Раз за разом

CVI.

После: — У меня вопрос. — Дазай поднял руку, в точности как детсадовец-переросток, к большому неудовольствию Чуи. — Только не снова, — вздохнул он, закатив глаза, потому что Дазай и его желание позадавать вопросы означали только одно. Головную боль. Если он проигнорирует Дазая, тот будет доставать его до конца дня. Что для Чуи будет значить не только накатывающую головную боль, но и скачки давления, что бесконечно хуже, потому что тогда к концу дня Чуя будет не просто злой и разочарованный, но еще и очень неприглядно красный. — Ладно. Но лучше тебе не спрашивать о... — Если бы ты мог сказать себе из прошлого одну вещь, что бы ты сказал? Чуя ошеломленно моргнул, глядя на Дазая. Лучше бы Осаму спросил его о способах самоубийства, честно. — Повтори? Дазай просто смотрел на Чую, потому что знал, что тот его услышал. Четко и ясно. И то, как он смотрел — холодный ветер, бьющий в лицо, мягкая улыбка, играющая на губах, — он ждал ответа, но ответ необязательно должен был быть дан сегодня. Чуя мог бы сказать многое. Овцы — не твоя семья. В конце концов, они тебя предадут. Или, Дазай не твой напарник. Он все равно уйдет из Портовой Мафии. И наконец, Ты убьешь так много людей. Множество смертей будет на твоей совести. — Знаешь, однажды мне кое-кто позвонил. — внезапно сказал Дазай, нарушая тишину. Чуя ждал. — Он сказал мне, что для гения я довольно глуп. — Дазай рассмеялся, но в словах его была жестокая правда, потому что, несмотря на всю его браваду и напускную уверенность, Чуя знал, как сильно Дазай боялся потерпеть неудачу. Боялся этого так же сильно, как Чуя боялся самого себя, потому что вот вам кое-что из жизни Двойного Черного: Их самым большим страхом были... они сами. — Тебе следовало держаться от меня подальше в день, когда мы встретились, — добавил ублюдок, подумав. На этот раз Чуя полностью повернулся к нему, потому что Дазай не должен был так говорить. Не после всего, что уже сделал Чуя. — Не говори так, — оборвал его Накахара, мягко, но решительно, потому что если бы он мог сказать что-нибудь себе из прошлого... — Если бы тебя не было, чью задницу я должен был бы надрать? Он сказал бы, что всегда спасал Дазая, потому что отчаянно желал этого.

***

Где-то в другой жизни Чуя не позвонил Дазаю. Где-то в другой жизни Ицуки Хаято убил своего напарника и обратил свою ненависть на человека, который отказался выстрелить в него. — У тебя один звонок, Дазай-сан. Если этот человек ответит, ты спасен. Если нет, ты покойник. Где-то в другой жизни, где чиби-чан спал у себя дома, вероятно, пьяный до потери сознания, знакомая мелодия так и не прозвучала. Следующего раза не будет. Дазай не позвонил — не оставил даже голосового сообщения, — потому что последнее, что ему было нужно, — это чтобы чиби-чан последовал за ним, несмотря на очевидную проигрышность их положения. В конце концов, молчание часто говорило громче, чем наполовину значимые обещания. — Этот человек уже достаточно спасал меня, — печально улыбнулся Дазай, потому что это была правда: у Чуи имелась куча достаточно важных дел, чтобы тратить время на глупую скумбрию. — Кроме того, — усмехнулся он, — уже десятый час вечера, и мне бы не хотелось нарушать его сладкий сон. Удар пришелся по лицу, и во рту разлился металлический привкус. Но Дазай привык. — Ты думаешь, я шучу? — Хаято кипел от злости, глаза его сверкали. — Все это время я пытался найти вас обоих... — И в итоге нашел самоубийцу, который даже грязную работу за тебя не сделает. — безмятежно улыбнулся Дазай. — Прости, Хаято-кун. Я выгляжу так, будто слушаю хоть кого-то? — Удивительно, почему Накахара-сан слушает тебя. — Мне говорили, что я чрезвычайно убедителен. — Ты дьявол. — Это ты убил своего напарника. — Я отправлю тебя обратно в ад, Дазай-сан. — О? Я уж заждался. Где-то в другой жизни Дазай получил пулю в лоб. БАХ! Но все было в порядке, потому что он знал, что где-то в другой жизни Чуя на его месте поступил бы так же.

***

— Дазай-сан не хотел бы этого! — закричал стоящий рядом с Ацуши Акутагава. "Последняя линия обороны Йокогамы" — так называл Дазай новый Двойной Черный, призванный стать лучше и сильнее, чем когда-то были он сам и Чуя. Все вокруг них тонуло в дыме и пыли складывающихся словно карточные домики зданий. Вот кое-что, что вам нужно знать о "последней линии обороны": они были сильны так же, как первая линия нападения. Убей его, убей его, убей его, настаивал Арахабаки, но рев его был ничем по сравнению с кипящей яростью Чуи, угрожающей поглотить всех окружающих без остатка. Арахабаки был воплощением гнева небес и был ужасающ. Чуя уставился на мужчину, стоящего позади Акутагавы и Ацуши — мужчину, ответственного за смерть их наставника, — и задался вопросом, видели ли небеса гнев человека, охваченного горем. — Уйдите с дороги, — проскрежетал он, осознающий себя сейчас чрезвычайно ясно, несмотря на использование Порчи. Как будто ему нужно было напоминание о том, что Дазай больше не будет рядом, чтобы остановить ее. Чуе это больше и не требовалось. Ощущать внутри себя беснующееся бедствие и иметь возможность контролировать его чувствовалось столь странно, и Чуя впервые за много лет понял, как смог выжить, будучи сосудом Арахабаки. Смутная печаль, то, что все назвали его способностью. — Что вы знаете о Дазае? — Взревел Чуя, но для него собственный голос звучал прерывистым шепотом — невысказанной мольбой. — Если бы он был здесь, он бы сказал мне пойти на это. Ацуши и Акутагава упали на колени, влекомые гравитацией. — Но он даже не прикоснулся... — попытался сказать Ацуши, но обнаружил, что погружается в землю все глубже и глубже. Чуя стоял перед ними — и смертным, и богом — потому что какой смысл быть самым могущественным одаренным в Йокогаме, если он даже собственного напарника спасти не смог? — Послушай, я думал, что он позовет тебя... — попытался сказать Ицуки Хаято, но подавился вздохом: Чуя сдавливал его горло своими руками, не используя способность. Конечно, Дазай бы не стал делать это. Он бы не попросил Чую о помощи, даже если бы от одного единственного звонка зависела его жизнь... она и зависела. — Ты знаешь, почему он не позвонил, Хаято-сан? Булькающие звуки и потуги глотнуть хотя бы каплю воздуха. Чуя сжал сильнее. — Он хотел доказать свою точку зрения. — прошептал он. Дазаю не нужно было звонить, чтобы знать, что Чуя всегда ответит. Не имело значения, окружала их глухая ночь или смерть всего сущего — потому что Чуя всегда отвечал, так же, как Дазай всегда слушал. Однажды Чуя пообещал жить достаточно долго, чтобы всегда спасать Дазая. Дазая здесь больше не было. — Отдохни, Чуя. — Сказал кто-то позади него, но голос принадлежал не Осаму, и Чуя не использовал Порчу. Чуя был испорчен с самого начала.

***

Где-то в другой жизни время для Чуи остановилось, совсем как для Дазая. Произошло все то же самое. Только наоборот.

***

Обе половины Двойного Черного, напарник каждой из которой мертв: — Дазай, прежде всего... — Какого черта. Я думал, ты не можешь позвонить мне. — ...Дазай? — Моя работа выполнена, верно, чиби-чан? Ты спасен. Ура. Но ты не можешь получить Дазая из своего мира и при этом продолжать звонить мне. Это просто жадность. — Ты... ты Дазай. Но какого... — Одной версии меня уже слишком много для тебя! Ты не можешь иметь сразу две! И кроме того, ты можешь быть Чуей, но мой Чуя все еще ждет меня. — Ты жив. Ты говоришь и дышишь, и я ни хрена не понимаю из того, что ты говоришь, но ты жив... — Эй, притормози. Пока жив, но это временно, и я планирую присоединиться к моему чиби как можно скорее. — Как это вообще возможно? — Нам с ним уже зарезервировано местечко в аду, где он дожидается меня, так что если ты соизволишь отвалить и позволишь мне закончить мои дела... — Извини? Ты только что сказал мне отвалить? Мне? — Да. Тебе. Отвали, потому что я занят. — Чем занят? — Пытаюсь добраться до тебя. — В этом нет никакого смысла! — Чиби-чан, я рад за тебя, правда, но я не могу оставаться твоим Тсубаки-саном вечно. Это просто эгоизм. — ...Ты назвал себя моей камелией? — Знаешь, ты звучишь глупо... — Иди нахуй. — ...Но и пьяным не кажешься. Ты действительно Чуя? — Естественно. Ты Дазай? — Кем еще я могу быть? — Но... ты жив. Смех. — Верно. А ты мертв, но я разговариваю с тобой. — Ты тоже. Долгая пауза, а затем: — Да нихрена. Меня не так легко убить... — Меня тоже. — Хватит валять дурака, чиби-чан. Я должен быть жив хоть где-то. — И, как я тебе уже говорил, я тоже. — ..Эй, Чуя. Какое сегодня число? — 15 апреля 2019 года. А у тебя? — По-прежнему никаких свиданий!¹ — Я не об этом, говнюк! Какой сегодня день? — Ты имеешь в виду, когда? — Если я правильно понял, наше совместное свидание в принципе невозможно. — ...Я знаю. Но людям свойственно мечтать, верно? — Верно. — 15 мая 2019 года. — Повтори? — 15 мая 2019 года. Прошел месяц со дня твоей смерти. — Один месяц, десять дней и двадцать один час, если быть точным. — Поразительно. Ты действительно Чуя? Не думал, что чиби-чан так легко обращается со сложными числами. — Как я могу не знать? Столько времени прошло с тех пор, как ты умер, придурок! — На самом деле десять дней, один месяц, двадцать один час, пять минут и пятнадцать секунд. — Ты выдумываешь. — Нет же! И уже пять минут тридцать пять секунд! — Ты смотришь время по телефону! Это жульничество! — Чиби-чан, я прямо сейчас разговариваю с тобой. — ...И все же. — Что, ты не веришь, что я считаю каждую секунду своей жизни без тебя? — ...С трудом верится, что ты вообще заметил, что меня нет. — Я скучал по тебе, чиби-чан. — ...Я тоже скучал по тебе, чертов Дазай.