только между нами

— Шевченко, вставай! Сквозь сон, девушка чувствовала, что её сильно толкают в плечо, но поскольку желание спать было невыносимо тяжёлым, та старалась не обращать внимание на посторонние звуки. — Ты меня слышишь? Мы опаздываем. Ронни ещё около пяти минут пыталась разбудить сестру, но когда поняла, что та вообще не реагирует, просто села рядом, тяжело выдыхая. Не то, чтобы в принципе ей очень хотелось на свою первую тренировку в родной стране, но где-то в подсознание она понимала, что это её обязанность. Хотелось отбросить эти мысли и просто остаться дома, не идя ни у кого на поводу о том, что её увлечение балетом - это действительно то, чего она хотела. Она никогда этого не хотела. Но сопротивляться желаниям отца она не могла, иначе осталась бы без гроша в кармане. — Так, ладно, — облокотившись руками о колени, Вероника встала, тяжело выдыхая,— Не знаю как Вы, мадемуазель, но я уже пошла, — девушка вышла из комнаты Насти. — Ну подожди-и, сейчас соберусь. Только не дуйся. Ты ведь знаешь, как я люблю поспать. Настя встала, вытянул руки вверх, заставляя костяшки встать на место, а после протянуто зевнула. — Если я опоздаю, ничего страшного, но вот ты получишь по самое не хочу. Сама постоянно жаловалась на то, что тебя ругают. — крикнула Ефимова из коридора, улыбаясь. — Знаю, знаю... Девушка схватила из шкафа обычное белое худи и спортивные штаны, а по дороге в ванную начала все это на себя надевать. — Я готова! — сказала девушка через пару минут и вышла в коридор, начиная обуваться. *** Идя по коридору, Ронни заметно нервничала. Она действительно много тренировались во Франции и учителя там были неплохие, но с русскими мастерами они никогда не сравнятся. Её отец был против того, чтобы она переезжала в Россию, поскольку понимал, что без присмотра она может пойти не по той дороге. Ну как сказать...он не имел ввиду плохую компанию, алкоголь или наркотики. В его понимание бросить все свои увлечения и дела было 'пойти не по той дороге' Да и какие все 'свои' дела и увлечения? Балет, колледж и изучение нескольких языков - это выбрала не Ронни. Это был выбор её отца. Девушка каждый раз все больше понимала, что он не считает её своей дочерью, а скорее экспонатом, который он каждый день делал все лучше, а после показывал публике и гордился. Веронике ничего из этого не нужно было, кроме музыки, которую как назло Ефимов старший не признавал ни в какую. И все же ей удалось его уговорить тем, что в России ей намного больше удастся добиться в балете. Только спустя пару месяцев она наконец оказалась в России. — Как ты там говоришь её зовут? —  Ефимова сглотнула комок застрявший в горле. — Лилия Барановская. Ты только не боись, возьмёт она тебя, меня же приняла как-то, — с усмешкой сказала Настя, посмотрев на сестру. — Угу, — смотря в пол ответила Ронни. Зайдя в зал, в котором занималась группа сестёр, девушки поздоровались с Лилией. — Здравствуйте, — сказали девушки хором высокой даме. Ефимовой стало немного не по себе от оценивающего взгляда Барановской. — Анастасия, это и есть ваша сестра, про которую, извините за выражение, вы мне все уши прожужжали? — смотря на темноволосую, спросила Лилия. — Да, и я обещаю, ваши ожидания она оправдает! — Ну, это мы посмотрим. Переодевайтесь и быстро на разминку. ***   Девушки, находящиеся в комнате, разминались под строгим взглядом Лилии. Ронни сидела на полу и делала бабочку, периодически тянувшись вперед. Настя же в это время повторяла какие-то движение, что-то шепча себе под нос.   — Итак, Вероника, покажите, на что вы способны, — Барановская скрестила руки на груди.   Сердце брюнетки сжалось, от такого резкого обращения к ее персоне. Она была очень напряжена, что не давало ей сосредоточиться. Девушка поднялась, и потуже завязав пуанты, встала в центр студии. На девушку смотрела не одна пара глаз, от чего становилось еще страшнее. Сделав глубокий вздох, она посмотрела на сестру, ища поддержку. И она нашла. Шевченко смотрела кареглазой прямо в глаза, ели заметно кивнув. Ронни глубоко вздохнула, встав в первую позицию.   Прямая спина, сменившийся взгляд. С первых нот глухой хлопок раздался по помещению, исходящий от ног балерины. На последующих пируэтах голова кружилась, и все, что попадало в поле зрения, смазывалось, превращаясь в бесконечную карусель из теней и вспышек. Девушка закрыла глаза. Лицо спокойно, хотя в душе в это время бушевал ураган. Она волновалась. Даже больше не за себя, а за отца и сестру, к которой будут относится уже не так серьезно, если человек которого она привела, не сделает того, что от нее все так ожидают.   Снова глухой хлопок раздался по хореографической студии, который происходил уже не от Ефимовой. Она не останавливалась танцевать, но взгляд брюнетки устремился сначала на Барановскую, сестру, а потом на дверь. Она увидела тех, кого уж точно не ожидала здесь увидеть. Сердце сжалось, увидев неожиданных гостей у дверей тренировочного зала. Ронни сбилась с ритма, запнулась о собственную ногу, а после упала.   — Черт…— Ронни поджала губы, ибо было больно. Она склонила голову, к туловищу и схватилась рукой за лодыжку.   — Хах, — усмехнулся один из пришедших, смотря на девушку. Юрий сложил руки на груди, наблюдая за тем, как она пытается даже не мычать от боли.   — Эй, как будто ты никогда не падал, — Виктор толкнул его плечом, с сожалением смотря на брюнетку. Он пошел в сторону упавшей, — Давай я тебе помо…   — Нет! — отрезала Ронни, отворачиваясь. Настя в это время сразу же поспешила помочь сестре. Она подняла ее, положив руку длинноволосой себе на плечо, и придерживая ее за талию. Ефимова была достаточно тяжелая, поэтому Шевченко не задумываясь, сказала:   — Помоги, — обратилась Настя к Никифорову, кинув на того немного раздраженный взгляд.   ***   В медицинском кабинете повисла трагическая пауза. На мгновение Ронни показалось, что они собираются сказать, что она скоро умрет. От таких мыслей ей стало и тревожно, и смешно одновременно.   — Что-ж, тебе повезло, — произнесла медсестра, поправив свои очки. Мысленно Ефимова проклинала ту двоицу, и подумала, что это им несказанно повезло, — Растяжение лодыжки, первой степени. Реабилитация займет неделю.   — Неделю? — глаза девушки округлились размером с автомобильные фары.   — Да, это не так много, учитывая, что тебе будут предоставлены почти все возможные методы ухода за ногой, — женщина отвернулась к своему столу начиная прописывать лекарства. Девушка жалобно завыла посмотрев на свою ногу, которая была завернута в черный бандаж.   — Ну, это действительно не так много. К тому же, ты показала себя очень хорошо, — неловко улыбнулась Настя, смотря на поникшую сестру.   — Будем надеется.   Дверь с легким скрипом отворилась. В нее зашла Лилия, как обычно, с серьезным лицом. Вероника выпрямилась, смотря на Барановскую. Снова настала угнетающая тишина.   — Она не проходит.   — Что?! — в один голос завозмущались девушки.   — Но Лилия, она хорошо выступила, — Настя подскочила со стула, — Это просто несчастный случай, — пыталась вразумить женщину, Шевченко. Но Барановская, была бы не Барановская, если бы не её окончательные решения. Лилия вышла из кабинета ровно тогда, когда Настя шагнула вперед, чтобы остановить её. Девушка сразу остановилась, начиная нервно покусывать пальцы, растерянно глянув на свою сестру. — Отец меня убьет… — Ронни закрыла лицо руками.