Теперь я всего лишь монстр

Питер всегда считал Старка очень сильным человеком. Он всегда боялся разочаровать своего наставника, боялся сделать что-то не так. Поэтому, когда голос внутри говорил идти к мужчине в башню и проверить его самочувствие, парень терзался в сомнениях: пойти наперекор Старку или же надеть маску равнодушия. Пеппер в течение пары дней сообщала Паркеру о состоянии Тони, но потом сказала, что стала нежелательным гостем в его спальне-палате. Теперь Старк разрешал войти к себе лишь Роуди и Хэппи, которых тоже выгонял через десять минут, не желая слушать о своих слишком уж раздутых амбициях. Стоя у дверей спальни, Паркер несколько минут не осмеливался войти, ведь он даже никого не предупредил о том, что придёт. Может, Старк спит, а может, вообще не тут, что было сомнительно, но всё же… Стук в дверь заставил обоих вздрогнуть. — Мистер Старк… не спите? — Что такое, парень? Забежал пописать и перепутал двери? Питер не знал, хороший ли знак этот привычный сарказм? — Вы же знаете, что нет. Просто хотел проведать вас. Парень не стал дожидаться ответа, содержание которого было вполне предсказуемо, а просто взял стул, стоящий рядом, и сел около кровати, стараясь выглядеть как можно более непринужденно. Старк выглядел даже хуже, чем в прошлый раз. Было видно, что он не подпускал к себе врачей: его некогда зажившие раны и ожоги превратились во что-то ещё более ужасное, они начали гноиться, набухать и трескаться. Комната совсем не была приспособлена под нужды больного человека: душно, воздух сухой, пыль тут явно не протирали и не наводили порядок. Было видно, что Тони питался разогретой едой, только ее он и мог себе приготовить, изредка вставая с кровати, что причиняло ему сильную боль. Хорошо хоть его койка была ужасно навороченной, поэтому о продуктах жизнедеятельности можно было не беспокоиться. Старк вздохнул и старался вести себя прилично. В конце концов Питер был единственным, кто не отводил взгляд, кто не кидался на мужчину с упрёками, кто улыбался и был всё таким же воплощением жизнерадостности, несмотря на всё то, что уже пережил в свои девятнадцать. — Я в порядке, Питер, правда. — Я, конечно, понимаю, что многие считают меня наивным, но не до такой же степени. Я не хочу поучать вас, но вы не придёте в норму, если будете отказываться от врачей. Вам стало хуже. Это видно. Я не хочу давить на вас, но и гадать, как вы тут, тоже не хочу. Раз уж я зашёл в гости, то, может быть, поедим? Паркер понимал, что надо действовать быстро и не позволять Тони вставлять свои пять копеек, чтобы тот не выгнал инициативного юношу. Парень быстро смотался на кухню в поисках того, что лишний раз не разрушило бы желудок мужчины. Мысленно он благословил тех изобретательных ребят, кто придумал продавать куриные бульоны в бутылках. Неизвестно, кому в этом доме мог понадобиться куриный бульон, но Питер его быстро вскипятил, бросив в косушку сухарей. Питер не знал, что можно есть Тони, а что нет, поэтому решил не рисковать, понимая, что тот за эти десять дней и так угробил свой желудок, что усугубило состояние, поэтому решил не давать ему свежих овощей или какую-нибудь химизму, а спросить врачей, которых Старк так опрометчиво отпустил. — Что это, пацан? — Куриный бульон. Думаю, в вашем состоянии питаться размороженной лазаньей — не лучшее решение. Но Старк не спешил есть, а лишь смотрел то на плавающие в бульоне сухари, то на Питера, желая показать, что потакать какому-то парнишке он не собирается. Юноша же не мог понять, почему Тони так себя ведёт, ведь тот должен быть счастлив, что выжил, пусть и со шрамами на половину тела, но ведь всё хорошо, он может продолжать свои эксперименты, исследования, может дальше видеть близких людей, сможет сделать предложение Пеппер, о чём рассказывал своему протеже несколько месяцев назад. — Если вы не будете есть, придётся кормить вас с ложечки. Питер решил не бросаться словами просто так, поэтому придвинул стул ещё ближе к кровати, взял косушку и поднёс полную ложку ко рту Старка, во взгляде которого смешались злость и отчаяние. Одним рывком он опрокинул бульон, внутри даже наслаждаясь растерянностью на лице Питера. Наконец-то этот зазнавшийся парень уйдёт. Паркер и правда встал, но перед тем, как уйти, собрал осколки разлетевшейся по всей спальне посуды, вытер следы от бульона, собрал в ладонь уже размокшие сухари и ушёл, не сказав ни слова. Тони должен был радоваться, но вместо этого не мог заснуть всю ночь то ли из-за голода, то ли из-за практически незнакомого чувства вины. *** Питер никогда раньше такого не испытывал. Чувство невероятной обиды преследовало его несколько дней, пока он наворачивал круги по своей маленькой квартире, которую любил и ненавидел. Без дяди Бена и тёти Мэй эти стены были просто стенами. Их яркий цвет не приносил радость, а лишь раздражал. После смерти всех близких у Паркера остались лишь Старк и Пеппер, которые поддерживали каждый его шаг, которые помогали советами и были готовы дать ему всё, что парень только мог желать. Сейчас же мисс Поттс разгребала последствия ошибки своего то ли бывшего, то ли будущего жениха, а тот в свою очередь был больше похож на приведение, чем на одного из самых влиятельных людей в мире. Питеру было очень обидно, что его вот так оттолкнули, хотя он был к Тони со всей душой и сердцем, и тот должен был это знать. Они никогда не обсуждали свои отношения после глобального Армагеддона и Таноса, но оба понимали, что стали практически родственниками. По крайней мере, так казалось Питеру. Когда они были вместе, копаясь в железяках в лаборатории или валяясь на диване с пиццей, время останавливалось. Паркер практически не помнил своего папу, но считал, что именно так сыновья проводят время с отцами. Сейчас парень чувствовал себя покинутым, совершенно одним в этом чёртовом мире. Однако кто-то должен был переступить через свою гордость, и Питер решил, что это будет он. Лифт никогда не поднимался настолько медленно и мучительно. Питер буквально считал секунды в голове, хотя и сам не знал для чего. По пути в башню он уже проговорил в голове то, что хотел сказать, хотя и понимал, что всё это звучит либо слишком самоуверенно, либо очень тупо. Парень не хотел навязываться, но и оставаться в стороне тоже. Внутренние противоречия разрывали его, не давая сделать последние шаги до спальни. Всё же Питер открыл дверь, решив про себя, что он будет возвращаться каждый раз, даже если его прогонят, даже если потом Старк не захочет его видеть, даже если его попросят забыть дорогу в башню, и парень будет наблюдать за новыми достижениями своего бывшего наставника лишь по телевизору. — Мистер Старк… Мужчина спал, пусть и неспокойно, но хотя бы не кричал. В комнате было всё так же неуютно и душно. Парень решил воспользоваться тем, что Тони спит, и убраться тут. Открытое окно, отсутствие коробок из-под еды, которые уже начали вонять, протёртая пыль и порядок на тумбах и столах, где стоят многочисленные неоткрытые лекарства, сделали эту комнату чуть лучше. Было удивительно, что Тони не проснулся от шуршания пакетов с мусором, или же он просто делал вид, что до сих пор спит. Питер снова принёс ему еды, облегчённо выдохнув, когда Пеппер переслала ему рекомендации врачей, добавив, что сегодня её в башне не будет. Старк встретил Питера, застывшего в дверях с подносом в руках, на котором были косушка с супом, стакан с водой и свежий выпуск газеты (врачи сказали, что у мужчины часто бывали головные боли, поэтому лучше ограничить пользование техникой на какое-то время). — Никогда не замечал, что ты такой настырный, карапуз. — Я тоже, на самом деле. Но ведь надо как-то вас на ноги поднять. Паркер поставил поднос на маленькие ножки перед мужчиной и сел на свой уже привычно находящийся у кровати стул. Тони скептически осмотрел еду, но всё же принялся есть. — А кто тебе сказал, что меня надо ставить на ноги? — А разве есть варианты? — Ты можешь поступить как Пеппер и просто уйти. — Как по мне, вы уже достаточное время находились в одиночестве, а теперь я буду тут, чтобы помогать. А мисс Поттс, скорее всего, сегодня занята, поэтому не пришла. — Я Пеппер уже несколько дней не видел, хотя сложно её в этом винить. Я сам себя сейчас не узнаю. У Питера и Тони никогда не было откровенных разговоров, это касалось не только разговоров о семейных чувствах, но и о взрослении, обидах, чём-то личном и сокровенном, поэтому, кажется, им обоим было сейчас немного неловко. — Чувство подавленности всегда бывает после провала. Нет ничего плохого в том, чтобы некоторое время погрустить, но потом надо собраться с мыслями и, если не пробовать снова, то хотя бы продолжить жить дальше без сожалений. Тони усмехнулся и проглотил ложку супа. Он посмотрел на Питера со своей фирменной ухмылкой, хоть ему и было больно из-за загноившихся шрамов на лице. — И когда ты успел стать таким глубоким мыслителем? — Если вы вспомните, сколько раз я проваливался и получал от вас нагоняй, то поймёте. После еды я буду обрабатывать ваши раны. Улыбка мгновенно сошла с лица мужчины. Он положил ложку, решив повести себя абсолютно по-детски и устроить истерику. Казалось, только на это и был способен в эти дни. — А вот этого не надо, пацан. Я поговорил с тобой, послушал твои вдохновляющие речи, поел, а теперь, будь добр, оставь меня. Питер не хотел ни злить Тони, ни злиться сам, но его откровенно достала такая отстранённость и недовольство всеми, а главное — недовольство самим собой. Он ведь Тони Старк, пусть и совершивший ошибку. Разве он не ошибался раньше? — Разве вы не поняли, мистер Старк, что я никуда не уйду? Я буду приходить и заботиться о вас, пока вы не поправитесь. Раз вы не хотите видеть врачей, то будете терпеть меня. Я не позволю вам просто затухнуть тут. — Почему ты просто не можешь уйти как все? Как ушла Пеппер? — Она не ушла, просто… — Просто я теперь выгляжу как результат не самых удачных экспериментов. Посмотри на меня! Пеппер просто не могла смотреть на меня! Она всегда отворачивалась! Зачем людям видеть вот это: жалкого старика с изуродованным лицом?! Я никому не нужен таким! Я тебе не нужен таким, пацан. — Откуда вы знаете, что мне нужно, мистер Старк? Вы помогали мне, когда я был в беде, сейчас моя очередь. Это нормально, когда люди заботятся друг о друге. — Но зачем тебе нужен такой балласт? Я теперь не известный Тони Старк, а всего лишь…монстр. На последнем слове мужчина коснулся опухшей рукой язв на лице, будто проверяя, на месте ли они. Да, они все ещё были на месте. — Простите, но я никуда не уйду. Если вы думаете, что мне противно смотреть на вас, то это не так. Вы всё ещё Тони Старк, гений, миллиардер и мой наставник, который… мне очень дорог, поэтому доедайте суп, а я найду что-нибудь, чем можно обработать раны. Старк не знал, что ответить. Хотелось расплакаться, ведь его не оставляли одного, казалось, что его просто не слушали. Хотелось закричать, опять опрокинуть еду, устроить истерику, но это ведь Питер — единственный человек, который возвращался снова и снова.