Кафе «Ультрамарин»

Pov Паша Ближе к пяти вечера мы с Жорой созвонились и решили пойти в какой-нибудь клуб или бар. Мать ушла в ночь, поэтому искать не будет. В планах было намечено выпить и расслабиться. Практически забив на внешний вид, я просто надел чёрную рубашку и джинсы. Жора тоже решил не наряжаться особо, пришёл в тёмно-синем свитере. В конце концов, мы шли отдохнуть, а не склеить кого-то. Прогулявшись по набережной успели перемыть кости половине класса. Потом он неожиданно начал интересоваться, с чего это я взялся за голову и закрыл все долги. Наврав с три короба про взбучку от матери, вроде убедил парня, что не вру. Хотя он ещё подозрительно на меня косился, зная мою маму как божий одуван. Диалог прервала трель моего телефона. Заглянув на экран я извинился и отошёл на пару метров, отвечая на звонок. — Привет, — а голос то какой у меня радостный, — уже закончил с курсовой? — Привет, не совсем. Просто сделал перерыв. Что делаешь? — Гуляю с Жорой, — я оглянулся, парень записывал голосовое сообщение, совершенно не обращая на меня внимания. — Тогда не буду отвлекать. Позвони как домой вернёшься. — Ладно, — уже собирался сбросить, но не успел. — Паша, не поздно и не в стельку. Ты понял меня? — нет, ему точно надо в военные идти, приказы раздавать. Вся рота слушаться будет. Что-то согласно угукнув в ответ, поспешил вернуться к другу. И это была первая ошибка, я прекрасно знал, что мы не вернёмся домой рано и трезвые, но пообещал. Чтоб он от меня отстал? Чтоб не доставал и не опекал, как родитель? Нет. Скорее просто на автомате. Георгий ещё некоторое время переписывался. Я убрал телефон, поставив на беззвучный. Подсознательно не желая отчитываться перед Артёмом, где я и что делаю. Ошибка номер два, я был слишком наивен, раз думал, что это останется безнаказанным. И даже не из-за моего упрямства и желания самостоятельности. Просто, потому что заставил волноваться. Но уже поздно жалеть. В ожидании посмотрел на небо. Сегодня там были тучи, заката не видно. Жаль, но и мы сюда не любоваться пришли. Из размышлений вырвал вопрос. — Кто звонил? — а почему он так лыбится? — Ты даже отошёл. Девушка? — Знакомый, — ну все понятно, он опять нафантазировал себе. Многозначительно улыбнувшись, Георгий отстал, мы двинулись дальше. Баров было много, но меня тянуло в «Ультрамарин», я там всех знаю, коктейли отменные, да и цены вполне подходящие. Равнодушно пожав плечами, Жора зашёл за мной в помещение. Ошибка номер три, это место Арта, глупо было думать, что он не узнает, где я был. Кто угодно может просто упомянуть, тем более они видели, что мы неплохо общаемся. Мы устроились за дальний диванчик. Оказалось, что ночью тут все меняется. Громкая музыка, середина зала расчищена от столиков под танцпол, неон переливается яркими цветами. Нам определённо тут понравилось. — Мы остаёмся! — Проорал мне Жора, перекрикивая музыку. — Я собираюсь напиться, и возражения не принимаются! — А я за! Хочу расслабиться, — ошибка четыре, десять, сто… Только потом я узнал, как чревато пренебрегать приказами Хозяина. Но тогда для меня его ещё не существовало, просто игра с Артом, которую я всегда могу прекратить. И с этого момента мы с Жорой оба понимали, что уйдём отсюда очень не скоро. Наши пьянки всегда заканчивались ближе к утру. Тот факт, что завтра в школу, никого не смущал. Череда коктейлей, потом чистый алкоголь. Бешеные танцы, тормоза отпустили, стеснение ушло. Мы чувствовали себя королями танцпола, не меньше. Дикие эмоции, посетители образовали вокруг нас круг, подбадривая. Но мы не обращали внимания, просто наслаждаясь музыкой. Взяв короткую передышку плюхнулись на диван, глотая напитки, прямо из стаканов, вытащив многочисленные соломинки. К нам подсели девушки, Жора рассыпался в комплиментах, я наоборот лениво наблюдал. Наши новые знакомые клеились, рассчитывая на приятное продолжение вечера. Хорошо, что у меня мозгов хватило отказать. Дальше шла пустота. На удивление проснулся я в своей квартире. Не на кровати, конечно, но Жора был прекрасным матрацем. Тепленький такой, мягенький, так бы и лежал. И тут меня осенило. Какого я лежу на парне?! Резко сел, впрочем я тут же пожалел о последнем действии, голова взорвалась болью. Я попытался восстановить в памяти события прошлого вечера. Так, набережная, «Ультрамарин», коктейли, танцы, девушки, одна на Жоре, потом мы ушли, да ведь? Я же не полез ко второй? Воспоминания как будто стёрли. Только отрывки, по которым нельзя ничего понять. Неон, снова алкоголь, рядом друг сосется с кем-то. А я что делал? Не помню. Пиздец. Дополз до кухни, пил из крана, а че стаканы то пачкать. Надо приводить себя в порядок. Залез в ванну. Холодненькая пошла. Пить я продолжил уже из душа. Хорошо-то как! Вытерся, вылез. Выпил таблеточку, надел на порядком помятую рубашку кофту, вышел на балкон и закурил. Казалось, что я в своих попытках восстановить события прошлой ночи упускаю, что-то важное. Но вспомнить не получалось. Из квартиры донёсся грохот, а за ним и стон. Проснулся родимый. Вот сейчас все и узнаем. Жора сидел около тумбочки, рядом валялась пару флакончиков, стало понятно, откуда шум. Выглядел он не лучше меня. Надеюсь, хоть он помнит вчерашнее. Отправив его в душ, пошёл готовить завтрак. Поесть друг любит. Вскоре одноклассник уже сидел на табуретке и уплетал омлет. Я ограничился соком, а то завтрак мог не задержаться во мне надолго. — Что мы делали после того, как к нам подсели девушки? — я выжидающе посмотрел на него. — Что делал ты, я не знаю. Но мне явно было хорошо, — от поднял свитер, грудь и живот были усыпаны засосами. — Блять, Жора, — я просто не нашёл слов. — Ты тоже не помнишь? — что-то мы вчера перебрали. — Неа, да не парься, чего не помнишь — того не было, — поучительно выставив палец, он отхлебнул сок. — Мы, кстати, в школу то идём? — потом Георгий осознал, что спросил. — Бляяяяять, — общий стон. А ведь сегодня у нас какой-то пробник по математике. Выдал другу футболку, натянул наименее мятую на себя. Так, рюкзак, ключи, пенал, вроде ничего не забыл. Бросил взгляд в зеркало. Пиздец. Всклокоченные волосы не желали приглаживаться, под глазами синяки, лицо опухшее, и все это в двойном экземпляре. Пока мы мчали в школу, по мере своих возможностей, конечно, я не уставал костерить друга на чем свет стоит. А ведь это он в нашем дуэте ответственный за количество алкоголя. Ворвались в кабинет, час тестирования уже прошёл. Математичка удивлённо на нас уставилась, но никак не прокомментировала. И на этом спасибо. Мало того, что мозг отказывался соображать, так ещё и пить хотелось безумно. Времени нам не хватило, черепашьим темпом решили тестовую часть из 12 заданий. Потом сдались. В конце концов, это всего лишь школьная проверка, а не ЕГЭ. Ничего страшного. — Я, пожалуй, не пойду на остальные уроки, — чувствовал себя выжитым лимоном, Жора согласно промычал. — Я позвоню вечером, как отойду, — друг махнул рукой и пошёл в сторону дома. Закурив я поплёлся к себе. Позвонит вечером? Как обычно забудет. Я залез в карман в поисках телефона. Ага, его нет. Второй карман? Третий? Рюкзак? Куртка? Класс, ещё и мобильник забыл. И тут меня осенило. Что я там Артёму обещал, когда мы по телефону говорили? Вспоминай, Паша. Даже ударил себя по лбу. Вспышка. Позвонить, когда разойдёмся с Жорой. Вот я дурак. Помчался на всех парах домой. Была, конечно, слабая надежда, что в пьяном угаре я сделал это, но как-то сомнительно. Залетел в квартиру, не разуваясь, начал искать телефон. Перерыл комнату. Потом включил мозг, я же не дошёл ночью до кровати. Значит где-то в прихожей. Телефон обнаружился на тумбочке полностью разряженный. Судорожно подключая зарядку, я молился, чтобы там не было пропущенных от матери и Артема. Пока телефон включался, я разулся и снял куртку. Кстати, где мать? Странно. Мигнув, экран предложил ввести пароль. Наизусть заученная комбинация цифр. Что тут у нас? Понятно, мама осталась в больнице, что-то срочное. Дальше, пара сообщений из вконтакте. И тут я заметил 12 пропущенных. Это же не все от Артема? Боюсь представить, что он со мной сделает за это. Моим мечтам не суждено было сбыться. Звонил брюнет. От него же прилетело парочка сообщений. Первое в десять пятнадцать. [Ты дома? Все нормально?] Второе уже во втором часу ночи. Почему он не спал? Курсовую что ль дописывал? [Позвони.] Жопой чую мне пизда. Звонить было страшно. Да это ещё мягко сказано. У меня волосы дыбом стояли. Хотя что он мне сделает по телефону? Ничего хорошего, Паша. Нажал на вызов. Почему-то появилась надежда, что он не возьмёт трубку. Но она рухнула после второго гудка. — Да? — у меня перехватило дыхание, — Павел? — давай, Паша, что ты молчишь как дурак! — Говори! — Ты просил позвонить, — мда, ничего умнее я не придумал. — Хах, — смешок получился едким, — напомни, а когда я просил это сделать? — Когда приду домой? — блин блин блин. — Ты у меня спрашиваешь? С тобой все нормально? — приятно, что он беспокоился. — Да. Мы встретимся? — Я занят, — меня как из ушата окатили. Голос был ледяной, — напишу, когда освобожусь. Не прощаясь он скинул. Черт, он теперь меня вообще видеть не захочет? А что это я переживаю так? Да, облажался, но не игнорировать же меня теперь! Мы ещё посмотрим, кто первый не выдержит! Я плюхнулся на кровать. А может почитать про этого его БДСМ? Будем просвещаться, так сказать. Выяснилось, что оно делится на три взаимосвязанных части. БД — бондаж и дисциплина, ДС — доминант и сабмиссив и СМ — садизм и мазохизм. И совсем не обязательно нижний должен терпеть боль, а топ любить ее причинять. Выдохнув на это моменте, я стал вникать дальше. Вся суть темы для меня сводилась к тому, что нижний доставляет удовольствие верхнему, подчиняясь и передавая тому власть над собой. Дом же в свою очередь обязан заботиться о сабе, чётко соблюдать табу. В какой-то степени у топа было гораздо больше обязанностей и ответственности не только за себя, но и за партнёра. Наказания присутствовали в любой части БДСМ, для себя я провёл параллель с чем-то заменяющим ссоры и выяснения отношений. Саб мог чётко обозначить границы допустимого и в любой момент остановить экшн. Это несомненно плюс. Но он должен уважать доминанта, его решения, иначе ничего не получится. Так же огромную роль играло взаимное доверие. Арту я доверяю как себе, боюсь моментами, но знаю, что он не навредит. Возможно, мне будет больно, но это не опасно для здоровья и тем более для жизни. Самое ужасное для нижнего, если он расстроит своего доминанта. Прям смерти подобно, я посмеялся на этом моменте. Представив ребёнка, которому не дали конфетку. Так ладно, это, наверно, очередной бред. Для доминанта же удар ниже пояса, если саб хоть на секунду в нем усомнится. Ну, это в принципе понятно. Так же существуют сабдроп, домдроп и сабспейс. Первые два понятия меня особо не заинтересовали, они были чем-то похожи на обычную депрессию и потерю уверенности в себе. А вот про последнее я прочитал больше. Сабспейс — состояние транса у нижнего. Чаще всего описано как полет или парение в воздухе. Саб уже не отдаёт себе отчёт о происходящем, кайфуя от ощущений. Тут верхний должен следить за его состоянием и, что обычно происходит, прекратить сессию. Хотел бы я это ощутить, но тут все зависит исключительно от тебя. Про БДР все и так ясно, тем более Артём рассказывал. Ошейник что-то вроде обручального кольца. Интересно, я бы примерил. Вообще тема больше не пугала, скорее влекла, соблазняла попробовать. Я буквально горел от желания, чтобы Арт сделал что-то со мной. Может самому предложить? Тут мне на глаза попалась фраза: «Нижний партнёр сам предлагает себя качестве сабмиссива доминанту, доминант же не имеет права заставлять или как-то принуждать принять это решение, так же он не должен предлагать это сам». Вот оно! Завтра, ну, или когда мы там встретимся, я предложу. Держись, Артём, ты сам хотел этого. Я кровожадно потёр руки. Придётся меня потерпеть. Но ни завтра, ни послезавтра мы не встретились. На мои сообщения отвечали односложно. Звонить я не горел желанием, боясь напороться на ледяной голос. Мои предложения встретиться отклонялись. Он же не бросить меня решил? Я занервничал. Школа ушла на второй план. Тем более Жора там тоже не появлялся, восстанавливаясь после попойки. В среду схожу. Ничего умнее, чем караулить его под дверью мне в голову не пришло. Не знаю, во сколько у него заканчиваются пары, поэтому в два часа я как штык стоял у двери квартиры. Отложим учебу до четверга. Позвонив пару раз, убедился, что там никого нет. Отлично, значит у него не будет шанса не открыть. В четыре часа я уже начал переживать, а придёт ли он вообще. Уверен, как и любой другой нормальный человек, может остаться у друга на ночь. Я ему дам, у друга. Разозлившись сам на себя, попытался вспомнить его график в «Ультрамарине». Не получилось. Устал стоять, сел на подоконник и закурил. Сейчас выйдет какая-нибудь ворчливая старушка и даст по шее. Отвечаю. — Молодой человек, курение вредит здоровью, особенно в чужом подъезде, — что и требовалось доказать, я лениво оглянулся на говорившего. — Арт? — тут же спрыгнул с подоконника, пряча сигарету за спину. — За мной, — он просто зашёл в квартиру, больше ничего не говоря. Затушив бычок, я помчался за ним. Быстро разулся, скинул куртку и пошёл в гостиную. Брюнет сидел в кресле, выжидающе глядя на меня. Сесть мне что-то не давало. Возможно прожигающий взгляд, меня рассматривали как букашку. Мужчина был зол, но держал себя в руках, сохраняя на лице видимое спокойствие. — Артём, — договорить мне не дали. — Зачем ты пришёл? — вообще-то перебивать неприлично. — Я хотел извиниться, — хотя виноватым я себя особо не чувствую. — Не верю. Ещё что-то? — взгляд стал усталым, это я типа его достал?! — Я хочу сессию! — Тормоза сорвало. — Хочу быть… — Ты от меня ещё что-то требуешь? — в мгновение ока мужчина как коршун подлетел ко мне, схватив за ворот футболки, злые глаза напротив ясно дали понять, ещё слово, и я труп. — Возьми меня сабом? — прозвучало как-то жалко, я просто сдулся, отведя глаза. Артём, видимо, офигел от моего предложения, отпустил и сел обратно в кресло, задумчиво замолчав. Я чувствовал, что должен что-то сделать. И сделал. Опустился на колени перед ним. — Хозяин, пожалуйста, — склонил голову, смотря в ковёр. Не зря читал, хоть что-то запомнил. Как ни странно унижения не чувствовал, просто неловкость и смущение. Почему он молчит? А если он откажется? Плана В нет и в помине. На сайте было не написано, что делать в таких ситуациях. Нервы сдавали. — В субботу будет сессия. На ней все и решится. Ты останешься с ночевкой, — он отошёл к столу, что-то взяв, — заполни анкету, — перед носом появился листок. Взял его, пробежал глазами, там были написаны практики. Следовало выбрать допустимые и табу. Я, конечно, читал, но все равно сложновато. — Но я не знаю, что мне понравится, — растерянно посмотрел на Арта. — Выбери то, что наименее пугает. Оставил бондаж, флагелляцию, мастурбацию, различные анальные пробки, зажимы и так по мелочи. С уверенностью вычеркнул иглы, копрофилию, электричество, ножи, феминизацию, мумификацию, звучит то как стремно, и клеймение. Ну не готов я к такому экстриму пока. Напротив контроля оргазма поставил вопрос, не уверен, что понравится. Большинство практик оставались загадкой, ну ладно, надеюсь, в первый раз Артём не будет испытывать на мне все сразу. Встал и отдал ему анкету. Бегло пробежавшись глазами, мужчина удовлетворенно кивнул. — Стоп-слово? — я мгновенно ответил, вызвав лёгкое удивление. — Ультрамарин, — да, я готовился. — В субботу, в пять, жду тебя. Побрейся и сделай клизму. Постарайся не пить в этот день обезболивающие и успокоительное. Никакого алкоголя. Свободен. Меня молча проводили к выходу. Я потянулся поцеловать или хотя обнять, но был остановлен рукой, указывающей на дверь. Зашибись. Меня ни разу не коснулись. Я что прокажённый?! Pov Артём После телефонного разговора с Пашей я продолжил писать курсовую. Не думаю, что они с Жорой напьются, завтра в школу. Уже в одиннадцатом часу, отложив чертёж решил написать воробью. Никто не ответил. В полночь я начал волноваться, но трубку парень не брал. Интересно, куда они пошли? Может он уже дома, просто забыл позвонить? Да, скорее всего так и есть. Успокоился, полез проверять Инстаграмм. Бармен, обычно подменяющий меня, выложил историю. Сегодня в «Ультрамарине» прям тусовка, кто-то отжигает. Присмотревшись, узнал Павла. Вскоре сумасшедшие танцы закончились, они сели на диванчик. История прервалась. В следующей — парни уже глотали алкоголь прям из бутылок. Под подбадривающие крики посетителей. К ним подсели девушки, одна сразу же забралась на Пашиного друга, вторую мой додумался оттолкнуть. И на этом спасибо. Но раздражение все равно быстро затопило разум. Больше историй не было. Я же просил не напиваться, неужели так сложно? Интересно, когда он пойдёт домой? Позвонил ещё пару раз, но ответа не было. В два отправил смс, чтоб позвонил. Естественно, звонка я так и не дождался. Утром не выспавшийся пошёл в универ. Настроение было отвратительным. Чесались руки наказать мальчишку. Ближе к вечеру Паша всё-таки додумался позвонить, но извинений я не услышал. Вытрясу их при встречи. Я злился. Поэтому эту самую встречу надо оттянуть, иначе просто поставлю на колени без его же согласия. Меня пытались разговорить, вытащить погулять и так далее, но я хотел показать, что чувствовал, когда он ушёл в загул, даже не вспомнив обо мне. Пусть понервничает. Для себя распечатал анкету саба. Даже успокоился после этого. Надолго его не хватило. Уже в среду вечером обнаружил парня на подоконнике. В руках была сигарета, это мы позже обсудим. Но градус раздражения она подняла не хило. Он потребовал сессию, попросил взять его нижним. Когда он опустился на колени, а потом ещё и назвал хозяином, я чуть рот от удивления не раскрыл. Готов был простить ему что угодно. Мальчик, ты сам развязал мне руки, в субботу я накажу тебя за все. И ты не сможешь мне что-то предъявить, мол, меня заставили. Он явно читал о теме. Это приятно. Уже придумал стоп-слово. Зря я думал, что с ним будет сложно начать экшн. Проблемы возникнут скорее всего после. Но это ещё рано загадывать. Выставил его за дверь и начал думать о предстоящем экшене. Не хочется придумывать что-то сложное. Тем более цель просто показать, что не надо так себя вести и меня лучше слушаться. Посмотрим, как ты запоёшь в субботу, воробей.

***

Pov Паша Радовался, что уговорил Арта на сессию, я только один вечер, утром четверга уже сомневался в своём решении. Пошёл в школу, даже все уроки не отсидел. Жора тоже был какой-то вялый, и в середине дня мы ушли на набережную. Сидели на камнях около воды и молча смотрели на море. Говорить совершенно не хотелось, каждый думал о своём. Я размышлял, как бы все сложилось, если б я не настоял на своём. Познакомил бы меня Арт с темой полноценно? Или просто использовал бы некоторые элементы, так называемый бархатный БДСМ? Оставалось только догадываться. Разошлись ближе к вечеру, но было видно, что настроение ниже плинтуса не только у меня. В пятницу я понял, что надо хоть почитать, как готовиться к сессии. Тем более мне велено было не только побриться, но ещё и клизму сделать. Одеваясь в школу, я загуглил весь этот процесс. По коже прошёлся холодок, не так я себе это представлял. Какая тут школа, разделся. Покурил. Пошёл искать клизму. Ну, а вдруг? Мать всё-таки медсестра, у нас дома чего только нет. Перерыл аптечку — ничего. Вспомнил, что в кладовке целый ящик со всяким медицинским барахлом. Пошёл туда. Ух ты, иголки всех размеров. Набор садиста прям! Но искомое я нашёл. Она состояла из ёмкости для воды, шланга и конусообразного наконечника. Помыл все это, мало ли сколько она валялась в коробке, и отнёс в комнату. Надеюсь, матери утром дома не будет, а то пипец. Мне ж ещё и побриться надо. Что он со мной делать то собрался? Извёлся я к вечеру, гадая, что будет на сессии, прорепетировал, как буду сидеть на коленках. Повторил несколько раз стоп-слово, надеюсь, оно мне не понадобится. Спать завалился уже в девять вечера. Заснуть, конечно, не смог. Ворочался до утра, как безумный. Встал ещё более уставшим и дёрганым, чем вчера. Думал уже звонить Арту и просить пощады. Сессия нависла как дамоклов меч, давила, не позволяя расслабиться. Повезло, что мать ушла на смену. Что-то она часто работать начала, совсем ее не вижу. Начал я с клизмы. Наконечник смазал вазелином и ввёл в задний проход, ощущения отвратные. Кое-как повторил процедуру очищения два раза. Гордость моя куда-то делась, чувствовал себя побитым щенком. И как люди от этого кайфуют? Бриться было морально приятнее. Хотя я как обезьяна почти час прыгал в ванне, стараясь убрать все волоски. Уже потом, стоя перед зеркалом, почувствовал себя чуть ли не ребёнком. Отсутствие волос нехило смущало. Тяжело вздохнув, глянул на время. За процедурами не заметил, как пролетело несколько часов. Уже два, у меня три часа, ну, ладно, два. Ещё час потрачу на дорогу, попутно прогуляюсь в парке и успокою нервы. Есть не хотелось. Даже завтракать утром не стал. Потыкался в телефон. Скучно. Убрал клизму на место в кладовку. Покурил ещё раз. Выбирал, в чем пойти. Да что тут выбирать то? Свитер и джинсы, ничего нового. Не наряжаться же, все равно разденут. Пришла мать, посмотрел с ней телевизор. Сказала, передать привет Жоре, ведь именно к нему я иду ночевать. Прости, что обманываю, мам. Но лучше тебе не знать, что собрался делать твой сын. В четыре вышел из дома. До Арта где-то полчаса черепашьим шагом, как раз в парк загляну. Но планы поменялись, как только я увидел счастливых и беззаботных людей. Стало тошно. Поплёлся к Тёме. Подумаешь, пораньше приду. Я вообще не уверен, что дойду. Внутри все скручивалось в тугой комок от волнения. Ещё раз покурил. В голове сделал пометку купить сигарет, пачка на исходе. Зашёл в подъезд. Постоял перед дверью, не решаясь позвонить. Понял, что готов уйти, и быстро нажал на кнопку. Раздалась переливчатая мелодия. Надо было всё-таки валить. Уже сделал несколько шагов в сторону лифта, как меня окликнули. — Уже передумал? — Арт напряжённо всматривался в мое лицо. — Нет, просто… — я не нашёл, что ответить. — Проходи, — как только за мной закрылась дверь, я был прижат к стене, — Ты сделал, что я просил? — тёплое дыхание на шее, вызвало табун мурашек. — Да, — голос охрип. — Душ? — выдох в губы, я в предвкушении поцелуя сглотнул. — Да, — неуверенный какой-то ответ. Меня тут же отпустили. А я надеялся. Уже в ванне посмотрел в зеркало. Передо мной был перепуганный мальчишка с огромными серыми глазами. Не думал, что выгляжу настолько молодо. Мыться я не стал и так был готов. Вспомнил, что сессия обычно проводится в обнажённом виде. Но Арт ничего не сказал. Поколебавшись, я полностью разделся, складывая вещи на стиральную машину. Вышел я уже обнаженный. Зашёл в гостиную. Артём стоял спиной ко мне босиком в черных брюках и такой же рубашке. На звук шагов он резко обернулся, последняя оказалась расстегнута, демонстрируя рельефный пресс. Мужчина оценивающе осмотрел меня, дёрнув уголком губ. Я не двигался, чувствуя себя натянутой струной. Гостиная поменялась: свет был приглушен, ковёр исчез так же, как и журнальный столик, диван был отодвинут к стене. Центральное место занимала конструкция, напоминающая тренажёр, в некоторых местах обитый мягкими подушками. Спереди, не знаю, почему я решил, что это перед, была подставка, видимо, под колени, потом следовало перегнуться через перекладину, на другой стороне располагалась наклонная поверхность, на которую, по логике, нужно опереться грудью. Везде были кольца, я так понимаю, меня привяжут. На столе лежали какие-то вещи, которые видимо предназначались для меня. Дальше рассматривать не дал Арт, резко оказавшийся рядом. Я даже отшатнулся, глядя на него во все глаза, уже подсознательно ожидая угрозы. — С этого момента я для тебя Хозяин и никак иначе. Без этого даже не смей обращаться ко мне. Слушайся, Паша, так будет тебе же легче. Стоп-слово? — Ультрамарин, — а у кого-то трясутся коленки. Спокойствие, Пашка, прорвемся. — Отлично, иди к станку, — он кивнул в сторону конструкции. А станок для чего? Я медленно приблизился. — Вставай коленками на подставку и ложись, поплотнее прижмись грудью к поверхности. Выполнил все указания. Моя зад оказался на обозрении, ещё и ягодицы разошлись в стороны, хотелось разогнуться или хотя бы прикрыться. Почувствовал прикосновение к ноге, дёрнулся. Оглянулся, ничего не увидел, но почувствовал, что щиколотки что-то стянуло, запястья обвили кожаные манжеты. Вскоре все мои конечности были надежно прикреплены, не позволяя менять положение больше чем на несколько сантиметров. Откуда я это знаю? Я проверил, чем вызвал тихий смешок. Услышав щелчок, я напрягся. Рука Арта легла на ягодицу. На анус полилась холодная смазка. Мышцы стали каменными. Я готов был выть от униженного положения. Нервы сдали, когда в меня попытался проникнуть палец. Дёрнувшись в своих тисках, я попытался обернуться, но сильно мешали прикованные руки, потому что оторвать грудь от поверхности станка не представлялось возможным. — Не дергайся и расслабься, — как тут расслабиться?! Я запыхтел, — Я сказал расслабься! — мне прилетел ощутимый шлёпок по мягкому месту. От неожиданности я на секунду потерял бдительность. Палец оказался внутри, разминая вход. Кайфа не испытал, не знаю, что тут может быть приятного. Просто необычно, хочется избавиться от инородного предмета. Вскоре добавился второй палец, это уже становится реально неприятно. Тянущие ощущения, но пока не больно. Пальцы покинули проход и на их место пришло что-то большее. Стенки болезненно растянулись. На мой протестующий стон никто не обратил внимание. Ну, конечно, зачем? Я ему покажу потом. Движение прекратилось, судя по всему, это анальная пробка. Ладно, пока не все так страшно. Артём обошёл меня и взял что-то со стола. Он стоял спиной, поэтому рассмотреть не получалось. Но скоро передо моим носом стоял мужчина с кожаной плетью в руках. Конец ее состоял из нескольких лоскутков. Многохвостка, вспомнил я. Он выглядел уверенно и, что уж тут скрывать, сексуально, подавлял одним взглядом. — Я собираюсь наказать тебя, — Арт беззвучно начал подходить к моей заднице, — Сначала ты получишь двадцать ударов флоггером, потом по пять ремнём за каждый неверный ответ. Кожу на заднице опалил первый удар. Ощущения отличались от шлепков рукой. Тут было покалывание, как от электричества. Первые пять ударов я вообще не ощутил. А потом то ли Арт начал вкладывать в удар больше сил, то ли кожа стала более чувствительной, появилась лёгкая боль. Сначала просто заставляла закусывать губу, потом дергаться. На последних трёх ударах я раздраженно шипел, даже не пытаясь это скрыть. — А теперь поговорим, — плеть упала на пол, в руках мужчины щелкнул ремень, — Ты знаешь, за что я тебя наказываю? — Да, — пусть и не до конца понимаю, за что конкретно, но точно за воскресенье. — Я велел обращаться ко мне Хозяин, — как гром прозвучало над ухом, хотя мужчина говорил тихо, — плюс пять ударов. Прежде чем я успел хоть как-то отреагировать, Артём с силой хлестнул меня ремнём. Я взвыл от резкой боли. Следующий удар заставил дернуться. Я безуспешно попытался увернуться. Хотя куда я денусь с подводной лодки? Было больно, хорошо, что мужчина бил не спеша, давая время прийти в себя. Хотя на пятом ударе у меня все равно выступили слезы. — Мне повторить вопрос? — Нет, Хозяин, я знаю, за что вы меня наказываете, — лучше не играть с огнём. — Скажи это, — пауза затягивалась. Я не знал, какой из косяков назвать. Ещё один удар ремня, впрочем, заставил говорить хоть что-то. — За то, что я не позвонил, — прикосновение к ягодице напомнило, что я забыл обращение, поспешно добавил, — Хозяин. — Не за это, — Арт подошёл ко мне спереди, не спеша наказывать за неправильный ответ. — Ещё попытка? — За то, что курил, — брюнет отрицательно покачал головой, — пил? Поздно вернулся? Не ходил в школу? — перечислял я, но ни разу не угадал, — Я не знаю, Хозяин. — Зачем сказал, что знаешь? — подбородок подняли и заглянули в глаза. — Готовься, 25 ударов. Будешь считать до 10. Чтоб я слышал, — первый же удар заставил буквально подавиться воздухом. — Один, — как же больно, — Два, — закушенная губа не давала кричать, — Три, — я не хочу это терпеть, — Четыре, — начал дергаться. — Если не перестанешь двигаться, мы начнём заново, — это предупреждение заставило замереть. — Пять, — попа горела огнём, кажется, я завтра не сяду, — Шесть, я больше не могу! — взвыл под седьмой удар. — Можешь. Ну? Считай! — Семь, — слезы стояли в горле комком, — Восемь, почти сразу ещё два удара, — Девять, Десять, хватит, пожалуйста, Хозяин. Артём взял паузу, молча стоя за спиной. Я старался взять себя в руки и не расплакаться как ребёнок. Было больно и обидно. Почувствовал себя маленьким, ещё бы в угол поставил. Я прислушался к ощущениям: задница горела огнём, казалось, что она опухла. Пауза между ударами затягивалась. Неужели меня послушали, и все это закончилось? — Я наказываю за то, что заставил волноваться, абсолютно не задумываясь о моих чувствах, — удар, — за то, что пренебрёг моими просьбами вернуться пораньше и не напиваться, — удар, так это был не приказ? — за то, что отключил телефон, хотя прекрасно знал, что я буду волноваться, — удар, — за то что не позвонил ни разу, — удар, — за то, что ни разу искренне не извинился, — удар, — за то, что не жалеешь о своём поступке, — удар, — за то, что напился как свинья, — за то, что заставил сомневаться в тебе, — два удара подряд, — за безответственность, — ещё удар. Тут меня прорвало, осознание того, что я поступил как ребёнок, отключая телефон и не заботясь о том, что Артём может переживать, где я и все ли хорошо, разом навалилось сверху. Я был готов расплакаться не от боли, а потому что расстроил мужчину, хотя не хотел этого. Одинокая слеза скатилась по щеке, стало противно от своей безответственности. — Я разочарован в тебе, Паша. Эти слова были как удар под дых. Дыхание перехватило, глаза застилали слезы. Я всё-таки разрыдался как ребёнок. Мне было стыдно за своё поведение. Арт не обращал на меня никакого внимания, ритмично заканчивая наказание. Я плевать хотел на боль, меня разрывало внутри. Я почувствовал, как ягодицы смазывают чём-то прохладным. Стало легче, но не на душе. Рыдания стихли, но всхлипы то и дело вырывались. — Хозяин, я сожалею, правда, — он же мне поверит? — простите меня, — спазм сжал горло, — пожалуйста. Пробка покинула мое тело. Вновь полилась смазка. Раздался шелест, в следующий момент я почувствовал давление в заднем проходе. Артём толкнулся входя сразу наполовину. Боль яркой вспышкой прострелила поясницу, заставляя стонать. Его член был по объёму больше пробки. — Я прощаю, — следующим толчком заполнил меня до конца. После этих слов на душе стало легче. Появилась какая-то эйфория. Дав время привыкнуть, Арт сзади начал двигаться, постоянно меняя положение. Сначала было не очень то приятно, но хотя бы боль отступила. Вдруг меня прошибла волна удовольствия, заставив застонать. Боль от ударов медленно утихала, уступая место приятному теплу. Это было необычно, наслаждение нарастало. Дальше мужчина уже целенаправленно старался попасть в ту точку. Внизу живота комом собралось возбуждение, заставляя хотеть большего и стонать. Я подмахивал, в меру своих возможностей, на особо сильных толчках вскрикивая. От удовольствия начинало темнеть в глазах. Мой член нащупала, а потом и обхватила рука Арта, крепко сжимая и сразу начиная грубо двигаться. Через несколько минут я с громким стоном излился. Мужчина сзади вскоре последовал за мной с тихим рычанием. Он прижал меня к станку, тяжело дыша. Я под ним сопел из-за заложенного после слез носа, пытаясь восстановить дыхание. Через минуту, осторожно выйдя, Арт начал отстегивать мои конечности, разминая затёкшие части. — Сессия закончена. Ты как? — внимательный взгляд синих глаз прошёлся по лицу. — Ты же простил меня? — я тут же оказался в объятьях и был утянут в сторону дивана. — Простил. В следующий раз думай головой, — а сидеть на коленках приятно. Сразу чувствуется защита, -бегом в душ! Меня практически скинули с коленок, придержав, чтоб я не шлепнулся мягким местом на паркет. Обиженно укусив руку Арта, я с довольным смехом умчался в ванную комнату. Умчался это, конечно, громко сказано, скорее хромал, то и дело охая от боли в анусе. Не привыкли мышцы к таким нагрузкам. Но это только пока. — Мальчишка! — мне спустили это с рук. Впечатления от сессии остались двоякие. Я ощущал себя отдохнувшим и бодрым, как после хорошего сна, чувство вины испарилось, оставив после себя лёгкое послевкусие. Если бы мужчина меня не наказал, то не знаю, как извинялся бы перед ним. Да я бы даже не признал, что виноват. Тогда точно был бы скандал, и мы, как бараны, стали бы доказывать свою правоту. Но с другой стороны мне не очень понравилась порка. Я чувствовал себя слишком скованно и, наверно, повторить бы не захотел. Никакого возбуждение, которое описывают в интернете. Еще раз прокрутил в голове сессию. Тут меня осенило. Я кое-как вытерся и выбежал на поиски брюнета. — Арт? Арт! — в гостиной его не оказалось. Помчался на кухню. — Что случилось? — меня остановили сильные руки. — Когда, — я замялся, но быстро собрался с мыслями, — когда ты бил меня ремнём, мне было дико больно, но потом, последние удары, я почти не чувствовал. Наоборот, они помогали. Как это возможно? — Артём мягко улыбнулся. — Ты из-за этого прибежал ко мне голый? Рискуешь, Паша, — я покраснел, чем заставил его расхохотаться. — Не смешно, — хотел уже уйти, — я же серьёзно. — Просто физическая боль помогла дать выход чувству вины, которое, судя по всему, у тебя появилось. Она успокоила, заглушая собой моральную. Ты не мазохист, если вдруг сделал такой вывод. Не зависим от боли, но как часть экшена небольшое воздействие, думаю будет возможно. Иди надень что-нибудь и сделай мне чай, — он ушёл в душ. Я надел его футболку, правда, почти сразу утонул в ней, но кого это волнует. Сам сказал, надень ЧТО-НИБУДЬ. Интересно, он скажет носить мне ошейник? В интернете написано, что это круто для саба. Но что-то Артём ни разу не упомянул его. Может, думает, что я недостоин? Или ему просто такое не нравится? Задница горела, хотелось изо всех сил почесать ее, что я и сделал. Легче особо не стало, прикосновения разжигали пожар на пострадавшем месте. — Руки убрал, — меня застали врасплох, с перепугу отскочил к столешнице. — Что ж ты так подкрадываешься, — в шутку схватился за сердце. — Повернись спиной ко мне, оголи ягодицы, обопрись на стол и прогнись в пояснице, — ух ты, он что поэт? Арт в одних домашних штанах стоял, облокотившись копчиком на раковину. — Это краткое руководство для шлюхи? — я выгнул бровь, насмешливо глядя на мужчину. — Ой, Паша, договоришься! — в руках появился тюбик. — Понял, не дурак, — встал, как просили. Пострадавшую попу намазали кремом. Кожа сразу перестала гореть, появился приятный холодок. Садиться я опасался, по ощущениям на месте пятой точки был огромный синяк, да ещё и чувство, что в анусе что-то забыли. Неприятненько однако. — На счёт курения, — я замер, — увижу с сигаретой, буду бить по рукам, — и главное, так спокойно сказал, обыденно. — Как я смогу сразу бросить?! — ощетинился, мог бы не курить, не курил бы, так сложно это понять. Меня поманили пальцем к себе. Честно, я боюсь подходить. Какой-то у него взгляд угрожающий. Сделал шаг вперёд. Меня притянули к себе. Артём встал, рука переместилась на шею, аккуратно сдавливая, но не лишая кислорода, просто предупреждая. — Курить будешь при мне, когда я разрешу. Понял? — я кивнул, хоть так. Это лучше, чем постоянно получать наказание. — Мм, а на тебе бы прекрасно смотрелся ошейник. Что скажешь? — от моего ответа абсолютно ничего не зависит, это дураку понятно. Но приятно, что для галочки спрашивают. — Как скажите, Хозяин, — я склонил голову, изображая послушание. Арт довольно ухмыльнулся и погнал меня в кровать. Видите ли, время позднее, пора отдыхать, тем более у меня была нехилая эмоциональная встряска. Сам разделся до белья, а меня оставил в футболке, видимо, чтоб окончательно не смущать. Уложили в постель, закинули свои конечности, прижали к груди и засопели на ухо. От этого уюта начали слипаться глаза. Зевнув, я как довольный кот расплылся в улыбке и задремал, чувствуя спиной твёрдую грудь и тепло чужого тела.