Кафе «Ультрамарин»

POV Артём Просыпаюсь я в бодром расположении духа. Вчерашнее плохое настроение исчезло без следа. Сейчас я снова ласковый котик. Пашка ещё сопит под боком, с головой замотавшись в одеяло. Пусть спит. Надеваю боксёры и иду готовить завтрак. Пожарив оладушки и заварив себе кофе, а воробью чай, захожу обратно в спальню. Парень даже с места не сдвинулся. Ставлю поднос на прикроватную тумбочку и присаживаюсь на кровать. Почти полдень, в окна светит яркое солнце. — Паша, просыпайся — легонько трясу за плечо. — Ммм… — протестующий стон. — Ты до вечера спать будешь? — нахожу макушку и запускаю руку в волосы. Не сразу осознаю, что копна русых волос мокрая. Странно. Перемещаю руку на лоб покрытый испариной. Что-то мне это не нравится. Надеюсь, он просто вспотел ночью, а не заболел. — Воробей, — делаю голос строже и начинаю убирать одеяло. — Да все, встаю, — как недоволен то. Парень садится на кровати, уставившись на меня. Потом переводит взгляд на еду, стоящую на тумбочке. Не вижу никаких эмоций на лице. — Как себя чувствуешь? — провожу рукой по голой спине, заставляя выпрямиться. — Как будто меня побили, а стоп… Я смеюсь от его замешательства, такой растерянный. Беру оладушек, макаю в сметану и подношу к его рту. Жду, но рот так и не открывается, требовательно тыкаю в губы, пачкая их белым. Парень хмурится и начинает поднимать руку в попытке перехватить еду. Опережаю его. — Нет, — воробей замер, — без рук. — Дай я хотя бы оденусь, — ох, как он слизал с губ сметану. Почему даже самые безобидные вещи заводят с пол оборота? — Зачем? — простой вопрос, на который любой ответ меня не устроит. Скольжу взглядом по обнаженному телу, молочная коже ещё покрыта легким загаром, а пара родинок на груди, заметно выделяющиеся рёбра. Чуть спускаюсь, самое интимное место всё-таки прикрыто одеялом, но чуть пробившаяся поросль волос чернеет, уходя вниз. Сдерживаю порыв прикоснуться руками иначе у нас будет не завтрак, а разврат. В комнате царит тишина. Кажется, на мой вопрос отвечать не собираются. Пашка сидит и дуется как мышь на крупу. Даже губу выпятил. Какой же ребёнок. — Я люблю твоё тело и хочу наслаждаться им, — он теперь ещё и покраснел. — Разве ты против? — Нет, — он отвёл взгляд и уставился на свои руки. У меня начала затекать рука с оладушком, сколько можно его держать. Не хочет есть — не надо. Я плюнул и откусил чуть ли не половину. Вкусненько. Пока я наслаждался результатом своих кулинарных способностей, поймал Пашин голодный взгляд. Макнул ещё раз изделие в сметану и поднял на уровень губ. Парню пришлось потянуться за едой вперёд, аппетитно прогибаясь в пояснице. Он аккуратно откусывает маленький кусочек лишь бы не задеть мои пальцы. Ну-ну. — Доешь его, — чувствую его замешательство. Но в следующий момент мои пальцы сталкиваются с мягкими губами, отнимающими лакомство. Воробей робко поглядывает на меня, пытаясь прочитать мысли. — Вкусно, — он улыбается и уже хочет потянуться к следующему оладушку. Не выйдет. Перехватываю руку, опуская себе на согнутую коленку. Второй ногой упираюсь в пол, переставляя тарелку с тумбочки на кровать. Паша послушно ждёт. В этот раз я специально разрезаю выпечку на маленькие кусочки, чтоб он не смог не прикоснуться к пальцам. И, кажется, мальчик понимает мой замысел. В глазах загорается искра, которая впрочем почти сразу прячется за прикрытыми веками, а из руки забирают еду. Дальше все идёт как по маслу, и я наслаждаюсь покорностью мальчика. Где-то на середине трапезы Павел направляет мою руку к моему же рту. — Я наелся, твоя очередь, — а в глазах черти пляшут. Не заподозрив подвоха, кладу лакомство себе в рот. Действительно, завтрак удался. Следующий кусок мне преподносит уже чужая рука. Атмосфера спокойствия обволакивает. Как будто мы женаты уже лет десять. В груди расплывается теплота. А мой мальчик тем временем аккуратно разрезает последний оладушек пополам. Одну скармливает мне. Вторую уже я беру в руку и подношу к его губам. Еду забирают, но пальцы отпускают не сразу, оставляя почти невесомый поцелуй. Рука остаётся на щеке, чуть поглаживая. Интересно, у него совсем щетина не растёт? Я зависаю, глядя как воробей жуёт, улавливаю движение кадыка. А потом указательный палец снова оказываются в горячем плену. Его аккуратно посасывают, обвивая языком. Следом идёт средний, на нем тоже надолго не задерживаются. Большой же просто развратно облизывают пару раз, забирая остатки сметаны. Сижу как под гипнозом, заторможенно наблюдая за действиями Паши. Он же ещё вчера с такой неохотой открывал рот, а сегодня уже сам вылизывает пальцы. Видимо не дождавшись от меня хоть какой-нибудь реакции, воробей решает взять все в свои руки, повалив на спину. Перекидывает одну ногу через бёдра и прикасается к губам с невинным поцелуем. Через пару секунд отстраняется, садясь мне на бедра и вопросительно выгибая бровь. И только сейчас я осознаю, насколько возбуждён и хочу Пашку до дрожи в коленках. Он же нагло улыбаясь чуть двигает бёдрами по моему скрытому боксерами члену. Его уверенность в себе будоражит. С рыком подминаю его под себя, нависая сверху, он заливисто смеётся и обхватывает меня ногами, как коала. Теперь это снова мой Пашка. Целую резко, больно, утверждая своё право на воробья. Парень тоже не отстаёт, кусая губы в кровь и потираясь своим стояком о мой живот. Еле оторвавшись от губ, сжимаю руками бока мальчика, пригвождая на месте. Одной рукой спускаюсь ниже, проверяя, насколько после вчерашнего растянуты мышцы, будет неприятно, если я порву его. Паша сам насаживается на палец все так же развратно улыбаясь. Крышу сносит окончательно, отступаю от лежащего передо мной тела и резко открываю тумбочку в поисках смазки, чуть не вырывая ящик. Откуда здесь столько барахла? Как назло не вижу искомое. Чувствую, как с меня стягивают трусы, освобождая текущий член. Именно в тот момент, когда рука нащупывает тюбик, на ягодице смыкаются зубы в болезненном укусе. От неожиданности ударяюсь рукой о тумбочку. Толкаю парня обратно на кровать. Пока я до конца снимаю боксёры, Паша удобно устраивается на спине, приглашающе раздвигая стройные ноги. Это действует как красная тряпка на быка. Впиваюсь укусом в согнутую коленку, параллельно выливая на анальное отверстие чуть ли не половину тюбика. Воробей шипит, одергивая ногу. Быстро смазываю член и закидываю его ноги себе на плечи. Сую подушку под попу, приставляю головку и с силой толкаюсь внутрь. Парень выгибается и охает, знаю неприятно, но терпи, сам напросился. Все же даю немного привыкнуть, покусывая шею, тут же зализывая следы. Боясь повредить мягкую кожу. Нахожу губы и неуместно нежно целую. Меня шлепают по бедру, призывая двигаться. Сразу срываюсь на быстрый темп, вырывая хриплые стоны. Воробей сжимает руками одеяло и закусывает нижнюю губу. Это похоже на безумие: я буквально вдалбливаю парня в матрас, все сильнее наваливаясь сверху, он впивается ногтями мне в ребра, а я не чувствую ничего кроме потребности доставить парню удовольствие, показывая этим свою… любовь? Замираю от этой мысли. Тело подо мной начинает шевелиться. — Хозяин, пожалуйста — хныкает парень. Немного заторможено киваю, выкидывая лишние мысли из головы. Об этом потом подумаю, сейчас важен только Пашка и его ощущения. Движения возобновляются, уже не с таким диким напором. Я рассматриваю парня перед собой: красивая кожа, к которой хочется прикасаться, искусанные губы, растрепанные волосы, запрещу ему постригаться, и серые глаза, смотрящие сквозь меня. Мне нравится как оттенок меняется от освещения и настроения их обладателя. Вдруг Паша смаргивает, фокусируя взгляд на мне. Только сейчас замечаю, что стоны уже походят на всхлипы, а руки воробья невольно тянутся к размазывающему предэякулят по животу пенису. Прикасаюсь к органу, начиная ритмичные движения, слышу облегчённый выдох. Удовольствие тугим узлом скручивается внизу живота. Я ускоряю движения на члене, вырывая хриплые стоны. Паша цепляется за мои руки как утопающий, зажмуривая глаза. — Давай, — шепчу за ухо воробью и чувствую сокращения мышц. Парень мечется по кровати, скуля от ощущений, пока я делаю финальные толчки. Оргазм обрушивается лавиной, заставляя громко простонать. Давно такого не было. Я без сил заваливаюсь с боку от Паши на холодные простыни, пытаясь отдышаться. Рядом лежит такой же загнанный воробей. Наступает тишина, нарушать которую просто нет сил. Пролежали мы, наверное, минут двадцать, прежде чем парень начинает шевелиться. Он осторожно садится на кровати, скрещивая ноги по-турецки и прикрываясь краем одеяла. Что я там не видел спрашивается? Он рассматривает меня так же как и я его. — Что это было? — риторический вопрос, продолжаю молчать. — Ты как с цепи сорвался, — и продолжил недовольным голосом, намекая на вчерашнее не очень справедливое наказание, — второй раз уже между прочим. — Скажи, что тебе не понравилось, — тоже сажусь, — сегодня ты начал. — Нет, ты меня провоцировал, — в грудь упёрся указательный палец. — Это чем же, — насмешливо выгибаю бровь. Он ещё больше закутывается в одеяло. — Открою тебе страшную тайну — секс сегодня не планировался. Смеюсь при виде его вытянувшегося лица. Он хмыкает и уже собирается уйти, но кто ему позволит. Сгребаю кокон из одеял и заваливаюсь обратно. Минуту лежим спокойно, потом решаю достать парня оттуда. Сажусь, разворачивая одеяло, слабое сопротивление оставляю без внимания. Переворачиваю Пашу на живот, заставляя подогнуть коленки под себя. Раздвигаю ягодицы, собираясь проверить колечко мышц на предмет наличия повреждений. — Я не готов на второй заход, — ну зачем сразу дергаться? — Я просто проверю, не порвал ли тебя, успокойся, — плотно сжатые мышцы не дают нормально посмотреть. — Если что-то не так, говори… — Хватит меня там рассматривать — воробей всё-таки вырывается. — В душ? Согласно кивая, он слезает с кровати немного неуклюже двигаясь. Делает два шага и замирает. Тоже встаю подходя к мальчику, который тут же оборачивается. — Ты… ты т-туда… — его и без того красное лицо становится багровым от смущения. — Я в тебя кончил, — мне кажется, он сейчас в обморок упадёт. — Ты против? — Нет, просто… — видимо не найдя слов он просто утыкается мне в грудь. Какой он ещё маленький. Глажу его по голове, а ты, Артём, совращаешь невинного мальчика. Как тебе только не стыдно? — Пойдём уже. Из душа меня выставляют, едва я успеваю смыть пену, аргументировав, что он уже не маленький мальчик, справится сам. Я бы поспорил с этим утверждением, но ссориться не хочу. И кто, спрашивается, в этом доме хозяин и доминант? Но хорошее настроение способствует тому, что я закрываю глаза на любые выходки воробья. Мне кажется, возьми он сейчас и разгроми квартиру, я только по головке поглажу. Причём, скорее всего, по обеим. Хмыкнув, делаю себе новый кофе взамен остывшего. Минут через двадцать на кухню, шлепая босыми ногами, заходит Пашка. Сколько раз просил не ходить босиком. В моей футболке. У него фетиш что ли? Хотя ничего не имею против, она открывает стройные ноги, но прячет ягодицы, оставляя простор для фантазии. — Мне надо к ужину домой вернуться, мать уже звонила, — грустно опускает голову парень. — Она волнуется, — встаю и начинаю копаться в ящике со всякими мелочами. — Я знаю, но так хочу остаться — судя по звукам, он уже добрался до моего кофе, — тем более уже в понедельник в школу, а там уроки, скукота, — Пашка тянет последнюю гласную, показывая своё отношения к данному заведению. — Нашёл! — на немой вопрос парня, прошу развернуться ко мне спиной. Аккуратно расчёсываю пальцами отросшие волосы и собираю небольшой хвостик на макушке, убирая надоедливую чёлку. Придирчиво рассматриваю своё творение. А ему даже идёт. Хорошо, что в последний свой приход Вика ее забыла. Мысль о сексе с ней теперь не вызывает хоть сколько-нибудь приятных ощущений. — Откуда она у тебя? — Паша подозрительно щурится. — Одногруппница забыла, — обходим острые углы. — Уж не Ира случаем? — в серых глазах загорается недобрый огонёк. — Нет, давай ты не будешь портить нам настроение? — миролюбиво улыбаюсь и кладу ладони на плечи парню. — Надеюсь, она тут пользовалась только этой резинкой? — тихо произносит воробей. От ответа меня отвлекает трель телефона. Куда я его кинул вчера? Нахожу в комнате в джинсах, которые с вечера валяются на полу. Звонит Вика, вспомнишь солнце… Под ее щебетание, надеваю домашние штаны и футболку, а то в одном белье становится прохладно. Девушка переживает по поводу экзамена, который будет в понедельник. Слушаю вполуха, вернувшись на кухню. Паша жуёт яблоко, внимательно прислушиваясь к разговору. Вика предлагает вместе подготовиться, знаю я, как ты готовиться будешь. Отказываюсь, посматривая на парня. Но девушка не понимает, продолжая настаивать. — Вика, послушай, я занят, — молчание на том конце провода, видимо, идёт мыслительный процесс, — во всех смыслах. Павел напрягся и теперь сверлит взглядом телефон. Обещаю позвонить, как только освобожусь, и кладу трубку. Вижу огромное желание парня устроить допрос, с которым он борется. Приятно, когда тебя ревнуют. Раньше я не замечал этого. Закидываю в рот печенье и встаю с дивана, собираясь отнести пустую чашку в раковину. — Артём… — воробей вскакивает прямо передо мной. Не даю ему договорить, закрывая рот поцелуем. Не хочу сейчас выяснять отношения, это утром слишком хорошо началось. — Тебе не о чем переживать, — он медленно кивает, показывая, что услышал меня. — Предлагаю пройтись по центру. Там должно быть красиво. Через час мы уже медленно прогуливаемся по главной улице. Снег падает большими хлопьями. Все украшено разноцветными гирляндами. Красота одним словом. Пашка крутит головой, стараясь все рассмотреть. Повсюду снуют иностранцы, что-то лопоча на своём языке. Отвлекаюсь на минуту из-за ребёнка, врезавшегося в меня. Спасаю от падения и передаю в руки матери. Когда поднимаю голову, до этого идущий передо мной Павел исчезает. Оглядываюсь по сторонам в надежде увидеть русую макушку с хвостом. Как сквозь землю провалился. Достаю телефон, отходя к зданиям, чтобы не мешать толпе. Трубку берет почти сразу. — Ты где? — Я… — голос растерянный, — я сейчас приду. — Вопрос слышал? — начинаю раздражаться. — Я тебя вижу, подожди секунду, — и бросает трубку. Выдыхаю сквозь зубы. Спокойствие, Тёма. Действительно, вскоре передо мной возникает парень, виновато опустивший голову. — Где был? — Просто засмотрелся на витрину, — смотрит сквозь меня. — Ты не умеешь врать, — испуганный взгляд, — не хочешь зайти куда-нибудь пообедать? — дружелюбно улыбаюсь. Воробей кивает, робко посматривая на меня. Интересно, что он такого делал, если не хочет говорить? Но ладно, не думаю, что это важно. Мы заходим в одно из многочисленных кафе. Услужливый официант тут же приносит меню. Заставляю парня нормально поесть, отговаривая от булочки с кофе. Выбирает грибной суп, ну хоть что-то. Пока молча ждём заказ, я решаю обдумать мысль, возникшую во время секса. Любовь это или просто желание обладать? Да, он мне нравится, нет смысла отрицать. Меня тянет к нему, более того, я хочу заботиться о нем. Мне будет недостаточно просто секса и сессий. Я хочу обладать не только телом, но и душой. Но готов ли я любить его? Власть опьяняет, тем более Паша изначально был ведомым. Но власть это не любовь. Так что было утром? Потребность закрепить эту самую власть, напомнить, кто хозяин, выплеснуть страсть, доставить удовольствие или получить его? Какова была цель? Вспоминаю пережитые чувства: дикое желание доказать, что он мой, в какой-то мере инстинкт охотника, я повелся на эту очевидную провокацию, но в то же время я восхищался его красотой и сексуальностью, боялся повредить игрушку. Но игрушку ли? Пугает, что я иду на поводу у парня. Он имеет власть, о которой даже не догадывается. Все девушки до Паши вызывали невольное отвращение подобными выходками. Но не Павел. Я не считаю, его действия развратными или грязными, наоборот это было уместно и как будто необходимо. Тем более это мой Пашка, мой воробей, ребёнок, которого хочется оберегать, учить новому, поддерживать, воспитывать в конце концов. Рядом с ним я чувствую себя гораздо старше и уверенней. Пугает ли меня ответственность за него? Возможно, но разве принимая его сабом, я мог подумать о чём-то большем, чем привязанность? Нет, но сейчас я точно могу сказать, что пока что не готов его отпустить. Парень тем временем доедает суп, не замечая моего взгляда. Или просто делая вид, что это так. Беру вилку, начиная есть спагетти. Времени подумать будет ещё предостаточно. — Ты сегодня какой-то странный, — вопросительно поднимаю бровь, — задумчивый. — Не бери в голову. — Проводишь меня потом? — бросаю взгляд на часы. Уже пять. — Конечно, — дальше ем молча. Снова выходим на улице, стало значительно холоднее. Сильный ветер порывами пытается сбить с ног. В такие моменты жалею, что не ношу шапку, а капюшона нет. Мелкий тоже без всего, надо побыстрее сесть в автобус. Как назло он уезжает прямо перед носом. Когда приходит другой, Паша уже стоит синий. Надо его заставить носить шапку. — Сильно замёрз, — трогаю нос как ребёнку. — Ну так, — передергивает плечами. — Почему без шапки? — Не люблю их. Воробья разморило в теплоте салона и уже через пять минут он мирно сопит у меня на плече. Ехать не так далеко, но из-за пробок на это уходит почти сорок минут. Бужу Пашу, он осоловело оглядывается по сторонам и смешно чихает. Около подъезда обнимаю, и строго наказываю принять горячую ванну. Он улыбается и кивает на каждое мое слово. Осторожно снимаю забытый им ошейник. — А в кафе… — замолкает, так и не задав вопрос. — Никто не обратил внимание, вдруг ты неформал, — спешу успокоить. — Иди домой, я позвоню завтра. — Пока. Стоим в тишине, отчаянно не хочется уходить. Но я подталкиваю парня к двери и смотрю, как он зайдёт в подъезд. Потом иду домой, восстанавливая в памяти сегодняшний день. Понимаю, что коньки остались у меня, ничего отдам потом. На душе спокойно. Изнутри греет осознание, что я готов принять свои чувства к Паше. Да и он, думаю, против не будет.