На грани

— POV Сакура —

      Куноичи выплыла на сушу, сняв мокрое бельё и выкрутив влажные волосы. Надев платье, Харуно решила отправиться домой пешком, чтобы успокоить себя и прочистить мысли прохладным ночным воздухом. Так ей казалось, но единственное, что она вспоминала по дороге домой — касания Какаши в озере; кадры словно флешбеки сменяли один другой, заставляя девушку нервно вздрагивать, будто от холода. И когда Сакура зашла в дом, то отвлеклась на звонок разрывающегося телефона, к которому Харуно мигом подлетела, услышав на другом конце голос Ино. — Сакура, я звоню тебе уже пол вечера, с тобой всё в порядке? — Да... — рассеянно произнесла Харуно — посвящать подругу в произошедшее она не планировала, поэтому откашлявшись, придала своему голосу непосредственный тон. — Я просто...гуляла. — Мы видели, как ты уходила вместе с Какаши-сенсеем и знаешь ли, это не очень вежливо с вашей стороны! — Какаши-сенсей...Да, извини, просто мы решили...потренироваться, — Сакура знала, что врёт она скверно, но надеялась, что хотя бы по телефону это звучит более-менее убедительно. — Он хотел обучить меня новой технике. — И как успехи? — Ну...это долгий процесс, нужно много интенсивных тренировок, — девушка прикусила губу, мысленно умоляя Ино, чтобы та прекратила свои расспросы. — Понятно. Но могла хотя бы попрощаться! Ладно, я ложусь спать, надеюсь, ты не забыла про завтра. Добрых снов!       Харуно повесила трубку и облегченно выдохнула. Она совсем забыла о спарринге, который обещала провести с Ино ещё неделю назад, но отказываться не собиралась — ей нужно чем-то занять голову, чтобы не думать о произошедшем. Поэтому куноичи быстро приняла душ и легла спать — впервые ей не хотелось проспать куда-то в свой выходной.       Однако девушка встала задолго до звонка будильника, просто сев в постели и уставившись в одну точку перед собой. Она могла обманывать Какаши, но следовало честно признаться хотя бы самой себе — ни в отеле, ни на озере алкоголь был совершенно ни при чём; Сакура сама хотела близкого контакта с Хатаке и она полностью отдавала отчёт своим действиям в этот момент. — Какаши-сенсей, у меня есть для вас подарок, — иронично повторила свои вчерашние слова на озере Сакура, передразнивая сама себя. — Тьфу!       В тот момент она открыто призналась в том, что хочет его поцеловать, но и он не особо сопротивлялся. Какаши не очень-то похож на человека, который будет делать что-то против своей воли или терпеть неприятные прикосновения лишь для того, чтобы её не обидеть. Он был довольно прямолинеен с ними с первого дня их знакомства, когда сказал своим новоиспечённым подопечным, что те ему не нравятся. Что ему стоило сказать ей нечто подобное вчера? Ничего. Но всё же...он не сказал. И Сакура понятия не имела, что с этим делать, ведь было бы гораздо проще, если бы Хатаке отталкивал её и не позволял ей вести себя с ним так откровенно, потому что теперь Харуно опасалась оставаться с ним наедине, понимая, что может произойти что-то, о чём потом они оба пожалеют. Или...нет? В любом случае, Сакура не хотела примерять на себя роль "очередной женщины Какаши", с которой он хорошо провёл время на миссии и благополучно забыл о ней. Всё это слишком сложно, они — учитель и ученица, он значительно старше её, они работают вместе и просто не имеют права что-то...чувствовать друг к другу. Это неправильно по всем законам. И как ей теперь вообще вести себя с ним? Если в первый раз ещё можно было всё свалить на "волю случая", то сейчас картина начинает проясняться и для неё, и, наверняка, для него. По всем канонам Харуно должна была краснеть и смущаться, чувствуя неловкость, но удивительно, что это тяготило её в меньшей мере, чем должно было. Снова начать язвить на "скользкие темы"? Нет, исключено, это плохая тактика. Возможно, стоит поступить, как все взрослые: сделать вид, что неудобной проблемы и вовсе нет?       От размышлений Сакуру отвлёк звонок в дверь и только тогда девушка осознала, что просто просидела в постели несколько часов, приводя свои мысли в порядок. Пулей соскочив с кровати, Харуно открыла дверь и начала быстро собираться уже в присутствии подруги, которая пришла с известием, что Пятая ждёт у себя Сакуру после обеда.       Когда девушки дошли до тренировочного полигона, Харуно остановилась на вытоптанной арене для спаррингов и потянулась ввысь стрункой, разминая мышцы, после чего плотнее натянула перчатку на руке. Ино, достав кунай, крепко зажала его в руке и встала в боевую стойку, и Сакура последовала её примеру. Девушки сфокусировали сосредоточенные взгляды друг на друге и, не сговариваясь, одновременно ринулись навстречу друг другу. Молниеносный лязг металла и обе куноичи отлетели на свои исходные позиции. — Как прошёл вечер с Саем? — поинтересовалась Харуно в момент, когда Яманака начала наступать, а розоволосой девушке приходилось уклоняться от быстрых ударов. — Прекрасно. Мне кажется, он в полном восторге от меня, — самодовольно улыбнулась блондинка и сдула чёлку с лица, на мгновение отступив, чтобы перевести дыхание, и снова бросилась на Сакуру, целясь попасть ниже колена и сбить её с ног. — Кстати, жаль, что Какаши так рано ушёл вчера, — мимоходом продолжала блондинка. — Сай рассказал, что Гай готовился сосватать его, поэтому специально собрал в одном месте женщин, с которыми он когда-то имел какую-то связь. — Неужели, — раздражённо процедила сквозь зубы Сакура, перенимая инициативу в свои руки и начиная напирать на Ино, быстрыми движениями нанося удары и пытаясь обогнать соперницу в скорости, чтобы та не успела уклониться. — Честно говоря, мы с Саем развлекались тем, что делали ставки на то, с кем уйдёт Какаши, — Яманака начала уставать и слова вылетали всё более рвано и прерывисто. — Сай поставил на девушку, которая подходила к Какаши-сенсею возле бара, а вот мне приглянулась куда более эффектная особа — у неё были шикарные ноги.       Харуно теряла самообладание. Острие её куная пролетело в нескольких сантиметрах от лица блондинки и та рефлекторно отпрыгнула назад, с ужасом смотря на свою длинную чёлку. Сакура опустила глаза на землю перед собой и увидела пучок светлых волос. — Ты с ума сошла?! — воскликнула Ино, приглаживая волосы. — Извини, — буквально выплюнула из себя Харуно — ей совсем не было жаль. Какого чёрта она всё это рассказывает ей?! — Давай аккуратней, — недовольно добавила блондинка и вновь заняла боевую позицию. — Продолжаем.       Но не успела она договорить до конца, как Сакура уже оказалась возле неё. Вновь послышался неприятный лязг металла — Яманака успела среагировать и поставить блок в последний момент. — А если серьёзно, как ты думаешь, кого бы Какаши мог выбрать? Ведь ему уже давно пора жениться! — никак не унималась Ино, будто специально продолжая провоцировать Сакуру, хотя она знала, что та делает это не намеренно. — Это не моё дело, мне хватает своих проблем, чтобы ещё думать о женитьбе Какаши-сенсея, — чересчур грубо ответила Харуно. До неё до сих пор не доходит, что нужно закрыть рот?! Хуже Наруто, ей-богу! — Да ладно тебе, это весело. Я думаю, что у него могло бы получиться что-то серьёзное с Анко или может...       Однако, что "может" они так и не узнали, потому что Сакура ударила Ино ногой в грудную клетку, отбросив её на несколько метров назад. На мгновение в глазах розоволосой куноичи появился испуг за подругу, но увидев, что та в порядке и самостоятельно встаёт, хоть и не без труда, успокоилась. — Да что с тобой сегодня такое?! — возмущалась Яманака, потирая ладонью ушибленное место на груди. — Извини, — всё так же злобно проговорила Харуно и с такой силой запустила кунай в ствол дерева, что тот вошёл в него почти до конца рукояти. — Тренировка окончена.       Куноичи развернулась и отправилась прочь. Где-то в глубине души она понимала, что Ино ни в чём не виновата и раньше Сакура с удовольствием поддержала бы эту нелепую болтовню, обсуждая новые сплетни, но сейчас...что изменилось сейчас, что настолько сильно её разозлило? Она ревновала его и это было настолько скверно, что не передать словами. Ведь по сути, Какаши не принадлежит ей, у них и не было-то ничего такого...серьёзного, и прямо сейчас, направляясь к Хокаге, Харуно так злилась на Хатаке за то, что тот портит ей привычный уклад её жизни. Сакура отчётливо понимала, что у них не может быть ничего серьёзного; даже если она будет этого хотеть — Какаши не допустит, поэтому стоит ей к нему привязаться и всё обернётся катастрофой. Харуно просто сходила с ума из-за него. Или...по нему?.. Она упорно сопротивлялась и выбирала первое. — Цунаде-сама, можно... — Сакура запнулась, увидев в кабинете Пятой Какаши. — ...войти?       Неужели им снова дадут совместную миссию? Прекрасно. То, что нужно именно сейчас. Как будто всё движение Вселенной было направленно на то, чтобы подтолкнуть к ней Какаши поближе! — Заходи, Сакура, ты как раз вовремя, потому что у меня для вас отличная новость — вы отправляетесь на миссию в страну Снега! — произнесла женщина непривычно торжественно, словно отправляла их не в вечную мерзлоту, а награждала медалями за отвагу.       Куноичи поравнялась с Какаши и искоса посмотрела на него. Боже, его губы на её груди...Сакуру еле заметно передёрнуло и она перевела взгляд на свою наставницу. — Вы должны будете доставить драгоценные украшения правительнице страны Снега, которые исторически принадлежали её роду, но в результате междоусобных распрей были похищены. Недавно их нашли при раскопках недалеко от соседней деревни, поэтому нам выпала честь восстановить историческую справедливость, — с тенью улыбки на лице отметила Цунаде — по ней было видно, что за это задание Листу заплатили хорошие деньги. — Правительница категорично настояла на том, чтобы украшения ей доставила женщина, поэтому на задание отправляешься ты, Сакура, — Пятая перевела взгляд на Какаши и изменилась в лице, недовольно нахмурившись. — Ещё не догадался почему на миссию идёшь ты, Хатаке, если я дала тебе выходные, чтобы оправиться от травмы? Нет?! — женский голос зазвучал привычно грозно. — Что это значит — "приказ Хокаге", Какаши? Кто тебе дал право на самоуправство?       Сакура непонимающе переводила взгляд от одного учителя к другому и не могла взять в толк, о чём говорит Сенджу. — Сегодня я встретила Мамору и Коджи, которые вдвоём чистили городскую канализацию и когда я спросила, чьё это распоряжение, ведь подобное не входит в их обязанности, они ответили, что Какаши-сенсей всего лишь передал моё указание! — Цунаде стукнула кулаком по столу так, что вверх подлетала пустая чашка, а Сакура зажмурилась. — Я, конечно, понимаю, что у тебя наверняка был серьёзный мотив для того, чтобы соврать, но сделай мне одолжение — больше не позорь моё имя или я отправлю тебя в страну Снега в долгосрочную миссию до тех пор, пока ты себе не отморозишь что-нибудь очень для тебя важное и дорогое.       Цунаде обошла стол и, глубоко вздохнув, открыла ящик и достала оттуда маленькую бутылочку сакэ, из которой сделала пару глотков — Какаши и Сакура уже привыкли к подобному, поэтому перед ними можно было не рисоваться. — И ещё с вами отправится Наруто, потому что он скоро сведёт меня с ума! — всплеснула руками женщина и Харуно даже на мгновение увидела в её глазах страх. — Простые миссии его не устраивают, поэтому я наплела, что за украшениями охотится куча сильнейших ниндзя и предупредила, что за сохранность драгоценностей он будет отвечать лично. Правда, за вами действительно может быть погоня, потому что весть о находке не удалось сохранить в тайне и теперь эти украшения заинтересуют многих бродячих разбойников. И хоть они не шиноби, но всё равно будьте осторожны.

— POV Какаши —

      И просыпается Какаши ровно в таком же состоянии, в каком уснул. Раздраженный, на нервах и будто и не спал вовсе — он не хочет на себя смотреть; не хочет смотреть вообще на кого-либо. В голове вихрем путаются непонятные ему эмоции и он не может привести мысли в порядок — даже немного. Не может. Ему почти тридцать и у него только сейчас начались подобные сложности. Даже в своем возрасте и со своим опытом, он не умеет решать проблемы с женщинами. С женщинами, о которых заботится — на чувства которых ему не плевать. Если он мог вчера спокойно уйти от Кико и даже глазом не повести, то он просто не может взять и оставить все как есть с Сакурой — они могут оба игнорировать произошедшее, но это всплывет; хотят они этого, или нет. Хатаке осознает, что оба раза был трезв — алкоголь едва ли управлял его действиями — он хотел ее, а теперь понимает, что хочет и сейчас. То, что Какаши был пьян вообще ничего не значит — это просто позволило ему распускать руки; то, за что он готов сам себя избить. Блять, ей всего семнадцать. Сакуре нет даже восемнадцати, нет двадцати одного, чтобы он мог целовать ее так и думать о том, насколько сильно он хочет показать ей, что такое прозрачно-чистое и непобедимое ничем желание иметь кого-то. Хатаке не любит ее; не любит, как женщину, но то, что он ощущает к ней — слишком далеко от тех чувств, что он чувствовал к любой другой. Какаши заботился о Сакуре с тех пор, как ей исполнилось одиннадцать и это накладывает нихуевый такой отпечаток.       И утро он проводит едва ли не в трансе, заторможено передвигаясь по собственной небольшой квартире с кружкой кофе в руке — не знает, куда себя деть. Не представляет, что должно случиться с его моральными принципами, чтобы он мог задуматься о том, что она значит для него не просто как ученица и человек, которого Какаши знает много лет и заботится о ней, а как та, кем она на самом деле является — молодой девушкой, которая позволяет ему целовать и касаться ее; она была слишком согласна на все, что он мог ей дать и это было хуже всего. Ему было бы в тысячу раз проще остановиться, если бы Харуно брыкалась в его руках и попыталась утопить Какаши, а не выдыхала его имя едва слышно и выгибалась навстречу его губам. Они оба делают все слишком неправильно. И именно он должен найти в себе силы остановиться.       Вызов к Хокаге становится толчком к тому, что он хотя бы надевает на себя форменную водолазку и начинает собираться, наконец допив кофе. Миссия — это то, что как раз ему и нужно сейчас, чтобы наконец скрыться отсюда куда подальше и подумать. Хотя, на самом деле, прошлая попытка ни к чему не привела — он утонул в этом только сильнее.       Оказывается у башни через добрых пару часов, потому что не опаздывать было бы странно. Да и ему нужно снова натянуть непроницаемое лицо, чтобы слишком умная, как женщина, Пятая, не начала пытать его вопросами. Потому что если он скажет, что хочет ее ученицу, то лишится...Какаши даже не представляет, насколько изощренной в наказаниях она может быть. Поэтому лучше держать язык за зубами и не давать поводов, только и всего.       И первым, что он делает по приходу — радуется, что больше в кабинете никого нет. А значит, Какаши все же уходит один и это просто великолепно. Правда, радость исчезает как только он чувствует приближение знакомой чакры и из-за двери появляется та, из-за которой Хатаке не может себе место найти. Только этого ему, блять, не хватало! Только не она. Какаши готов умолять дать ему отдохнуть; потому что даже сейчас, когда она просто появляется в поле его зрения, он чувствует, как теряет свой контроль. Хатаке ненавидит, когда приходится терять контроль; не любит, когда что-то выходит за рамки того, что он может проконтролировать и сейчас мужчина просто в панике, потому что столкнулся с подобным этому впервые. Он боится ее. Боится того, что может произойти, если она не начнет его отталкивать. — Мне жаль, — он опускает голову в почтительном поклоне и понимает, что ему вообще не жаль. Те малолетние ублюдки посчитали нормальным оценивать фигуру Сакуры и вслух обсуждать, кто лучше или кто хуже. Да у него до сих пор не угасает желание не просто заставить их чистить канализацию, а заставить вылизывать языком. И он готов принять наказание в виде миссии, тем более, если это на самом деле будет выглядеть как самое настоящее наказание — находиться в компании Сакуры и думать о том, что нужно сделать. Что может быть еще более утомительным?       Вздыхает, кивая на то, что Наруто идет тоже, и пожимает плечами, потому что ему все равно. Возможно, Узумаки и не даст ему особо думать ни над чем, потому что придется следить за тем, чтобы он никуда не засунул свой длинный нос. Это даже к лучшему.       Принимает у женщины свиток с описанием миссии в деталях и испаряется из кабинета, ни сказав и слова. Пусть это хоть тысячу раз выглядит странно, но он не готов посмотреть в глаза девочке, которая младше его на больше, чем десять лет и вкус чьей кожи он до сих пор ощущает на кончике языка.       Сборы в страну Снега занимают чуть больше времени, чем обычно, потому что он понимает, что благополучно забыл, куда успел запрятать свое снаряжение для подобных случаев. И когда к вечеру увесистый рюкзак был собран, Какаши понимает, что только что знатно проебался как капитан — не сказать двум своим сокомандникам о том, когда они выходят — это просто нереальный промах. Выругавшись на все, что не так лежит, Какаши скрывается в окне и находит Наруто, без удивления, в Ичираку, поглощающим рамен за обе щеки, сделав себе заметку о том, что нужно испариться прежде, чем тот попробует заставить его заплатить. — О, Какаши-сенсей! Здравствуйте! Пятая уже сообщила Вам с Сакурой-чан, что мы идем на миссию? Она опасная, так что будьте осторожны. Можете положиться на меня, — он смеется и Какаши вздыхает, решая не сообщать ученику о том, что это всего лишь миссия по сопровождению. Ему лучше не знать, просто не знать.       Вздыхает, присаживаясь на соседний стул, и подпирает кулаком голову, скучающе смерив взглядом блондина. — Отправляемся завтра в шесть утра, Наруто. Будь готов. У ворот, — еще раз тяжело вздыхает, понимая, что это будет долгая дорога, и скрывается в толпе прежде, чем успевает услышать от Узумаки, что он слишком поздно сообщил и тот не успеет. Успеет. Это приказ.       И найти Сакуру тоже не слишком сложно — он наблюдает со стороны за тем, как она лихо заправляет большей частью персонала больницы и понимает, что...гордится ей. Так или иначе, несмотря ни на что — он гордится ей больше всех. Из всей троицы неумелых генинов, которых Хатаке увидел в тот день, она выросла больше всех. И в плане навыков, и в плане личностных качеств. Какаши не может не восхищаться ей как куноичи. Она стала той, перед кем ему стыдно за то, что он ничему ее не научил. Она была способной изначально, по факту — ему было достаточно в теории показать ей, как работает какая-либо техника и в следующий раз Харуно уже могла сделать ее. С ней не нужно было возиться, как с Наруто или Саске, которым он уделял все внимание просто из-за того, чтобы два лучших друга не убили друг друга. И в итоге, вот она — Сакура, которая превзошла их всех в росте. Без его помощи. Она прошла слишком много всего, чтобы он сейчас мог быть таким...неуважительным по отношению к ней. Если Хатаке когда-либо еще захочет чего-то от нее, Какаши уверен, ему придется заслужить ее, прежде, чем он это получит.       Вздыхает, подзывая одного из врачей, чтобы тот передал Сакуре небольшой бумажный пакет с едой на вынос из одного из ее любимых кафе, с прикрепленной к нему информацией о том, когда и где они завтра встречаются. Ему нужно задобрить ее и он абсолютно уверен, что Харуно ничего не ела за всю смену.       И, полностью проигнорировав вопрос о том, почему он сам не может сказать, скрывается в том же окне, из которого появился — нужно как минимум выспаться перед дорогой. На этот раз быстро провалившись в сон, просыпается снова никакой. Его окончательно достали кошмары, которые не оставляют его даже когда Какаши не спит; он принимает их и не хочет лечить — знает, что заслужил. Заслужил видеть осуждение в добрых глазах Рин каждую ночь или злость за преданные обещания в жизнерадостных глазах Обито. Он все это заслужил. И каждый раз Какаши находит себя у камня, на котором высечены их имена. Потому что это помогает — помогает успокоить трясущиеся руки и натянутые как струна нервы; холодный камень не сможет его простить, но разговоры с самим собой — все, что у него есть.       И когда он видит две светлые макушки у ворот Конохи, опоздав на час, понимает, что эти люди сделали для него слишком много, потому что Хатаке непроизвольно улыбается, когда ловит их слишком недовольные лица, готовые убивать. Какаши смеется, остановившись рядом и неловко чешет затылок. — Простите, пока я шел сюда, то мне пришло... — Какаши-сенсей, хватит этих глупых извинений! Вы каждый раз так говорите! Вы просто читали книги Извращенного Отшельника, я уверен! Так что даже не смейте оправдываться! — Наруто кричит, размахивая руками, а Какаши пытается не смеяться хотя бы вслух. Прошло больше пяти лет, а делать подобное все еще очень забавно. — Ладно-ладно, пойдемте. Мы и так опаздываем, — и, предотвращая все возможные "из-за Вас!", уходит вперед, полностью игнорируя Сакуру. Он не может на нее посмотреть. Не может. И это то, как проходит поездка в целом — Какаши ее игнорирует. Полностью. Они разговаривают только по делу и это...нереально. Даже Наруто чувствует напряжение, нависшее над ними, и пытается выяснить что-то, из-за чего они оба молчат. Ему рассказать как есть? Сделать что? Для Какаши сейчас важно выполнить миссию и разобраться с тем, что он зависает на ее бедрах чаще, чем может себе позволить. Что зависает на мыслях о ней, в целом, намного чаще, чем вообще когда-либо было. Какаши безумно это напрягает и то, что Сакуру тоже — бесит еще больше. — Я пойду куда-нибудь и поем там один, без вас! Ходите оба с кислыми минами, а я отдувайся за всех...Вот и сидите тут... - Наруто ведет себя забавно, бубня себе под нос, и это разбавляет атмосферу, потому что Какаши абсолютно уверен в том, что если бы они были наедине, то...понятия не имеет, что могло бы произойти. И блондин сразу же скрывается из снятой на троих комнаты в дешевом отеле на обратном пути.       Сглатывает, поворачиваясь на Сакуру, которая нервно вытаскивает нужные ей вещи из рюкзака — что ему делать? Что сказать? Сейчас идеальный шанс для того, чтобы уладить все и он благополучно его...упускает — Сакура, послушай... — Какаши намного старше ее, опытней и он именно тот, кто должен разобраться со всем. Только он. Но это же Сакура. Она просто хлопает дверью ванной сильнее, чем нужно, и Хатаке вскидывает брови на то, как с потолка падает кусок штукатурки. И когда шум воды раздается из соседней комнаты, он понимает, что бессилен. У них все настолько запутанно, что нужно иметь колоссальное терпение, чтобы это исправить. И он должен. У кого, кроме Какаши, может быть настолько же стальная выдержка?       Когда девушка выходит из душа, он сидит на полу на своем футоне и пытается понять, как сделать так, чтобы она снова с ним заговорила. — Высуши волосы. Здесь холодно. Ты заболеешь, — здесь действительно было холодно.       Какаши редко мерз, даже сейчас он не особо ощущал дискомфорт, но то, что плечи Сакуры мелко тряслись, как только она вышла из душа, заставляло его...нервничать? Какаши сваливает это на то, что он просто привык заботиться о ней. И, возможно, она ответит ему хотя бы на это? Но даже тогда девушка поджимает губы и начинает активно трясти головой и растирать ее полотенцем, сохраняя молчание. Он никогда не имел дела с обиженными девушками. Хатаке просто...не заморачивался. А здесь он чувствует себя таким дауном, что это просто...нереально. Почти унизительно.       Прикрывает глаза, опуская голову, и вздыхает, стягивая с себя протектор. Он не знает, что делать. Не знает. Но впервые хочет это исправить. Наблюдая за тем, как она демонстративно поворачивается к нему спиной, сворачиваясь в клубок на постели, шиноби чувствует, что впервые хочет о ней заботиться не потому, что привык, а потому, что ему это важно. И он просто сидит и смотрит на то, как она все глубже кутается в тонкое одеяло, пытаясь согреть себя руками. И проходит, вероятно, примерно полчаса, прежде чем он понимает, что это край. Они в абсолютном молчании, но Какаши знает, что она не спит, и когда Сакура поворачивается, встречаясь с его взглядом, он испуганно смотрит на то, как дергаются ее губы и мелко потряхивает пальцы, которыми она судорожно сжимает покрывало. Ему неважно, как это будет выглядеть; неважно, что происходило между ними и что, возможно, ей будет неприятно или неловко из-за него — сейчас важно то, что на утро она должна встать здоровая. Потому что даже ученица Пятой не застрахована от простуды из-за отсутствия отопления. — Сакура, — Хатаке впервые за вечер двигается с места и опускается ближе к ней, осторожно, словно она — самое хрупкое, что он когда-либо держал в руках, мягко стягивает с нее одеяло, горячими пальцами дотрагиваясь до ледяной кожи. Харуно совсем не согрелась. Все еще влажные кончики волос на ощупь словно заледенели и он аккуратно приподнимает ее, прижимая замерзшую девушку ближе к себе. Какаши на самом деле наплевать на то, как они оба будут выглядеть — она трясется от холода. — Иди сюда, Сакура, успокойся, — он укладывает ее на свой футон, собирая чужие волосы в хвост, и тянется за ее одеялом, укрывая девушку сразу двумя, без раздумий прижимая ее к себе, и прикрывает глаза, пытаясь совладать с тем, как тепло отзывается что-то в груди на то, как она жмется к нему. Как сама ищет его прикосновений. Сжимает тонкие холодные пальцы своими ладонями и подносит к обтянутым маской губам, резко выдыхая горячий воздух, и мягко растирает, разгоняя кровь. Он никогда не видел настолько сильную и умелую девушку настолько...беззащитной. Будто снова маленькой девочкой, потому что мужчина читает в ее глазах немую просьбу согреть; он видит, что становится лучше, когда она прикрывает глаза и ее руки начинают слабо сжимать его. Какаши никогда не был романтиком, но то, что он читает слишком романтическую порнуху наносит свой отпечаток — шиноби ловит себя на мысли, что ему нравится, насколько тонкими выглядят ее руки в его. И когда понимает, что ее глаза закрыты — стягивает маску и касается горячими губами кончиков пальцев, неспешно опускаясь теплыми поцелуями вниз по ладони, прижимая женскую ладошку к своему лицу, когда встречается с широко распахнутыми глазами — зеленый, яркий — они будто светятся в темноте и Какаши снова винит свой специфичный вкус в литературе, когда понимает, что не может оторваться и может назвать это только слишком слащаво — он тонет в ее взгляде; цепляется за вкрапления темного вдоль радужки и изучает пристально — не находит в них желания или любви - Хатаке видит там непонятную даже ему эмоцию, но чувствует себя настолько близким к ней, каким не был никогда. Он знает, что она не видит его лица, но когда чужая ладонь двигается по коже, подается на ее прикосновение, все еще неуверенное — до сих пор прохладной ладошки; изучающее. Целует каждый раз, когда она двигается, и улыбается непроизвольно — реакция на то, когда она нащупывает ямочку на его щеке или родинку под губой — она не видит его лица, но Какаши впитывает те эмоции, которые отображаются в ее взгляде, когда Сакура изучает его. Чувствует, как ее коленки прижимаются к его торсу и то, как она умещается рядом с ним, утопая в тепле его тела — ему становится почти жарко. И это далеко не возбуждение; что-то подобное, но очень отдаленное. И как только она вновь прикрывает глаза, он тут же натягивает маску обратно и слегка отстраняется, стягивая с себя водолазку, оставшись в форменной безрукавке. И прежде, чем куноичи успевает осознать, буквально всовывает ее в свою одежду; девушка продолжает мелко трястись и кончики пальцев на ее ногах все такие же ледяные — ему необходимо, чтобы она согрелась и уснула. Жизненно необходимо; это буквально мешает думать о чем-либо другом.       Протягивает руку вперед, позволяя ей лечь ему на плечо, и прижимает к себе, вжимаясь носом во влажные волосы, стараясь как можно чаще выдыхать ртом. Потому что он и правда заботится о ней не потому, что привык, а потому, что...хочет. Не потому, что это его обязанность. Потому что иначе не получается.

— POV Сакура —

      Сакура напряжённо смотрит на то место, где секунду назад стоял Какаши, а теперь там рассеивалось белое облако дыма. Это было...странно. Конечно, Хатаке имел право вести себя как угодно; вполне возможно, что у него ещё куча дел и он куда-то спешит, но что-то подсказывало девушке, что проблема далеко не в этом. Слишком разительная перемена между вчерашним Какаши на озере и сегодняшним в кабинете Хокаге. Тогда Харуно не придала этому должного значения, вернувшись к своим обязанностям в больнице, ведь перед уходом нужно было закончить дела и передать своих больных кому-то ещё, поэтому для неё в госпитале выдался "жаркий" день. И она действительно была приятно удивлена, когда в перерыве получила вкуснейшее угощение от Какаши с запиской. Он никогда этого раньше не делал, поэтому подобный жест заставлял голову куноичи генерировать совершенно ненужные мысли о том, что всё это неспроста. Харуно вдруг осознала, что Хатаке — единственный мужчина на всём свете, который был рядом с ней в те моменты, когда она в этом действительно нуждалась. Он никогда не пытался её убить, не считал её никчёмной, даже когда она была убеждена в этом — Хатаке верил в неё больше, чем сама Харуно. Какаши единственный, кому не было наплевать на чувства Сакуры, поэтому он всегда заботился о ней. И куноичи в силу юного возраста не понимала этого, принимая как должное, ведь Хатаке — её сенсей, все учителя заботятся о своих учениках. Но она ошибалась, Какаши не был обязан делать ничего из этого. Только сейчас Сакура понимала, что у них всегда была некая связь, хотя девушка не придавала этому значения. До этих пор.       Но её удивление выросло в разы, когда на следующий день возле городских ворот...шиноби не удостоил её даже взглядом. Да какого чёрта тут вообще происходит?! Сегодня он её целует — завтра не разговаривает; отправляет ей обед, а на утро уже даже не смотрит в её сторону! Что творится в голове у этого раздражающего мужчины? Ему повезло, что в довесок к ним приставили Наруто и при нём куноичи не могла сказать многое из того, что хотела, но Какаши действительно решил сделать вид, что ничего не было? Не было тех поцелуев на озере ещё день назад? Как будто её самой не существует?       Сакура угрюмо шагала в самом конце, изредка пиная попадавшиеся по дороге камни, желая, чтобы те отлетели и попали Какаши прямо в голову. Может, хоть это заставит его обратить на неё внимание. Правда, девушка находила утешение в оплеухах Наруто, который всю дорогу ныл о том, что на них никто не нападает, а потому начал с подозрительным прищуром всматриваться в лица случайных прохожих, пытаясь угадать в них преступников, и чуть ли первым не бросаться на людей.       В таком ключе прошла вся миссия; Какаши полностью игнорировал Сакуру и ей казалось, что даже по деталям задания Хатаке старается больше обращаться к Наруто, а к ней, когда уже совсем нет другого выбора. И на самом деле, это очень тяготило, потому что она не настаивала на близких отношениях с ним, но исчезло даже обыденное общение, шутки, нравоучения, обоюдные подначивания и Харуно замечала, как скучает по всему этому. Неужели, Какаши действительно решил НАСТОЛЬКО отгородиться от неё?.. — То есть как у вас нет отопления? — Сакура округляет глаза, глядя на девушку на ресепшене их скромного отеля, понимая, что даже возмутиться нормально не может, потому что от холода у неё зуб на зуб не попадает. — Может, хотя бы обогреватель? — с последней надеждой в голосе в во взгляде вопрошает розоволосая куноичи. — Нет, извините, у нас бюджетная гостиница, поэтому приходится справляться своими силами, — извиняющееся отвечает администратор и Харуно готова прямо сейчас расплакаться. Конечно, она не была привередливой и за время бесконечных миссий им приходилось ночевать в разных условиях, но куноичи даже и представить не могла, зачем в таком случае они остановились здесь, если с таким же успехом можно было спать на снегу на улице.       Однако царивший повсюду холод помогает девушке ненадолго занять мысли более насущными проблемами, а именно, как себя согреть, забывая о том, почему её сенсей в одночасье решил вычеркнуть Сакуру из своей жизни. Приняв решение, что горячий душ — это лучшая мысль в данной ситуации, Харуно берёт полотенце и уже направляется в соседнюю комнату, как слышит своё имя из уст Какаши. Но теперь её очередь с ним не разговаривать, поэтому девушка лишь с силой захлопывает за собой дверь, не давая и слова больше ему сказать. Сакура злится. Он не должен...не должен так вести себя с ней; может, Какаши и привык так обращаться со своими женщинами, но она не его женщина и...Харуно просто не позволит ему.       Выходит через некоторое время обратно в комнату и понимает, что душ — был худшей идеей, которая могла прийти ей в голову. Потому что как только распаренное влажное тело вновь попадает в этот дикий холод, Сакура чувствует, что у неё спирает дыхание от того, что становится ещё холоднее, чем было до этого. Ловит на слух реплику Какаши по поводу волос, но у неё даже не хватает сил ответить ему что-то колкое, поэтому девушка просто проходит мимо и ныряет в постель, натягивая лёгкое одеяло до самой головы и прижимая колени к телу. Она почти в отчаянии, осознавая, что к утру, скорее всего, покроется тонкой коркой льда, когда слышит знакомый голос совсем рядом. Сакура даже не сопротивляется, когда Хатаке берёт её на руки и переносит к себе — он слишком тёплый, а она уже не чувствует пальцев на руках и ногах. Харуно мелко дрожит, прижимаясь ближе и пряча замёрзший кончик носа в складках его кофты, чаще выдыхая, чтобы пространство под одеялом быстрее нагрелось. Поднимает голову и наблюдает за тем, как Какаши греет её ладони, и готова простить ему всё что угодно. Куноичи чувствует, как постепенно тело начинает наполняться теплом и она слабо улыбается, отмечая про себя как становится уютно настолько, что Сакура готова провести вот так, лёжа здесь с Хатаке, всю жизнь. — Спасибо, — тихо произносит девушка, глядя Какаши в лицо. — Мне повезло, что Вы...что ты такой горячий.       Сакура произнесла это с самым безобидным смыслом, имея ввиду температуру его тела, но Внутренняя Сакура не могла тут же не отметить, что горячий Какаши во всех смыслах. И впервые за долгое время Харуно соглашается с ней.       Куноичи чувствует, насколько быстро начинает согреваться, и прикрывает глаза, утопая в этой неге из тепла, запаха Какаши и его близости к ней. Ощущает тактильно, что больше не чувствует маски на мужском лице, а вместо этого — касания горячих губ к тонким пальцам, которые вмиг нагреваются. Сакура неосознанно открывает глаза, касаясь ладонями открытого лица и с интересом изучая его. Это рождает в её груди невероятное чувство; прикоснуться к тому, что было скрыто от тебя много лет...так близко. Скользит кончиками пальцев, исследуя буквально каждый сантиметр с радостью замечая, что оказывается, у Хатаке ямочки на щеках. Она улыбается почти счастливо. С нежностью поглаживает его скулы и чувствует, как глаза начинают привыкать к темноте, а потому сразу же прикрывает их вновь. Ещё пару лет назад Сакура отдала бы всё, чтобы увидеть то, что находится под маской у Какаши, но сейчас не станет этого делать — он покажет ей сам, если захочет.       Чисто инстинктивно тянется к нему и касается губами щеки, тут же прячась обратно в его объятия. — Спасибо, — шепчет она, всё ещё чувствуя холод из-за влажных волос. — Мне гораздо лучше, — хотя Сакура готова даже симулировать озноб, лишь бы Хатаке никуда сейчас вдруг не ушёл.       Почти разочарованно ощущает, как тёплое тело отстраняется от неё, чувствуя, как от этого прошёл холодок по спине, но в следующее мгновение понимает, что его водолазка теперь на ней. — Ты замёрзнешь, Какаши, — предупреждает Харуно, готовясь отдать вещь обратно, но как только вдыхает полной грудью, то успокаивается. Кофта вся пропитана его запахом, им самим, и Сакура чувствует, как у неё почти кружится голова от этих ощущений. — Ты пахнешь...восхитительно, — проговаривает Сакура и если бы не темнота, то Хатаке наверняка бы заметил, как она покраснела после произнесённого.       Кутается во вместительную водолазку, которая больше неё на несколько размеров, и сильнее прижимается к Какаши, чтобы теперь и самой греть его тоже. Здесь в темноте, вдвоём, окутанные волнами тепла от тел друг друга, вдыхая запах, который теперь отпечатается на ней, ощущая на своём теле заботливые объятия Хатаке...может ли ночь сегодня не заканчиваться?       Постепенно, измученная холодом девушка, проваливается в долгожданный сон, который через некоторое время прерывает громкий хлопок входной двери. — Вот это я наелся! — Наруто проходит внутрь, хлопая себя руками по полному животу. — Конечно, это не рамен из Ичираку, но я так проголодался, что готов был съесть целый чан!       Сакура машинально сползает вниз, прячась под одеяло с головой — ещё только не хватало, чтобы Узумаки увидел...это. — Сакура-чан, а что ты делаешь под одеялом у Какаши-сенсея? — непонимающе вопрошает парень, включая свет. А на что она надеялась вообще? Что Наруто подумает, будто Хатаке резко располнел?       Харуно медленно опускает одеяло с лица, пытаясь за это время сообразить, что ответить. И зачем что-то придумывать вообще, если Какаши по доброте душевной просто согрел её? — Ну... — начала Сакура не очень уверенно. — Мне было холодно и Какаши-сенсей предложил свою помощь. Ты прекрасно знаком с правилами выживания, Наруто! Ничто не греет лучше, чем тепло другого человека или этот урок ты тоже прогулял в Академии? — Э? Холодно? — недоверчиво изогнул бровь Узумаки, будто не веря в это. — А почему ты не попросила меня согреть тебя, Сакура-чан? С чакрой Курамы я могу согреть хоть весь этот отель, — ехидно посмеивается Наруто и протягивает руки вперёд, потянувшись к Харуно. — Даже не думай об этом, грёбанный извращенец! — гневно восклицает девушка и уже решает встать и хорошенько наподдать своему товарищу, но её останавливает лишь то, что здесь слишком тепло и никуда не хочется уходить. Но, похоже, Узумаки хватило и разозлённого тона, чтобы тот с извиняющимся видом попятился назад. — Ну тогда я займу твою кровать, — произносит блондин, беспечно плюхаясь на постель и почти сразу же по комнате раздаётся настойчивый храп.       Сакура переглядывается с Какаши и укладывается обратно на его плечо, робко касаясь пальцами мужского бока, решая всё-таки не делать этого. Но её рука медленно и нерешительно скользит дальше, постоянно останавливаясь на пол пути и думая повернуть назад, однако, в конце обвивает торс Хатаке. По правде сказать, это одна из самых приятных вещей, которые с ней случались. И Сакура с ужасом осознаёт, что вообще все её "приятные вещи" почему-то связаны с Какаши.       Девушка открывает глаза рано утром, осознавая, что Наруто всё ещё спит, а Хатаке — уже нет. Она так и проспала с ним всю ночь в обнимку и теперь готова благодарить за то, что из-за него этой ночью ей было тепло.       Сакура садится и снимает с себя водолазку Какаши, протягивая ему, чувствуя, как тут же вновь стало холодно. — Спасибо, что не дал мне замёрзнуть ночью, — улыбнулась девушка, обернувшись к шиноби. — И вообще...за всё остальное.       Встаёт на ноги, ясно понимая, что чем быстрее они соберутся, тем быстрее покинут это место, поэтому сразу направляется в ванную, чтобы умыться. Выходит обратно и застаёт своих двух товарищей по команде за разговором о том, как Наруто обвинит Пятую в том, что она лгунья и обманула его с тем, будто за императорскими украшениями кто-то охотился, а на самом деле никому они не нужны и наверняка даже ненастоящие. Раздражённый, предупреждает, что подождёт их на улице, и когда Какаши и Сакура вновь остаются наедине, Харуно чувствует, как вчерашнее напряжение вновь вернулось, несмотря на примирительную ночь. Она собирается в тишине, но в какой-то момент не выдерживает этого давящего молчания и оборачивается к Хатаке. — Я знаю, что ты хочешь сказать, — произносит девушка, глядя Какаши в лицо. — Ты прав, мы не можем общаться...вот так...и любые попытки нужно пресечь, — глубоко вздыхает, чувствуя к своему удивлению, что ей сложно даётся просто произносить эти слова. — Я не хочу терять тебя совсем, как учителя, как товарища и друга, но с этими новыми ощущениями...всё к этому идёт.       Сакура замолчала, переведя взгляд на окно, ощущая, как пресловутый комок подбирается к горлу. — Ты тогда сказал, что если я собираюсь продолжать делать это, то могу обращаться к тебе на "ты". Поэтому...пойдёмте, Какаши-сенсей, нас ждёт Наруто.       Девушка забрала с постели свой дорожный рюкзак и вышла из номера, направляясь к Наруто. Остаток пути до Листа она действительно старалась быть той Сакурой, которую всё это время знал Какаши: без намёков, без ужимок, без "скользких" тем и всего остального, что он узнал в ней за последнее время. Просто одна из его учеников. Харуно действительно считала, что это должно пойти на пользу, но, несмотря на то, что, кажется, теперь они расставили все точки над "i", сама куноичи никакого облегчения не почувствовала. Казалось, что теперь Хатаке стал занимать её мысли ещё больше и чаще.       По прибытию в Лист, все трое отправились к Пятой и перед тем, как представить Хокаге устный отчёт, Сакура и Какаши выслушали спор Наруто и Цунаде, в котором Узумаки обвинял Сенджу в том, что та жульничает и обманом заманивает его на миссии самого низкого ранга. Но как только Пятую эти пререкания порядком достали, Наруто пулей вылетел за дверь и "вылетел" — в самом прямом значении. Ликвидировав раздражитель, женщина выслушала доклад Какаши и как только она отпустила своих подопечных, Сакура направилась прямиком к себе домой. Она слишком вымоталась, чтобы продолжать притворяться, будто всё хорошо.       Лёжа в постели и силясь заснуть, ведь всё-таки девушка ощущала усталость, после которой должна была вырубиться без сил, Сакура вспоминала ночь в гостинице. Если бы кто-нибудь их видел тогда, мог бы он сказать, что это просто вынужденные меры из-за отсутствия другого способа согреться? Что эти прикосновения невинны и всё ещё вписываются в рамки отношений "учитель-ученик"? Девушка перевернулась набок и поднесла к носу руку, вдыхая остатки чужого запаха на своём теле, которые уже почти выветрились. Вместе с этим Харуно медленно заснула.       Сакура была счастлива, что начинается её рабочий день, потому что наконец-то она сможет погрузиться в чужие проблемы и забыть о своих. Харуно, конечно, не хотела переоценивать свои способности, но, честно признать, когда она отлучалась на миссии, в госпитале всё шло не так, как нужно. Поэтому исправляя чужие косяки целое утро, к обеду Сакура уже была словно выжатый лимон, направляясь в комнату для персонала, где сможет немного отдохнуть. — Простите, кому я могу показать свою дочь? — незнакомый женский голос застаёт куноичи в коридоре, вынуждая остановиться и обратить внимание на девушку, которая держала за руку маленькую девочку. Харуно перевела на неё взгляд, заметив, как та по-детски непосредственно улыбается ей, не в силах сама удержаться от улыбки в ответ. — А что с ней? — поинтересовалась Сакура у девушки, которая показалась ей матерью девочки. — Подозреваю, что бронхит, — ответила незнакомка, подводя ребёнка ближе к куноичи. — Мне сказали, что в Конохе прекрасные медики, поэтому надеюсь, что это Вы скажете мне, что с моей малышкой. — Да, конечно, — Харуно быстро кивнула головой, прикидывая в голове, свободен ли смотровой кабинет, попутно с интересом всматриваясь в женское лицо напротив. — Простите...просто я ни разу не видела Вас раньше в деревне и...Вы приехали к кому-то в гости? — Да, всё так. Но надеюсь, что теперь останусь навсегда, — наконец серьёзное лицо незнакомки озарила улыбка и Сакура почувствовала себя легче, улыбнувшись в ответ. — Я невеста Хатаке Какаши, а это наша дочь, она впервые увидит папу.       Дружелюбная улыбка начала медленно сходить с лица куноичи вместе с тем, как её мозг обрабатывал полученную информацию. У Какаши...есть ребёнок?..Как он мог...касаться её, собираясь на ком-то жениться? Сакура сделала рассеянный шаг назад, переводя неморгающий взгляд от девочки к матери и обратно, чувствуя, что ноги становятся мягче, а сознание путается и вот перед собой она уже видит не двух человек, а одного — Какаши. — П..пр..простите... — выдавила из себя Харуно на последнем издыхании, прежде чем почувствовала сильный удар затылком о кафельный пол, а сквозь плотную гулкую пелену в голове послышался громкий крик и детский плач, которые вскоре исчезли, как и любые другие звуки и чувства.