На грани

— POV Сакура —

      Какаши ушёл на двухнедельную миссию и, только узнав об этом, Сакура почувствовала облегчение. Ей не хотелось видеть его сейчас, потому что девушке были нужны определённые тренировки перед тем, как делать вид, что ничего не произошло. И чем больше всего происходило, тем больше времени куноичи требовалось для того, чтобы изображать беззаботность. Ещё хуже было то, что приближался день её совершеннолетия и Ино вместе с Хинатой по ощущениям готовили нечто невероятное. Они, конечно, пытались заинтриговать Сакуру всевозможными намёками, но Харуно даже и не пыталась прознать, что у них там происходит, потому что...потому. Потому что она ловила себя на мысли, что скучает по Какаши и думает о том, как он переносит расставание с Момо. На самом деле, ей как-то хотелось бы ему помочь, но навряд ли шиноби был бы рад сейчас её присутствию. Поэтому когда настал день рождения, для Сакуры всё стало ещё хуже, потому что двоих людей, которые были ей дороги, на празднике точно не будет. — Сакура, с днём рождения! — с весёлым криком Наруто нёсся прямо на Харуно, стискивая ту в объятиях — сегодня в честь праздника куноичи пообещала себе никого не бить. Даже Узумаки. — Желаю тебе никогда не становится такой старой, как бабуля Цунаде!       Парень радостно и широко улыбнулся, доставая из кармана нечто белёсое и протягивая это куноичи. — Извини, вернуть Саске в качестве подарка на твоё совершеннолетие я не смог, — произносит Наруто и по изменившемуся в миг выражению лица Сакуры понимает, что ляпнул что-то не то, быстро добавляя: — Поэтому я дарю тебе кошелёк в форме слизняка. Понимаешь смысл, а? — Узумаки смотрит на Харуно и по-идиотски подмигивает ей. — Ну, типа...у меня Гамакичи, а у тебя Кацуя. А? Как я придумал! — Да, Наруто, я поняла, спасибо, — Сакура берёт кошелёк в руки, мельком рассматривая его, и улыбается своему другу. — Теперь ты точно знаешь, что подарить Саске. — Точно, — остолбеневше произносит Узумаки, восприняв шутку Харуно совершенно всерьёз. — Я пойду переодеваться, приходи, тебя все уже ждут.       Да, Сакура догадалась в чём смысл сюрприза, когда Ино сказала ей приходить на горячие источники и захватить купальник — мастера конспирации. Поэтому сейчас куноичи шагала в женскую раздевалку, держа в руках полотенце и прочие вещи. И будто бы прямо из-под земли возникла человеческая фигура, обходя Сакуру со спины, но Харуно быстро узнала в возмутителе её спокойствия Генму, который преградил ей путь к двери. — Ну что ж, настал тот день, когда трепетный бутон превратился в прекрасный цветок, верно? — ухмыльнулся он и словно заправский фокусник вытащил из своего рукава свежий цветок красного цвета, закрепляя тот в волосах Сакуры. — Спасибо, но...что если я не цветок? Что если я кактус? — улыбнулась девушка, не противясь его действиям. — Значит, только что я стал самым большим любителем кактусов в мире, — Генма обрушивал на Сакуру неприкрытую лесть, которая заставляла Харуно краснеть. — И теперь я даже имею полное право пригласить тебя на свидание. — Я не хожу на свидания с парнями, в чьём послужном списке несколько десятков женщин, — лукаво улыбнулась Харуно, опуская ладонь на ручку двери, собираясь пройти, но шиноби втиснулся прямо перед ней, заслоняя проход. — Кто этот наглец, который распускает обо мне такие слухи? Я должен сразиться с ним в честном поединке, немедленно! — улыбается Генма тому, как на его слова улыбается Сакура. — Вообще-то, ты будешь второй девушкой, которая пойдёт со мной на свидание. Ну же, Сакура, ты должна помочь побороть мне робость в общении с девушками. Ты ведь знаешь как важны тренировки. — Прости, Генма, но твоя фамилия не Учиха, — хихикнула девушка и уже с силой дёрнула за ручку двери, отчего шиноби отскочил в сторону. — Чёртовы Учихи...Даже последний не даёт наладить мне личную жизнь! — услышала Сакура, закрывая за собой раздевалку.       Куноичи вдруг подумала, что вообще-то она жуткая лицемерка, учитывая их своеобразные отношения с Какаши в последнее время, но...Генма не привлекал её даже близко. А Хатаке...да и Сакура убеждалась в этом с каждым новым днём его отсутствия.       Переодевшись в купальник и захватив с собой полотенце, девушка вышла к самому источнику, но к её удивлению там было пусто...От воды шёл привычный пар, а берег был украшен веточками Сакуры, значит, Харуно ничего не перепутала и праздник точно должен был состояться здесь, но...где все? Вдруг из-за больших валунов, оборудованных у кромки воды, одновременно выскочила целая куча народа с довольными лицами и оглушительными криками "СЮРПРИИИИИЗ!". Если не учитывать то, что куноичи чуть удар не хватил от неожиданности, в остальном она была довольна видеть их всех. Через мгновение всё из-за тех же валунов появились Ли и Киба, которые несли к Сакуре двухъярусный торт с огромной свечой в виде цифры "18". — Загадай желание, Сакура! — с нетерпением произнесла Ино, но на лице Харуно застыло озадаченное выражение.       Если последние десять лет она на каждый праздник загадывала одно и то же желание, то сейчас что-то внутри мешало ей решиться. Поэтому, махнув рукой на все суеверия, Сакура просто задула свечу и тут же сорвала весёлый свист и аплодисменты. На улице заиграла заводная музыка, которую точно выбирала Ино — только она знала любимую группу Харуно; и следом за этим куноичи с ужасом перевела взгляд в сторону Наруто, который на всех парах нёсся прямо на неё. — Чтобы желание сбылось, Сакура-чан, нужно с головой окунуться в источник! — кричит Узумаки на бегу, буквально сшибая куноичи, которую обхватывает в крепкие объятия и вместе с ней ныряет в воду. Она обещала никого не бить сегодня, но... — Чтобы больше так не делал, Наруто! — недовольно кричит она, отвешивая ему оплеуху, хоть и не такую сильную как обычно. В честь праздника. И Узумаки, кажется, вполне довольным.       Выжимая влажные волосы и взъерошивая их, Сакура замечает как выносят спиртное и для удобства расставляют возле самой воды, поэтому подплывает прямиком туда, забирая рюмку саке и устраиваясь на одном месте, облегчённо прислонившись спиной к камню. Постепенно водоём начинает заполняться остальными гостями и вот уже возле Сакуры собрался целый круг её друзей, которые живо обсуждали всё на свете. — Вот скажите, кто какой стихией хотел бы обладать? — завёл новую тему Наруто, осматривая всех по очереди. — Я бы хотел стихию Огня, это так круто! — Да тебя бы в первый же день доставили с ожогами в больницу, — усмехнулась Ино, поддерживаемая добродушным хихиканием остальных. — Ничего подобного! — надулся Наруто, складывая руки на груди, но обижаться он всё равно не умел, поэтому Яманака не придала этому особого значения, обращаясь к розоволосой куноичи: — А что насчёт тебя, Сакура? — Меня вполне устраивает моя стихия, — проговорила девушка, обводя кончиком пальца краешек рюмки. — Но...мне нравится стихия Молнии. — Я не ожидал от тебя другого ответа, Сакура, — признался Сай, улыбнувшись и переводя внимание на Ино, которая начала рассказывать о какой стихии мечтает она.       И Харуно стыдно было признаться даже самой себе, что в этот момент она подумала вовсе не о Саске и не о его умении использовать чидори, а о другом человеке, который заставлял её тело дрожать под разрядами тока.

— POV Какаши —

      Какаши в какой-то момент понял, что ни о чем не думал эти две недели. Абсолютно. У него в голове был пустой вакуум и он несколько раз порывался найти Наори с Момо — снять с нее технику и забрать ребенка, но понимал, что не может. Что все это — херня. Он почти готов жениться на ней, даже зная, что это не его ребенок. Хатаке понимает, что на самом деле слишком сильно переживает — так нельзя, это так не работает; он не может просто загоняться по поводу каждого, кто пересекается с его жизнью, ведь раньше у него не было никаких проблем с этим. В плане, ему вообще не были интересны другие люди. Почему теперь иначе? Почему ему стало стыдно за то, что он наговорил Сакуре? Даже если со своей стороны — был прав. Какаши уверен в том, что был прав. Это отвратительно и так не должно быть, но все равно сделал все шиворот-навыворот и это больше, чем просто бесит. Ему стыдно. Не было стыдно за то, что он делал с ней — Хатаке просто не посмеет этого стыдиться, а вот тот факт, что он обращался с Сакурой, как с той, кто ничего для него не значит — непозволителен. Шиноби устал не думать ни о чем и обо всем одновременно — Какаши безумно хотел бы разобраться во всем, что творится в его жизни, но даже в своем возрасте — не мог. Он впервые столкнулся с такой проблемой. В основном, все, кто были ему дороги — умирали. А не обижались на него.       И когда он видит вдалеке ворота Конохи, понимает, что не хочет туда возвращаться. Что ему в тягость находиться там; посмотреть Сакуре в глаза — увидеть в них осуждение, злость, обиду. Единственное, чего он хочет — извиниться.       Какаши впервые в жизни купил что-то для кого-то — он возвращается на ее день рождения и прийти туда без подарка было бы верным способом сделать себе харакири, только чужими руками. Ее руками. Он почему-то уверен, что она может вспороть ему живот и глазом не моргнуть.       С каменным лицом (которое, впрочем, и не видно, под слоями двух масок), сдает отчет о том, что он вычистил ту местность, где, по мнению разведки, базировалась какая-то преступная группировка, внезапно решившая совершить массовый суицид, переступив границу из Песка в Огонь. Вообще, он в целом всегда считал таких тупых людей — странными. Но, они достаточно сильно себя переоценили, решив, что смогут дать отпор Конохе — и вот, теперь на то место отправляется другой отряд, чтобы расчистить местность от трупов. Он был рад хотя бы тому, что это уже не приходилось делать ему. Его ранги приносят ему хоть какую-то пользу.       Когда он выходит из штаба АНБУ, на улице уже давно в разгаре день и Какаши приходится избегать главных улиц, пытаясь не нарваться на местных жителей — у всех почему-то было благоговейно-боязненное отношение к шиноби в масках и он не хотел распугивать обычных людей своим видом; хотя у детей, почему-то, страх отсутствовал напрочь. Потому что как только Хатаке остановился в переулке, чтобы поправить оружие за спиной, почувствовал слабую хватку на штанах и перевел взгляд на маленькую девочку, вцепившуюся в его штанину. Она тут же боязливо убирает руку, поняв, что на нее обратили внимание и он поворачивается к ней корпусом, приседая на корточки. — Я должна всем рассказать, что видела Вас! Мне, наверное, никто не поверит... — страх у них и правда отсутствует.       Он знает, что как минимум беспорядок из серебристых волос на голове его точно выдает — Какаши никогда не видел большого смысла в лисьей маске. Но девочка продолжает стоять и думать над чем-то, а шиноби осознает, что вспоминает маленькую Сакуру. Он помнит ее, когда она была такой же — пугливой, но какой-то до жути бесстрашной — он думал, что должен защищать ее, а не учить убивать. Как учитель Какаши точно провалился — тем более, с течением времени. — Можно я просто позову своих друзей сюда? Такеру мне точно не поверит! А то, что я покажу ему настоящего АНБУ точно заставит его обратить на меня внимание! — она активно жестикулирует руками и уверенно улыбается, уперев руки в бока. Слишком похоже на Сакуру. Он даже не удивится, если этот загадочный Такеру однажды уйдет из Конохи. Его в принципе что-либо перестало удивлять.       Какаши прикладывает палец к губам, отрицательно помотав головой из стороны в сторону, и маленькая куноичи тут же пятиться еще дальше — назад. — Тогда Вы..? — нет, он все же видит в ней страх.       Улыбается, выпрямляясь, и отвязывает одну из многочисленных черных повязок с предплечья, наблюдая за тем, как она пятится все дальше, но, что пробуждает в нем уважение к маленькому ребенку — не убегает в слезах. — Вы собираетесь меня убить? — он точно так же молча протягивает ей одну из лент, которые входили в базовую экипировку, но редко кто повязывал их — Какаши сделал это как-то однажды, а потом это вошло в привычку.       Пропускающая чакру резинка ложится на ее макушку, и он кивает в знак прощания, складывая печати и растворяясь в облаке из листьев; возможно, это сделает счастливой хотя бы ее. Дети начали играть слишком большую роль в его жизни, это определенно пора прекращать. Хотя, возможно, всему виной просто сам факт его нарастающей сентиментальности — Хатаке кажется, что он неумолимо стареет. И это почти расстраивает.       Оказывается в двух улицах от дома, потому что на большее просто не хватает чакры и концентрации из-за нереальной усталости, поэтому добирается до дома бегом по крышам, все еще стараясь не привлекать внимание, и залезает через окно, по пути в ванную скидывая с себя измазанные в некоторых местах кровью вещи — единственное, что он аккуратно ставит на законное место — оружие и маска. Какаши ценил ее, если там вообще было, что ценить. Это всего лишь пропуск к одним из самых бесчеловечных миссий этой деревни, только и всего.       Выходя из ванной, понимает, что время неумолимо движется к тому, когда ему придется пойти и извиниться. Какаши не любит и не знает, как делать это правильно, но чувствует, что должен. Что хотя бы извинения смогут реабилитировать его в ее глазах хотя бы на...немного. У них слишком много общего впереди, чтобы просто взять и разрушить эти отношения тем, что он не умеет держать язык за зубами. Блять, вот умеет же. Что с ней не так? Почему из-за Сакуры у него в мозгах крутится все вверх дном и он перестает мыслить как привык?       Упирается руками в столешницу, зажигая огонь на плите, и ставит чайник, уходя обратно в спальню, собирая разбросанные вещи по дороге — все это летит в тот ящик, который он в итоге, вероятно, просто выбросит. Какаши ненавидел отстирывать кровь. Он не мог стереть ее со своих рук; и, если бы мог, то с удовольствием лишился бы и их тоже.       Раскрывает дорожный рюкзак, раскладывая все вещи туда, где они должны лежать, и достает небольшую плоскую коробку, обернутую мягкой зеленой бумагой. Он почти разорился на них. Какаши не любил тратиться не потому, что был жлобом или что-то такое (только если совсем немножко), просто никогда...не видел смысла? За него всегда могли заплатить его ученики, иначе зачем они вообще нужны? Но в качестве извинений, вероятно, эта трата окупала себя. Ей должно понравиться. Он увидел их в одном из магазинов со снаряжением, где можно было пополнить запасы конкретно АНБУ, в городе, в котором останавливался — до этого шиноби даже не думал, что должен купить что-то — он никогда не искал. Просто глазами набрел на единственную пару перчаток и, так как всегда искренне считал, что подарок должен быть практичным и полезным — не думая купил. Они не входят ни в одно снаряжение, даже его перчатки не сравнятся качеством с теми, что он купил; Какаши, конечно, не особо слушал расхваливания продавца на их тему, но то, что они были более, чем качественные и, наверное, поэтому такие нереально дорогие (потому что у него до сих пор зубы сводит от ценника) — неоспоримо. Даже просто держа в руках пропускающий чакру, не рвущийся и не растягивающийся черный материал — понимаешь, что они хороши. Он почти позавидовал. Какаши знал, насколько это важно для нее на практике. Но Сакура — это Сакура, поэтому Хатаке не мог просто купить ей что-то полезное, бесформенное и некрасивое и ожидать за это милости — было тяжело оценить внешний вид перчаток для той, кто будет крушить стены с их помощью, но он определенно точно оценил. Должно быть красиво. Хатаке даже нашел в магазине через дорогу подарочную упаковку — сколько еще ему нужно было сделать для этого подарка, чтобы она точно была довольна?       Вздыхает, аккуратно откладывая перевязанную коробку на стол, и идет переодеваться, выключив чайник. Ему нужно просто отвлечься — почитать, а потом пойти и встретиться с ней лицом к лицу и выдавить извинения — только и всего. Через какое-то время он отправляет Паккуна, чтобы пес нашел ее — самому ему едва ли хотелось бегать по деревне в поисках шайки чуунинов и, вероятно, такой же кучки джонинов, которых только свистни на напиться — даже секунды не будут колебаться. — Какаши, там много народу, у тебя вряд ли получится просто оставить это и уйти, — мопс смотрит на то, как Какаши подсовывает небольшую бирку под ленту, на которой он максимально аккуратно вывел поздравления и извинения — настолько лаконично, насколько возможно. Чтобы не вызывать лишних недовольств. - Я бы мог отнести.       Вообще, звучит достаточно умно, но он игнорирует его и срывается в окно по направлению к горячим источникам, о которых говорил Паккун. Какаши уже и так накосячил перед Харуно по всем фронтам — что еще может случиться? И знает, что скрываться здесь — бесполезно. Вообще, в принципе, от такого большого количества шиноби скрываться бесполезно. Паккун был прав. И Сакура бы наверняка смирилась со следом от собачьих зубов на подарочной упаковке.       Поправляет волосы, которые не поддерживает, как обычно, протектор, и подходит ко входу, не зная, как именно это сделать — просто войти, отдать ей это, опустив взгляд, как малолетний генин, и уйти? Или что? Как?       И прежде, чем он успевает подумать о чем-либо, двери перед ним открываются и из проема высовывается Генма, как обычно нахально ему улыбаясь. — И что ты тут трешься? Не замечал за тобой стеснения, — он перебирает сенбон губами и Какаши поворачивает голову чуть набок, упрямо стоя на своем, и сует руки в карманы — пусть уговаривает. Так будет на что свалить своё присутствие здесь. — Пошли уже, у твоей Сакуры день рождение, она сломает тебе ребра, если ты не подаришь ей что-нибудь, — он пьян и только поэтому Хатаке игнорирует "твоей Сакуры", а не потому, что это словосочетание стало неопределенно мягко отдаваться в груди. Он не за этим сюда пришел. — О, Какаши-сенсей! А я все не могла с Вами связаться...Вы давно вернулись? — Ино высовывается из-за угла, как только Генма буквально заталкивает его внутрь, и он отрицательно машет головой, дружелюбно улыбнувшись одними глазами. Ох, как же ему не хватает Асумы. — Я надеюсь, Вы видели приглашение в Вашем ящике? И если Вы снова решили прийти без подарка, то лучше держитесь крепче, потому что я Вас предупреждала! — Ино, это же не главное, — он смеется, почесав затылок и смотрит на Генму, который смотрит на Ино.       Если у Какаши происходил разрыв шаблона от связи с девушкой, которая младше его больше, чем на десять лет — у Генмы с этим все в порядке. Он даже наслаждается таким ходом событий. И его успокоило то, что он может здесь находиться. Хатаке всегда будет приуменьшать свое значение в чьей-либо жизни. — Главное или не главное, это мне решать! Давайте его сюда, я положу к остальным, — она протягивает ему руку и терпеливо смотрит на свою раскрытую ладонь и на Какаши попеременно. — Я могу сам, — мужчина все еще упорно держит руки в карманах и все его чуткие инстинкты говорят ему, что сейчас его техникой проверят на то, купил он что-то или нет. Вообще давать возможность такой, как Ино, читать мысли других людей — плохая идея. — Я спрошу у Сакуры, подарили Вы ей что-то или нет. И тогда мы поговорим еще раз, — она уходит с гордо поднятой головой и Генма молча, словно удав, который охотится на кролика (хотя, кажется, тут все совсем наоборот), исчезает вслед за ней.       Он освобождается от этой драмы и втягивает носом воздух, пестрящий нереальным количеством разных ароматов, выловить среди которых запах Сакуры — почти нереально. Но Какаши находит себя стоящим недалеко от нее буквально через пару минут, понимая, что слишком четко его запомнил. И далеко не потому, что был с ней почти двенадцать лет. Наруто он бы вряд ли нашел. Она разговаривает с Саем и Хатаке видит в зеленых глазах желание размазать его по стенке — с мягких розовых волос стекает вода, мокрыми дорожками опускаясь ниже, и он думает, что не должен был видеть ее в таком виде. Ему слишком тяжело видеть в ней девушку, а не ученицу. — О, Какаши-сенсей, — художник переводит взгляд на него, привлекая внимание Сакуры, и Хатаке осознает, что вообще не готов. Абсолютно.       Она поворачивается тоже и натянуто улыбается, кивнув; и он просто смотрит на нее какое-то время, пытаясь взглядом донести, что не хочет умирать рано. Только не от ее руки. — Я пойду. Кажется, Ино просила, чтобы я ее нарисовал. И мне кажется, что у меня не было шанса отказаться.       Сай удаляется в поисках явного организатора этого мероприятия и Хатаке подходит, приближаясь к ней почти медленно, зная, что лучше не делать резких движений рядом с нервничающей Цунаде. И неважно, оригинал это или подрастающая демо-версия.       Он оказывается на расстоянии вытянутой руки и находит в себе титанические силы, чтобы посмотреть ей в глаза, а не ниже. — Отойдем? — Какаши понимает, что прозвучало так, будто он ей только что стрелку за источниками забил и тут же исправляется, неловко почесав затылок. — Ну, то есть...тут шумно и...в общем, пожалуйста, если ты не против.       Как давно в последний раз он мямлил? Какаши стыдно. Это многое объясняет. Поднимает на нее взгляд и понимает, что она уже прошла мимо в сторону приватных источников; вероятно, зарезервированно было все, но только, благо, в их возрасте, еще никто не пытался найти с кем-то другим уединения. И на том спасибо.       И когда они немного удаляются от играющей и долбящей по его перепонкам музыки, он останавливается, едва не врезавшись в ее спину. Какаши боролся изо всех сил, чтобы смотреть только на ее спину. И нашел только то, что он восхищен тем, насколько она...женственная. С ее родом деятельности — этого тяжело добиться. — Сакура, ты связана с моей жизнью, а я — с твоей, хотим мы этого или нет, — он устало выдыхает, переводя взгляд на выжидающую его слов Сакуру; и зачем она сложила руки на груди? Это акцентирует внимание. Какаши говорит здесь серьезные вещи, он не подросток в пубертатном периоде и не, тем более, Генма. Ему слишком сильно хочется ударить себя для концентрации. — Мы не мож...Я не хочу, чтобы отношения между нами были натянутыми, — он кивает, решая не диктовать ей сейчас, что она может делать, а что нет, и достает из набедренного кармана эту самую коробку, продолжая нервно разглаживать складки бумаги на ней. — Я хотел просто оставить это здесь и уйти. Я больше не хочу избегать тебя. И думаю, что ты должна услышать от меня лично, что мне жаль. Я прошу прощения, Сакура. Извини, — он не будет уточнять, за что именно. Слишком за многое, чтобы озвучить сейчас полный список, поэтому Какаши просто передает в ее руки коробку и тут же засовывает свои обратно в карманы. — С днем рождения. Ты стала на год ближе к тому, чтобы стать такой же старой, как и я, — ну и шутка в конце определенно не помешает. Ну, он надеется.

— POV Сакура —

      Сакура опускает заскучавший взгляд в свою рюмку, в пол уха прислушиваясь к разговорам вокруг и не находя в них ничего интересного для себя. Но внезапно из уст Сая вылетает имя, которое вообще не должно было здесь фигурировать, и Харуно резко поворачивает голову, встречаясь взглядом с Какаши. Он пришёл. Куноичи в первые несколько секунд не может оторвать глаз от его лица, но понимает, что здесь слишком много свидетелей, которые не так несообразительны, как Наруто (особенно Ино, которая смотрит на неё в упор и Сакура чувствует это боковым зрением), а потому нужно срочно принять самое беспечное выражение лица.       Харуно слабо улыбается и кивает Хатаке в знак приветствия, крепче обхватывая пальцами стеклянный сосуд и большим глотком допивая остатки спиртного. Он действительно пришёл ради неё.       На самом деле, Сакура простила Какаши почти сразу же, как он ушёл на миссию, а потому сейчас не было смысла строить из себя глубоко оскорблённую; Хатаке был здесь и Харуно слишком явно была рада его видеть.       И когда шиноби, не обращая ни на кого внимания, подходит к ней, Сакуре становится очевидно, что оставаться здесь он не собирается и, скорее всего, после пары слов исчезнет. Интересно, может ли она в честь своего праздника попросить его остаться или это будет...слишком?       Как бы то ни было, девушка следует подальше от всеобщего веселья, дожидаясь, пока шиноби окажется рядом и заговорит. — Всё в порядке, Какаши, — отвечает она спустя время. — Я не держу на тебя зла и ты прав, мы не должны чувствовать неловкость и напряжение в общении друг с другом. Потому что мы знаем друг друга настолько хорошо, как немногие из присутствующих. В смысле...нет, я хотела сказать... — Сакура краснеет и опускает голову, неловко почёсывая затылок. — Я имела ввиду, что мы провели много времени в качестве товарищей по команде, — слишком взволнованно заканчивает девушка и поднимает взор, встречаясь с протянутой ей коробкой.       Пожалуй, это был первый подарок от Какаши за время их знакомства и Сакура была вдвойне рада, что это произошло на день её рождения. Девушка забирает красиво упакованную коробку из его рук, отмечая, что Хатаке действительно заморочился и это не просто подарок, преподнесённый лишь бы как, в честь события. Харуно старается контролировать себя, потому что её пальцы готовы буквально разорвать эту плохо поддающуюся бумагу на клочки, ибо нетерпения и любопытства в ней было сейчас больше, чем чего-либо другого. — Какаши... — выдыхает девушка, когда открывает продолговатую коробку и видит в ней чинно сложенные перчатки. — Не нужно было так тратиться... — Сакура разбиралась в этом, поэтому знала реальную цену этому подарку, но была совершенно заворожена им, поэтому сразу же достала одну из перчаток, натягивая на руку и сжимая в кулак, слыша как приятно хрустит кожа от натягивания. — Их определённо нужно испробовать на Наруто, — смеётся Сакура и переводит взгляд со своего кулака на Хатаке. — Спасибо, Какаши. Теперь как буду надевать их, сразу вспомню о тебе. И мне... — Харуно останавливается на полуслове, переводя взор за плечо шиноби, и прислушивается к посторонним звукам, пробивающимся сквозь отдалённую музыку. — Ино, мы знаем, что ты здесь, выходи, — Сакура вздыхает и снимает перчатку, аккуратно укладывая её обратно в коробку. — Ты знала, что подслушивать — не очень-то хорошо? — Подумаешь! — фыркнула блондинка, выходя из-за широкого ствола дерева. — Я всего лишь хотела узнать, что тебе подарит Какаши-сенсей, потому что сам он отказывался признаваться. Вот видите, Какаши-сенсей, на какие отвратительные поступки вы меня подталкиваете? — Да, Ино, ты могла узнать о подарке только таким способом, потому что я тебе всё равно ничего не сказала бы, — поддразнивающе улыбнулась Сакура и невозмутимо сложила руки на груди. — Тогда я сама проникла бы в твоё сознание и всё узнала, — сразу же нашлась Яманака. — Забыла, что произошло в последний раз, когда ты попыталась так сделать? Или тебе напомнить о встрече с Внутренней Сакурой? — Харуно расплылась в ещё более хитрой улыбке, видя, как Ино сдалась и, недовольно показав подруге язык, переключилась на Хатаке. — Какаши-сенсей, Вы вообще в курсе, что у нас вечеринка на горячих источниках, а значит, никто не имеет права находиться на этой территории в одежде? — с полной серьёзностью отчитывает его Ино. — Поэтому будьте добры удалиться в мужскую раздевалку и вернуться в подобающем виде!       Блондинка упёрлась руками в мужскую спину, стараясь сдвинуть Какаши с места; Хатаке попытался было возразить, что он пришёл ненадолго и уже собирался уходить, но на его плечо опустилась рука Генмы, который подыгрывал Ино во всём, поэтому у мужчины просто не было шансов против них двоих.       Сакура усмехнулась тому, как Какаши буквально уволакивают в сторону раздевалок, и направилась обратно к остальным. Казалось, что за время, пока её не было, гости стали ещё более пьянее и от этого раскрепощённее, так, что даже Наруто танцевал в центре вместе с Хинатой. Точнее, просто таскал за собой наследницу клана Хьюга, которая не успевала за хаотичными движениями своего партнёра. Харуно почувствовала небывалый внутренний подъём и желание повеселиться тоже; было ли это из-за появления Какаши или из-за того, что на неё также начинало действовать выпитое, куноичи не знала и сама. Но сегодня она не хотела забивать свою голову самоанализом и сложными размышлениями об отношениях с кем бы то ни было, поэтому отложила подарок Хатаке к остальным и захватила с собой рюмку саке, выжимая туда дольку апельсина, после чего зашла в воду, заприметив Шизуне в компании одного из джонинов, который слишком плотно к ней стоял. — Эй, Шизуне! — громко воскликнула Сакура, тихо подобравшись к парочке и разрушив их единение. — Цунаде-сама вызывает! — А? Цунаде-сама? Что? Где? — голова Шизуне в панике завертелась на 360 градусов и девушка успокоилась только тогда, когда заметила, как заливисто смеётся Харуно. — Нельзя же так пугать, Сакура! — Ох, перестань, я думаю, Цунаде только и мечтает о том, чтобы ты поскорее вышла замуж и оставила её в покое, — засмеялась куноичи, замечая, что щёки её коллеги покрылись румянцем.       Решив больше не смущать Шизуне и её спутника, Сакура отошла подальше, наблюдая за тем, как Тен-Тен размазывала по лицу Ли свою порцию торта.       Выпив алкоголь, розоволосая девушка отставила рюмку на бортик, поднимая взгляд выше и замечая Какаши, который появился в поле её зрения совершенно неожиданно и абсолютно смутил Сакуру. Полотенце на его бёдрах сидело так низко, что Харуно стыдливо отвела взгляд, прячась под воду до уровня носа, проклиная себя за свои мысли. Ну да, между ними не должно быть никакого напряжения. Никакого. Куноичи сделала несколько быстрых коротких вздохов, заставляя себя даже не смотреть в ту сторону, но через пару мгновений Сакура почувствовала, как кто-то сзади вошёл в воду и она уже знала кто это, даже не оглядываясь. — Я рада, что ты остался, — произнесла Харуно спустя несколько секунд, когда буквально заставила свои щёки не гореть пунцовым цветом, и обернулась к Какаши. — Хотя никто не может сопротивляться Ино — это был дохлый номер с самого начала.       Внезапно Сакура услышала громкий голос Генмы, который залез на небольшое возвышение и привлёк к себе вниманием оглушительным свистом. — Внимание, пожалуйста, — произнёс он и тут же все головы гостей повернулись в его сторону. — Предлагаю не превращать это действо в балаган и организованно поиграть во что-нибудь. Всем знакома игра "Правда или действие?"       Большинство поддержали Генму одобрительным улюлюканьем, поэтому быстро скооперировались в горячем источнике в одном месте. Джонин, как самопровозглашённый ведущий, захватил с собой пустую бутылку и устроился на суше. — Я буду крутить бутылку. На кого попадёт её горлышко, тот будет исполнять желание предыдущего участника или рассказывать о себе некую каверзную правду, — разъяснял правила Генма.       В первый заход горлышко показало на Наруто, который выбрал "действие" и его заданием было спрыгнуть с вершины валуна в воду с Хинатой на руках. Для Узумаки это вообще не вызывало проблем и вопросов, а вот Хьюга, крепко обхватив руками шею Узумаки, с силой зажмурила глаза. Сакура понимающе кивнула головой — на её месте, она тоже не доверяла бы подвыпившему Наруто. Но, всё прошло успешно, и до нитки промокшие, они вернулись ко всем остальным.       В следующий заход бутылка показала на Шино, который выбрал правду. И вместо того, чтобы спросить что-то личное и интересное о самом загадочном и скрытном шиноби в их компании, Наруто решил узнать о том, у кого Шино хотел бы обучаться, если не брать в расчёт Куренай-сенсей. Сакура непроизвольно ударила себя ладонью в лоб. Болван.       Порядком заскучавший Генма не торопился начинать следующий кон, вновь обратившись ко всем: — Я думаю, нам стоит поменять правила, пока задания не дошли до уровня "прокукарекать пять раз", — ухмыльнулся он, обводя присутствующих взглядом. — Я бы мог рассказать о более взрослых играх, — на этих словах Генма многозначительно посмотрел на Какаши и ухмыльнулся снова. — Показать вам, как можно развлекаться по-настоящему, но...некоторым тут ещё нет восемнадцати, поэтому просто предлагаю, чтобы задания теперь диктовал я.       Все дружно пожали плечами и никто не был против, поэтому довольно улыбнувшись и перегнав сенбон в другой уголок губ, мужчина начал раскручивать бутылку, которая в этот раз остановилась на Сакуре. — Прекрасный выбор, — шутливо обратился Генма к бутылке. — Я уверен, что все мы хотим побольше узнать о нашей имениннице. Итак, правда или действие?       Харуно решила, что рассказать что-то о себе будет менее компроментирующим, чем какое-либо действие, поэтому выбрала правду. Хотя...смотря о чём спросить. И только девушка об этом подумала, как получила вопрос, на который точно не могла дать правдивый ответ. — Сакура, назови имя того, с кем ты целовалась в последний раз.       Куноичи почувствовала, что даже вода вокруг неё стала ещё горячее; Харуно избегала взгляда Какаши, а потому опустила глаза на воду перед собой. Конечно, никто не сможет проверить подлинность того, что она скажет, а Сакура безусловно соврёт, но что ей вообще сказать, чтобы это прозвучало правдоподобно? — Такого человека нет, — твёрдо ответила девушка, поднимая голову и направляя взгляд в сторону Генмы, всё же опасаясь встретиться со взором Хатаке. — У меня не было первого поцелуя. — Ты серьёзно? — удивился джонин. — То есть...мы празднуем твоё СОВЕРШЕННОЛЕТИЕ, а ты до сих пор ни разу не целовалась? — Не заставляй меня выйти к тебе, — с шутливой угрозой в голосе ответила куноичи. — Звучит весьма заманчиво, — подмигнул ей Генма, однако, успокоился со своими расспросами и вновь раскрутил бутылку, которая снова...остановилась на Сакуре. — Давай, Харуно, не скромничай. Сегодня тот день, когда тебе можно всё и ты должна его запомнить, поэтому не осторожничай и выбирай "действие", — подхлёстывал её Генма и куноичи действительно поддалась этому. — Отлично! Ты не пожалеешь о своём выборе. Потому что я считаю, что твой первый поцелуй должен состояться именно здесь и сейчас, — громко воскликнул джонин, которого вмиг поддержали остальные одобрительными возгласами. — И так уж и быть, выбери того, кто это будет сама.       Сакура метнула яростный взгляд на Генму, решая у себя в голове, может ли она просто отказаться и убежать отсюда, но, видимо, не сегодня. Харуно обвела взглядом присутствующих. Разумеется, она не хотела бы делать это ни с кем, кроме...разве что...Какаши, но и поцеловать своего учителя при всех Сакура просто не могла себе позволить, сколько бы она не выпила. — Если ты смущаешься, то вы можете отойти в более приватную обстановку, — проговорил ведущий всего этого балагана. — Ты так добр ко мне, Генма, — саркастично ответила Сакура и глубоко вздохнула. Ладно. Это действительно её день рождения и сегодня ей прощается всё. — Мой выбор исходит из того, кто мне ближе всего, среди вас, — начала девушка, желая объяснить свой выбор в подробностях, чтобы потом не было лишних вопросов. — И, конечно, это члены команды №7. Я не могу выбрать Наруто, — девушка посмотрела на Хинату. — Так же, как и Сая, — Сакура перевела взгляд на Ино. — Поэтому первый дружеский поцелуй выпадает на долю Какаши-сенсея, — девушка нарочно выделила голосом слово "дружеский", чувствуя, что сейчас грохнется в обморок от волнения. — Какаши? Почему он? Я думал, ты выберешь кого-то посимпатичнее и посильнее, и повыносливее, и получше...меня, конечно! — в шутку возмутился Генма, после чего мотнул головой в сторону приватных источников. — Давайте, не расстраивайте меня ещё сильнее и проваливайте быстрее. И Сакура — не отлынивай от задания! Какаши потом всем расскажет, выполнила ты его или нет.       Харуно впервые почувствовала как терпеть не может Генму, хотя раньше не ощущала желания ударить его. Но девушка с облегчением выходила из воды, направляясь на другую сторону источников, потому что вся эта ситуация поставила Сакуру в довольно неловкое положение и ей хотелось поскорее уйти от шумной компании.       Уже покидая вместе с Какаши место сосредоточения гостей, куноичи услышала, как Тен-Тен выполняла новое задание, заплывая поглубже и выбрасывая на берег верх от купальника под громогласные мужские крики. — Прости, что втянула тебя, но...ты сам видел, что у меня не было выбора, — произнесла Сакура спустя мгновение, как оба они остановились напротив друг друга. — Целоваться с кем-то вроде Генмы или Ли у меня не было никакого желания...       Девушка виновато посмотрела на Хатаке, замечая, как капли воды стекают по его плечам и груди, и шумно вздохнула. Это вообще её день, где она должна чувствовать себя свободно и радостно, или просто вечер всевозможных издевательств над ней? — Но...как бы там ни было, я всё равно хотела бы выполнить задание, — девушка еле заметно улыбнулась. — Поцелуй. Дружеский, — подчеркнула Сакура и завела руки за спину, сцепляя пальцы вместе.       Куноичи неторопливо придвинулась ближе и потянулась к щеке Какаши, касаясь его маски губами и стараясь не дотрагиваться до него никакой другой частью своего тела. Но в какой-то момент Сакура расцепила пальцы и опустила ладони на его грудь, уткнувшись носом в мужское плечо, проскользив кончиком к ключицам и шее, вдыхая его привычный запах, перемешанный с водой из источника. — Я скучала, Какаши, — негромко произнесла она, пожалуй, вообще не соображая, что говорит, и что в принципе такое Хатаке нельзя говорить. Но это её совершеннолетие и Сакура в праве делать то, что ей хочется. И сейчас она хочет прижаться к нему и говорить ему о том, как скучала эти две недели.