает только тогда, когда она пулей вылетает из-за стола, и он переводит дыхание, буквально в следующий же момент ощущая, как его тело непроизвольно тянется в ту сторону, куда ушла Харуно. Её проблема в том, что она не сможет от него скрыться или убежать. Даже среди тысячи разношерстных запахов, он чувствует ее; чувствует ее отдаляющуюся чакру и через мгновение оказывается рядом, абсолютно не понимая, нахуя вообще это делает. Он был бы рад оставить ученицу в покое и скрыться где-нибудь, где она его не заметит, чтобы не поднимать и без того неловкие (теперь уже точно) отношения между ними. Какаши элементарно не хочет еще больше накалять происходящее. Им еще работать вместе. Но слишком отчетливо осознает то, что тело его не слушается и когда он прижимает Сакуру к стенке лифта, остановив кабину - так же понимает и то, что это не его желания. Вглядывается в почти светящиеся в полумраке зеленые глаза и щурится, складывая два плюс два. Он попался туда же, куда и многие жертвы ранее. А это означает только то, что Хатаке выполняет волю Харуно. Что еще более...запутанно.       Кивает, перескакивая взглядом ниже ее губ, и в какой-то момент приходит осознание того, что он не слишком и сопротивляется. Какаши думает, что вполне мог бы использовать шаринган на ней и вынудить снять технику силой, но он не делает этого. Стягивает маску и влажно скользит губами по тонкой шее, оставляя влажные следы на белоснежной теплой коже, удерживаясь, чтобы не вдохнуть ее так, чтобы она услышала. У него тоже есть свои фетиши. И ему определенно нравится, как она пахнет. Прикрывает глаза, отпуская мысль о том, что он зажимает ее, Сакуру, в углу лифта, и оставляет на ней светлые засосы. Какаши просто не хочет ее принимать. Но продолжает целовать, не допуская даже возможности остановиться - ему понравилось. Слишком сильно для того, кто не должен был вообще этого делать.       Харуно выскальзывает и он почти на рефлексах тянется к ней, вжимая торсом в закрытые двери лифта; не разбирает того, что она мямлит о том, как ей жаль, и усмехается. Это ее желания. Она хотела быть зажатой между его телом и металлом лифта. Она хотела ощущать его губы на своей коже. Какаши чувствует себя почти триумфально. Он почти уверен, что у нее нет опыта; сейчас это все, чего ей хочется - быстрые поцелуи вдали от чужих глаз и собственной совести. И это, да, пошло, но настолько невинно, что он почти улыбается.       Она сбегает от него, полыхая при этом под цвет своих волос, и судорожно мечется по комнате, когда он оказывается рядом. Сакура не понимает, что пока Какаши не контролирует свое тело, он не в состоянии сдерживать свои рефлексы; Хатаке быстрее, сильнее и подвижнее, чем она. И только поэтому в тот же момент девушка сидит на столе, прижатая им к столешнице. Ему стыдно, да. Он вообще не должен этого делать и не спорит, что почти протрезвел к моменту, когда понял, что его ученица делает все это с ним; но в то же время Какаши очень веселится происходящим. Больше, чем должен бы. - Сакура, успокойся, - слышит ее слова у себя над ухом и улыбается почти уже в открытую, продолжая бегло расстегивать мелкие пуговицы на ее одежде, наблюдая за тем, как она так же быстро их застегивает. Поднимает на нее взгляд и видит в глазах почти испуг - девушка сама не знает, что творит. И он перестает понимать тоже, когда руки без его ведома тянутся к ширинке и Какаши рвано выдыхает, когда приходится заставить себя думать обо всем об этом как о том, что требует его немедленного не пассивного участия. Вздыхает, резко открывая второй глаз, и упирается алым взглядом в нее, чувствуя, как чужие глаза тут же становятся стеклянными, и он теперь может прекратить стаскивать с себя штаны. И пока Хатаке выбил ее из реальности, отправив в иллюзию чего-то несомненно приятного, одевается обратно, забирая у Сакуры кольцо, и складывает в один из небольших контейнеров, которые были в экипировке каждого шиноби - они часто находили необычные вещи и еще чаще попадали под их влияние. И чтобы огородить себя от подобных казусов, в обязательном порядке каждый имел подобное при себе. И Какаши успокаивается только когда поблескивающий в свете луны металл скрывается в контейнере. Он все еще стоит, прижавшись к Сакуре, потому что она полностью расслабилась и теперь просто лежит на нем, свесив безвольно голову на его плечо. - Развейся, - снимает собственную технику и чувствует, как медленно она приходит в себя и напрягается, моментально от него отстраняясь. Теперь настала его очередь творить с ней все, что вздумается; у Какаши много мыслей по этому поводу, а учитывая то, что происходило и то, что несмотря ни на что, у него нехило на нее стоит (о чем он даже думать не может - это Сакура и у него впервые случается что-то подобное...с ней), но самое главное - ей все еще семнадцать, а он все еще ее учитель, один из близких людей и старший по званию. Тут столько "не", что Хатаке буквально железно решает от нее отойти, но находит свои руки у нее на талии - в такой же стальной хватке, плотно прижимает к себе и скользит обтянутым маской кончиком носа вниз от уха, зарываясь чуть ниже подбородка и отстраняется, чувствуя, как легко Харуно его отталкивает. Он знает, что может оказаться со сломанными ребрами в стене напротив, если она захочет. И пока Какаши еще не там, у него есть все шансы поиздеваться над ней. Потому что то, что сделала она...он просто обязан точно так же выбить у нее почву из под ног. - Сакура, в следующий раз, - поднимается выше, выпрямляясь и смотря в ошарашенные глаза сверху вниз. - Когда ты захочешь, чтобы мы сделали что-то подобное, - шепчет буквально в чужие губы - ему нужно буквально несколько миллиметров, чтобы почувствовать прикосновение к ним, но он и не собирается. Он не собирается ее целовать. Это исключено. - Тебе достаточно просто попросить. Меня не нужно принуждать.       Какаши ощущает ее сбитое дыхание через ткань и сам выдыхает откуда-то из глубины, пытаясь унять дрожь в пальцах. Он никогда не думал, что она будет так идеально умещаться в его руках. Что Сакура настолько впишется в эту картину - сидя на столе перед ним и упираясь ладошками в плечи. Он не мог даже попытаться представить себе что-то подобное. И сейчас его действия настолько естественны, что шиноби и не замечает, как скользит кончиками пальцев по обнаженной спине, задрав ее одежду - он просто осознает, что делает это. Но это не вызывает отторжения. И это самое странное. Он не разрывает зрительного контакта - ему интересна каждая ее эмоция; то, как она сама медленно мирится с этим и упирающиеся в плечи ладони медленно расслабляются, съезжая к грудной клетке. Это выглядит почти как разрешение, которым Какаши не стесняется воспользоваться. Приближается, напирая на нее, и тянется за повязкой, усмехаясь тому, как она все еще неловко пытается уйти от такого близкого контакта с его телом. И выглядит даже не столько смущенной, сколько обескураженной. А в этом самая прелесть.       Прежде, чем она успевает что-либо сделать или сказать - накрывает ее глаза протектором, аккуратно завязывая сзади, чтобы не зацепить ожидаемо мягкие волосы. Он никому не позволял увидеть лицо - это все еще правило. Даже для нее. - Расслабься, - если она хочет, у него нет никаких проблем с тем, чтобы показать ей, что сон не идет ни в какое сравнение с реальностью. И кажется, это нужно даже больше ему самому; Какаши признает, что он пьяный - не так, чтобы не быть в состоянии доползти до кровати, но так, чтобы не находить в себе сил не касаться губами шеи своей семнадцатилетней ученицы. Не может и представить, как сильно его это ударит завтра с утра. Сейчас ему даже плевать, что она будет оббегать его стороной или признает последним извращенцем - он сможет сказать ей тоже самое. Потому что чужая поясница прогибается под его ладонью; куноичи закидывает голову, когда он поднимается губами выше, чтобы дать ему больше места. Ее ладонь судорожно впивается в волосы на затылке и Сакура более, чем не против чувствовать его губы на своем теле. Они оба виноваты абсолютно одинаково. - Что тебе снилось? - усмехается на моментально вспыхнувшее девичье лицо и медленно, почти лениво, целует за ухом, прижимаясь пахом к упругому бедру, и она почти скулит, сдерживая - он знает - тонкий стон, когда он вбирает губами мочку ее уха и резко с силой сжимает бедра. - Поделишься? - чувствует, как собственный голос сел и понимает, что он на таком же диком уровне возбуждения. Какого-то тугого предвкушения, обволакивающего все, чем Какаши может думать; а думает он сейчас только нижним мозгом. Хатаке на самом деле, абсолютно точно, никогда не мог бы позволить себе такое поведение.       Выдыхает, ощущая, как по спине мелко бежит дрожь, когда она царапает его плечи, спускаясь ниже, и он почти не может это остановить. Мужчина правда пытается; Какаши не хочет. Честно. Он не хочет это делать; все его моральные принципы, его личные устои - все летит к хуям и он слишком легко это все отпускает. Отстраняется, точными и резкими движениями разворачивая ее спиной к себе, и прижимается сзади, обхватывая тонкую талию руками, и пробирается ладонью под ткань, тяжело дыша на ее ухо, сверху наблюдая за тем, как крепко она сжимает пальцами столешницу. - Я могу сделать так, что ты забудешь свое имя, - вжимает ее до упора, не давая шанса даже дернуться - Сакура может иметь нечеловеческую силу, способную швырнуть в него этим же столом, но она обычная девушка. И Хатаке уверен, что он первый, кто делает с ней что-то подобное. Делает то же самое, чего она "хотела" от него в лифте; сжимает рукой аккуратную грудь, наслаждаясь тем, как Харуно откидывает голову ему на плечо и прогибается в спине, подаваясь на дразнящее прикосновение к гипер-чувствительной коже, и закусывает губу, продолжая сдерживаться. - Хочешь? - прикрывает глаза, целуя ее шею, сзади на позвоночнике и скользит по нему вниз, добираясь до кромки воротника, с силой надавливает на поясницу, усмехнувшись тому, как послушно она нагнулась, упираясь ладонями в стол у себя перед лицом. Нагибается сам, прижимаясь торсом к хрупкой женской фигуре, и вжимается стояком в упругие бедра, влажно целуя ее за ухом. - Но я не буду, Сакура. Я твой учитель, мне почти тридцать и постарайся больше не делать так, - он отстраняется, быстро натягивая маску, и испаряется за дверью в ванной. Ему совсем не нужно смотреть на то, как тяжело она дышит, упираясь слабыми руками в стол и буквально тает под ним; Какаши не хочет, чтобы ему самому это снилось. Упирается лбом в прохладную дверь и просто...застывает. Какое-то время просто стоит столбом, ни о чем не думая и стараясь отключить слух, чтобы не слышать, что она делает; чтобы не чувствовать передвижения ее чакры по комнате или не поддаваться тому, как все его обонятельные пути забиты ее ароматом; тем, что она была возбуждена. Хатаке никогда бы не сказал, что ему нравится чувствовать все эти запахи, улавливать что угодно в воздухе, но сейчас его успокаивает по крайней мере то, что Харуно сама была возбуждена не меньше, чем он. Ему не нужно было смотреть или касаться ее, чтобы узнать это.       Вздыхает, пытаясь успокоиться, потому что дрочить в туалете на свою ученицу, которую он только что открыто совращал - вообще ни в какие ворота. Он не станет. Скидывает с себя одежду и встает просто под ледяную воду, тут же охлаждающую раскаленные нервы. Он просто не представляет, как теперь смотреть ей в глаза.

— POV Сакура —

      В какой-то момент всего этого безумия Сакура понимает, что Какаши отпустило, потому что он застегнул ширинку обратно, хотя об этом девушка не думала...Харуно не понимала, в какой именно момент это произошло, но, видимо, Хатаке сам всё прекратил, воспользовавшись шаринганом. То есть он мог самостоятельно остановиться в любой момент, но не сделал этого даже в лифте?! Сакура чувствует почти что злость, собираясь спрыгнуть со стола и начать читать нотацию о том, как ему не стыдно пользоваться её слабоволием (хотя нечто подобное ей бы следовало сказать и себе), но не успевает, потому что шиноби и не собирался отходить от неё. Да, она не была слабой девушкой, так же как и робкой, и могла бы устроить сейчас настоящий бедлам с битьём посуды и поломкой мебели, а может даже и костей Хатаке, однако, просто заворожённо сидит на месте, пытаясь унять мелкую рябь, расходящуюся по всему телу, когда мужчина касается кончиками пальцев её спины и шепчет почти касаясь женских губ.       Он ещё и издевается?! Да, она уже в курсе, что Какаши был совсем не против происходящего, если не остановил это в самом начале, но смущать её этим он уж точно не имеет права. Щёки Сакуры мгновенно вспыхивают и если бы она была абсолютно трезвой, то вообще провалилась бы сквозь землю; а ещё постыднее признавать, что ей нравится каждое прикосновение Какаши, хоть девушка и пытается ради приличия создавать между ними мало-мальское расстояние, упираясь ладонями в его плечи.       Харуно позволяет ему завязать себе глаза, понимая, что теперь он управляет ей, потому что у неё больше нет сил сопротивляться. Она касается его почти дрожащими руками, зная, что каждая минута удовольствия сейчас, вернётся к ней часами самобичевания завтра. Сакура будет испытывать неловкость, смущение, стыд и вообще весь спектр, который может предоставить одно слово - позор. Но сейчас...слишком сложно отказаться от того, чтобы шумно не выдохнуть, чувствуя ласкающий язык на своей шее, и не поддаться ему ещё ближе. Она боится того, что будет потом, но настойчиво приказывает своему внутреннему голосу заткнуться, сдерживаясь изо всех, чтобы не застонать, когда он целует её за ухом.       Сакура резко вздрагивает и замирает без движения, когда Какаши спрашивает про сон. Как он..откуда...неужели он всё видел? Харуно нервно сглотнула, искренне надеясь, что она не взболтнула ничего лишнего в сонной истоме и никак себя не трогала в этот момент...но Хатаке не будет интересоваться об этом просто так! Девушка отрицательно качает головой, намекая на то, что ничего ему не расскажет, да она и не смогла бы, потому что боялась, что как только откроет рот, чтобы что-то сказать, оттуда обязательно вырвется стон, чего допустить было нельзя. Как можно так сильно хотеть его и одновременно с этим желать хорошенько врезать? Но Какаши действует на неё как самое мощное успокаивающее, ведь стоит ему повернуть её и проникнуть руками под одежду, как в мыслях Сакуры остаётся только первое желание.       Опирается на столешницу, чтобы иметь хоть какую-то опору и не свалиться с ног, но не уверена, что в какой-то момент просто не перестанет контролировать силу и не отломает кусок деревянной поверхности, в которую крепко впилась руками. Сакура прогибается сильнее и тянется назад навстречу Какаши; чувствует, как скручивает живот от его касаний к груди, отдаваясь приятным импульсом вниз. Харуно готова поклясться, что уже на пределе того, чтобы не сорваться, чуть ли не шепча в ответ: "Да, хочу". И как только она размыкает губы, чтобы это произнести вслух...всё заканчивается сакраментальной фразой Какаши, которая заставляет Сакуру вернуться в реальность. Хатаке как обычно моментально испарился, а Харуно так и осталась стоять возле столешницы, не в силах разжать пальцы, пытаясь вспомнить, как дышать.