Кафе «Ультрамарин»

POV Паша — Я еду на Новый год к родителям. Отец настоял, — унылый голос в трубке ясно давал понять, что он не в восторге от этой перспективы. — Правильно, ты давно их не видел, — я засунул своё я и желание провести праздник с мужчиной подальше. — Да, но… В последнее время наши разговоры по телефону стали традицией. Каждый вечер несколько часов мы обсуждаем прошедший день, планы на следующий и просто делимся мыслями. Это меня более чем устраивает. Даже то, что Арт уезжает на Новый год не расстраивает, а наоборот заставляет думать о горячей встрече. Еще я впервые закончу полугодие прилично и даже без троек. Маман не может нарадоваться переменам. Хвастается подруге, что её сын наконец взялся за голову. Где-то числа двадцать восьмого декабря я понял, что надо начать выбирать подарок брюнету. Хочется подарить что-то значимое. В голову как назло ничего путного не лезет, только банальные кружки, и книги. И вот второй день я бездумно гуляю по магазинам. Даже матери я выбрал подарок за несколько часов, а тут… Проходя очередной магазин я замечаю стенд с крутыми носками — это моя слабость. У меня их целая коллекция, но я не устаю покупать новые. Они тут стоят внушительно, не готов я тратить столько на носки. Оборачиваюсь, собираясь выходить из магазина, но замечаю шарфы. А ведь Артём говорил, что не может найти подходящий элемент гардероба. Подхожу ближе, рассматривая изделия. Ткань была безумно приятной на ощупь, расцветка многообразна. Думаю, найду подходящий. Спустя двадцать минут шагаю к кассе с сине-фиолетовым комплектом. Цвет идеально подойдёт брюнету. Правда, я ни разу не видел его в шапке, но шарф он точно оценит. Новый год не такой большой праздник, надо просто показать заботу. Покупка выходит довольно дорогой, но я без жалости расплачиваюсь и довольный иду домой. Интересно, что подарит Арт? Утром 31 декабря мама начинает суетливо готовить еду на ночь. Каждый раз не понимаю, зачем так много. Мы никогда не ждём гостей. Не помню, когда в последний раз мы праздновали не вдвоём. Помогаю нарезать салаты, традиционный оливье и мой любимый крабовый. Селёдку под шубой оставляю маме, не нравится она мне. Ближе к обеду приготовленная еда стоит в холодильнике, а мы блаженно сидим перед телевизором. — Во сколько сядем за стол? — тоскливо смотрю на часы. Хочется есть, но стоит подождать до вечера. — Думаю часов в 9. Не забудь красиво одеться! — Что? — удивлённо смотрю в сторону довольной женщины. — Зачем? — К нам же гости придут, ты что забыл? — упрекает она. — Какие гости, мама? — неужели я прослушал? — Ой, я наверно закрутились и не сказала. Мой коллега, будь милашкой, — и она, беззаботно улыбаясь, уходит из комнаты. Какой ещё коллега?! Неужели… Теперь стали понятны все отлучки матери из дома. Я значит дома сижу, волнуюсь, а она… Внутри медленно поднималось раздражение. Хотя я желаю счастья матери, но смириться с появлением кого-то ещё в её жизни, просто не могу. Надев свитер на плохо вытертое тело, я заглядываю в комнату мамы. Она крутится перед зеркалом в красивом платье винного цвета и новых сережках. А ведь это ещё далеко не старая женщина. Раздаётся звонок в дверь. Пришёл значит, иду открывать дверь, почему-то готовясь столкнуться носом со стариком. Но нет. Передо мной стоит высокий мужчина лет сорока. — Павел? — уточняет он, рассматривая меня с ног до головы. Я сдержанно киваю, — Я Максим, — он, зайдя в квартиру протягивает руку для рукопожатия. Тёплая ладонь сжимает мою. Мужчина внушает доверие. Темные волосы уже подернула седина, добрые глаза смотрят прямо на меня. А у маман недурной вкус. Респект. Посмотрим, какой он в общении. За столом царит дружеская атмосфера, сначала возникали неловкие паузы, но благодаря матери, заполняющей их своим щебетание, все идёт не так уж и плохо. Оказывается, Максим работает хирургом в соседнем отделении. Работу свою любит. Разведён, есть дочь от первого брака, чуть старше меня. Мужчина располагает к себе. Я успокаиваюсь и действительно наслаждаюсь вечером. Под куранты загадываю банальное желание, чтоб у всех все было хорошо. Ближе к часу ночи, чувствую, что стал немного лишним и хорошо бы оставить парочку наедине. Выхожу на улицу, плюхаюсь на ближайшую лавку, задрав голову вверх и наблюдая за раскрашивающими небо петардами. Красиво. В кармане звякает телефон, я даже не сразу осознаю это в гуле взрывов. Новое смс. [Я позвоню?)] Глупый вопрос, Артём. Я быстро снимаю блокировку и выбираю в недавних номер брюнета. Меня приветствует хриплый голос, сразу сыплются поздравления и пожелания всего, что только можно придумать. Улыбаясь, поздравляю в ответ. Жаль, что ты не рядом. Артём весело рассказывает про семью, как отец чуть не испортил какой-то суперважный салат, за что получил от жены полотенцем. Потом спрашивает про меня, рассказываю о Максиме. — А сейчас вот сижу на лавочке, смотрю салют, — глубоко вдыхаю морозный воздух. — Попу отморозишь, — смешок, — я скоро вернусь, отпразднуем уже прошедший праздник? — С удовольствием, — в мыслях уже в деталях придумал, как и что будет. Ещё немного поболтав, меня отправляют спать. А попу я реально не чувствую. Надо было хоть пройтись, а не упорно сидеть на деревяшке. Тихо открываю дверь, стараясь не шуметь, тенью проскальзываю в свою комнату и сразу же залезаю под одеяло. От теплоты меня разморило и глаза сами собой закрываются, унося в мир грёз.

***

Еле дотерпел до четвёртого января, дня когда приезжает Артём. Отдельная история, как я отпрашивался у матери аж на две ночи. Сказать, что она была против, это ничего не сказать. Наши баталии слушали все соседи. Но в конце концов удачно подошедший Максим сумел ее успокоить и заверить, что я парень взрослый и за три дня ничего не случится. И вот я на вокзале. Приезжаю за десять минут до прибытия поезда. И вскоре начинаю прыгать по платформе, ноги в кедах давно замёрзли. На горизонте виднеется поезд, только едет он безнадёжно медленно. Надо было спросить вагон, но надеюсь не разминёмся. Всматриваюсь в пеструю толпу, перрон утопает в гомоне, когда сзади обнимают крепкие руки. Быстро разворачиваюсь. — Замёрз? — брюнет улыбается, куртка расстегнута нараспашку. Я честно киваю и мы спешим сесть в автобус. Рассматриваю знакомое лицо и синие глаза со смешинками. На часах девять утра и на улицы только начинают выползать сонные жители. Снег сугробами лежит на тротуарах и чистить его, видимо, никто не собирается. До квартиры Арта добираемся довольно быстро. Оставляем лишние вещи: он сумку с вещами, я рюкзак с его подарком. Идём в магазин, потому что холодильник пустой, а я вызываюсь приготовить ужин. Скидываю нужные продукты, попутно уточняя, что брюнет все это ест. Мужчина молча идёт следом, слушая мою болтовню. Прошу его взять творог, сам устремляясь за овощами. Неудачно завернув за стеллаж, с размаху врезаюсь в тележку какой-то истеричной дамы. Почему истеричной? Да потому, что она начала с ходу на меня орать, обвиняя во всех смертных грехах. Я стою и вежливо слушаю. Как воспитанный мальчик не перебиваю, один из пунктиков Артёма. — Да вы посмотрите! Он даже не отрицает! — разоряется женщина. От крика её лицо становится багровым. — Что здесь случилось? — Арт встаёт рядом со мной, пытаясь вникнуть в ситуацию. — Этот — тыкает в мою сторону, — чуть не убил меня своей тележкой! — Артём, на меня ведьма напала, — невинно хлопаю глазами. — Паша! — укоризненный взгляд, — Прошу прощения, — это уже грымзе, которая от возмущения аж рот открыла. Меня быстро уводят за стеллаж, пока женщина не успела прийти в себя и поднять крик. О, как раз мне нужен был разрыхлитель, беру с полки искомое. Это мы удачно зашли. — Я тебя на две минуты оставил, — даже спорить не буду, — пойдём в кассу, если ты все взял. Согласно киваю и мы направляемся искать самую короткую очередь. Оплачивает все Артём, мне остаётся только складывать продукты. Делим пакеты пополам и наслаждаясь снегопадом идём домой. Я бы погулял. О чем незамедлительно говорю брюнету, запоздало подумав о том, что он устал с дороги. — Я предлагаю сегодня поваляться дома, а завтра тащи меня куда хочешь. Убираю продукты, пока брюнет занимает ванную, смывая усталость от дороги. Долго не думая, решаю присоединиться к водным процедурам. Захожу в ванную комнату, прикрывая за собой дверь. Сколько раз здесь бывал, никогда не замечал душ в углу комнаты. Ванна бросается в глаза, поскольку находится прям напротив двери, рядом с ней — раковина и стиральная машине. С другой стороны корзина для грязного белья и тумбочка. У дальнем углу — унитаз. Далее идёт зеркало, почти в полный рост, интересно, мужчина часто перед ним крутится? Перевожу взгляд на душевую кабину, брюнет меня все ещё не замечает и продолжает мыть голову. Быстро раздеваюсь, бросая вещи на стиралку, и тихо отодвигаю дверцу, аккуратно проскальзывая внутрь. Прохладная вода заставляет кожу покрыться мурашками. Я со спины прижимаюсь к брюнету, который вздрагивает от неожиданности. — Паша, — старается смыть шампунь с лица. — Ага, мне стало скучно одному, — трусь щекой о лопатку. Артём разворачивается оценивающе меня рассматривая. Проводит рукой от бедра на рёбер, другой хватает подбородок и поднимает вверх, задирая голову и оголяя шею. Уже предвкушаю поцелуй, но меня одергивают. — Где ошейник? — хватка на подбородке становится железной. — Бля, забыл, — а ещё, Паша, ты забыл с кем разговариваешь. Меня тут же прижимают лицом к стенке кабинки, упираясь локтем в шею и пинками ставят ноги в нужную позицию. Я, прогнутый в пояснице с отклячённой задницей и прижатой к стеклу шеей, оказываюсь практически обездвиженным. — В следующий раз не забудешь, заодно и от мата отучишься. Ягодицу сжимает сильная рука, отводя немного в сторону и отпуская. Следом идёт сильный шлепок, заставивший меня вскрикнуть. Второй был более ожидаемым. Потом уже сам прогибаюсь сильнее, надеясь не только на спанкинг. Попа горит, но холодная вода быстро снимает неприятные ощущения. Арт, кажется, и не собирается останавливаться, как будто чего-то ждёт, и до меня доходит. — Простите, Хозяин, — шлепки прекратились, — больше такого не повторится, — попу начинают поглаживать. — Так-то лучше, — наконец-то долгожданный поцелуй, пытаюсь закинуть ногу на брюнета. — Ты сюда мыться пришёл, — меня не сильно отталкивают и намыливают губку, начиная тереть ей. Даже не помню, когда в последний раз мылся не сам. А это, оказывается, приятно. Массирующие движения расслабляют. Когда брюнет включает горячую воду, то становится слишком хорошо, глаза сами закрываются. Я настолько кайфую, что готов прям сейчас сползти по стеночке. — Полотенце на полочке, — меня бесцеремонно выставляют из душа. Пока я заматываюсь самым большим из найденных полотенец брюнет быстро домывается и закрепляет ткань на бёдрах. А вытираться не надо что ли? И первым выходит из ванной комнаты. Надеваю боксёры и джинсы и спешу догнать мужчину. Нахожу его на кухне, прислонившимся поясницей к подоконнику. Кожа ещё кое-где покрыта каплями воды. Какое же у него тело, пусть не мега рельефное, но подтянутое и красивое. Пока я им любуюсь, Арт молча указывает на пол перед ним. Что я опять сделал? Неуверенно подхожу и опускаюсь на колени, смотря в пол. На мне быстро застегивают ошейник, дальше рука зарывается в волосы. Опять забыл сходить подстричься, скоро буду хвостики делать. — Вставай, — брюнет отходит делать чай, — сколько тебе нужно на готовку? — Часа два наверное, — продолжаю сидеть на полу, — что делать будем? — Есть предложения? — Ну, — а как вот сейчас ему про секс сказать? — наверное нет, ты устал? Может поспишь, думаю в поезде не очень удобно было. Далее следует рассказ о соседях по купе, по ходу которого мы перемещаемся на диван в гостиной. Арт вытягивается на диване, я сажусь на ковёр. Кадры в поезде попались отменные: мужик, работающий в похоронном бюро, с черным юмором, дама средних лет, старательно скрывающая возраст и бабуля — божий одуванчик. Последняя как ни странно громче всех смеялась над анекдотами мужика. С этим цирком Арт встретился вчера вечером и расстался сегодня. По мере рассказа голос брюнета утихает, а потом и вовсе возникает пауза. Я недоумённо смотрю на мужчину. Оказывается, Артём уже успел перевернуться на бок, обняться с подушкой и засопеть. Быстро он, ещё я пристаю и не даю отдохнуть с дороги. Полазив в интернете, решаю начать готовить, делаю я все медленно, поэтому должно получиться как раз к ужину. Самое сложное испечь пирог — много мороки с тестом. Хотя так мать говорит всегда, но я то мужик, сейчас все быстро замесим. Начинаю смешивать ингредиенты. Летая в своих мыслях, понимаю, что ожидал немного другой встречи. Теплее что ли, хотя может, как обычно, сам себе надумал. Но он мог бы и поцеловать не один раз, а хотя бы два. Бессердечный пень, в душе начала скрестись обида, которую я безуспешно пытаюсь прогнать. Засовываю пирог в духовку и засекаю время. Сейчас надо нарезать мясо и приготовить соус, он как раз успеет охладиться. Спиной чувствую взгляд, но не хочу оборачиваться. А смысл? Пытаюсь сосредоточиться на готовке. — Паша, — вздрагиваю, но упорно продолжаю резать, — воробей! — чувствую руку на плече и резко разворачиваюсь. Арт делает шаг назад, поднимая руки в сдающемся жесте. Я, не понимая, что происходит, продолжаю молча стоять. — Давай мы это опустим, — из моей руки аккуратно забирают нож, — что случилось? — Ниче… — Не ври! — а перебивать невежливо. Тянет за стол, сажая напротив себя. Вопросительно смотрит, ожидая ответа. А я не могу сформулировать мысль. Что именно мне не нравится? Что он чурбан? Но ведь это не так. А если я ожидал сопливого приветствия, то это не к брюнету. Всё-таки он хоть и достаточно мягкий, но явно не ванилька. — Все нормально, это просто мои загоны, — виновато опускаю голову. Мда, Паша, молодец, теперь тебя ещё и странным посчитают. — Тебе помочь с готовкой? — спасибо, что не стал развивать эту тему. — Можешь нарезать овощи? Согласно кивнув, Артём достаёт нужное из холодильника и приступает к приготовлению салата. Я возвращаюсь к мясу. Вскоре оно уже жарится на сковороде. Остаётся гарнир. Думаю, рис подойдёт. На кухне царит уютное молчание, тёплый свет люстры только усиливает его. Вытаскиваю пирог из духовки, уже хочу откусить, но прекрасно знаю, что холодный гораздо вкуснее. Перекладываю выпечку на блюдо. Вовремя замечаю тянущуюся к пирогу вилку, несильно бью по руке. — Подожди, пока остынет! — на возмущенное бормотание не обращаю внимание. — Где будем есть? — Предлагаю устроиться в гостиной, включим что-нибудь для фона. Я отнесу все, — быстро раскладываю еду по тарелкам, пока Арт уносит салат и приборы. В этот раз мы оба сидим на ковре, обложившись подушками и опираясь спиной о диван. По телевизору идёт «Иван Васильевич меняет профессию», один из моих любимых фильмов. Как будто вернулся в детство, уютный вечер наедине с близким человеком, разве что тогда это была мама, вкусная еда, десерт, ну, и, конечно, ожидание подарков. — Очень вкусно, — меня приобнимают и протягивают кусочек мяса. Аккуратно беру его с вилки губами, — думаю, что полностью уступлю готовку тебе. — Это я типа сейчас обрадоваться должен? — смех Арта. — Но я согласен. Доедаю свою порцию, временами смеясь над фильмом. Арт одну руку держит у меня чуть выше коленки иногда поглаживая. А когда уже подарки будут? Смотрю на брюнета. То ли взгляд у меня просящий, то ли он просто догадывается, что я хочу. — Ну, давай, неси, — и первый скрывается в своей комнате. Я помчался к рюкзаку. Резко начинает казаться, что мой подарок совсем не понравится. Слишком простой, надо было подумать ещё. Не успеваю я расстроиться, как меня поторопят. — Что ты там копаешься? Иди сюда! Возвращаюсь уже не такой уверенный. Арт чуть-чуть отодвинул стол и отнёс тарелки, освобождая место. Перед ним лежит довольно большая коробка в синей обертке с маленькой снежинкой, приклеенной сверху. Интересно что там? Pov Артём Как только Пашка видит коробку, глаза сразу загораются. Зову его сесть уже рядом. Мне тоже интересно, что он приготовил для меня. Его коробка меньше, но выглядит объёмной. Парень неуверенно приземляется рядом, откладывая подарок за спину. — Я так понимаю, мой будет первым? — протягиваю ему коробку. — Тяжёлая — он выглядит удивленным. — Открывай уже. Он пытается аккуратно развернуть обертку, но в конце сдаётся и рвёт бумагу. Снежинку на мое удивление кладёт на стол. Приглянулась она ему что ли? Тем временем парень озадаченно вертит в руках коробку, не решаясь открыть. По сведённым бровям понятно, что угадать содержимое у него, увы, не получается. Пересаживаюсь ему за спину, пододвигая интересующий меня подарок, хм, а коробка не особо тяжёлая. Обнимаю воробья, вдыхая запах в районе шеи. Что ж скучал не только я, но и мой организм. Вожу носом за ухом, парень замирает, переставая трясти коробку. Сам открываю подарок, представляя взору Паши содержимое. — Коньки?! — да, хочу снова увидеть огонь в глазах. — Померяй, должен был угадать с размером, а то в тех, что мы брали напрокат, нога у тебя не стоит. Эти твёрдые, — показательно попытался сжать пятку, кожа не поддалась, — носки в коробке. Паша достаёт шерстяные носки с белыми медведями, которые я выбирал дольше, чем коньки и принимается обуваться. Помогаю ему встать. Нога в идеальном положении, за счёт чёрного цвета конька его и так не очень большой размер кажется совсем миниатюрным. — Удобно? — прощупываю щиколотки, — мне кажется, сидят отлично. Отхожу дальше, чтоб увидеть обе ноги. Воробей любуется коньками, осторожно переступая на месте, вроде все хорошо. — Спасибо, — на меня почти запрыгивают. Мальчишка впивается в губы, подтягиваясь за плечи, заодно наступая мне на ногу. Чуть морщусь, пусть он и худой как осина, но всё-таки уже взрослый человек. Отвечаю на поцелуй, градус возбуждения стремительно растёт. Поддерживаю его под попу, нагло лапая. Оторвавшись от парня, всматриваюсь в лицо: на щеках румянец, губы то и дело растягиваются в улыбке, а глаза, эти серые глаза, столько благодарности и искренней радости я вижу впервые. Отпускать меня не собираются, это я понял. Разуваться Паша тоже отказался. Какой ребёнок. Я потянулся ко второй коробке, уже предвкушая, как открою её. Воробей разве что дышать не перестал, весь замер и напрягся. И чего он так волнуется. Я сначала не понял что в коробке. Подумал, что свитер. Но потом заметил помпон. Шапка! На ощупь очень мягкая шерсть, если это она. Крупная вязка. Мне нравится. Внизу ещё и шарф. Я тут же решаю примерить. Иду к зеркалу и надеваю шарф. С цветом мелкий точно угадал. Вижу торчащую из-за косяка голову. — Мне нравится, спасибо, — протягиваю руку в приглашающем жесте. — А шапка? — Хм, шапка, — надеваю на воробья, — тебе идёт, — и ни капли не вру. Подарок мне действительно понравился, я как раз искал шарф: мягкий, тёплый, он выделится на фоне чёрного пальто и темных волос. Есть в мелком чувство прекрасного. Ну, а шапки я в принципе не ношу, зато часто видел как хохлился Паша на морозе. Хоть не заболеет. — Тебе точно понравилось? — это он из-за этого так переживал? — Да, — притягиваю за ошейник для поцелуя, но парень теряет равновесие. — Давай разувайся, а то ещё ноги переломаешь! Кладу шапку и шарф на полку в прихожей, коньки Паша отправляет обратно в коробку, если только не сдувая с них пылинки. Смеюсь про себя и довольный возвращаюсь в гостиную. Удобно устраиваюсь на диване, прикрывая глаза. Сон все ещё чуть туманит голову. Не создан, видимо, я для поездов. Чувствую прикосновения к ногам. Приоткрываю глаз, Пашка сидит на полу, поднимаясь руками ближе к паху. Предоставляю ему полную свободу действий. Футболку по немой просьбе воробья снимаю, вновь откидываясь на спинку. Закрытые глаза обостряют ощущения. Губы поднимаются по животу легкими поцелуями, между соском язык проводит длинный след. Прохладные пальцы скользят вверх по бокам, доходя до рёбер, но потом вновь спуская вниз и уже останавливаясь на тазобедренных косточках. Один сосок обласкан юрким языком, второй сжимают острые зубы. Дергаюсь от неожиданности, не размыкая век. Член в джинсах уже давно напряжён. Но я не спешу действовать. Чувствую, что парень отстранился и теперь расстёгивает пуговицу на штанах. Вжикает молния, приподнимаясь, позволяя стянуть джинсы. Трусы он пока оставляет. Я не тороплю, пусть сегодня делает все, что хочет. Паша через ткань начинает ласкать пальцами пенис. Потом ощущаю какие-то необычные прикосновения — либо меня пальцем тыкают, либо я не знаю… приоткрываю один глаз, мелкий осторожно прикасается губами к центру возбуждения. От этого сносит голову. Еле сдерживаюсь, чтоб самому не взять его голову и не оттрахать этот рот. Вскоре трусы улетают следом за джинсами. Облизав ладошку, Павел проводит по члену, оголяя головку. Да-да, я все ещё нагло подглядываю. Медленные движения заставляют плавиться от желания большего. А тут даже они прекращаются. Я приподнимаю голову в попытке разобраться, почему все вдруг закончилось. Воробей сидит и гипнотизирует мой стоящий пенис, придерживая у основания двумя пальцами. Брови сошлись у переносицы. На лице прекрасно читается внутренняя борьба. Видимо решившись, парень приближает лицо к головке, но не прикасается. Мне аж жалко его стало. Он вдруг поднимает взгляд на меня. Кажется, что ещё минута и он расплачется, настроение выдают глаза цвета дождливого неба. — Я сейчас, — нервно склоняется над членом. — Не глупи, — за подбородок поднимаю голову. Тяну за руку, заставляя сесть рядом на диван. Втягиваю в медленный поцелуй, парень сидит напряженный, как камень. Расстёгиваю его джинсы, пролезая под пояс на спине. Рука обхватывает аккуратную ягодицу, крепко сжимая. Глотаю тихий стон воробья. Продолжая целовать, перемещаю руку вперёд, нащупывая горячий орган. Он уже в полной боевой готовности. Отлично, стягиваю до колен его штаны и нависаю сверху. Расположились мы в гостиной, смазка далеко. — Придётся поработать языком, — подношу два пальца к его губам. Недолгое сопротивление и они внутри. Горячий рот обхватывает пальцы, щедро смачивая слюной. — Хороший мальчик, — благодарно целую. Кружу одним пальцем около анального отверстия, неспешно проникая. Паша чуть морщится, знаю, сухо, но придётся терпеть. Нащупав горошину простаты чуть нажимаю на неё, вырывая стон. А теперь лежи и наслаждайся. Целую уже оголившуюся головку, приподнимаю член с живота и обхватываю губами самый кончик. Нежно посасываю, выводя узоры языком. Бросаю взгляд на воробья, тот лежит в шоке, хватая раскрытым ртом воздух. Не забывая растягивать парня, заглатываю глубже. Стараюсь повторить все то, что делали мне девушки. Получается судя по стонам очень даже неплохо. Паша не на шутку распаляется, начинает выгибаться от любого движения на члене или в анусе. Пальцами сжимает обивку дивана. Третий палец без труда входит в растянутую дырочку. Сейчас главное вовремя отстраниться. Не готов я пока глотать сперму. Не успел я об этом подумать, как в горло ударила струя. Волей неволей пришлось часть проглотить, другая осталась на губах. На вкус не так уж и ужасно. Пока парень приходил в себя после пережитого оргазма, я старался успокоить злость, поднимающуюся внутри. Сам виноват, что не уточнил этот момент. Видимо уловив мое настроение, Паша быстро сел и пальцами стёр следы с губ. — Прости, — испуганный писк, — я… прости! — Иди сюда, — потом все решим, сейчас я хочу слышать из его уст только стоны и может быть мое имя. Воробей сам устраивается в коленно-локтевой, оттопыривая попу, по которой я с удовольствием шлепаю ладонью. Осторожно вхожу до конца, кусая куда-то в изгиб шеи. Нащупываю член, который вскоре возвращается в боевое положение и начинаю медленные движения. Изо всех сил стараюсь не сорваться на бешеный темп. Впрочем получается плохо, тем более когда мелкий охрипшим и безумно сексуальным голосом произносит «Быстрее!». Дальше начинается безумие: мозг затапливает желание, крики воробья, его же стоны, а может это мои, шлепки тел и бесконечное удовольствие. Кончаем мы практически одновременно, я первый, потом меня догоняет Паша. Сил двигаться не остаётся. Но какой же кайф. Мелкий заползает сверху, мурча как кот. Сжимаю голую ягодицу, какой же он… Мысль не успевает сформироваться, как меня обламывают. — Я не готов на второй заход, — хитрая улыбка, — пока. Я в душ. Пытаюсь соскрести себя с дивана. Уношу брошенную коробку с коньками в прихожую. Завтра надо будет испробовать. Хотя нет, на завтра у меня есть планы получше. Собираюсь залезть под душ к Паше, но он опережает меня и уходит. Ну и ладно, зато смогу мыться в комфортной прохладной воде и не морозить парня. Выхожу из душа, а время то уже почти полночь. В квартире темнота, подсвечивая фонарём ищу воробья. Не хочу включать свет. Нахожу парня сидящим на подоконнике не кухне, перед ним две кружки чая и огромный кусок пирога. Он не оборачивается на меня, продолжая всматриваться в россыпь ярких огней в небе, изредка вздрагивая от взрывов. Беру чай и отламываю себе кусочек выпечки. Вкус потрясающий. Теперь я точно заставлю его готовить. Уютное молчание нарушается только стуком чашек о подоконник и шумом с улицы. Я бы пошёл сейчас гулять, но куда-то тащить парня не вариант, он и так сидит носом клюёт. — Пойдём спать, — не спрашиваю, просто веду воробья в кровать. Уложил Пашу под одеяло, спиной к себе, обнимая. Кладу руку ему на подушку около головы, чувствуя дыхание. Долгое молчание, только тихие вздохи в темноте. — Я так счастлив, что ты есть, — невесомый поцелуй на руке. — Спи, — утыкаюсь носом в макушку.