Раз за разом

I.

Как бы то ни было, Чуя всегда спасал его. Неважно, был ли он на другом конце света, прикован к постели, спал или при смерти — это оставалось такой же простой истиной, как и то, что Дазаю непременно надерут зад, пока Чуя будет выполнять всю работу за него. Дазай мог быть внутри всемогущего пожирающего способности дракона, он мог быть в самой охраняемой тюрьме мира, и Чуя все равно пришел бы ему на помощь. Потому что, как бы то ни было, Чуя всегда спасал его. Так работало их партнерство. По этой же причине оно и распалось. Принц спас принцессу, и жили они долго и счастливо. Конец. И, как бы то ни было, каждый раз, когда в спасении нуждался Чуя, Дазай неизменно отсутствовал, потому что задача Белоснежки в их маленькой сказочке — есть свои яблоки, и никто никогда не думал о том, что, возможно, принцу был нужен его собственный принц. Чуя знал, что звонить Дазаю бесполезно, потому что Дазай никогда бы не ответил. Когда-то он ненавидел Дазая за это. Сейчас Чуя на это рассчитывал.

II.

— Эй. — Какого черта. — Проснись и пой, чиби-чан! — Семь часов. Ебаного вечера. — И что? Я проснулся. Если я говорю что сейчас утро, то сейчас утро. — Не у всех такой же режим сна, как у тебя, чертов Дазай! — Прекрасно. Тогда, во сколько обычно встаешь ты? — Я не сплю. Нет покоя грешным...¹ — Я знаю, что ты все еще ложишься в девять и убьешь любого, кто разбудит тебя после этого. — Тогда зачем спрашиваешь? Кроме того, как ты... — Тс-с-с. Послушай. Мне приснился сон, чиби-чан. — ... — Хотя теперь я думаю, что это был скорее кошмар, потому что в нем мне явился ты... — Пошел к черту. — ...Итак, там, во сне, ты звал меня. — ...Ничего себе. Действительно, кошмар. — Ты упускаешь суть! — O, так здесь есть суть? — Я как раз подхожу к ней. Если ты позволишь мне закончить... — Конечно. Сделай милость и удали мой номер телефона, и я буду считать, что мы закончили. — Чуя! — Я не знаю, что тебе надо от меня, но у меня есть личная жизнь, чертов Дазай. — Что я слышу? Ложь? — Личная жизнь. То, о чем тебе стоит подумать хоть раз. — Ты о своем парне? — Что? Нет?! Я же сказал... — Понимаю. Значит, ты гей? — Какого черта? Что ты... БИП! — АГРХ, Я УБЬЮ ТЕБЯ!

III.

Если бы Чуя был немного более честен с собой, он бы сказал, что Дазай понял все правильно. Как и всегда, на самом деле. Но Чуя был отчаянным гордецом и скорее бы умер, чем признался Дазаю в своей ситуации. Если, конечно, так можно было назвать то, что продолжалось годами. Да. Он говорил о годах, потому что начиналось все еще в те времена, когда Чуя был мальчишкой, не способным спасти ни себя, ни других. То были самые темные дни в его жизни — дни, о которых не слышал даже Дазай, — потому что все считали, что Чуя всегда был сильным и прекрасно держал себя в руках. Это лучшее, что случалось с ним в жизни, правда. Потому что, как бы то ни было, Чуя всегда звонил первым. Пока однажды, при странном стечении обстоятельств, кто-то не сделал для него то, чего не делал никто и никогда: нашел время, набрал номер и ждал, пока Чуя возьмет трубку, чтобы просто поговорить. Звонили Чуе только по делу, и не случалось это столь долго, что он успел забыть, что у него даже есть рингтон. С тех пор Чуя посвящал свои ночи ожиданию единственного звонка — и не имело значения, если ему придется бросить Дазая, чтобы ответить на него. Он рассудил, что для того, кто сам постоянно бросал Чую и не отвечал ни на одно его сообщение, попробовать собственную пилюлю было бы довольно заслуженно. Конечно, сначала Чуя был настроен скептически, потому что получить номер второй половины Двойного Черного не так-то просто. Но затем он вспомнил о толпах девушек и женщин, которых в бесчисленных количествах цеплял Дазай — о куче коротких интрижек, начинающихся с небрежно нацарапанного перебинтованными руками на клочке бумаги номера телефона — и передумал. Все оказалось гораздо проще, чем он считал поначалу.

IV.

Звонивший назвал себя Тсубаки. За именем скрывались нежнейшие цветки камелии², так что первое время из-за нейтрального приглушенного голоса Чуя думал, что вполне мог беседовать с девушкой (потому что, ну, почему нет), но спустя несколько звонков сомнения отпали — Чуя разговаривал с парнем, возможно, ровестником, исходя из количества нецензурщины, которую тот мог сказать в секунду, и грозящим опуститься ниже пояса шуткам. Для Чуи ни пол, ни манера речи в любом случае совершенно не имели значения (не то чтобы он вообще собирался встретиться со своим полуночным собеседником), но в какой-то момент он подумал, что мог говорить с кем-то знакомым. "Все в порядке. Я слушаю", - говорил Тсубаки-сан, и под действием его спокойного участия плечи Чуи неизменно расслаблялись даже после целого дня работы бок о бок с чертовой скумбрией. В своей жизни он встречал не так много спокойных и особенно — порядочных — людей. Но потом раздавался звонок, и неизвестный номер призывно мигал для Чуи с экрана мобильного телефона. Дазай редко звонил Чуе первым. Тсубаки-сан не давал ему скучать даже день.

V.

— Ты расстроен. — Ты понял это по моему дыханию? — Если я скажу да, то что? — Ничего особенного. Ты просто подтвердишь одну из 50 моих теорий о твоей личности. — Только одну? — Эта мне не нравится больше всего. Послышался искренний смех: — Тогда я вынужден сказать нет. — ...Я не понимаю. Было бы проще, если бы мы могли встретиться лично. — Ты не скажешь мне и половины того, о чем можешь сказать сейчас, если мы встретимся лично. — Ты настолько ужасен? — Нет. Ты настолько хорош. — ...Хотел бы я, чтобы все люди были такими как ты. — Все люди? — ...Хотя бы кто-то. Я хотел бы, чтобы в мире был хотя бы один человек, похожий на тебя. — Я не думаю, что этот мир сможет принять еще одного меня, Чуя. — Я смог бы. — ...Хорошо. — Что-то случилось? Ты сегодня неразговорчивый. — Мне следовало спросить тебя об этом первым. Ты казался расстроенным, когда взял трубку. Что случилось? — Я... ладно. Мой бывший звонил. — Твой кто? — Ты глухой? Я сказал, что мне звонил мой бывший напарник. — Ты... ладно, хорошо. Прости. Продолжай. Глубокий вздох: — Ты знаешь об этом бинторастрачивателе, верно? — Конечно. — ... — Я имею в виду, конечно, я знаю. — ...Ладно. Дело в том, что он никогда мне не звонил. — Кажется, он говнюк. — Так и есть. — И он думал, что может позвонить тебе ни с того ни с сего? Так просто? — Да, ну, в этом-то и проблема. Он никогда мне не звонил, поэтому теперь я думаю о том, что он сказал. — Боже, только не говори мне, что ты поднял трубку... — Замолчи. Я злился на него и даже не услышал, что он сказал, так что теперь хочу перезвонить. — Не надо. Если у тебя есть хоть немного самоуважения, просто... — Не беспокойся. Он все равно никогда не отвечает.

VI.

Когда Тсубаки-сан позвонил в первый раз, Чуя грозился убить его. В его защиту стоит сказать, что такая реакция была вполне естественна, учитывая то, насколько Чуя был занят в ту ночь. Не то чтобы кто-нибудь мог понять причину его занятости, но на тот момент она была одной из немногих вещей, которые он лелеял. Вряд ли кто-нибудь мог представить, что вторая половина Двойного Черного проводит ночи среды, участвуя в гонках без правил, но опять же, Чуя никогда не участвовал в них как член Портовой Мафии. В такие ночи он был просто Чуей — адреналиновым наркоманом Чуей — и никто из преступной части Йокогамы не узнал бы его. Он летал среди лучших гонщиков города до самого рассвета, забывая о вмятинах и царапинах на покореженном металле машины. В такие ночи он вел себя как бунтующий подросток. Телефон зазвонил на середине дистанции, и Чуя едва не вылетел на обочину, отвлекшись на внезапно прозвучавший рингтон. Сначала он подумал, что это был Дазай. — Какого черта... — Это прозвучит безумно, но что бы ты ни делал, не поворачивай за угол в тридцати метрах отсюда. Это ловушка. — Что ты... — Поверни направо на следующем перекрестке, затем через мост. Этот путь короче, чем тот, что выбрал ты. Возможно, именно это было причиной, по которой Чуя не бросил трубку на первых же словах, — то, как неизвестный управлял им в его собственной машине, пока Чуя находился за рулем. Чуя бросил взгляд на боковое зеркало: кто-то мог последовать за ним. — Ты типа GPS? Голос рассмеялся. Рассыпался чистым, беззаботным звуком, напомнившим Чуе перезвон колокольчиков. — Ты в самом деле слишком доверчивый, — раздался в ушах холодный шепот, и на этот раз звучал он почти зловеще. — Однажды это сыграет с тобой злую шутку. Но Чуя не услышал его из-за крика толпы, взревевшей в тот миг, когда он пересек финишную черту, а его соперникам осталось лишь глотать пыль из-под колес его автомобиля.

VII.

— В тот раз... почему ты спас меня? — Я спас не тебя. Я спас твою машину. — ...Как скажешь. — Тогда скажи мне, Чуя. Ты хочешь быть спасенным? — Что за ерунда. Я сильнее кого бы то ни было. — Вот тебе и ответ. — Но... — Ты хочешь узнать, почему я сделал это? — Как ты... — Тебя очень легко читать, Чуя. Иногда я удивляюсь, как ты стал исполнителем так быстро. — Я никогда не говорил, что я исполнитель. — Разве? Тогда почему я отчетливо помню, как ты хвастался мне о своем назначении? — Подожди, я правда сделал это? — Люди становятся гораздо честнее, когда они пьяны, так что это было вполне ожидаемо. — Стой, когда я?.. — Ты не должен удивляться тому, что кто-то пожелал спасти тебя, Чуя. — ... — Есть люди, которые ухватились бы за это при первой же возможности.

VIII.

Еще будучи ребенком, Чуя на собственном горьком опыте узнал, что происходит с людьми, которые нуждаются в спасении. Он прекрасно помнит все их совместные с Дазаем тренировки, и нет, не потому, что этот ублюдок был особо хорош в боевых искусствах или всегда имел туз в рукаве. Тренировки с Дазаем показали Чуе, насколько мало для него на самом деле значат жизни других людей — всех, включая Чую. — Допустим, вы двое на задании, — размышлял Мори-сан, переплетая пальцы, как делал всегда, когда глубоко задумывался или забавлялся выходками своих протеже. В тот день он вызвал в свой офис мальчишек, которые вскоре станут самым смертоносным дуэтом Йокогамы, и предложил им последний вопрос, после ответа на который их обучение будет официально объявлено завершенным. — Вы двое на задании. Одного из вас схватили, второй продолжает выполнять миссию. Кто из вас где? — Тот, кто завершает миссию, — Дазай отвечает мгновенно, не задумываясь, демонстрируя твердость самого молодого исполнителя в истории Портовой Мафии. Чуя не сомневался в честности его слов, потому что Дазай был из тех людей, которые легко могли бросить напарника ради достижения цели. И, возможно, то была ошибка Чуи, но в глубине души он всегда задавался вопросом, что могло бы заставить Дазая изменить свое мнение. Поэтому с высоко поднятой головой он отвечает: — Я буду тем, кого схватят, — и чувствует, как обжигает чужой взгляд пытливо сузившихся глаз. — Ты же это не серьезно, верно? — впервые на его памяти озадаченно спрашивает скумбрия. — А что, не сможешь завершить задание без меня? — Я прекрасно справлюсь, спасибо. Просто... — Просто? — Ты такой маленький, Чуя. Выручать тебя будет слишком запарно.

IX.

— Вау, что за чудеса. Ты звонишь мне уже второй раз. — Я звонил тебе буквально несколько часов назад. — Да, и это больше, чем за все время нашего знакомства, так что уж прости меня, я немного запаниковал, чертов Дазай! — Не беспокойся, чиби-чан. Следующего раза не будет. — А? — Ты слышал. Удали мой номер. Удали, чтобы ты больше никогда не смог позвонить мне. — Извини? Ты позвонил мне. — Всего один раз. Не я названиваю окружающим по меньшей мере пять раз за две недели. — Я тоже. И даже если бы да — что под большим вопросом — их было бы не пять, а четыре, потому что я пью только по выходным. — Как тебе угодно. Удали мой номер, чиби-чан. — И почему я должен делать это? — Ты окажешь себе огромную услугу. — И упущу шанс досадить тебе? Ни за что. — Смело с твоей стороны считать, что ты можешь досадить мне, чиби-чан. Особенно своими звонками.

X.

В ту ночь Чуе приснился странный сон. К его голове был приставлен пистолет, и над ним навис незнакомец. Металл неприятно холодил кожу и давил у виска, а грубая веревка стягивала запястья. Я предупреждаю тебя, Накахара. Затем звук выстрела, кто-то кричит его имя, и раздражающая мелодия играет на фоне...

XI.

— "Раз за разом³", — удивленно пробормотал голос, — какое интересное музыкальное предпочтение. Во всем мире был только один человек (не считая Дазая, потому что этому ублюдку невозможно что-либо запретить), который мог без предупреждения войти в его квартиру, поэтому Чуя сел на кровати — спину снова прострелило болью — и, смаргивая последний сон, посмотрел на босса Портовой Мафии, который каким-то образом обошел всю охрану и пробрался к нему домой. — Ты определенно не торопишься, Чуя-кун. — босс расхаживал по спальне Чуи, наслаждаясь сдержанной роскошью, которую с трудом смог позволить себе его подчиненный. — Помнишь, тот, кого схватили, и тот, кто завершил миссию — кто из них ты? Чуя уставился на прикроватную тумбочку — на единственную вещь на ней, которую нельзя было купить ни за какие деньги. — Оба, — сказал он, потому что, хотя роли и были предназначены для них двоих, Дазай все равно ушел, предпочтя выполнять свою иллюзорную миссию.

XII.

Дурацкое лицо скумбрии улыбалось ему с прикроватной тумбочки, и Чуя подумал, что возможно — но только возможно, — гораздо проще было бы держать Дазая в пределах фоторамки, чтобы он остался рядом с Чуей хотя бы так.

XIII.

— Ты не должен идти на эту миссию, Чуя. Ты не справишься с ней в одиночку. — Смело с твоей стороны предположить, что я буду работать один. — Арахабаки не считается. — Эй! Знаешь, вообще-то он может слышать тебя. — Прекрати дурачиться, Чуя. У меня плохое предчувствие. — У тебя всегда плохое предчувствие. — Я серьезно. Не иди. — Слушай. Я справлюсь. И мне не нужен напарник. — Дело не в том, что тебе нужен напарник. Речь о твоем задании. — Тсубаки-сан. В последний раз я отказался от миссии. В этот раз подобного не произойдет. И мне не нужен чертов Дазай. — Никто не говорит, что он нужен тебе. — Отлично. Потому что я уже попросил его помочь. — Ты... ладно. Это... хорошо. — Да. — Он все равно не заслуживает тебя в напарники. — Я бы так не сказал, но... — Но ведь это правда, да? — А тебе-то что? — Ничего. Просто мысль.

XIV.

Как бы то ни было, Чуя всегда спасал его. Неважно, был он сосудом бога, сильнейшим эспером Портовой Мафии, или просто Накахарой Чуей — если дело касалось Дазая, то Чуя, так или иначе, всегда приходил ему на помощь. Чуя делал это раз за разом, потому что всегда считал, что Дазай поступил бы так же, если бы их ситуации внезапно поменялись местами. Он ошибался.

XV.

— Ты доверяешь своему напарнику слишком сильно, Чуя. Однажды это сыграет с тобой злую шутку. — Откуда ты знаешь? — Я тоже доверял своему напарнику. Он обещал, что не умрет раньше меня. — Ты не... подожди. У тебя есть напарник? — Был. — Боже, мне жаль... — Не говори мне, что тебе жаль, докажи это. Пообещай, что никогда... — Ты не даешь мне закончить, Тсубаки-сан. — А? — Мне жаль, но у нас совсем разные ситуации. — ... — Я не знаю ничего о твоем напарнике, ни о том, что с ним или с ней произошло, но в одном я уверен: чертов Дазай не умрет раньше меня. Он слишком скользкий, хитрый и... — ... — ...И я ни за что не позволю этому случиться. Вот и все. — Я предупреждаю тебя, Чуя. — ... — Первое. Ты абсолютно прав. — Вау, как неожиданно... — Второе. Именно потому, что ты прав, ты не должен сегодня никуда идти. — Почему ты такой параноик?.. — Я не параноик, Чуя. Я говорю правду. Сегодня ночью кое-кто умрет... — Прекрасно. — Дай мне закончить. — ...Ладно. Валяй. — Это будешь ты.